Lost the Script

      Убежище в последнее время стало тихим, и только мерное перестукивание стрелок на часах и едва слышные шорохи внизу доказывали, что всё же здесь кто-то обитал. Все члены Ордена активизировались, став всё чаще пропадать на поле боя, оставив провинившихся Уизли-младшего и Поттера умирать от скуки, сходя с ума в окружении четырёх стен и друг друга. За эти несколько дней друзья поссорились уже раз десять, не меньше, каждый раз находя всё менее весомый повод. Миссис Уизли порой приносила им подносы с едой, даже не допуская и мысли о том, чтобы те вышли из своей комнаты и ели за общим столом, да и видеть их, нарушителей порядка, там никто не хотел, ну или делал вид, что не хотел, поддаваясь влиянию остальных. Их паранойя дошла до такой степени, что в «золотую клетку» установили небольшую комнату — туалет, совмещенный с душевой, влезший туда только под заклятием незримого расширения. Выглядел уголок так, словно туда и полевая мышь не проскочит, но однако, стоило открыть узкую дверь, она оказывалась шире, являя небольшую комнатушку, в которую легко уместился унитаз и тесная душевая кабинка, добытые чуть ли не на последние средства с чёрного рынка, так как доступа к обычным магазинам у Ордена давно не было. Впрочем, они находили свои методы, одним из таких стала помощь профессора Стебль, что приходила к ним каждую субботу и высаживала новые растения, позволяющие тем не умереть с голоду. Первые плоды дал картофель-переросток, посаженный лишь пару дней назад, взошедший под сиянием тусклой луны, едва появившейся в ту ночь, скромно заглядывающей в окно под потолком. В комнате-теплице росли и помидоры, и кабачки, и даже пара тыкв, а так же несколько кустов фруктов и ягод, являвших свои плоды каждый месяц. Профессор Стебль здорово постаралась, а также научила Невилла Лонгботтома ухаживать за ними в её отсутствие. Так что тот теперь считался главным добытчиком.       В небольшом укрытии, где они вынуждены были коротать время, не высовывая голов, у каждого была своя роль, пока их не вызывали на рейды. Так Симус Финниган устроился в крохотной едва освещённой лаборатории, помогая создавать новое оружие под чутким руководством Аластора, боявшегося, что всё их убежище может рухнуть в одну секунду, а оттого не сводившего с Симуса своего вращающегося глаза. Дин Томас стал самым смышлёным шпионом, а вечерами приходил в больничное крыло, наблюдать, как Лаванда Браун и Парвати Патил изучают новые целебные заклинания под контролем мадам Помфри; неподалёку от них, в том же больничном крыле, изредка появлялась Чжоу Чанг, обучающаяся перевязывать раненых. Алисия Спиннет, Кэтти Белл и Анджелина Джонсон стали одними из лучших бойцов и часто пропадали на рейдах, и оттого, когда они наконец появлялись в убежище, приходилось немало поколдовать, чтобы трансфигурировать жесткие стулья в удобные кровати, помещавшиеся лишь в коридоре. Джинни Уизли помогала матери накрывать на стол, но всё же частенько пропадала то в больничном крыле, то на рейдах, то на шпионских вылазках, спеша занять свои руки хоть чем-нибудь помимо домашних дел. Что же до могучего Гарри Поттера с Роном Уизли, теперь те вынуждены были сложить все свои полномочия и помалкивать, не выходя из комнаты.       Молли Уизли подсуетилась, чтобы выйти из той стало невозможно, как и, в целом, зайти. После продолжительных нравоучений, больше походящих на визг мандрагоры, она хлопнула дверью и заперла её с той стороны всеми известными ей заклинаниями, а внизу двери появилось маленькое оконце, предназначенное для подачи еды. Теперь парням приходилось коротать время за шахматами, и пусть сначала Рону было довольно интересно проводить свой досуг таким способом, то после того, как он обыгрывал Гарри раз за разом, стало как-то скучно, и даже когда Рон начал ему поддаваться, Поттер всё равно был на несколько шагов позади. Так возникла их первая ссора, а за ней последовала и вторая, и третья.       Друзья, которым запретили их навещать, так и не приходили, боясь получить презрительные взгляды в спину, а шахматы становились всё более скучными. Не имея варианта получше, Рональд Уизли принялся за книги. Старые книги в поношенных пошарпанных обложках, так и оставшиеся на полках от прошлых хозяев, которым до них так же не было дела, как и нынешним. Но и те книги, скрашивающие одинокие вечера, в скором времени закончились. Тогда он перечитал их во второй раз, а затем и в третий, чувствуя себя Гермионой Грейнджер. Но после четвёртого раза читать одно и то же стало скучно, и Рон почувствовал, что тупеет. Да, именно тупеет, пусть и читает строчки, почти заучивая их наизусть. Прошла новая шахматная партия, Гарри снова проиграл. Уизли обматерил своего друга и, смахнув со стола доску, надулся, накрывшись одеялом с головой. Больше они не разговаривали.       Когда пошёл четвёртый день, стало ещё хуже. Все знакомые им игры давно закончились, а новые требовали большего количества игроков.       — Нам бы хоть прогуляться дали что ли, — тяжело вздохнул Гарри, потирая разболевшийся шрам. Рон покачал головой и предложил снова сыграть в слова. — В слова скучно, — возразил Гарри, — давай в имена.       — Малфой, — начал Уизли, растянув губы в мерзкой улыбке. Блондин всё никак не выходил у него из головы, распаляя и без того бурный нрав Уизли-младшего.       — Это фамилия, — возразил Гарри, в отупении уставившись на потолок. — Я сам начну. Гермиона, — имя отдало противной желчью на языке. За эти пару дней парни успели обсудить все детали их вылазки, новое кредо их подруги и парня, стоящего за её спиной.       Рон стиснул зубы, стараясь не начать разговор с того места, на котором они закончили.       — Абраксас, — процедил он, всё-таки решив продолжить игру.       — Салазар, — откликнулся Гарри. И тут в их головах что-то щёлкнуло, они с недоумением посмотрели друг на друга. Ну конечно!       — Гарри, — тихо сказал Рон, будто боясь спугнуть момент, и приложил ладонь ко рту. Глаза его оставались широко раскрытыми, а сам он смотрел на друга не моргая. У них обоих словно лампочки зажглись, подавая им нужную идею. — Салазар Слизерин, создатель Тайной комнаты. Гарри, второй курс, Гарри, — невнятно тараторил он осипшим от шока голосом.       — Василиск, я уничтожил дневник Тома Реддла клыком Василиска, а скелет его остался лежать там, мы сможем… — Гарри прервался, судорожно хватая ртом воздух, а затем они оба ринулись к двери, так сильно тарабаня в дверь, что та почти слетела с петель.       