Lost the Script

      Гермиона приподняла подол юбки, чтобы не шуршать, и шагнула в тёмную комнату. Сверху промелькнула вспышка, на мгновение осветив лицо волшебницы. Гермиона резко пригнулась и сделала кувырок, откатившись на полметра вправо и оставаясь сидеть в таком положении без движения. Слева послышалось тихое шебуршание, девушка развернулась всем телом на звук, стараясь разглядеть перед собой хотя бы очертание силуэта, но глаза так и не привыкли в темноте, так что двигаться приходилось наощупь, прислушиваясь к малейшим звукам. Пальцы её нащупали лежащий на полу предмет. «Ваза», — подумала Гермиона, крепко за него ухватившись и прижав к груди. Она сконцентрировалась на ощущениях внутри себя и представила руну — темно-синяя вспышка Бомбарды пронеслась через всю комнату, пустив мягкую рябь по воздуху. Девушка вздохнула как можно тише, гуськом пробираясь в противоположную от противника сторону. Когда перед ней оказался невысокий деревянный предмет, она пригнула голову и швырнула вазу в другой угол, отвлекая внимание. А сама рванула к двери. Белёсая вспышка мелькнула над её макушкой, и Грейнджер ещё больше сгорбилась, зигзагами пробираясь к выходу.       Но противник был в сто раз хитрее, умудряясь вычислить каждый её шаг ещё до того, как она могла бы о нём подумать. В глубине комнаты мелькнула тень, подбираясь к ней ближе. На пару секунд всё затихло, а затем началась буря: вспышки заклинаний летели ей прямо в грудь, освещая Грейнджер и волшебницу напротив. Гермиона взмахивала палочкой, ловко отбивая удары, перенося вес тела с ноги на ногу, перепрыгивая с места на место, работая всем корпусом. Но в один момент заблокировать летящее в неё заклинание не удалось: то выбило палочку из её рук, отбрасывая деревяшку в неизвестном направлении. Девушка, затаив дыхание, смотрела, как последний шанс на победу в поединке ускользает. Но рассусоливать времени не было, так что девушка закатала длинные рукава и заняла оборонительную позицию. Нападать было не время.       Так, каждый раз отступая то на шаг, то на два назад, дуэлянты добрались до ступеней, начиная спускаться по ним. Гермиона парировала каждый удар, но сопротивляться настойчивости противницы сил не было — Грейнджер была всё ближе к подножью лестницы. Теперь всё было чётко видно, каждую морщинку и родинку на лице напротив, но это отнюдь не облегчало задачи.       — Сектумсемпра, — хриплый голос донёсся до её ушей, и тогда ей пришлось принимать крайние меры, потому что контрзаклятья не было. Девушка взмахнула полой мантии, превратившись в рассыпчатую тень, разъединяясь на мелкие частички, перемещаясь ближе к окну. Пряди около её лба, взмокшие от пота, закрутились, а мягкие лучи осветили милые кудряшки. Но помимо них в ведьме не было ничего доброго, лицо её выражало воинственность в той же мере, как и силу воли. Зубы её крепко сжались, она тяжело дышала, при этом исподлобья глядя на соперницу.       Женщина спустилась, поставив каблук на неровную каменистость пола. Вальяжно расправляя помявшуюся одежду, она стряхнула невидимые пылинки и снова повернулась к Гермионе. Бой возобновился.       Гермиона направляла свои вспышки, стараясь успеть отразить заклинания противницы. От тех, что не имели контрзаклятья, приходилось уворачиваться. За эти несколько месяцев Гермиона научилась различать больше тысячи разных оттенков. Тот аквамариновый луч, что летел в неё сейчас, — Экспульсо. Гермиона присела на одно колено, больно ударившись о то подбородком. Губа закровоточила.       Девушка, оттолкнувшись от колена двумя руками, поднялась, принимая вертикальное положение. Мышцы её дрожали от нагрузки, а сама она задыхалась, не в силах справиться с таким бешеным темпом. Женщина тем временем приближалась небрежной походкой, покачивая бёдрами из стороны в сторону. Её ни капли не напрягала ни нагрузка, ни темп. Гермиона выдохнула и закусила губу, низко склонив голову. Хорошо, она сдаётся.       Волчья ухмылка женщины только взбудоражила её сильнее, гоня кровь по венам, но Грейнджер по-прежнему не двигалась, позволяя противнице сделать свой ход. Гермиона убрала руки за спину и закинула голову, смотря на женщину из-под полуприкрытых век. Горло её открыто, и если бы та хотела, могла с лёгкостью перерезать его, но она не торопилась, растягивая каждый шаг, лениво улыбаясь. А затем в какой-то момент палочка выскользнула из её рук, ловко приземлившись в ладонь Гермионы. Девушка закатила глаза и, склонив голову чуть влево, по-змеиному нахально улыбнулась.       И женщина напротив бы захлопала в ладоши, если бы бой не продолжался. Гермиона могла бы оставить палочку себе, но та бы её всё равно не послушалась, поэтому она скинула её на пол, пихнув носком ботинка, чтобы та откатилась подальше. Любая из них, будь её воля, давно бы могла заполучить палочку обратно, стоило только захотеть. Но они предпочли сразиться невербально, что было намного опаснее и сложнее, но, тем не менее, стиснув зубы и прищурив глаза, они танцевали на ножах, вслепую посылая заклинания в противника. В следующую секунду волшебница решила, что с неё достаточно, и прыжком кинулась на застывшее тело Грейнджер, они повалились на пол, ударяя друг друга локтями, перекручиваясь, толкая коленями. В какой-то момент противница достала нож, тесно прижав тот к шее Грейнджер. Грудь её тяжело вздымалась и опускалась, пока Гермиона лёгкой тенью не начала исчезать с каменного пола, испаряясь, превращаясь в мелкие частички, утягивая противницу за собой.       Теперь они цеплялись друг за друга в полёте, нанося удар за ударом. Ловко подставив волшебнице подножку, Гермионе удалось выкрутить той плечо, она резко ударила соперницу по запястью, и нож наконец выпал из её рук, вылетая за пределы бури, бушующей вокруг них. Выглядело изнутри всё так, словно они находились посреди цунами, землетрясения и вихря вместе взятых, мелкие частички слепили, прилетая в глаза, то, что могло зваться землёй под ногами, дрожало, а рваные дуновения ветра сбивали с ног.       Они кувырком приземлились на землю, укатившись на добрые два метра друг от друга, врезаясь носками ботинок в мокрую почву, снова поднимаясь на ноги. Гермиона сделала глубокий вдох и присела, наклонившись ближе к земле, запуская в неё пальцы. Почва под ногами соперницы загудела и разверзлась, поглощая её, засасывая в свой омут. Но спустя секунду та снова стояла перед ней, жутко улыбаясь и выплёвывая землю. Кончик пальца волшебницы шевельнулся, выписывая маленькие круги, — рядом с Грейнджер начался небольшой ураган, будто специально подобранный под неё, буквально на пару сантиметров выше её самой. Гермиона, не колеблясь ни секунды, ступила в бушующую воронку, на ходу убирая волосы в хвост. Она прикрыла глаза, сосредоточившись на движениях колец, всё больше сжимающихся вокруг неё. Девушка попыталась замедлить их ход, нарисовав косую руну с оторванной ножкой. Кольца действительно стали вращаться чуть медленнее, но чуда не произошло. Грейнджер расправила плечи, глаза её закатились, губы начали шептать знакомые фразы. Ветер взъерошивал волосы, в конечном итоге сорвав резинку, унося её далеко в сад, забрасывая на самое высокое дерево, словно играя с ней. Но её это сейчас не волновало.       Женщина же наблюдала, как вращается огромная ветряная воронка, заинтересованно склонив голову вбок и приподняв уголки губ в подобии улыбки. Спустя время по бокам её затрещали швы, а ветер сменился проливным дождём, заменяя собой воздух, тот перекрывал кольца, окуная их в гладь воды, которая позже вылилась на женщину водопадом. Кудри её промокли насквозь, тяжёлыми локонами упав на плечи, с платья капало, а сама волшебница дрожала, постукивая зубами. Гермиона улыбнулась ей и провела обжигающим взглядом по платью, вновь делая то сухим.       — На сегодня всё? — осведомилась Грейнджер, складывая руки на груди, вопросительно посмотрев на Беллатрису, что высушивала свои локоны.       — На сейчас всё, на рассвете жду тебя в тренировочной зоне, ни к чему нам больше разносить старинный дом, — ворчливо пробормотала ведьма, но затем с её уст сорвалось нечто отдалённо напоминающее похвалу. — Сегодня было не так хреново, как обычно, — сказала она, поджав губы, но Гермиона уловила в её словах намёк на гордость.       — Я приду, — довольно прощебетала девушка, оставив всю ярость дуэлянта по окончании поединка, и понеслась в сторону поместья.

