Lost the Script

      Грейнджер нетерпеливо разувается, нервно переступая с ноги на ногу, потому что обжигающе холодный снег морозит кожу её стоп настолько сильно, что она их почти не чувствует. Но ей нужно лишь перетерпеть. Несколько минут боли ради оставшихся лет славы и почёта в его рядах. Длинное тёмно-зелёное платье струится по её ногам, ни капли не согревая замёрзшую кожу. Ветер продувает лёгкую ткань, заставляя постукивать зубами. Волосы её красиво уложены, зализаны так, чтобы не мешали, и собраны в аккуратный низкий хвост, на голове развевается чёрная сетчатая фата, а оттого Гермионе кажется, что она выходит замуж, венчается, а не посвящается в ряды Пожирателей.       Толпа вокруг неё пожирает девушку взглядами, недовольными и злыми, настолько едкими, что хочется вымыть кожу. Долго, до крови натирая ту жёсткой мочалкой, смывая с себя их яд. Люциус выглядит наименее дружелюбным, хоть раньше он и смотрел на неё с отцовской добротой, сейчас он — квинтэссенция зла. Гермиона трясёт рукой, позвякивая серебряным браслетом на руке, а потом судорожно тянется к шее, цепляясь за простенькое ожерелье, перекручивая его звенья в пальцах, смущаясь от количества пристального внимания, что на неё направлено.       Она ищет взглядом Драко, но тот словно сквозь землю провалился, и ей хочется окликнуть его, хочется, чтобы он пришёл и взял её за руку, переплёл их пальцы и помог справиться с нахлынувшим стрессом. Единственный человек здесь, выглядящий довольным, — сам Лорд. Она смотрит Ему в глаза, предварительно преломив лучи, скрыв от Его пронзающего взгляда купол сознания, и Он подбадривающе улыбается ей, обнажая неровные зубы.       Беллатриса сидит у Его ног, стелется, словно кошка, чуть ли не расцеловывая Его стопы. А Он не обращает на неё внимания. Совсем. Она ищет знакомое лицо Снейпа, но тот выглядит угрюмым, как и обычно. Нет, всё же есть что-то необычное в его сегодняшней угрюмости. Ей кажется, что тот даже печален. Плечи его сгорбились, глаза что-то ищут на снегу. А когда он замечает её взгляд, то не спешит подбодрить, лишь поникает ещё больше.       А Драко всё нет, хотя ей так хочется его дождаться. Она поправляет фату, прекрасно отыгрывая свою роль волнующейся невесты, а Лорд тем временем встаёт со своего костяного трона, выставленного по такому случаю на улице. Он громко хлопает, привлекая к себе внимание, и подносит палочку к горлу, добавляя громкости своему голосу.       — С-сегодня с-с нами, в наших рядах, Золотая девочка, — ехидно смеётся Он, поглядывая на смущённую девушку. И Гермиона знает, что это то, как называют её газеты, пусть и не вполне понятно, отчего. По рядам проносится зловещий смех, достигая её ушей, и она начинает смеяться вслед за ними. Зуб на зуб не попадает, но она выдавливает из себя кривую ухмылку. — И я хочу показать вам вс-сем, чего мы с-сможем добитьс-ся с её помощ-щью, — раскатисто вещает Он. — Гермиона, подойди ко мне, — тихо шепчет Лорд, убирая палочку от горла и маня её к себе длинным кривым пальцем. И девушка повинуется, делая шаг ближе к Нему. Он жестом показывает ей остановиться, и она застывает. — Помимо мисс-с Грейнджер, я хотел бы поприветс-ствовать в своих рядах Блейз-за З-забини, — темнокожий высокий парень выходит из толпы, оставив позади своих родителей, — Теодора Нотта, — продолжает шептать Он, называя имена её сокурсников, по очереди выходящих вперёд, — и Пэнс-си Паркинс-сон, — девушка, настолько бледная, что под светом луны выглядела мёртвой, сделала шаг вперёд, застыв на месте как восковая статуя, когда её толкнул отец и теперь улыбался во все тридцать два. — А теперь прош-шу внимания, — снова хлопнул в ладоши Он, — я хотел бы ус-строить небольш-шую битву между новобранцами, пос-скольку, — начал Лорд, но, услышав, что рокот толпы лишь усилился, мешая ему говорить, замолк, — пос-скольку в моих рядах с-слабым людям не место! Я желаю увидеть бой нас-смерть, — удовлетворённо хмыкнул Он, поглядывая на побледневшую Гермиону, которой вовсе не хотелось убивать кого-то, знакомого ей с детства.       — Убейте грязнокровку! — начала скандировать толпа, сужая круг. Подростки медленно неуверенно подняли палочки, направляя кончики тех на девушку.       