Молли Уизли, услышавшая громкие крики, уже сердито поднималась на второй этаж, громко топая ногами. Мерлин, ну почему они не могут посидеть тихо ещё день? Естественно они выпустили бы их в скором времени, понимая, что те не могут сидеть без дела на месте. Но преподать им урок стоило же! Однако те никак не хотели утихомириваться, громко стуча ногами и руками по дереву. Миссис Уизли сняла заклинания и широко распахнула дверь, благодаря чему на неё вывалились тяжелые тела Поттера и Уизли, чуть ли не кубарем вылетевших в коридор. Оба выглядели взбудоражено, с краснющими лицами, покрытыми пятнами, и взъерошенными волосами.       — Хогвартс, Хогвартс, — наперебой кричали они, перебивая один другого, отчего становилось совсем непонятно, что они пытаются донести. Всё, что выливалось из их рта, доносилось до Молли жалкими отголосками, сливающимися в непонятную кашу.       — Молча-ать! — прикрикнула она достаточно громко, закрывая им рты. — А теперь по отдельности! — строго сказала она, заглядывая в шокированные глаза Рона и напуганные — Поттера.       — Мы знаем, как уничтожить крестражи, — тихо просипел Рон, задыхаясь от ликования.       — И теперь нам нужно в Хогвартс, — продолжил Гарри за другом, кладя руку на бок, отдающий резкой колющей болью.       Никогда ещё Молли Уизли не желала закрыть перед их носом дверь, навсегда запирая в маленькой комнате, так, как сейчас, пока две пары сверкающих глаз с предвкушением смотрели на неё, даже не моргая.

***

      Под утро Гермиона начала сильно крутиться, то сворачиваясь клубком, то раскидывая руки и ноги по всей имеющейся плоскости, сминая в тонких пальчиках простыни, словно стараясь удержаться за них, а Драко, который решил, что лучшим вариантом будет, если он останется спать в кресле в её комнате, пока ей не станет лучше, обеспокоенно уставился на неё. Ясно, лучше не стало. Тихие шептания доносились с её стороны, сменяясь сиплыми криками и скулением. Тёмные кудряшки прилипли к шее, а одежда вся промокла от пота. Глаза её время от времени закатывались, тихое скуление притуплялось, чтобы повториться вновь. Спать больше не хотелось. Драко потянулся к внутреннему карману, в надежде выудить оттуда волшебный бутылёк, но рука пощупала пустоту. Парень тяжело вздохнул и снова покосился на тело девушки, ворочающейся, не знающей, как ей лучше устроиться, чтобы мышцы не сводило дикой болью, голова не пульсировала, а связки и мышцы не разрывались от судорог. Малфой привстал с кресла, сделал пару шагов к её кровати и, наклонившись ближе к девушке, прислонил ладонь к её лбу. Слишком горячая. Настолько, что его ледяные руки нагрелись бы за полминуты, подержи он их там подольше. Девушка тяжело дышала, запутавшись в одеяле и подёргивая ногой в попытках распутаться.       Оставлять её одну не хотелось, но и просто наблюдать за её состоянием тоже не казалось хорошим решением. Парень постучал пальцем по губам, а затем на цыпочках приблизился к двери, выглянув в коридор. Свечи уже не горели, предварительно затушенные домовыми, и ни одного шороха слышно не было. Поместье погрузилось в сон. Парень накинул рубашку на голое тело и выскользнул в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь. Его босые ноги мёрзли, касаясь прохладного пола, но он не уделял этому внимания, шаг за шагом приближаясь к цели. Он добрался до последней комнаты в коридоре и постучал так бесшумно, как мог.       Тёмная сальная голова выглянула из-за двери спустя минуту, что показалось Драко вечностью, а затем та распахнулась, пропуская парня внутрь. Постель была расправлена, простыни сбиты, а маленькая подушка валялась около кровати, протирая собой пол, сам же профессор стоял перед ним в чёрной атласной пижаме, являя собой недовольное существо, потревоженное и настолько сердитое, что в пору было бы бежать, но Драко стоял на месте как вкопанный, не стремясь присесть или шагнуть дальше порога. Снейп приподнял одну бровь, пронзая парня раздражённым взглядом. Парень знал, что преподаватель спит крайне чутко, готовый проснуться от любого шороха и сразу же схватить палочку, дабы приставить её к горлу соперника, так что разбудить его едва слышным стуком не составило труда, и теперь тот стоял перед ним, нахмурив брови.       Оба в ночной одежде внимательно смотрели друг другу в глаза. Драко высказал ему достаточно, и, будь его воля, так и не пришёл бы к крёстному больше никогда. Потому что сказать ему было больше нечего, он давно сделал для себя выводы, поставив на своих отношениях с крёстным жирный крест. Но одна кудрявая проблема, заставившая проглотить кость, вставшую поперёк горла, отправила его к тому, перед кем он стоял вот уже на протяжении пяти минут, не зная, с чего начать. Пристальный взгляд зельевара не предвещал ничего хорошего, как и хмурое выражение его лица. Казалось, скажи он ему хоть слово, тот сначала обматерил бы его всеми известными ругательствами, будь те магловскими, услышанными от отца в детстве, или вполне себе магическими, выхваченными из богатого лексикона завсегдатаев бара, а потом насильно раскрыл бы ему рот, заставив высунуть язык, и вылил бы туда каплю яда, которую, Драко не сомневался, он хранил в кармане своих брюк. И пусть брюк на профессоре не было, а были только пижамные штаны, выглядел он не менее угрожающе.       — Мне нужен ключ от лаборатории, — заговорил наконец он первым, понизив голос, но по-прежнему уверенно смотря на своего собеседника. — Грейнджер, — пояснил он, словно фамилия её была кодовым словом, чёртовым паролем, отмыкающим все замки. Но отчего-то это сработало.       Профессор шагнул ближе к небольшому шкафу и, открыв его деревянные створки, заглянул внутрь. Спустя секунду он отыскал там небольшой медный ключ и протянул его парню. Драко благодарно кивнул, но, прежде чем выйти из комнаты, затормозил, так и застыв в проёме.       — Что-то ещё? — саркастически осведомился Снейп тихо, поглядывая на скованные движения парня, у которого желваки заходили ходуном.       — Да, — сквозь зубы подтвердил наконец Малфой-младший, исподлобья поглядывая на профессора. — Мне нужно, чтобы вы посидели с Грейнджер, — выдавил из себя он, едва не захлебнувшись ядом. — Она в своей комнате, — на этот раз обе брови зельевара взмыли наверх, как бы спрашивая, что он там делал в такой час, но тактично промолчал, лишь кивнул и, выставив парня за дверь, закрыл ту перед его носом.