***

      Снейп описывал круги, маяча за спиной девушки, корпящей над своими записями с особым усердием, невидимой тенью. Грейнджер не смела отвлекаться, вчитываясь в каждую строчку так, словно та могла предсказать будущее. Он с одобрением хмыкнул и сделал попытку проникнуть в её мозг. Стенка была высоко поднята, он прошёл вдоль неё, постукивая по неровным швам через каждые пару метров, а затем вышел из её сознания, уставившись на недвижимую макушку девушки перед собой. Губы её двигались, но сама она оставалась безмолвной, лишь изредка крепко сжимая подрагивающие веки и облизывая пересохшие губы.       — Что выяснили, мисс Грейнджер? — ехидно поинтересовался он, остановившись у окна и прислонившись к подоконнику.       — Что существует теория Композитума, впервые открытая супругой Николаса Фламеля, Пернеллой, которая гласит, что магловские и магические компоненты в сочетании дают более весомый эффект, — с лёгкостью отчеканила она усвоившийся материал, пока Снейп бродил вокруг границ, оберегающих её сознание.       — Верно, в какой пропорции следует их сочетать? — поинтересовался он, снова стукнув по непрочному соединению границы. Девушка беспокойно выдохнула, почувствовав его присутствие в своей голове.       — Пернелла считает, что пропорция должна быть 4:1, так как магических элементов должно быть больше, ведь по её теории магловские элементы лишь усиливают произведённый эффект, но не заменяют его полностью, — сжав зубы, проговорила она и нервно улыбнулась, продолжая читать книгу.       — Это лишь её мнение. Как считаете вы, мисс Грейнджер? — что ж, это было вовсе необязательным пунктом, но ему и правда было интересно узнать, что она думает об этом. Прежние открытия остались в прошлых веках, новые же требовали современного подхода. Он снова незаметно вошёл в её сознание, постепенно усиливая давление. Девушка слегка поморщилась, продолжая удерживать рамки, за которые заходить было нельзя.       — Я считаю, — на миг запнувшись, остановилась она, снова облизнув нижнюю губу, — что можно было бы попробовать пропорцию 2:3, при этом добавляя магловские компоненты в большем объёме, иногда и полностью заменяя ими магические, — сбивчиво пробороматала она, стараясь противостоять его напору, но он уже растягивал её силовое поле, словно резиновый пузырь.       — Может, у вас есть примеры? — тихо поинтересовался он, прорывая её оболочку. Пузырь лопнул, легко пропуская его внутрь. — Мисс Грейнджер, будьте внимательны. Думаю, мысленный купол Протего не остановит Тёмного Лорда от проникновения.       — Мне нечего от него скрывать, — возмутилась она, слегка покраснев.       Снейп замялся, скрывая своё разочарование за маской надменности. Слизеринцев обучали этому с детства. И пусть он был не чистокровным, как большинство слизеринцев, в характере его текла кровь именного этого факультета, делая его похожим на того, кем он являлся в данный момент.       Он замял эту тему, мысленно умоляя девушку сконцентрироваться.       — Что мы можем получить в теории, если смешаем магловскую валерьянку и слизь с чешуи русалки? — монотонным голосом начал он, делая попытки погрузиться в её сознание, но то было распахнуто настежь, что привело Снейпа в ярость. — Мисс Грейнджер, в самом деле? Закройте своё сознание! Сосредоточьтесь! — он хотел бы повысить тон, но тот поднялся лишь на пару октав, по-прежнему звуча отстранённым.       — Если смешаем, получим, — она задумчиво промычала что-то себе под нос, а затем переспросила: — Только в теории?       — Мы ещё не дошли до практики, так что да, в теории, — раздражённо сжал зубы Снейп, понимая, что она не делает никаких попыток, чтобы закрыться.       — В теории… Что ж, в теории должно выйти парализующее зелье, если смешивать по пропорции, данной Пернеллой, так как сама по себе парализующая слизь будет усилена успокаивающим эффектом валерьянки, тем самым давая ей возможность действовать на протяжении не двух часов, а целых пяти, — верно ответила она, всё ещё не используя окклюменцию.       — Мисс Грейнджер! — одёрнул её он, и девушка повернулась к нему, ошарашенно хлопая длинными ресницами, не понимая, что она сказала не так. Снейп глубоко вздохнул, набираясь терпения, и продолжил. — Вы ответили верно, — начал он, наблюдая, как плечи её удовлетворённо опускаются, а на лице появляется самодовольная улыбка, — однако… — он сделал длинную паузу, — мне бы хотелось, чтобы вы уделяли больше внимания вашей защите. Тёмный Лорд поручил мне помочь вам с окклюменцией, а вы ни капли не совершенствуетесь в этом, только пудря мне мозги, — он нарочно принизил её успехи, с удовольствием наблюдая, как залились пурпурно-алой краской её щёки и шея, пока она старалась справиться с нахлынувшим стыдом и возмущением. То-то же.       Снейп снова пробрался в её голову, врезаясь носом в обновлённый барьер, и удовлетворённо хмыкнул.       — А если мы смешаем в сказанной вами пропорции? — снова сменил тему Снейп, возвращаясь в спасительную гавань.       — Тогда выйдет что-то вроде крепкого снотворного, где компоненты будут действовать почти в равной мере, только вот успокаивающий эффект будет сильнее, так что человек проспит без движения около 48 часов, изредка шевеля пальцами или ворочаясь с боку на бок, — Гермиона легко пожала плечами.       И Снейпу захотелось спросить: «Как вы прошлой ночью, что ли?» Воспоминания его вернулись к девушке, чьи волосы разметались по постели, а юное тело вертелось без устали, протирая дырки в постельном белье.       Снейп прошёл по коридору, а затем остановился около двери мисс Грейнджер, раздражённо выдохнув и подняв руку, чтобы постучать. Дверь перед ним открылась сама по себе, и он сделал шаг внутрь, впиваясь пристальным взглядом в девушку, что шептала нечто абсолютно нелепое себе под нос и уже чуть ли не падала с кровати. Снейп сдвинул кресло, поставив его ближе к кровати, и уселся на него, сложив руки на подлокотники и откинув голову назад. Глаза его были прикрыты, но он всё равно видел, как рот её раскрылся в безмолвном крике, а затем она прошептала что-то на парселтанге, и Снейп онемел от ужаса, резко выпрямив спину и поддавшись вперёд. Шипение с её стороны прекратилось, а затем та и вовсе перестала дышать, сопеть и издавать какие-либо звуки. Северус протянул руку и потряс девушку за плечо. Глаза её широко раскрылись, но зрачков видно не было, одни белки, заполнившие всё пространство её глазных яблок.       Снейп удивлённо отпрянул, а затем зажёг свечу на прикроватной тумбочке. Она просипела что-то невнятное, снова замолкнув на несколько минут.       Драко всё ещё не вернулся, и это заставляло Снейпа потихоньку закипать, подобно чайнику, что свистел, как он помнил ещё с детства, настолько громко, что мог перебудить не только весь дом, но и ближайших соседей, что мирно спали за тонкой стенкой. Он снова посмотрел на тощее тело Грейнджер, и, пока она затихла, позволил себе снова откинуться на спинку кресла и на секунду прикрыть опускающиеся веки. Час был поздний, а он так сильно устал.       Когда он в следующий раз открыл глаза, Грейнджер сидела на кровати, потирая веки и свешивая ноги с кровати.       — Вам лучше? — поинтересовался он, не притворяясь особо любезным. Всё-таки его не чаи гонять сюда позвали. Девушка отрицательно помотала головой и нахмурила брови, моргнув ещё два раза, а затем завертела головой, осматривая комнату. — Как часто вам снятся кошмары, мисс Грейнджер? — поинтересовался он, намеренно не смотря на неё, чтобы не смущать ещё больше. Как бы после этого он сам не стал её ночным кошмаром.       — Не так часто, просто… — она замялась, заламывая пальцы на руках от неловкости. — В них я словно умираю: не могу дышать, видеть, слышать, — вполголоса прошептала она. Снейп лишь кивнул, так и не повернув голову в её сторону.       — Мистер Малфой разговаривал с вами по поводу них? — спокойно осведомился он, словно это был самый простой вопрос. Как если бы он спросил у неё, какая погода за окном.       Гермиона промычала что-то себе под нос, а затем, пожав плечами и подняв плечи до ушей, едва слышно ответила:       — Что-то вроде того. Я рассказывала ему о своих кошмарах, и всё, — девушка сидела как на иголках, с подозрением рассматривая невысокую фигуру Снейпа.       — Говорил ли он вам о своих кошмарах? — снова задал вопрос он, заложив руки за спину и встав с кресла.       — Нет, — заикаясь выдавила она. — Ему тоже? Я имею в виду… — она низко склонила голову. — Я не знала.       — Как и всем, кто использует Тёмную магию, мисс Грейнджер, — прищурил глаза он, наконец развернувшись к ней лицом. Девушка замерла, скукожившись под одеялом.       — И вам? — пропищала она, плотнее кутаясь в него.       — И мне. Кошмары — не самое страшное, что вызывает Тёмная магия, кому как не вам это знать. Это останется с вами на всю жизнь, как осталось со мной, — Северус почувствовал едкую желчь на языке раньше, чем воспоминания снова пронеслись в его голове. Снейп быстро перевёл разговор в нужное русло, сделав два шага к её кровати. — Запрокиньте голову и высуньте язык, — девушка снабдила его сконфуженным взглядом, но язык высунула. Он достал из кармана брюк крошечную ампулу, капнув маленькую капельку ей на язык.       — Что это? — поинтересовалась она, смакуя кислую жидкость на языке.       — Яд, конечно, — язвительно отозвался он, поглядывая на её испуганное лицо. — Лишь доработанная настойка бегоний, что позволит сбросить часть груза с плеч, — пояснил наконец он, вдоволь насладившись её испугом.       — Спасибо, — неловко отозвалась она, откашлявшись.       — Что ж, думаю, мне пора идти, — ждать крестника стало слишком бесполезным занятием, всё-таки поспать было тоже нужно. — Это зелье не станет для вас спасением, хочу вас огорчить, — напоследок сказал он, — потому что вам станет легче лишь тогда, когда станет нечего терять.       — Верно, — наконец ответил он, подкрепив свои слова кивком. — Что ж, мисс Грейнджер, тогда на сегодня можно закончить, — сказал он, наблюдая, как девчонка собирает книги, складывая их друг на друга, и разворачивается к нему лицом. — Возьмите дополнительный материал, третья и вторая книга на первой полке сверху, — кивнул он в сторону пыльного стеллажа, снова вламываясь в сознание девушки. Стены возведены — это хорошо, но недостаточно. Он надавил сильнее, замечая, как девушку подкосило, челюсти её сжались, а сама она заметно напряглась, пока пальцы поглаживали корешки книг. Она достала обе книги и подошла к двери.       — Что ж, до завтра, — попрощалась она, и тогда он подловил момент, проникая в её голову с напором Волдеморта, круша все стены, ломая хрупкие балки, все швы. Непрочный купол потрескался в одно мгновение, впуская наглого Снейпа в свою голову. И как бы сильно та не старалась вытолкнуть его из головы, у неё не выходило ровным счётом ничего.       Когда Снейп наконец вышел из её сознания, девушка едва стояла на ногах, разочарованно вглядываясь в носки своих туфель.       — Надеюсь, теперь вы поняли, насколько я щажу вас на наших занятиях, — он подошёл к полке, вытаскивая с третьей полки ещё одну книгу и протягивая ту девушке. Гермиона трясущимися руками взяла её из его рук, пошатываясь, удерживаясь кончиками пальцев за дверь позади себя. — Ваше Протего не работает, найдите что-нибудь посильнее, раз уж вам так приятна именно эта методика. Если в следующий раз прогресса не будет, я посмею предположить, что вы абсолютно бездарны, мисс Грейнджер, — девушка подняла на него слезящиеся глаза и, дёрнув ручку позади себя, вылетела из душной комнаты.

***

      Голова её раскалывалась, а когда она после часа сна, или скорее прикрытых словно на секунду глаз, спустила ноги с кровати и встала, перед глазами поплыли чёрные круги.       Он прав, во всём прав, она бездарна и слаба, ей стоит больше заниматься.       Больше ей не спалось, рассвет должен был быть через час, поэтому Гермиона решила потратить это время на что-то полезное, снова присев на кровать и раскрыв перед собой древний пыльный том. Глаза её от количества пыли заслезились, и она громко чихнула, сдув весь налёт с открытой страницы. Когда глаза адаптировались, перестав рябить, она зажгла Люмос и стала вчитываться в строчки.       Методики эти ей были известны, и абсолютно все из них, что она пыталась применить на деле, рассыпались в прах, стоило кому-то залезть в её голову. Купол Протего, что она считала потрясающей идеей, оказался так же плох, как всё остальное, и теперь она искала что-то более стоящее, более весомое.       Сделать воспоминания более структурированными, а затем убрать самые сокровенные из них в самый дальний угол.       Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь рассортировать все свои воспоминания по полочкам, начиная с самых скучных, заканчивая самыми каверзными, куда она поместила и недавний поцелуй с Драко, снова почувствовав привкус кофе на губах. Гермиона прикоснулась к ним, словно почувствовав неосязаемое присутствие парня, а затем недовольно фыркнула, смутившись своей наивности. Самая первая строчка, что встречалась буквально во всех книгах, сразу вылетела из её головы.       Очистите сознание, отстранитесь от эмоций, что вы испытываете, погрузите своё сознание в вакуум, отгородитесь от него в первую очередь сами, чтобы не дать другим завладеть вашими мыслями.       Эту строчку она считала самой глупой, продолжая выдавать все свои эмоции одной лишь мимикой, что так отличало её от парня, что прятал эмоции за каменной стеной, становясь с той одним целым.       Снова глубокий вдох-выдох. Она честно старалась очистить сознание, но мыслей становилось всё больше, как только она пыталась их выбросить из головы. Мозг её ловко хватался за протянутую ниточку, дорисовывая сюжет за неё, приводя свои домыслы и аргументы, не давая ей и шанса очистить своё чёртово сознание. Девушка раздражённо сдула прядь волос с лица и захлопнула книгу.

      ***

      Драко сидел на кухне за столом уже который час, бессонница сегодня донимала особенно сильно, а девушка, что занимала все его мысли перед сном, так и не появлялась. Он бесцельно бродил по маленькому помещению с невысокими потолками и поглядывал на часы. Затем открывал её шкафчик, смотря на запасы какао, закрывал, а потом повторял по новой.       Его раздражало, что она не приходила. А ещё больше его раздражало то, что как бы он не хотел этого признавать, он ждал её. Ждал вот уже на протяжении нескольких часов. Но её всё не было.       В какой-то момент ему хотелось плюнуть на всё и подняться наверх, тихо постучав в дверь её комнаты, но он одёрнул себя, продолжая описывать круги вокруг небольшого стола.       Вот сейчас она войдет, предложит ему чашку кофе, а он, несомненно нехотя, но согласится, смирившись со своим положением. Но никто не заходил. Когда начало рассветать, Драко бросил скомканную газету в горящую в углу печь и вышел прочь, разочарованно смотря на пустое место за столом. Её место.