***

      Драко отомкнул замок, сделанный вполне магловским способом, прокрутив ключ три раза. Дверь тихо отворилась, не издав не звука. То ли Снейп наложил на ту Силенцио, то ли тщательно смазывал петли каждый раз, как та издаст звук. Малфой ставил на первое. Внутри было темно, хоть глаз выколи, а пахло ещё хуже: все склянки словно были разбиты и давно перемешались меж собой так, что в один момент парню чудился запах Амортенции, отдающий пряным ароматом, тянущим от волос Грейнджер, запахом потёртого пергамента, смерти и яблоневого сада, а в другой — приторный запах подгоревшего желудка пикси. Малфой прикрыл нос тканью рубашки и вошёл внутрь, пытаясь нащупать на столе что-то хотя бы отдалённо напоминающее подсвечник. Пальцы его прошлись по царапинам и вмятинам на металлическом столе, потом ощутили лист пергамента, чуть не столкнули стоящие близко к краю чернила и наконец добрались до металлической подставки. Драко прошептал заклинание, и мягкий приглушённый свет наконец залил комнату, придавая ей особенный шарм, присущий работе в ночи. От свечи оставался лишь огарок, так что Драко, тихо ругнувшись, приблизился к шкафу, судорожно начав искать новую, пока старая не догорела. В первой коробке лежали баночки закрытых чернил, в другом новые перья, на второй полке в аккуратный рядок были выставлены книги по зельеварению и чарам. А так же тетради, исписанные забористым почерком. Драко достал одну, совсем позабыв о том, что искал изначально, и открыл на первой странице. Почерк Снейпа скакал из стороны в сторону, но в целом был достаточно разборчивым, чтобы Драко удалось понять отдельные слова.       Настойка полыни, корень златоцветника, добавить туда крысиный яд. Новая разработка. Результатов нет.       Настойка полыни, заменить на россыпь крестовника, перемешивать по часовой стрелке пять раз, шесть раз, пока цвет не приобретёт оттенок спелой вишни рябиновый оттенок!!! Добавить корень златоцветника, мелко порезанный растёртый пальцами. Крысиный яд не работает, добавить болотный стебель.       Последнее слово выделено, раз десять так обведено, но затем снова запись о том, что продвижений не наблюдается. Драко нахмурил брови. Судя по составу, зелье должно было выйти приблизительно похожим на напиток живой смерти. Вариации напитка, но что он хотел получить из него? Это оставалось вопросом. Но что удивило парня ещё больше, так это то, что снизу всей записи он обнаружил приписку от Грейнджер, мелким аккуратным почерком она добавила: «Заменила крысиный яд на пустоцвет, сорванный в пятую ночь цветения, лепесток раздавила в ступе, сок растения (ровно две с половиной капли) слила в зелье. Вместо крысиного яда стоит использовать сок пустоцвета так, как указывалось ранее, а замещение удовлетворить пухом с конца хвоста крысы, закинутом в котёл под прямым углом в момент закипания. Далее мешать против часовой стрелки в течении часа. Результат успешный.»       Драко начал листать тетрадь быстрее, в какой-то момент перестав понимать, сколько раз он прочитал слова «результат успешен», выведенные рукой Грейнджер, под каждым сорванным опытом Снейпа. Драко смахнул со лба лезущую в глаза чёлку и снова пересмотрел тетрадь. Грейнджер нашла решение каждому неудавшемуся зелью, но когда? И видел ли Снейп? Ведь, насколько Драко знал, те не начинали практических занятий.       Парень поставил тетрадь на место, выровняв так, как она стояла до этого. Пальцы его слегка подрагивали, а зубы стучали от холода. В лаборатории всегда было жутко холодно, но в рабочее время это было не так заметно, поскольку жар от котлов заметно повышал температуру. И Драко хотелось бы попробовать сварить хотя бы первое зелье по рецепту Грейнджер, чтобы понимать, что она создала, что пытался изобрести Снейп, но времени было не так много, а Снейп вряд ли желал заделаться нянькой, просиживая рядом с Грейнджер ночи напролёт.       Малфой подтянул котёл поближе к себе, поставив его почти на край стола, тот дрогнул под весом олова и прогнулся. Он открыл шкафчик с ингредиентами, висящий прямо у него над головой и достал три банки: со скорлупой бразильского ореха, слезами Мандрагоры и корнями крапивницы. С лёгкостью, полученной годами тренировок и практики, парень смешивал ингредиенты в нужных пропорциях, добиваясь потрясающей концентрации и оттенка зелья. Кипящая жидкость бурно плескалась, выливаясь за края котла, и Драко мысленно пообещал убрать за собой в другой раз, но сейчас ему стоило отнести его Грейнджер. Котёл перестал нагреваться, а парень ловким движением руки опрокинул его, разливая по маленьким бутылочкам, которые он поддерживал левитацией, заставляя те очередью выстраиваться перед котлом, заполняющим их пустоту. Когда с переливанием было закончено, парень покрутил пальцем, и пробирки завращались, перемешивая жидкость внутри себя, а затем остановились, резко покрывшись ледяной корочкой. Парень взял их в руки и тут же засунул во внутренний карман, аккуратно складывая двенадцать звенящих склянок в рядок. Те неприятно холодили кожу, а только согревшиеся у котла пальцы, снова стали морозно холодными.       Даже не убрав за собой беспорядок, за что ему каждый раз прилетало от Снейпа, он ринулся наверх, придерживая склянки, чтобы те не выпали по дороге. Пролетая ступеньку за ступенькой, он выбирался из подземелий, неся заветные бутылочки на второй этаж. Он тихо постучал в дверь и вошёл, не дождавшись разрешения. Грейнджер, уже открывшая свои карие глаза и теперь взирающая на него из-под полуприкрытых век, выглядела слегка смущённой. Щёки её зарделись, а сама она выглядела так, словно он поймал её здесь с любовником. Снейпа видно не было. Не дождался, судя по всему.       В этот раз девушка сама приподнялась на локтях, подложив себе под спину подушки. Она подняла брови в немом вопросе, с непониманием смотря на парня. Драко замешкался, так и оставшись стоять в дверях.       — Драко? — прохрипела она, видимо, сорвав голос своими ночными криками. — Что ты здесь делаешь? — и пусть имя его прозвучало из её уст тягуче сладко, заставив его перекручивать эту фразу, сказанную её голосом, тысячи раз подряд, наслаждаясь томной ноткой, то окончание этой фразы ему отнюдь не понравилось. Что значит, что он здесь делает? Она вообще помнит, что она уснула под его рассказы? Драко застыл в нелепой позе, так и переминаясь с ноги на ногу на пороге.       — Грейнджер, — хмуро произнёс он, на что она стушевалась, словно он когда-то называл её по имени, Мерлин её подери, и, поджав губы, показательно отвернулась, наблюдая за птицами в небе. — Я принёс тебе зелье, Грейнджер, — продолжил он уже менее любезно, заметив её реакцию. Словно он в чём-то провинился. Ну извини, что не готов называть тебя по имени. Даже мысленно, впрочем.       Рот её слегка приоткрылся, а сама она снова повернулась к нему. Кажется, она хотела ему что-то сказать. Спасибо?       — Хорошо, — кивнула она. Хорошо? Хорошо? Да что хорошего?       Парень размашистыми шагами подошёл к изголовью её кровати и, оставив один бутылёк на тумбочке, под недоумённый взгляд Грейнджер вышел из её покоев, громко захлопнув за собой дверь. А девушка так и сидела, непонимающе хлопая глазами и широко раскрыв рот. Спустя минуту дверь снова открылась, а парень фурией влетел внутрь.       — Забыл, что они нужны тебе больше, — процедил он сквозь зубы и скинул оставшиеся одиннадцать пузырьков на её тумбочку. Один из них почти скатился с деревянной поверхности, но пальцы Гермионы успели сомкнуться на нем, преграждая путь к падению. Она обескураженно смотрела на парня и, когда он собрался снова уйти, окликнула его, вынудив обернуться.       — Драко, да что, в конце концов, происходит? — её хриплый голос донёсся до его ушей, и, не видь он её хмурого выражения лица и поджатых губ, подумал бы, что довёл девчонку до слёз, но нет, она не плакала.       — Ничего, Грейнджер, просто принёс тебе зелье, которое поможет тебе спать спокойно, — отчеканил Драко, хватаясь за дверную ручку.       — Так и будешь убегать? Может поговорим? — девушка свесила ноги с кровати, собираясь встать. Её босые ступни коснулись мелких ворсинок ковра. Она неловко улыбнулась парню и, встав наконец с кровати, пошатнулась. Страх отразился в глазах парня на одну секунду, пока она не схватилась за деревянную колонну, перестав шататься.       — О чём нам с тобой говорить, Грейнджер? Мы чужие люди, — отрезал он, смотря в её помутившиеся глаза. Кажется, она уже почти ничего не видела перед собой.       — Не говори так, — умоляла она, смотря на него, заглядывая в его холодные серые глаза, наполненные лишь отрешённостью и злостью, переполняющей его радужки так, что та грозила политься через край.       — А что… — но Драко не дали закончить фразу, так как пальцы девушки соскользнули с деревянной балки, а сама она стала стремительно падать вниз, веки её трепетали. Драко в эту же секунду оказался рядом с ней, подхватывая её, подкладывая руку под спину в районе лопаток. Холодное касание слегка взбодрило её, она открыла глаза, но не посмела отшатнуться, так и оставаясь в его ледяных руках. Кожа её покрылась мурашками, то ли от того, как расширились зрачки парня, смотрящего на неё, как ей казалось, с презрением, то ли оттого, насколько сильно проникал под кожу холод, хорошо ощутимый сквозь тонкую ночную рубашку.       Девушка посмотрела на него, а затем сделала попытку подняться, Малфой немного помог ей, подтолкнув Грейнджер вверх. Она приняла вертикальное положение, но ладонь его по-прежнему покоилась на её лопатках, пока не скатилась чуть ниже. Рябь мурашек пробежала по её позвоночнику, а девушке вдруг стало интересно, так же холодны его губы, как ледяные руки? Она протянула ладонь, желая коснуться его щеки, но затем пальцы её медленно согнулись, а рука вдруг зависла в воздухе. Парень застыл как статуя, наблюдая за её жестами и мимикой.       Взгляд его стал задумчивым, а сам парень склонился чуть ниже, опаляя её кожу своим дыханием. Гермиона шумно выдохнула, прильнув к нему чуть ближе, и стыдливо опустила глаза. Его большой палец выписывал ровные маленькие кружочки на её талии, а указательный — поглаживал бок. В какой-то момент что-то внутри неё щёлкнуло, и она протянула руку к его щеке, осторожно опуская ту на его кожу. Лицо его было вовсе не таким холодным, и тогда девушка огладила пальцем скулу, с каждым разом всё ближе подбираясь к губам. Когда палец опустился на его нижнюю губу, оттягивая ту вниз, парень шумно выдохнул, а она вместе с ним.       Рука его сжала её кожу, притягивая ближе к себе, и теперь Гермиона буквально дышала ему в рот, выдыхая воздух прямо в губы. Палец её всё ещё покоился на его губах, которые, оказывается, были абсолютно тёплыми и приятными на ощупь. И тогда Гермионе стало интересно, а какие те на вкус, такие же как кофе, который он теперь пьёт с ней по ночам, или как зелья, что он принёс ей сегодня? Девушка подалась бёдрами ему навстречу, а вторую руку запустила в его шелковистые пряди, пропуская те меж пальцев. Парень вздрогнул и заглянул в её затуманенные глаза.       — Грейнджер, — хрипло выдавил из себя он, моля её остановиться, пока не стало слишком поздно, но она всё ещё гладила его волосы, а сама прижималась грудью всё ближе. Соски её давно затвердели, и теперь она тёрлась ими о его обнажённую грудь, ведь рубашка всё ещё висела на нём ненужным аксессуаром, который в данный момент ему ужасно хотелось с себя снять, как и избавить Грейнджер от её прекрасной ночнушки.       Она отзывчиво подняла на него глаза, вопросительно приподняв брови и заманчиво облизнув пухлые губы. А Драко крышу сносило от этого её взгляда.       — Грейнджер, — снова произнёс он с хрипотцой, делая ей второе предупреждение, но третьего не последовало, потому что девушка, приподнявшись на носочки, прильнула к его губам, притянув к себе за воротник белоснежной рубашки.       Ему понадобилось ровно пять секунд, чтобы забрать бразды правления себе, он притянул её ближе, ещё ближе к себе, вжимаясь в неё бедрами, а потом запустил одну руку в её волосы, оттягивая голову вниз, открывая себе пространство для поцелуев. Девушка дрожала от его прикосновений, слегка пискнув, когда он добрался до её шеи, слегка прикусив нежную кожу.       Для Гермионы их поцелуй был на вкус как тёплый летний дождь, который ты встретил в яблоневом саду, потому что от Драко, определённо точно, пахло яблоками. И кофе. Яблоками и кофе. А потом он ответил, и началась гроза. Тёплый моросящий грибной дождик сменился грубой грозой, пронзающим ветром и молнией, бьющей в самое нутро, опаляющей деревья, валящей их наповал. Драко Малфой был штормом, топящим корабли, не дающим им шанса выбраться наружу, создающим воронки, затягивающей туда судна. И теперь на его пути появился маленький парусный кораблик, почти бумажный.       Руки его скользили по её коже, но не опускались ниже талии, а сам парень был настолько настойчив, что она сходила с ума от его касаний. А потом он подкинул её вверх, удерживая бедра на весу, пока девушка не обхватила его талию ногами. Он целовал её дико, притягивая голову за волосы ещё ближе к себе, вжимаясь в неё всем телом. А Гермиона, стараясь не отставать, пыталась отвечать с той пылкостью, с какой только могла. Тело её дрожало как осиновый лист, а сама она стала выписывать круги бёдрами.       В какой-то момент ей стало казаться, что мало и этого, но парень вдруг оторвался от неё, тяжело дыша и прислонив кисть ко рту, загнанно на неё смотря. Он хотел сказать ей хоть что-нибудь. О том, как восхитительны её губы на вкус, или о том, какая бархатная у неё кожа, но вместо этого он спустил её на пол и сделал два шага назад.       — Просто выпей зелья, ладно? — сказал вместо этого он и вылетел из комнаты, оставив за собой шлейф, пахнущий кофе, и лёгкий ветерок, созданный его желанием поскорее выйти из душной комнаты, заставляющей его желать снять с себя рубашку и обнажить каждый сантиметр тела Грейнджер.       Это чертовски неправильно. Так быть не должно.       Но тем не менее это происходит.

***

      Утром за завтраком она не сводила с него глаз, и это, если честно, немного напрягало. По её приподнятым плечам и зажатым движениям он понял, что она напряжена. Оттого ли, что Малфой сидел напротив неё, или оттого, что их недавний поцелуй нарушил все рамки приличий, но суть оставалась прежней. Глядя на него, она вспоминала его холодные руки и горячие губы, с силой обрушивающиеся на неё, однако хуже всего было наблюдать, как пальцы, скользящие по её коже несколько часов назад и выписывающие на ней круги, теперь с силой сжимали ни в чём неповинную серебряную вилку. Малфой напряжённо работал челюстями, тщательно прожёвывая каждый кусок яичницы, а Гермиона не моргая смотрела на него, краснея каждые пять минут.       Он позволял себе поднять глаза лишь раз в несколько минут, и то на секунду или две, только чтобы понять, что та всё ещё в порядке, не подавилась пищей, не упала в обморок, а сидит перед ним, ковыряя бедный зажаренный кусок яйца, превращая его в одно сплошное месиво. Молчание между ними можно было резать ножом, тем самым, что Драко держал в правой руке, отрезая себе очередной небольшой кусок. С ними за столом никого не было: Нарцисса отправилась по делам в Малфой-мэнор, спеша поухаживать за любимыми розами и поскорее укрыть их от первых заморозков, а Люциус отсутствовал, решая дела в Гринготтсе, давно позавтракав, ещё на заре, как и тётушка Бэлла, исчезнувшая на рассвете сразу после того, как поела.       Снейп не обмолвился с крестником и словом, проигнорировав небрежный кивок. Выглядел он уставшим, тени залегли под его глазами, а на Драко он взглянул только для того, чтобы убедиться, не врежется ли в него по дороге.       Так что завтракать им пришлось вдвоём. Грейнджер, судя по всему, не сильно любила ранний подъем, позволяя себе понежиться в кровати, сладко потягиваясь и мурлыча, а теперь часы отсчитывали уже одиннадцатый час, почти обед по сути. Но для Гермионы только завтрак. Драко не хотел затягивать процесс, неловко пряча взгляд, но девчонка так и норовила поймать его, и, скажем прямо, ей это удалось. Она постаралась выдавить из себя непринуждённую улыбку, но та выглядела так, словно она всем видом хотела сказать: «Давай вернемся к тому, что было, и сотрём себе память об этом поцелуе». Драко начал жевать ещё более усиленно, сминая в руках Ежедневный Пророк, который рано с утра принесла сова Люциуса, непредусмотрительно оставив тот лежать на кухонном столе.       Эльфы суетились вокруг них, заново наполняя их стаканы новой порцией апельсинового сока, и Драко клялся, что уничтожит их всех до единого, если они сейчас же не исчезнут. Всё-таки ночные кофейные паузы были лучше, по крайней мере никто вокруг них не бегал.       Малфой распрямил газету, стараясь вчитаться в бегающие перед глазами строчки, но двигающееся изображение ведьмы с прямыми волосами, так похожей на ту, что сидела сейчас перед ним, сбивало с толку. На картинке она безумно улыбалась ему, пуская в читателей смертельное заклятье. Наверняка колдоснимок был сделан в тот день, когда она убила двух высокостоящих маглов.       Теперь перед его лицом было две Грейнджер: одна насмехалась над ним, бездушно пуская в него Аваду, другая краснела и прятала взгляд, а затем снова смотрела на него в попытках разглядеть как можно больше деталей. И, надо сказать, вторая была очень похожа на себя прежнюю, если бы вновь не выпрямила волосы и если бы, надев другой костюм, не стала выглядеть как элитный киллер с опаснейшим оружием в руках. Драко помотал головой, изгоняя из своей головы нарисовавшуюся картинку.       — Что там пишут? — как можно непринуждённее поинтересовалась она, но и голос, и мимика выдавали в ней совершенно другое, к тому же она покраснела до самых кончиков ушей, становясь похожей на помидорку.       — Ничего, — безразлично отозвался Драко, кинув газету на стол, но так, чтобы она была недоступна любопытному взгляду ведьмы. Та протянула руку, чтобы притянуть клочок бумаги к себе, но Драко одним резким движением пригвоздил её ладонь к столу, не давая той сдвинуться с места. Тогда Грейнджер протянула вторую руку, но и та была поймана Малфоем, который уже отложил свои столовые приборы и теперь смотрел прямо ей в глаза, от чего у неё по коже поползли мурашки. — Я сказал ничего, Грейнджер, — как можно чётче проговорил он и отшвырнул её ладони от себя и газеты. Ни к чему ей было смотреть на своё безобразное лицо. Злобное, неживое.       Стул Малфоя скользнул по полу с громким скрежетом, а сам он встал, одёргивая тёмную рубашку вниз и складывая столовые приборы на тарелку. Прежде чем рука Гермионы смогла бы схватить бедную газету, он, глядя прямо ей в глаза, порвал её на мелкие клочки, а затем спалил, поджигая простеньким заклинанием. Глаза Гермионы округлились, и она замолкла, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.       — Мне нужно отправиться в Косую Аллею, — сказал он, не понимая, зачем говорит ей об этом, зачем отчитывается, но то, что спросил секундой позже, удивило его ещё больше. — Тебе там что-то надо? — как бы между прочим спросил он, облокачиваясь на дверной косяк.       Гермиона, смущённая его тоном и вопросом, приподняла брови, но затем сникла, тихо пробормотав, что ей ничего от него не надо. Впрочем, так бы оно и было, если бы ей не нужен был он сам.       Драко удовлетворённо кивнул и оставил девушку доедать свой завтрак в одиночестве.

***

      Несмотря на то, что шла война, людей в этом районе была Мерлинова куча, так что Драко приходилось пихать их в бока, больно попадая под рёбра, с каждым ударом всё сильнее. Они громко ругались, но как только оборачивались посмотреть в лицо своему обидчику, сразу же ретировались, оборвав фразу на полуслове. И парень не спорил, что заслужил эту репутацию отнюдь не только фамилией и выбранной стороной, за его плечами лежали горы трупов, зверски убитых, казнённых. Некоторых он пытал слабо, ссылаясь на плохое самочувствие или настроение, и, пожалуй, это даже было правдой в каком-то роде. Потому что Драко Малфой чувствовал, как всё сильнее подсаживается на наркотик под названием «тёмная магия», так лихо бежавший по его венам. Не сказать, что сам он не мучился от кошмаров, оттого и пришлось искать успокоения в новой разработке умиротворяющего бальзама, созданного им самим. По ночам к нему приходили все люди, которых он убил, сетуя на свои проблемы, горький опыт, рассказывая о первой любви, убитой тоже несомненно им, Драко Малфоем, или же кем-то из его родственников. А после они стали смелее, поставив Драко Малфоя на своё место, пытая его, калеча, вырывая зубы, ногти и волосы, пока он не становился одной сплошной больной точкой, молящей о том, чтобы его убили. И Драко умирал, тысячу раз умирал, но никогда — в последний.       Драко наступил на ботинок очередному прохожему, а тот, посмотрев на него через половинки очков, неожиданно оказался Гарри Поттером. Драко посмотрел по сторонам и затащил того в безлюдный переулок, который заполнялся людьми в основном тёмными ночами, когда старые ведьмы с крючковатым носом заманивали тебя в отель, а пьяные вдрызг мужчины грозили порвать тебе глотку острыми зубами, при этой угрозе они обычно почёсывали свой зад, а потом начинали приближаться к тебе, чтобы выполнить обещанное. Но сейчас улочка пустовала, принимая в свои объятия двух парней, один из которых был разодет как старикан с нелепо прилепленной бородой и усами. Очки ему заменили на квадратные, и, не наблюдай Малфой за ним начиная с первого курса, может даже и не узнал бы Золотого мальчика, так некстати появившегося на Косой Аллее, да ещё и не в самом лучшем её районе.       Малфой припёр национального героя к стенке и, склонившись к нему, прошептал, приблизившись к самому уху.       — Тебе жить надоело, Поттер? — а Гарри, который, видимо, всё же думал, что блондин не может его узнать, пока он участвует в бале-маскараде, вжал голову в плечи, желая слиться со стеной. — И что это за глупая конспирация?       — Вовсе не глупая, — буркнул Поттер, оглядываясь по сторонам. Привлекать внимание не хотелось.       Малфой уже дважды пожалел: и о том, что встретил Золотого мальчика, и о том, что решил на это отреагировать, потому что в следующую секунду с озабоченным взглядом, ищущим кого-то, из-за угла появился брюнет с рыжими бровями и прямым носом, глаза у молодого человека были тёмно-карие, а тёмно-серая выглаженная одежда ничем не напоминала прошлые лохмотья Уизли, и только веснушки, так нелепо выглядевшие на лице Уизли-младшего, выдавали того с потрохами. Драко закрыл рукой лицо, дабы не видеть этого безобразия, и тяжело вздохнул, закусив губу. А Рон же, увидев рядом со своим другом незнакомца, показавшегося ему таким поначалу издалека, продолжил гнуть свою линию, очень плохо играя на сцене дешёвого театра.       — О-хо-хо, братишка Джон, так вот ты где, а я ищу тебя по всему району, — веснушчатый Уизли подходил всё ближе, нелепо кривляясь и намеренно понижая голос, желая звучать старше своего возраста. Одно его «о-хо-хо» чего стоило, Драко чуть не обделался от смеха. Теперь пришла очередь Поттера закрывать лицо рукой и тяжело вздыхать, стыдливо поглядывая то на своего лучшего друга, то на школьного врага. — Снова перебрал? — притворно икнул «рыжий» брюнет.       — Рон, — тихо шикнул Гарри, поманив его рукой к себе. Друг застыл на пару секунд, в отупении глядя на Поттера, буквально провалившего всю операцию, но затем быстрее зашагал в их направлении, уже не выдавая свою походку за пьяную. Когда он увидел, кто стоит рядом с Гарри, брови его взмыли высоко вверх, а руки сами собой сжались в кулаки. Но не больше.       — Приятно снова видеть вас живыми и здоровыми, — проворковал Драко, широко растянув губы в нахальной улыбке, лучшей из его арсенала. — А я-то думал, как скоро ваши задницы снова начнут искать приключения! — тихим рокочущим смехом разразился он, держась за живот.       Рон закатил глаза, а Поттер пристыженно опустил их, утыкаясь взглядом в каменную кладку, ища что-то под своими ногами. Дай бог найдёт монетку, и считай не зря подставились!       — Так что вас сюда занесло? — уже более серьезно спросил Драко, но потом, не удержавшись, легко толкнул Поттера в плечо кулаком и добавил: — А, братишка Джон? — на это Поттер раскраснелся, а за ним, что польстило Драко как никогда, и сам Уизли. Теперь его красная кожа с белыми веснушками на ней контрастировала с тёмными волосами.       — Нам нужно кое-что в Горбин и Бэркес, — процедил сквозь зубы Рон, не горящий желанием делиться с неприятелем ценной информацией, но деваться, судя по всему, было уже некуда. Женщина, проходящая мимо, заглянула в уголок, спеша засунуть свой любопытный длинный нос в дела прохожих, но была отпугнута громким свистом Драко и протяжным: «Чего смотришь, милая, ай-да к нам!» и удалилась, тотчас же набрав скорость. Связываться с Пожирателем не хотелось никому, особенно с тем, что пытает людей, отрезая им части тела, и превращающего тех в живые трупы. Драко, удовлетворённый результатом, снова развернулся к Героям, словив на себе их хмурые, но удивлённые взгляды.       — Горбин и Бэркес, — присвистнул Драко, неустанно следя за тем, чтобы никому не захотелось вдруг пройти через этот переулок. — Тёмная магия, — продолжил он. — И зачем вам?       — Слушай, ну какое тебе дело-то, а? — начал уже было возмущаться веснушчатый брюнет, тут же получивший удар локтем в бок от заинтересованного Поттера.       — Нам нужно пробраться в Хогвартс, — сообщил Гарри, да уж, видимо, тот кивок расценивался как полное и безоговорочное доверие. Занятно. А если Беллатриса ему кивнёт, он ей тоже всё выложит? Всё-таки позиция Уизли, как бы он не хотел этого признавать, была ему больше по душе. Но от этого доверие Поттера ничуть не усугубляло его воодушевленного настроения.       — Хогвартс? — снова рассмеялся Драко, верно держа их за полных идиотов.       — Слушай, нам нужен исчезательный шкаф, через который Пожиратели в ту ночь проникли туда, не без твоей помощи кстати, — улыбка Драко тут же сошла с лица. Смешно быть перестало. Ну что ж, раз хотят без шуток…       — Он сломан, сломали сразу же, как обнаружили, что где-то есть лазейка. В Хогвартсе давно царит полный беспорядок: бордели, пьянки, наркопритон. Клуб Пожирателей, если вам так угодно, — по полочкам разложил Драко, стараясь не закатить глаза от их непроглядной тупости. Один план лучше другого. — Нет шансов, — снова растянул губы в жеманной улыбке он, пожав плечами.       Поттер побледнел. Видно, представил, что стряслось с его школой. Что ж, оно и к лучшему, может передумают.       — Ты должен знать лазейки, — решительно заявил вдруг Рон, встретив пронзительный взгляд Малфоя, направленный в сторону Уизли и буквально кричащий о том, какой он идиот.       — Зачем они мне, если я могу войти через парадный вход, — беззаботно покачал головой Драко, приподняв правый уголок губы.       Повисла молчаливая пауза, но потом на лицах мальчишек начал вырисовываться другой план, буквально выстраивающийся у них на глазах. И Драко это не нравилось. Поразительно не нравилось. До такой степени, что он готов был аппарировать прям отсюда.       — Снейп может тоже? — задумчиво поинтересовался Поттер.       — Может, но он там обычно не появляется, будет странно, если заявится, — откинул этот вариант Малфой.       — Тогда ты, — смело заявил Рон, словно Драко первым прибежал расписываться на бумаге под договором «Убить себя ради Поттера», а сейчас они делали ему огромное одолжение. Драко насмешливо покачал головой, поджав губы.       — Ты забываешься, — грубо оборвал его Драко, давая понять, что не желает участвовать в их самоубийственных миссиях.       — Это помогло бы уничтожить Его, — кинул как бы невзначай Поттер, поглядывающий на него из-под ресниц.       — Кого? — недоумевающе спросил Драко, прикинувшись дураком, ему вовсе необязательно было заглатывать наживку. Он не дурак, и никогда таким не был. Слизерин — это про хитрость, а не смелость. А Драко слизеринец. И он найдет обходные пути. — Думаю, на этом разговор можно закончить, — поставил точку он, прервав Поттера, едва раскрывшего рот. — Приятно было устроить встречу однокурсников, — помахал он им на прощание, снова натянув на лицо маску добродушной небрежности и высокомерия.       Стараясь выкинуть безголовых гриффиндорцев из головы, Драко направлялся в сторону магазина, в который собирался раннее, пока не встретил двух… Ну вот, снова о них. Так, время от времени погружаясь в свои мысли, парень добрёл до ювелирного магазина. Мистер Чедэрз натянуто улыбнулся ему, увидев его за окнами своего магазина. Но когда парень открыл дверь его лавки, шагнув внутрь, глаза у того нервно забегали, а улыбка соскочила с лица.       — Добрый день, — радушно улыбнулся Драко, стараясь не выглядеть чудовищем.       — Добрый, — чуть ли не заикаясь поздоровался продавец, делая два шага назад, поближе ко второй двери, ведущей в служебное помещение.       — Я пришёл выбрать украшение для своей матери, — усмехнулся парень, ближе подходя к витрине и рассматривая украшения на ней. — Видите ли, у неё скоро день рождения, хотелось бы удивить чем-то необычным, — склонил голову парень, пока мистер Чедэрз, всё ещё нервно улыбаясь, решил-таки подойти к витрине. Спустя секунду молчания парень добавил, хитро подмигнув: — и неприлично дорогим.       