***

      Беллатриса уже ждала её, когда та подошла к их тренировочной зоне. На волшебнице красиво сидело чёрное платье, а талию её подчёркивал туго затянутый корсет. Лестрейндж, завидев Грейнджер, начала выставлять манекены в непонятном для девушки порядке. Те летали над землёй, несколько раз меняясь местами. Когда расстановка наконец устроила ведьму, она повернулась лицом к Гермионе.       — С утра я была менее объективна, так что сейчас наконец объясню тебе твои ошибки, и мы над ними поработаем, — деловито начала женщина, размахивая палочкой. — Во-первых, — перечисляла она, словно весь оставшийся день после дуэли сидела над эссе по теме: «Всевозможные ошибки Гермионы Грейнджер», записав туда добрую половину всего, что та успела сделать. — Ты слишком много времени уделяешь тому, чтобы обороняться, вместо того, чтобы занять нападающие позиции. Во-вторых, у тебя просто кошмарная реакция, ты слишком медлительна. В-третьих, ты зацикливаешься на рунах, когда они должны сами появляться в твоей голове в нужный момент. Ну и последнее… тебе стоит больше заниматься своей физической подготовкой, ты слишком быстро устаешь, — когда она закончила, Гермионе хотелось опустить руки и просто уйти подальше, лишь бы не выслушивать о том, какая она бездарная, в который раз, теперь уже от Лестрейндж.       Та, наконец высказав всё, что хотела, пожала плечами и кивнула самой себе, приводя манекены в движение.       — На одно их заклинание, ты должна атаковать тремя своими, не забывая защищаться, — дала первое указание Белла, задав изначальный темп.       Сперва было не так уж сложно, Гермиона отражала заклинания левой рукой, а той, в которой держала палочку, нападала, пуская все знакомые ей заклинания в бедный манекен. Спустя полчаса скорость стала меняться, и Гермиона начала всё чаще ошибаться, уклоняясь, пыталась нападать, а не только отражать те заклинания, что летели в неё.       Беллатриса взмахнула рукой, остановив движение.       — Так дело не пойдёт, — подошла ближе она, остановившись за её спиной. — Тебе стоит меньше думать, деточка, — сладко прошептала Лестрейндж, — это делается на автомате. Сосредоточься на цели, а не на том, что ты хочешь с ней сделать.        Она снова запустила те. Битый час Гермиона искала подход, скача, пригибаясь и атакуя бездушные вещи, но в скором времени абсолютно выдохлась, на что Беллатриса лишь закатила свои тёмные глаза, разочарованно вздохнув.       — Ладно, закончим с этим на сегодня, — пробормотала наконец она, наводя на неё заклинание слепоты и дезориентации. — Я не хочу, чтобы ты видела цвет заклинаний. Ты должна ощущать эту магию внутри себя, даже магию противника, — Гермиона уже не видела её лица, но знала, что та ухмыляется.       С левой стороны в неё прилетела режущая вспышка, ранив в плечо; Гермиона простонала сквозь зубы и бросила заклинание в ту сторону. Скорее услышав, чем почувствовав, Гермиона парировала заклинание справа. Тепло сзади опалило её спину, и она развернулась и выставила щит прежде, чем магия коснулась её лопаток.       Спустя полтора часа всё её тело ломило, воздух в лёгких заканчивался, а части тела были одинаково изранены. Лодыжку она успела подвернуть, пока вертелась туда-сюда, а левое ухо, кажется, кровоточило, и она не была вполне уверена, слышит ли им, поскольку звенело у неё в обоих ушах одновременно.       Заклинание наконец окончило своё действие, и девушка увидела перед собой кучу манекенов, прожжённых, валяющихся с дырками в груди и голове. У двух были отрублены конечности, последний вообще исчез с горизонта. Гермиона была на сто процентов уверена: когда они начинали, их было шесть штук, а сейчас она видела перед собой только пять.       Волшебница, удобно устроившаяся на монументе позади Гермионы и закинувшая ногу на ногу, не выглядела сильно удовлетворённой, но и разочарованной — тоже, а это уже успех.       — Хочу, чтобы ты начала бегать по утрам и вечерам с завтрашнего дня, — громко произнесла ведьма, спрыгнув с памятника. — Судя по всему, тренировок мало, чтобы научить тебя выносливости, — хмыкнула она, обводя взглядом её тело.

      ***

      Остаток дня Гермиона провела за конспектами и книгами. Чем больше она пыталась закрыть сознание, тем больше то раскрывалось, обнажая её перед каждым новичком, решившим попробовать свои силы.       Время близилось к полуночи, а результатов всё ещё никаких не было. Она легла на постель, подложив под голову подушку, а затем перевернулась на правый бок, всё ещё не отрываясь от книги.       Хорошо, у неё неплохо получаются заклинания, если конечно не верить всему, что говорит Лестрейндж, тогда нужно просто найти что-то другое, что могло бы загородить её сознание от посторонних любознательных носов, ну или просто очень наглых. Она перебирала заклинания в голове, словно листая справочник. Тело её всё ещё ныло, а оглушающая тишина только давила на барабанные перепонки, голова по-прежнему болела — Грейнджер чувствовала себя побитой собакой.       А что, если попробовать не закрыть своё сознание, а спрятать его, словно того и нет? Гермиона попробовала дезиллюминационные чары, но тем самым из её мыслей пропала только она сама и её тело. Девушка потёрла нос и снова уставилась в книгу, упрямо вглядываясь в строчки. Глаза уже слипались. Девушка прикрыла глаза, представляя как нежится, лёжа на гладкой бархатистой траве под тёплыми лучами солнца. Лучи, солнце. Точно!       Гермиона привстала, опираясь на локти, в глазах её загорелась идея. Она снова присела, поджав ноги под себя, и глубоко выдохнула. Представила голубое небо и яркие солнечные лучи, попадающие на поверхность её купола, а затем взмахнула палочкой, шепча руны и преломляя красивые лучи, позволяя им течь своим путём, мягко стелиться по траве под куполом. В какой-то момент всё исчезло. И Гермиона радостно вскочила на ноги, накидывая на себя чёрный махровый халат и выбегая из комнаты, чуть не зацепившись тканью за ручку двери.       Было далеко за полночь, но сейчас у неё была действительно важная новость. Гермионе оставалось лишь надеяться, что он сочтёт это достаточно уважительной причиной. Она постучала два раза, и, услышав негромкое «войдите», бесцеремонно влетела внутрь. Снейп же, заметив девушку в халате, удивился настолько, что его чёрные, вечно нахмуренные брови взлетели так высоко, что скрылись за прядями волос.       — Я… просто сами посмотрите, — наконец выдала она, запыхавшись. — Войдите в моё сознание, — зачарованно прошептала она, словно находясь в экстазе.       Снейп, отложив скучное, на самом деле, чтиво, присел на кровати и, установив зрительный контакт, влез в её голову, словно погружаясь в пустоту. Тишина и бесконечное пространство поглотили его. Было ощущение, что он старался разглядеть то, чего не было. Он нелепо моргнул и вышел из её головы.       — Очень неплохо, мисс Грейнджер, — похвалил он, пытаясь сообразить, какие чары решила применить та. — Я бы попробовал усилить напор, только вот боюсь, что второй раз за день — это слишком, — взвешенно произнёс он, поглядывая на неё своими угольно-чёрными глазами, слегка хмурясь, словно задумавшись о чём-то своём.       — Нет, я готова, — слегка сжав кулачки, возразила она, делая шаг ближе к нему. — Только можно я в этот раз сяду? — тихонько спросила она, смущаясь.       Снейп слегка кивнул, всё ещё взвешивая все «за» и «против». Как бы девчонка не отрубилась, а потом ему не пришлось приводить ту в чувства. Но в конце концов любопытство победило, и он уже с бо́льшим напором вторгся в её сознание, больно ударяя о стенки её черепа. Девчонка слегка зажмурилась, но потом словно отдалилась, мечтательно уставившись в стену, явно наблюдая перед собой что-то другое, а не старую покарябанную стену с содранными обоями. Но как бы Снейп не старался ударить по чему-либо, он был дезориентирован, даже не зная, на что обратить свой гнев. Он вышел из её головы, непонимающе уставившись на девушку.       — Очень хорошо, мисс Грейнджер, — задумчиво пробормотал он, вставая с кровати. Девушка, словно встрепенувшаяся ото сна, смотрела на него широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв рот.       — Как, всё? Я ведь даже… — она запнулась на секунду. — Я даже ничего не почувствовала…       — Мисс Грейнджер, — начал он, не зная, как ей объяснить это чувство, — дело в том, что я был не в силах определить, куда стоит направить весь напор и грубость…       Девушка облегчённо улыбнулась, хитро взглянув на него.       — Но не расслабляйтесь, — строго предупредил он, — как только вы ослабите хватку, в ваш мозг будет проникнуть так же легко, как и до этого. В следующий раз попробуем кое-что ещё, но сегодня вам нужно отдохнуть, — да, он намекнул, что ей пора. Так что девушка спешно поднялась с кресла, зашагав к двери, всё ещё возбужденная своим триумфом. — И, мисс Грейнджер, некоторые окклюменты предпочитают не спать с теми, кому не доверяют, поскольку в состоянии сна не контролируют свой мозг. Это попросту невозможно. Так что, — Снейп загадочно затих, прежде чем продолжить, — убедитесь, что не спите в одной постели с тем, кому не можете доверить то, что у вас в голове.       Он готов был поклясться, что видел, как покрылись румянцем её щёки, а потом девушка буркнула что-то на прощание, извинившись за то, что побеспокоила его так поздно без предупреждения, и вышла из его покоев с алыми, как помидоры, щеками, прикрыв за собой дверь и тихо что-то пискнув.

***

      Драко был уверен, что та ночь была единственной, когда она не пришла, но теперь, когда стрелка часов достигла пяти, он раздражённо поставил пустую чашку, что вертел в руках на протяжении двух часов, на стол и поднялся наверх, перешагивая сразу через две ступеньки. Когда он оказался у её комнаты, рука его поднялась, чтобы постучать, но так и зависла в воздухе. Он чувствовал себя настоящим параноиком, когда прислонил правое ухо к двери, прислушиваясь к звукам в её комнате. Было подозрительно тихо. В другом конце коридора слышался приглушённый разговор, и Малфой, минуя дверь своей комнаты, двинулся дальше, останавливаясь возле двери Снейпа. Через минуту оттуда вылетела стремительно краснеющая Грейнджер, даже не заметившая Драко, притаившегося в тени ниши. Она, в своём банном халате и с босыми ногами, быстро добежала до своей комнаты и, оглядевшись по сторонам, закрыла за собой дверь, даже не думая спуститься вниз и зайти на маленькую кухоньку, что когда-то стала для них островком спокойствия.       Теперь таковым стала для неё спальня Снейпа, судя по всему. Что ж, очень мило. Они бы подошли друг другу.       Драко до боли стиснул зубы, в красках представляя, чем они могли там заниматься. Наверное, для него одно удовольствие снять с неё этот чёрный халат, оголяя грудь, выкручивая её сосок так, что она извивается под ним дугой, стонет, просит ещё. А он развязывает пояс халата, неспешно опуская свою руку ещё ниже, касаясь её там, лаская, поглаживая, выводя круги. И целует бархатную кожу, погружаясь в неё сначала одним пальцем, затем добавляя второй.       Кулак Драко с силой вписывается в стенку, а сам он с ненавистью смотрит на комнату своего крёстного, с которым Грейнджер теперь пьёт кофе. Или чай. А может перешла на что-нибудь покрепче. И постарше.       Сука. Сука. Сука. Это просто смешно.       Но от этого ревность сжирает его не меньше.

***

      Следующий день Гермиона, как и мечтала Беллатриса, начинает с пробежки. И пусть лодыжка её жалобно ноет, прося остановиться, девушка только ускоряется, описывая круги вокруг поместья и пробегая по всей территории прилегающей зоны. Здесь километров пятнадцать, не меньше. На первом километре ей становится плохо, она хочет сдаться и дать себе отдохнуть, но продолжает бежать. На третьем ей душно, даже промозглый ветер не спасает оттого, насколько ей жарко, ноги уже нещадно ноют, бок колит, но она бежит, преломляя свет над куполом в своей голове. Правая-левая, правая-левая, ещё раз. На пятом она сдаётся и снижает темп, плетясь как хромающая лошадь, но всё ещё не разрешая себе перейти на шаг. А потом ей становится невыносимо тяжело, подвёрнутая лодыжка даёт о себе знать, отзываясь тупой болью и не желая больше участвовать в этом марафоне, так что Грейнджер переходит на шаг, хватаясь за бок и проходя оставшуюся территорию уже пешком. Видит насмешливый взгляд Беллатрисы, что сидит на балконе в своей комнате, попивая чай, но всё равно больше бежать не может, желая показать самодовольной женщине средний палец.       Ничего не бодрит с утра лучше, чем пробежка и утренний кофе, так что первым делом она идёт в сторону кухни, коря себя за то, что забросила пить его по ночам, совсем забыв про Малфоя, отложив эту насущную проблему на потом, стараясь уделять больше внимания своим тренировкам. Беллатриса сказала, что Лорд возвращается совсем скоро. Ей стоит быть готовой, она не хочет подвести его. А Драко… с Драко она разберётся потом.       Она заходит на маленькую кухню, где толпятся существа с большими ушами, отталкивая друг друга, открывая полки, хлопая небольшими дверцами и стуча поварёшками. Гермиона затёсывается, вливаясь в их суматоху, и открывает свой шкафчик. В это же мгновение глаза её округляются, и она так и продолжает стоять, держась за маленькую ручку открытой дверцы. Эльфы вокруг задевают её своими костлявыми конечностями, пытаясь протиснуться мимо неё, но её это мало волнует. Перед глазами — целая гора какао-порошка. На всю зиму хватит. Все зимы. С ним.       И ей хочется схватить их и заварить в эту же минуту, две чашки: себе и ему, принести те в его комнату, разделить с ним этот момент. Но почему-то ей кажется нечестным, что она собирается сварить этот напиток без его присутствия, когда вокруг шляются эльфы, что так сильно его раздражают.       И тогда она закрывает его и мчится наверх, спеша рассыпаться в благодарностях. Гермиона нетерпеливо стучится в его дверь, ожидая ответа, и, так и не дождавшись, входит, уже начав свою пылкую речь.       — Драко, я… — не находит слов она, поглядывая на него с искренней, детской улыбкой, что предательски расползлась на её лице от уха до уха, привлекая внимание каждого к её персоне.       Но вместо этого чувствует направленный в свою сторону холод, а затем замечает двух людей, находящихся в комнате вместе с Драко — Крэбб и Гойл, раздавшиеся в плечах и повзрослевшие, но на лицах их по-прежнему написана непробиваемая тупость.       — Грейнджер, пошла вон, — грубо бросает он, поднимая на неё презрительный взгляд.       — Но… — лепечет она, совершенно теряясь от его взгляда. Она искренне не понимает, почему он так разговаривает. Он купил ей какао, он запомнил их разговор, для него это было важно, раз он достал их, побывав в магловской части Лондона. — Драко, пожалуйста, можно тебя всего на секунду? — снова делает попытку она, зазывая маханием руки, чтобы он вышел в коридор. Замечает, как переглядываются его друзья.       — Я сказал, пошла нахуй отсюда, грязнокровка! — зло шипит он и встаёт с дивана, приближаясь к дверному проёму и, толкая её в грудь, вышвыривает в коридор, захлопывая дверь перед её носом. Теперь ей слышен лишь их дружный смех, на глаза наворачиваются слёзы, а сама она выглядит настолько потерянной, что в пору было бы исчезнуть. Навсегда. Раствориться в воздухе, как она умеет.       Ей хочется выкинуть дурацкие пачки, из-за которых она подумала, что всё налаживается. Ей хочется оборвать все нити, взять один из ножичков Беллы и провести им по тонкой леске, объединяющей их. Ей хочется, чтобы он никогда, никогда в жизни больше к ней не подходил. И она, несомненно, так и сделает. Не будет больше никаких ночных кофейных пауз и молчаливых разговоров. Будут просто Малфой и Грейнджер, не больше. Просто знакомые, просто иногда придётся поработать вместе. Ничего, чего она бы не выдержала.       Она очищает сознание, как было велено в книге, снова представляя себя в яблочном саду. Теперь и этот сад ассоциируется с ним. Трава в этом саду пожухла, а деревья с листьев опали. Солнце почти не светит, но она всё равно преломляет свет, отстраняясь от всего, что чувствует.