Нервная улыбка ювелира стала более искренней, а сам он охотно подошёл к прилавку, рассматривая имеющиеся в наличии товары вместе с покупателем.       — Какое украшение было бы предпочтительнее? — поинтересовался мужчина, накручивая усы себе на палец, уже ни капли не смущаясь своего сурового покупателя.       — Думаю, серьги, — задумчиво сказал Драко, и ювелир тут же достал несколько рядов с серёжками, красующимися на бархатных подушечках. Внимание Драко привлекли блекло-голубые грушевидные бриллианты, так походившие на цвет глаз его матери. — Вот эти, — ткнул пальцем в них Драко, позволяя продавцу достать украшение и выложить перед ним.       — У вас очень хороший вкус! — подчёркнуто восторженно заявил мистер Чедэрз, поглаживая свой ус, наматывая тот на палец, а затем со знанием дела начал пояснять, расхваливая серьги всеми мыслимыми и немыслимыми способами. И пусть Драко давно решил для себя, что возьмёт именно это украшение, позволил мужчине договорить. — Пятьдесят девять и шесть карат каждая! Очень редкий бриллиант, мистер Малфой, — кивал он, словно подтверждая свои же слова. — Правда цена… — обиженно протянул он, поджав губы.       — Сколько? — поинтересовался Драко. Не то чтобы он думал, что ему не хватит, но надо же было поддержать продавца, у которого тот, должно быть, единственный клиент за всё время. Война ведь не щадила никого. Да и кому нужны безделушки в такое время.       — Ох, мистер Малфой, два миллиона галлеонов, но вам готов сделать скидку, — важно заявил он, желая показать свою щедрость. Драко помолчал, давая тому самому определить цену. — Как насчёт пятисот тысяч, мистер Малфой? — сдался мужчина, сгорбившись под весом непроходимой усталости. Работа больше не приносила ни удовольствия, ни дохода, клиентов становилось всё меньше, пока те не исчезли совсем. А сейчас он потеряет последнего. Малфой по-прежнему молчал. — Пятьдесят тысяч, мистер Малфой, — тяжело выдохнул он, всё больше занижая цену, и Драко мог бы молчанием выбить и меньшую, но эта была вполне ему по карману, собственно, как и предыдущие, если быть честным. А потому он выложил на витрину деньги, а пока обрадованный мужчина паковал серьги в бархатный мешочек, завязывая тот тесьмой, вспомнил кое о чём.       Забрав свою самую дорогостоящую за все дни покупку, Драко свернул в сторону Гринготтса. Поменяв валюту и вежливо кивнув хмурым гоблинам, поблагодарив тех за помощь, Драко направился в сторону каменной неровной стены, пропустившей его на магловскую часть города. Здесь было не так многолюдно, некоторые магазинчики уже закрывались, и Драко очень надеялся, что успеет зайти в нужный.       Через перекрёсток находился небольшой мини-маркет, и Драко, не упустив возможность, направился именно туда, снова и снова проигрывая давний диалог в голове.       — Странно, что ты ни разу не пробовал его, скоро зима, снег пойдёт, самое время пить какао, а у вас даже какао-порошка не найдется! И не только у вас, во всём магическом Лондоне, — Драко в очередной раз не спрашивал, откуда она это знает, потому что спрашивать было бесполезно. Девушка поглубже засунула руки в рукава, согревая те о горячую чашку с кофе. — Кофе это, конечно, вкусно, но какао просто божественное, — замычала она в предвкушении, — тебе бы тоже понравилось, — радостно заявила она, потирая отогревшиеся руки друг об друга. — Я бы всё отдала, чтобы снова его выпить, — прикрыла глаза она, явно представляя перед собой кружку с какао.       — И что это за напиток такой? Что-то вроде кофе? — переспросил Драко, наблюдая за тем, как она пытается всё плотнее закутаться в свитер, поскольку с окна тянуло прохладным воздухом.       — Ну нет, не совсем, — задумчиво протянула она, делая глоток из своей чашки. — Не поймёшь, пока не попробуешь, — склонила голову она, тепло ему улыбнувшись. — Зима совсем скоро. Вот у нас принято, — и тут она замолкла, задумавшись о чём-то своём и сильно нахмурив брови.       — Проводить тебя в комнату? — вежливость, не более.       — Нет-нет, не нужно, я сама дойду, — отмахнулась она от него и, так и оставив кружку на столе, удалилась с кухни.       Теперь он двигался в сторону магловского магазинчика. Прикид у него был, конечно, что надо. Человек в мантии не вызывает никаких вопросов… Только девушка, не сводящая с него подозрительного взгляда с того момента, как он зашёл в магазин, стряхивая с сапог снег, так не считала.       — У вас есть какао? — сразу спросил Драко, и женщина указала ему рукой на полки в левом углу. Пачек оставалось не так много, и Малфой, сгребая в охапку все оставшиеся, потащил их на кассу.       Девушка уставилась на него во все глаза, стараясь не задавать нетактичных вопросов, но всё было написано у неё на лице.       — Сколько с меня? — уточнил странный парень, отсчитывая банкноты, ещё больше удивив и без того обалдевшую девушку, устроившуюся в этот магазин пару дней назад.       — Сто долларов, — тихо проговорила она, не понимающая, куда нормальному человеку столько пачек какао, не меньше двадцати. Неужели нельзя зайти купить новую, когда закончится? Но дело его, конечно…       Парень выложил на прилавок двести долларов и вышел из магазина, прижимая к груди несчастные пачки какао. И девушка почти бросилась его догонять, чтобы вручить тому законную сдачу, но парень кинул брезгливое «оставьте себе», прежде чем закрыть дверь с обратной стороны.              Первым делом по приходе в поместье Драко расставил пачки заветного напитка на полку Грейнджер, пусть та и вовсе ей не принадлежала, предвещая её восторг, когда она, снова открыв шкафчик, чтобы заварить себе кофе, обнаружит там целую гору какао. На всю зиму хватит. На все зимы. С ним.