***

      Тихое потрескивание камина приносит душевное спокойствие, и он почти дремлет в кресле, когда огонь начинает шипеть, выпуская из своих недр двух волшебников. Драко не видел их на протяжении достаточно долгого времени, предпочитая забыть о том, как те увивались за ним хвостом, потому что сейчас ему не нужны были телохранители, ему вообще никто не требовался, он мог убить любого с завязанными глазами, за это спасибо тётушке Белле.       Малфой дёрнул ногой, помогая себе встать с кресла, но в последнее мгновение передумал, предпочитая остаться в сидячем положении. Он облокотился на письменный стол перед собой и сложил руки домиком, вглядываясь в хмурые лица своих одногруппников. Крэбб, Гойл, зачем пожаловали?       Те не мялись ни секунды, сразу же зашагав в сторону небольшого дивана, усевшись на тот с протяжным кряхтением. Драко был бы возмущён их наглостью, если бы у него было право возмущаться. Крэбб и Гойл стояли ниже его в их вымышленной иерархии, но, как бы то ни было, отцы их находились на голову выше, не позволяя Малфою высказать своё мнение на их счёт.       В конце концов он встал с кресла, по очереди протянув руку каждому. Влажная от пота рука Крэбба сомкнулась вокруг его, заставив Драко поморщиться от крепкой хватки сокурсника.       — Рад вас видеть, — сухо начал он официальным тоном, присаживаясь в кресло, переместившееся по мановению его ладони ближе к дивану. Парни невесело хохотнули, снабжая того презрительным взглядом. Отношения их после школы не задались. — Зачем пожаловали?       — Хотели вернуть должок, — с намёком сказал Грегори, вытащив из-за пазухи бутылку огневиски. Нашли, что вспомнить.       Винсент заметно оживился, оторвавшись от мягкой спинки и начав вникать в суть разговора. Драко заметно напрягся, но затем привлёк с полки три гранённых стакана, ловко расставляя те перед ними. Гойл принялся разливать крепкое пойло, разводя на столе целое ебучее озеро. Шкаф неуклюжий. Рука Драко сжалась в кулак, пусть он всё ещё и выглядел безмятежно спокойным.       После первого стакана пошёл второй, а за ним и третий, и повеселевшие парни начали вспоминать не сильно весёлые моменты с времён Хогвартса, которые сейчас им казались пиком юмористического оргазма. Они заливались мерзким смехом, постукивая друг друга по плечам и хватаясь за животы. Малфоя уже начинало подташнивать, уголки его губ опустились вниз.       — А помнишь, как грязнокровка Грейнджер заехала тебе кулаком по носу? — снова рассмеялся Крэбб, погружаясь в давнее воспоминание. — Такой хруст был, — весело сморщил нос он, воспроизводя звук в своей памяти. Грегори тотчас поддержал его, заходясь прерывистым кашляющим смехом на пару с другом. Драко криво усмехнулся. И, проклял бы её Мерлин, в этот момент дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась, а на пороге показался курносый нос вездесущей девушки. Легка на помине.       На её лице светится улыбка, а глаза счастливо горят, но это ничуть не меняет того, что она пиздец не вовремя. Драко с ненавистью косится в сторону сокурсников в надежде, что она поймет, а потом поднимает глаза на Грейнджер, что застыла на пороге и мнётся, зовя его по имени. И пусть он прекрасно осознаёт, из-за чего та пожаловала, не может позволить себе отвлечься на неё прямо сейчас. Лицо его по-прежнему выражает холод, а сам он выпрямляется.       Грейнджер, я ждал тебя два чёртовых дня, ожидая, когда ты наконец заметишь мой жест, и только сейчас, когда я ждал чёртового Поттера больше, чем тебя, ты явилась.       Он нехотя поворачивается к парням, замечая их глупые физиономии и абсолютно нечитаемое выражение лица, понимая, что те в шоке. Пока что. Нужно действовать быстро.       Он шипит на неё, прогоняет, используя всю свою желчь для того, чтобы она оказалась подальше. А она смотрит на него своими по-детски распахнутыми глазами, хлопает ими, широко раскрыв рот от такой грубости, а затем те начинают слезиться. И Драко готов проклясть себя прямо сейчас, лишь бы не видеть того, что он наделал. Но парни по-прежнему здесь, сидят перед ним, гадко ухмыляются, и тогда он добивает её, выталкивая в коридор, как ненужную псину, захлопывая дверь перед её носом, в то время, как хочется прижать к себе и никогда больше не отпускать.       Он удивлённо моргает, поразившись своим мыслям, и продолжает испепелять взглядом дверь. Никогда ещё окклюменция не помогала ему так сильно, как сейчас. Он вспоминает её дрожащие губы, влажные покрасневшие глаза и запирает это всё на замок, пинком откидывая ящик в дальний угол. Змеиная улыбка расцветает на его лице, а сам он поворачивается к гогочущим парням. Те гордо смотрят на него, нараспев придумывая разные похабные шутки. За ведром сходить что ли? Чтобы было куда блевать, когда он больше не сможет это выслушивать.       — Что она здесь делает? — наконец спрашивает Крэбб, подтирая образовавшиеся после смеха слёзы. Гойл, словно присоединяясь, вопросительно смотрит на Драко. А Драко молчит, не в силах произнести то, что они хотят услышать, и то, что не будет правдой даже в сотой доле. Поэтому он останавливается на более правдивом варианте, произнося всё это с самодовольной похабной улыбкой, пародируя своих товарищей.       — Новая игрушка Тёмного Лорда, — медленно тянет он, но уголки его губ тут же опускаются, что остаётся незамеченным, слава Мерлину.       — Так вот какие игрушки он предпочитает, — хохочет Винсент, подталкивая друга под бок. — А мы-то думали, почему мы его никогда не устраивали…       — Ну почему же, — не соглашается Грегори, хитро поглядывая в сторону Драко, словно намекая другу, кто был собачкой Лорда до того, как появилась смышлёная Грейнджер. — Он любит и другие игрушки, — наконец шепчет он, не отводя взгляда от злого до чёртиков парня.       А Малфой стискивает костяшки ещё сильнее, до боли, до онемения, до одури. И отстраняется, покидая реальный мир и наливая себе ещё стакан. Теперь он смеётся невпопад, пересаживается на диван, ближе к сокурсникам, по-прежнему витая в облаках. Он прогуливается по тёмному помещению, с интересом рассматривая сундуки вокруг себя, запирая незакрытые, неспешно проворачивая ключи в замках, слушая, как те красиво щёлкают. А «друзья» его, кажется, собираются уходить, протягивают ему свои руки, поправляют, одёргивая, свои дорогие костюмы, шитые на заказ, словно это помогло бы им выглядеть интеллигентнее. По крайней мере, до тех пор, пока не заговорят, они могут действительно выглядеть такими.       И Драко с радостью, вполне себе искренней, жмёт им руки, а когда те уходят, облегчённо вздыхает, снова приходя в себя и возвращаясь в сознание. И не проходит и пяти минут с тех пор, как те шагнули в камин, как он стоит у двери Грейнджер, неловко переминаясь с ноги на ногу на пороге. Руки его подрагивают, а сам он уже не выглядит настолько уверенным. Если бы мог, он бы сварил примирительный какао, заявляясь просить прощения с ним в руках. Но он не может, не умеет. Поэтому просто стучит в дверь. А за той тишина. Ни шуршания, ни слёз, ни сопения — абсолютная тишина. Поглощающая. Сжирающая. Плавящая его на кусочки.       Он отмыкает дверь и заходит внутрь, но там нет ни души. Разочарованно глядя на её постель, он понимает, что та может находиться где угодно. Хоть у Снейпа, хоть у черта на куличиках. Он сам её туда послал. А она имеет полное право.       В какой-то момент решает остаться в её комнате, дождаться, но понимает, что сойдёт с ума, просто с летит с катушек, если она явится сюда не одна. Кругом достаточно пожирателей, что могли бы разделить с ней постель. Стоит только подняться выше второго этажа, или спуститься ниже первого, да зайти в другое крыло. Ебанное общежитие Пожирателей, среди которых разгуливает Золотая девочка. Как в сказке, мечта и только!       И Драко срывается с места, поднимаясь выше, заглядывает в чужие комнаты, слушая раздражённые крики, упрёки и грубую критику в свой адрес. В подземельях с вежливостью всё ещё хуже, так что приходится отразить парочку заклинаний, но ничего его не радует так сильно, как то, что ни в одной из них нет его Грейнджер.       С облегчённой душой он возвращается к себе в комнату, так и не решившись заглянуть в комнату крёстного. Озеро за его окном начинает потихоньку замерзать, покрываясь едва видной коркой льда, а с неба начинают падать крупные, первые в этом году, хлопья снега. Он с улыбкой смотрит на них, а затем выходит на балкон, присаживаясь на жёсткую скамью, зачарованно наблюдая за летящими хлопьями и покачивающимися на промозглом ветру деревьями. В саду тихо, и только где-то вдали покачивается миниатюрная фигура. Он прищуривается, подходя ближе к ограждению, напрягая зрение, силясь разглядеть, не почудилось ли ему. Вдалеке маячит фигура Грейнджер, вышедшей на пробежку. Волосы её собраны в хвост, а на ней самой лишь лёгкая дублёнка и только. Ноги её обтянуты спортивными лосинами, а из-за количества тёмной одежды она почти сливается с темнотой.       И ему плевать хотелось, что она ему скажет, потому что это неважно. Ему нужно сказать ей, что он намеренно обидел её. Если он объяснит ей, она сразу поймёт. Поймёт же?       Он буквально бежит вниз, цепляясь за кованые поручни, и в конце концов останавливается, вспоминая, что на нём лишь домашняя лёгкая футболка, а на улице снег. Он ждёт несколько минут, переминаясь с ноги на ногу около входной двери, кивнув уже десятку ПСов, а затем, не в силах больше ждать, прям так вылетает на улицу. Мороз жалит его кожу, а дышать становится всё труднее, и он не удивится, если сляжет потом с воспалением лёгких, как самый обычный магл. И обхватывает себя руками, направляясь в её сторону.       Девушка, заметив его фигуру, спешащую к ней, переходит на шаг и замедляется, удивлённо приподняв брови. Лицо её заплакано, а сама она выглядит как бездушное существо, которому больше ничего не нужно. Так-так, Грейнджер, гляжу, ты освоила окклюменцию.       И пока она всё так же хладнокровно взирает на него своими пустыми карими глазами, он наконец достигает цели, останавливаясь рядом с ней.       — Послушай, я не хотел тебя задеть, — начинает объясняться он, не зная, как правильно передать ей всё, что он чувствует. — Вернее хотел, это было намеренно, мне нужно было, чтобы ты ушла, — брови её с каждым словом поднимаются всё выше, а сама она уже не выглядит настолько безмятежной, напрягаясь, чуть выше приподнимая плечи.       — Хотел? — сухо переспрашивает она.       — Что-то вроде того, я просто, просто хотел защитить тебя. Они ужасные выродки, и я знаю, как они к тебе относятся, они могли… Да что угодно могли с тобой сделать. Оскорбить, ударить, спровоцировать, правда что угодно, — жалобно смотрит он на неё.       И к его удивлению, она смеётся. Но это вовсе не тот смех, что он привык слышать. Этот был похож на тревожный перезвон колоколов, на враждебное гудение разъярённых пчёл, на шипение готовой к нападению змеи. Ничего похожего на лёгкий перезвон колокольчиков, что он слышал раньше.       — Меня не нужно защищать, Малфой, — по слогам произнесла она его имя, смакуя то на языке, словно яд. — Если ты не заметил, я сама могу за себя постоять, будь то оскорбления или что-то большее, — едко выпалила она на одном дыхании. — И видишь ли какая неудача, — она сделала паузу, смутившись, словно находясь на перепутье, — ведь единственный человек, который постоянно меня обижает, от которого я не могу защититься и от которого меня действительно стоит оберегать, — это ты, Драко Малфой, — к концу фразы голос её сорвался, она громко шептала, тыкая пальцем ему в грудь. Он почувствовал эту невидимую оплеуху, нанесённую словами. И пока он стоял, в попытке избавиться от фантомной боли, девушка уже обогнула его, продолжая свой путь к поместью.       Малфой нагнал её, схватив за запястье. Девушка с лёгкостью вырвалась, опаляя его руку невербальным заклинанием. Хватило одного взгляда, чтобы парень понял: настроена она нешуточно серьёзно.       Насколько бы редко он этого ни делал, всегда приходилось что-то начинать, делать впервые, пробовать. Таковым стало для Малфоя извинение, сорвавшееся с уст.       — Ну извини, Грейнджер, — выпалил он, почувствовав, как порозовели его бледные щёки. То ли от мороза, то ли от смущения. — Мне правда очень жаль.       — Мне тоже очень жаль, что ты так поступил, — даже не обернувшись, ответила она, продолжая движение, пока он едва поспевал за ней, прикидывая свои шансы. Казалось, что теперь они поменялись местами.       — Гермиона, — болезненно тихо произнёс он, настолько тихо, что её имя могло затеряться в высоких деревьях, так и не долетев до её ушей. Но тем не менее она замерла, так и застыв на месте спиной к нему. Он сделал два шага вперёд и положил руку на её плечо, не желая вынуждать её обернуться и посмотреть ему в глаза. Ему было сложно смотреть ей в глаза, гораздо проще было говорить с её спиной. Так что даже лучше, что он их не видел. — Послушай, мне действительно очень-очень жаль, что я был груб с тобой. Мне не стоило этого делать, и я и правда не подумал, что ты можешь справиться с ними сама. Так что всё, что было сделано, было сделано с благой целью. Прости меня, пожалуйста, — выдавил он из себя, произнося с такой скоростью, словно читал скороговорку.       Гермиона развернулась к нему, в глазах её застыли слёзы, а потом она потупила взгляд, разглядывая землю под своими ногами.       — Хорошо, Драко Малфой, я принимаю твои извинения, — горько отозвалась она. — Но если ты снова меня обидишь, воспользовавшись моей уязвимостью, я никогда больше не стану с тобой разговаривать, — строго предупредила она. Гермиона облизнула нижнюю губу и снова двинулась к поместью.       — Гермиона, — снова позвал он, и она в очередной раз застыла, непривыкшая слышать своё имя из его уст. Ему даже нравилось, как то на неё влияет. — Я обещал тебе экскурсию в библиотеку, — заманчиво произнёс он, с надеждой поглядывая на её ровную спину.       Она медленно развернулась к нему, с сомнением разглядывая его лицо, а потом едва заметно кивнула.       — Мы, — запнулся он, — мы пойдём сейчас? — уточнил Малфой.       Она снова кивнула, не стараясь быть особо красноречивой. Драко любезно предложил ей локоть, но тот был отвергнут. И они, держась на расстоянии друг от друга, уже вместе направились в сторону поместья.

***

      Драко распахнул дубовые двери и впустил девушку в помещение, только сейчас понимая, насколько околели его конечности. Он потёр руки, отогревая их, пока Грейнджер, стоящая в двух шагах от него, рассматривала высокие книжные полки, запрокинув голову и раскрыв рот в изумлении. Что ж, не извинения, так книги.       Кажется, библиотека волновала её больше, чем его слова. Она прошла чуть вперёд, касаясь кончиками пальцев корешков книг, а Драко так и не сдвинулся с места, продолжая наблюдать за ней.       — Магические руны средневековья, — прочитала она вслух, вытаскивая толстенный том с третьей полки. Она повертела его в руках, а потом чуть приподняла, чтобы парень смог разглядеть обложку. — Читал?       — Читал, но считаю, что есть более интересное чтиво, например это, — он хитро склонил голову вбок и выставил руку вперёд. Через секунду книга оказалась в его руках, слегка вибрируя после применённого к ней заклинания. Он протянул ту девушке, случайно соприкоснувшись с её пальцами. Кончики начало покалывать.       — Руны драконов? — насмешливо произнесла она, смутившись названия. Драко лишь косо усмехнулся, взглядом намекая, чтобы она открыла книгу.       И девушка открыла, начиная бережно листать старинные страницы, что грозили рассыпаться прямо в её руках.       — Страница сорок четыре, — тихо прошептал Драко, подходя к ней и останавливаясь за её спиной. Девушка посмотрела на загнутый уголок нужной страницы, а затем перевела взгляд на содержимое, тихо ахнув. Она показала ему картинку, поражаясь сходством.       Дракон на картинке, встав на задние лапы, раскрыл крылья, обхватив хрустальную чашу, что он держал высоко над головой. Предмет светился, от того исходили красные кольца огня, а сам он выглядел угрожающе спокойно, пока все враги его застыли, отброшенные заклинанием.       Девушка сразу поняла, что к чему, скрупулёзно проведя пальчиками по странице, боясь смазать давно выцветшие чернила. Она заинтересованно склонила голову и снова рассмотрела картинку, а затем Малфоя.       — Так вот откуда ты научился, — со смешком то ли спросила, то ли просто сказала она. — Я думала, у тебя был учитель, — продолжала улыбаться, разглядывая дракона на картинке.       — Книга — тоже в какой-то мере учитель, — спокойно ответил ей он, не в силах сдержать улыбку, рвущуюся из груди, наполняющуюся незнакомым ему доселе теплом.       — Ну да, — смешливо хмыкнула она, прикрыв улыбку ладошкой. И ему так сильно хотелось убрать руку от её лица и поцеловать девушку, забрав одну из её улыбок себе. Чтобы та принадлежала лишь ему. Чтобы он мог согреваться, зная, что именно эта — его.       — О, и вот это достаточно занятное, — новая книга снова врезалась корешком в его ладонь. Он снова передал ту девушке. Теперь она рассмеялась ещё сильнее.       — Трансфигурация для чайников? — зачитала она, поглядывая на него, но затем внимание её привлёк другой отдел литературы. И она спешно зашагала к нему, выпустив из рук предыдущий том.       Она подошла к полке, замечая поблёскивающую в свете луны золотую обложку. И встала на носочки, стараясь дотянуться до неё. И если бы Драко заметил, чего она собирается коснуться, то непременно предупредил бы её. Но он сделал это лишь тогда, когда она громко вскрикнула от боли, коснувшейся её пальцев.       — Не трогай, — слишком поздно окликнул её он, подлетая к осевшему на пол телу. Девушка вздрагивала от проходящей по всему телу боли, что задевала каждое нервное окончание. Парень крепко сжал её в своих руках, растирая ей плечи. — Прости, поздно понял, к чему ты тянешься, — извиняющимся тоном начал парень, пока она всхлипывала, сидя на каменном полу.       — Почему? — тихо проронила она, поднимая на него сверкающие карие глаза, а затем снова зажмурилась от всепоглощающей боли, но на этот раз подавила всхлип, плотно сомкнув челюсти.       — Просто некоторые книги заколдованы так, что их не могут касаться те, — он сделал паузу, размышляя, какая формулировка будет звучать тактичнее, но не найдя таковой, просто продолжил, с лёгкостью взяв блестящую книгу с полки, — в ком не течёт чистая кровь.       В этот раз протягивать ей книгу он не стал, лишь повернул ту так, чтобы девушка разглядела обложку. Тёмно-серебристой нитью на ней было выведено: «Золотые доспехи или как стать непобедимым». Драко покрутил ту около её носа, не решаясь открыть, да и девушка ей уже, кажется, больше не интересовалась, обиженно опустив голову, буравя взглядом каменный пол. Парень отставил книгу подальше, задвинув её в дальний ряд, и протянул девушке руку. Но та не двигалась, продолжая сидеть на полу.       — Ну давай уже, — подначивал её Драко, — иначе простудишься. Пол-то холодный, — цокнул он, всё настойчивее предлагая ей руку. Сперва она коснулась той лишь кончиками пальцев, а когда схватилась сильнее, Драко одним рывком вытянул девушку наверх, поражаясь невесомости её тела в который раз.       Девушка взглянула на него, а потом прикрыла глаза, смутившись от того, насколько близко теперь к нему стояла. А вот Драко, казалось, ничего не смущало. Он подался вперёд ещё сильнее, а потом коснулся пальцем её щеки, стирая с неё слезу, что упала с ресниц минутой ранее.       — Гермиона, — хрипло прошептал он, опуская взгляд на их руки, всё ещё сцепленные вместе, а затем переплёл их пальцы. — Так что ты хотела сказать, когда приходила сегодня? — аккуратно спросил он, заходя на опасную дорожку.       Брови её нахмурились, а потом она подошла чуть ближе, приподнимаясь на носочки, чтобы достать до его щеки. Она легко потёрлась о ту носом, и Драко на мгновение задержал дыхание, а потом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы, сильнее сжимая её тонкие пальцы.       — Ты уже не заслуживаешь того, о чём я хотела тебе сказать, — тихо прошептала она почти возле самого уха. Кожа Драко мгновенно покрылась мурашками, а сам он нервно облизнул губы, чтобы не сдаться прямо сейчас, послав к чёрту все правила.       — И всё-таки… — тихо прошептал он, судорожно сглотнув.       — Хотела поблагодарить за то, что нашла в своём шкафчике, — загадками выдала она, не спеша говорить напрямую.       — Что ж, были бы другие обстоятельства, я бы сказал тебе «не за что», — он закусил нижнюю губу, вдыхая приятный сладкий запах, исходящий от её волос.       Девушка, словно желала исследовать его тело, так же аккуратничая, как и в прошлый раз, неуверенно опустила руку ему на грудь, наверняка чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Та лежала на его груди гребаную вечность, ему казалось он успел сойти с ума, пока та наконец не двинулась, мягко проведя чуть вверх, пробегая кончиками пальцев по его шее, поглаживая кожу за ухом, зарываясь в его платиновые волосы.       С тихим рыком он подался вперёд, притягивая девушку ближе к себе, сразу переходя к тому, на чём закончил в прошлый раз, подкидывая её вверх. Девушка послушно обвила ногами его талию, вжавшись грудью в твёрдое тело. Он провёл большим пальцем по её позвоночнику, спускаясь всё ниже, а затем позволил себе опустить руки ниже талии, сжимая её округлые ягодицы, притягивая ближе к себе, желая, чтобы она ощутила, насколько он уже завёлся.       Девушка тихо ахнула и качнулась бёдрами вперёд, парень рвано выдохнул и впился в её губы ненасытным поцелуем, сразу же углубляя его, проводя языком по её дёснам, касаясь робкого язычка, вылизывая её всю изнутри. Он оторвался лишь на мгновение, чтобы посмотреть, в какую сторону они движутся, и чуть сменил курс, с уверенностью приближая их к подоконнику. Смахнув чьи-то пыльные пергаменты в сторону, парень усадил Грейнджер туда, тут же хватая её за бёдра и притягивая ближе к себе, толкаясь в неё своими. Девушка сдавленно пискнула и округлила глаза. Драко был не уверен, помнила ли она вообще хоть один свой секс, если тот вообще был. Поэтому не спешил раздевать её. Не здесь, не так.       Он целовал её, пока не кончался воздух, зарываясь пальцами в пушистые волосы, кусая её губы и тут же зализывая ранки. Девушка пискнула что-то невнятное, положив руку ему на грудь. И будь Драко уверен в том, что она хочет его оттолкнуть, тотчас приказал бы себе остановиться, оставить её в покое, не трогать больше, но пальцы той лёгкими перебежками добрались до его ремня, притягивая парня ещё ближе к себе, нетерпеливо елозя бёдрами по подоконнику.       Её стремительно алеющие щёки были восхитительным зрелищем, а затем она очень нескромно коснулась его через штаны. Он вздрогнул и застыл на мгновение, с шумом выпустив из себя воздух.       — Драко, — тихо проскулила она, коря его за остановку.       И он снова жадно поцеловал её, всасывая её нижнюю губу, задирая тёмную футболку. Девушка вздрогнула, когда он коснулся её оголённой кожи холодными пальцами, но затем прикусила его губу, выгибаясь, подставляя грудь под его руки. И он сместил тонкую ткань её белья в сторону, зажимая между пальцев сосок, выкручивая тот. Девушка тихо простонала, облизнув губы. И Драко украл этот стон, снова поцеловав её так медленно как мог, наслаждаясь каждым моментом. Девушка нетерпеливо ёрзала бёдрами по подоконнику, теребя нижний край его футболки, желая избавить парня от ненужной вещи.       Драко снова поднял девушку на руки, приближаясь к книжному шкафу, с лёгкостью удерживая ту на весу. Он прислонил её спиной к твёрдой неровной поверхности, затуманенными глазами смотря на девушку, что глядела на него теперь сверху-вниз, красиво прикрыв глаза. Её румяные щёки стали ещё краше, когда он провёл пальцем по её щеке, убирая прядь волос ей за ухо. Он приблизился к её уху, одну руку подложив ей под бёдра, а другой притянув к себе за шею.       — Ты такая красивая, — на выдохе произнёс он, касаясь её мочки уха губами, слегка прикусывая ту, замечая мурашки на её коже.       Девушка нервно улыбнулась, заломив уголки губ в подобии той. А потом стеснительно чмокнула парня в уголок губ.       Дверь в библиотеку с громким скрипом открылась, послышались торопливые шаги и пара приглушённых голосов. Парень свернул в отсек, оторвавшись от девушки, но всё ещё удерживая ту на весу, пытаясь прислушаться. Она настойчиво ударила его в плечо, приподняв одну бровь, и одними губами прошептала «пусти». Парень бесшумно спустил её вниз, помогая ей поставить ноги на пол. Теперь они вместе вслушивались в тишину. А потом раздался громкий шёпот, и Драко дёрнул Грейнджер назад, вынуждая отойти ещё глубже в тень.       — Белла, ты уверена? — Драко безошибочно узнал голос первой женщины, даже приглушённый, даже с другого конца города бы узнал. Нарцисса звучала подозрительно обеспокоенно.       — Конечно я уверена, Цисси, — громкий шёпот несомненно принадлежал его тётушке, которая, будь её воля, разговаривала бы во весь голос, не стремясь тот понизить.       — Но если Он вернулся, значит… — он был уверен, что мать выглядит бледнее обычного.       — Значит скоро девчонка станет Пожирательницей, — Драко взволнованно повернулся в сторону Грейнджер, не зная, понимает ли та, о ком идёт речь. Но судя по её блестящим глазам и воодушевлённой улыбке — более чем. — Как и все остальные, — тяжело вздохнула Беллатриса, представляя, сколько лишней работы ей будет доставаться. Пусть она и была малость фанатичной, работать сверхурочно никому не нравилось.       — Как Паркинсоны? Держатся? — печально спросила его мать, всё так же не повышая голоса.       — Еле сводят концы с концами, но Паркинсон-старший рад, — с презрением хмыкнула та.       Грейнджер прикрыла глаза, хмурясь. Ей не нравилась мысль о том, что кто-то не хочет быть Пожирателем. Для неё это было естественным. Ей казалось это правильным. Ей не терпелось пополнить ряды своего кукловода.       — И когда? — тихо проронила Нарцисса, прозвучало довольно обречённо, словно Драко мог в очередной раз принять метку, словно она проживала ебаный день сурка на каждом подобном торжестве. А раньше мать любила все эти приёмы. До того, как те стали исключительно развлечением Пожирателей.       — Завтра, — скованно ответила Белла, заставив сердце Драко остановиться.       Завтра.