И Гермиона бы с радостью достала свою, направив в их сторону, но проблема заключалась в том, что палочки с собой не было. Она растерянно поглядела на Беллатрису, твердившую ей, что на церемонию посвящения палочки не берут, потому что это самый настоящий, самый что ни на есть дурной тон! Грейнджер перевела взгляд на ведьму, сидевшую подле своего хозяина, и та приподняла уголки губ, мерзко ухмыляясь девушке, показывая, кто здесь главный.       Как бы то ни было, палочки направились в её сторону. Потому что выбирать было особо не из кого. И Гермиона могла бы разочароваться в том, что выбрали именно её, но это не казалось ей неожиданным. Наоборот, это казалось справедливым. Она была самой сильной здесь, значит для начала им стоило сплотиться против неё.       — Убей, убей, убей, — скандировала толпа, требуя уничтожить жалкое отродье, пока Драко Малфой старался протиснуться сквозь толпу, боясь увидеть то, что происходит. Он толкнул плечом Розье-младшего, тот шикнул на него раздражённо, а Малфой побледнел, слегка опешив. Нет, ни к чему сейчас это всё. Ему нужно пробраться ближе.       В небе замелькали вспышки, и когда Драко наконец добрался до участка с неплохим обзором, уже чуть ли не на карачках проползая между ногами людей, то увидел Грейнджер, совершенно безоружную, и несколько палочек, направленных на неё. Драко узнал в их лицах свой факультет, своих друзей. Тео первым пустил вспышку, начав с Круцио, Гермиона сделала кувырок, едва не путаясь в юбке. Драко мог с уверенностью заявить, что бой был абсолютно неравным: Грейнджер была абсолютно невооружённой, пока остальные крепко обхватывали своё древко. Да отними у них палочки, они оказались бы абсолютно бездарны. Их никто не учил Тёмным искусствам. Но, тем не менее, с палочками они были во всеоружии. К тому же на Грейнджер было длинное платье, затрудняющее её движения, а на всех остальных новобранцах, если их так можно было называть, — обычная повседневная одежда, довольно удобная для таких «забав».       Кажется, Грейнджер тоже это заметила, поднимаясь на ноги и поправляя задравшуюся юбку. Ноги её были абсолютно босые, и Драко вздрогнул. Какого хера происходит? И не обучай Он её так сильно, не дрессируй как любимую гончую, он бы решил, что это новый вид казни. Изощрённый, изысканный.       Грейнджер тем временем обезоружила уже двоих — Пэнси, поджавшую губы и смотревшую на жалкий клочок видневшейся из-под снега травы, и Блейза, примирительно поднявшего руки вверх. Но отчего-то Грейнджер не трогала тех, кого обезоружила. Может, позже? Драко не хотелось бы этого видеть. Она лёгким движением пальца разрезала юбку на себе, укоротив её, сделав чуть выше колена, чтобы было больше простора движению, продолжая уворачиваться от непростительных со стороны Нотта.       Давка была ужасная, словно всю тусовку с Хогвартса принудительно перенаправили сюда. Лорд поднял бокал, а затем вновь поднёс палочку к горлу.       — Бейтес-сь до первой с-смерти, — прошипел Он, — одной нам будет дос-статочно, — Реддл подмигнул Грейнджер, отсалютовав ей бокалом и сделав глоток, не спуская с неё глаз. Она заметно напряглась, но затем сосредоточилась, обезоружив ещё троих, оставив с палочкой только Милисенту Булстроуд.       Грейнджер склонила голову вбок, наблюдая за габаритной девушкой, что-то высчитывая в своей голове, расписав все плюсы и минусы своего решения в эссе на страниц двести так точно, а затем подняла руку вверх, сжимая её в кулак. Яркая зелёная вспышка пронеслась мимо рядов, угодив в тело Милисенты Булстроуд, повалив ту тяжёлой тушей наземь. Девушка опустила ладонь и заморгала, уставившись на сокурсников. Те выглядели испуганными, стараясь отойти от неё как можно дальше. Словно она помнила все годы издёвок, словно собиралась убить и их, отомстив за все гадкие слова в свой адрес.       Драко выхватил в толпе скривившееся лицо Люциуса, сделавшего шаг вперёд, пока Булстроуды ринулись к дочери, аппарируя вместе с её телом. У матери её, кажется, случился припадок, когда она увидела мёртвое тело своего ребёнка. Драко выразил ей мысленные, пусть и не сильно искренние, но соболезнования, и тоже начал искать себе выход из толпы.       — Она смогла убить её только из-за того, что жирная корова не двигалась, — процедил сквозь зубы Люциус. — Мы не можем из-за мелкой победы наградить её Меткой, доверить ей наши тайны, — злобно шептал Люциус, доказывая что-то с пеной у рта.       Драко сделал ещё один шаг вперёд, сместив семейство Паркинсонов во втором ряду и оказавшись в первой линии. Лорд заметил его платиновую макушку в толпе и ухмыльнулся, глядя Люциусу в глаза.       — Неуж-жели ты хочеш-шь убивать с-свежую кровь? — притворно обиженно произнёс Он, что выглядело довольно комично с его шипящей интонацией. Но Драко было не до смеха. — Тогда может предос-ставим ей более с-сильного противника? — усмехнулся Лорд. — Дра-ако! — подозвал Он его к себе, но парень не сдвинулся с места.       Люциус обернулся на сына, обеспокоенно сузив глаза. Но Драко больше волновали другие глаза — карие — теперь направленные в его сторону. Девушка была смущена, напугана, она нервно покусывала губу, спеша поскорее убраться из этого места. И он узнавал в этой девушке Грейнджер, что его несказанно радовало.       — Милая, Люциус-с не хочет отдавать тебе с-своего сына на рас-стерзание, — обратился Лорд к Гермионе, высмеивая Пожирателя.       Люциус потупил взгляд, встав вровень с другими семьями, ничем больше не выражая своё несогласие.       Лорд поманил девушку пальцем, но прежде чем она успела бы сделать шаг, перед ней появились горячие угли, что ещё не успели остыть. Лорд уставился на её босые ноги и блаженно улыбнулся.       Гермиона замялась, не делая ни шагу вперёд, с непониманием уставившись на возникшую перед ней преграду. Она взглянула на угрюмого зельевара. Рот его двигался, и она прочла по его губам «открой», впуская того в своё сознание ненадолго, полностью доверившись ему в эту секунду.       Ровный тихий голос зазвучал в её голове.       — Используй окклюменцию, чтобы не чувствовать боли. Девочка, она вернётся к тебе после того, как ты отпустишь себя, тебе будет хотеться кричать, но не дай ему сейчас почувствовать твою слабость! — наставлял он, нервно и быстро читая ей инструкцию по прохождению углей.       — Вы будете со мной? — спросила она, показав ему прекрасный сад, который создала в своей голове.       — Нет, ты должна полностью закрыться, — с горечью выдавил из себя он, не в силах ей помочь. Девушка задумалась и исчезла вместе с садом, оставляя Снейпа стоять в пустоте.       Драко разглядел то, как помутнел её взгляд, а потом фигура Беллатрисы шмыгнула в её направлении, кошачьей походкой проходя мимо толпы. Она добралась до Гермионы и подтолкнула её в спину, вынуждая пойти вперёд. И, признаться, Малфой не ожидал, что её окклюменция так сильна, потому что криков, которых он ожидал, не последовало, — только тихое шипение под её ногами и запах плавящейся кожи. Драко поморщился, уже мысленно готовя для неё зелье и представляя, как будет сидеть подле неё сутками. Беллатриса за её спиной гордо переглянулась со своим хозяином. Гордые мать и отец будто бы. Просто отвратительно.       Девушка уже приближалась к концу дорожки, и Драко затаил дыхание, когда та наконец сошла с раскалённых углей, снова ступая на ледяной снег. Боже, как же больно.       Лорд скрипнул зубами в экстазе, с восторгом соскакивая со своего трона, спускаясь ближе к девушке. Он подбадривающе помахал рукой, вынуждая толпу похлопать, пока Грейнджер около Него улыбнулась настолько неживой улыбкой, что стало страшно, как бы она не вонзила нож Ему в глотку. В данный момент та, казалось, не боится вообще ничего.       Окклюменция — лишь обезболивающее, которое действует до первого возвращения в сознание. А дальше грёбаная боль, снова. Но сколько бы ты не пытался от неё отгородиться, пусть не будешь её чувствовать какое-то время, вскоре она нагонит тебя. В троекратном размере. Иногда плохо не чувствовать, как ты умираешь. Драко Малфой, казалось, занимался именно этим.       Лорд обхватил девушку за плечи, и парень заметил, как перекосило от этого жеста Люциуса, кто был за мир без грязнокровок, не менее отчаянно желая убить тех, кто с ними якшался. Лорд торжественно обхватил её предплечье, повернув то ладонью вверх, и коснулся палочкой нежной, абсолютно чистой кожи. Девушка не дёрнулась и не заплакала, всё ещё находясь в прострации, а Лорд уже криво ухмылялся, поднимая руку Золотой девочки вверх, показывая метку народу и злобно хохоча, словно уже завоевал весь мир, перестроив его по своим нормам морали.       — Гермиона Грейнджер отныне Пожирательница Смерти? Это просто смешно, — осклабился Люциус, снова высказывая своё негодование, и это начинает раздражать его. Сколько можно, отец? Твоя мораль давно устарела.       — Отныне и до тех пор, пока она будет жива, она будет верить в наши идеалы и ценности, а это более важно, — делает шаг из толпы Драко, вступаясь за волшебницу, которую в данный момент не колышет ни чужое мнение, ни боль, ни смерть. Что угодно делайте — ей плевать. И пусть то, что он сказал, — чистая правда, ему так хочется добавить отсутствующий кусочек пазла, дополнить картину. Потому что до тех пор, пока будет жив он, Драко будет стараться переубедить её. Высокие стены возведены вокруг его сознания, Он не узнает. Драко ещё раз проверяет их, постукивая по ним изнутри, дразняще заглядывая в глаза Лорда.       — Она же грязнокровка! — приводит излюбленный аргумент отец, не понимая, почему собственный сын идёт против него и тех ценностей, что он навязывал ему с детства.       — А также самая выдающаяся ведьма своего поколения! — громогласно объявляет Лорд, допивая свой бокал и прерывая ничего не значащий для него спор. Он только что создал себе новую игрушку, а это более важно…

      ***

      Драко не предпринимает никаких попыток увести её с торжества раньше времени, ведь сегодня она — королева этого вечера. Никто не ставит никаких опытов над Тео, над Пэнси, над Блейзом и остальными. Она — вишенка на торте. Она здесь главный экспонат, как бы вычурно это ни звучало. Малфой видит, как она двигается по рядам, оставляя следы на снегу. Наблюдает, как Лорд приобнимает её за плечи, представляя самым высокопоставленным Пожирателям.       И Малфой не двигается, продолжая стоять у стены, обвитой заледеневшим плющом. Стакан его вечно полон, а глаза двигаются вслед за ней. В какой-то момент Грейнджер проходит мимо Пэнси, едва стоящей на ногах. И тогда взгляд Драко застывает.       В глазах Паркинсон — огромная зияющая пропасть. А выглядит она так, словно за этот вечер постарела сразу на несколько лет. Её глаза краснее обычного, нос опухший, но помимо этого ничего не выдаёт её настроения. Она прямо держит спину, не давая себе сгорбиться ни на миллиметр, подбородок её гордо поднят, а в глазах — вселенская тьма.       И Драко ругается себе под нос, потому что видит, как у подруги, несмотря на то, что она старается выглядеть уверенно, мелко дрожат коленки. И он отстраняется от стены, погружаясь в хаос. Прорывается сквозь толпу, стараясь не разлить на себя стакан с шампанским, толкает людей локтями.       Девушка улыбается ему слишком натянуто, опираясь бедром на невысокий столик с напитками. Глаза её темнее обычного, потому что зрачки заслонили собой всю радужку. Паркинсон поднимает свой бокал, салютуя Драко, и тихо шепчет: «Поздравляю». Тон её при этом выходит испуганным, а глаза начинают бегать. Вся её речь рваная, но она старается держать себя в руках:       — Верно ведь говорят, такой праздник лишь раз в несколько лет бывает, — холодно улыбается она. — Какая честь стать её частью.       Рука её дрожит так сильно, что Драко удивлён, как жидкость ещё не расплескалась. Он делает шаг к ней, предлагая девушке свой локоть. И она больно впивается пальцами в его предплечье, царапая ногтями кожу под лёгкой рубашкой. Малфой слегка морщится, но позволяет ей причинять себе боль.       Они выглядят парой влюблённых, гуляющих под луной и держащихся за руки. Но с каждым шагом Драко понимает, что Пэнси идти всё труднее, поскольку та повисает на его руке, едва перебирая ногами. Малфой останавливается, разворачивая Паркинсон к себе лицом, и вглядывается той в глаза. Веки её мелко дрожат, а глаза закатываются.       — Пэнси, — легонько бьёт её он по щеке. — Пожалуйста, Пэнси, не сейчас. Совсем чуть-чуть осталось. Посмотри на меня, — и она смотрит затуманенным взглядом, кажется, даже не понимая, кто перед ней находится. Драко оглядывается по сторонам, выхватывая в толпе безразличное лицо Грейнджер. Она наигранно весело щебечет о своём, развлекая тётушку Беллу, а затем, словно почувствовав его внимание, разворачивается к Малфою лицом, скользя взглядом по его рукам, что сейчас лежат на плечах Пэнси.       Драко крепко сжимает зубы и прилагает все усилия, чтобы отвернуться от девушки, когда та начинает хмуриться. Малфой находит в толпе угрюмого Снейпа, но тот не обращает на парня никакого внимания, пока тот не стучит по стенкам его барьера. Северус, удивлённый попыткой вторжения в своё сознание, начинает крутить головой, выискивая в толпе взгляд, направленный в его сторону. Драко почти закатывает глаза от того, насколько тот медлителен. Но вот Снейп наконец-то находит того, кого искал. Драко ловит его взгляд, тут же обеспокоенно кивая в сторону Грейнджер. И Снейп кивает, понимая его с полуслова.       — Я вернусь за тобой, — едва слышно шепчет парень себе под нос, мысленно обращаясь к Грейнджер, обхватывая талию Паркинсон правой рукой и сильнее прижимая ту к себе.       Он почти физически чувствует взгляд Тёмного Лорда, направленный в свою сторону, мгновенно закрывая своё сознание на все замки. Пэнси что-то бормочет себе под нос, и Драко, проклиная всех богов, склоняется к её волосам, подталкивая девушку к каменной стене.       А Грейнджер смотрит, как конченная мазохистка, ни на секунду не отрывая от них глаз. Смотрит, как он склоняется к ней, убирая прядь её волос за ухо, как что-то вкрадчиво шепчет, пожирая Паркинсон глазами, а потом его левая рука ложится на бедро Пэнси, слегка задирая её юбку и что-то выводя на нежной коже. Она смотрит, как Драко впечатывает девушку в стену, растворяясь вместе с ней в воздухе.       Пару мгновений она моргает, всё ещё глядя на стену, где они только что были. Её извращённая фантазия хочет продолжения. Она хочет своими глазами увидеть, как всё закончится. А потому сознание вновь и вновь прокручивает картинки в её голове, замедляя на том моменте, где он касается бедра Паркинсон, сравнивая с тем, как он касался её.       Но продолжения, которого она так отчаянно ждёт, не случается. Потому что Драко в это время, подхватывая Паркинсон под колени и спину, поднимает ту на руки, быстрым шагом приближаясь к своей комнате.       — Пэнси, — снова хрипло шепчет он, зовя девушку по имени. Она что-то мурлычет, прижимаясь щекой к его плечу, но даже не размыкает век. — Пэнси, — трясёт её Малфой, стараясь растормошить хоть немного. После принятия метки нельзя засыпать. Потому что ты можешь не проснуться. А Драко знает, какой слабый организм у его подруги. И пусть та и была той ещё занозой в заднице, он знает, какого это, и уж точно не желает такого своим друзьям. Он думает о Тео, Блейзе, сёстрах Гринграсс и, чёрт подери, Грейнджер. Но отчего-то из всех своих друзей меньше всего он волнуется именно за неё. Он знает, что она справится. Она сильная. Она выдержит. Всего один вечер без него.       Пэнси снова что-то мямлит, громко вдыхая воздух через нос и с хрипом выпуская тот наружу. Она кашляет, а потом открывает глаза, полусонно глядя на парня. И пусть веки её всё ещё закрываются, парень ужасно рад, что та ещё в сознании. Он несёт её в душ, ногой пиная дверь, чтобы та открылась, и кладёт тело девушки в ванную, включая холодную воду.       Девушка сминает белую рубашку подрагивающими пальцами и начинает стучать зубами.       — Д-драко? — удивлённо смотрит на него она, широко распахнув глаза. Белая ткань на ней уже полностью намокла, а ярко-красное бельё сильно просвечивает. Пэнси окидывает себя взглядом, брови её сходятся на переносице, а сама она выглядит настороженной. — Драко? — уже более требовательно спрашивает она, пока Малфой отворачивается, стараясь не смущать её.       — Снимай всё, — на выдохе произносит он, меняя температуру воды. Теперь та становится теплее, но всё равно не настолько комфортной, чтобы в ней можно было расслабиться.       — Да что, блять, происходит? — раздражённо шипит она, поворачивая его лицо к себе за подбородок, стараясь найти ответ в его глазах. Её длинные ногти больно впиваются в щёки, но Малфой даже не морщится.       Он перехватывает её левую руку, вытягивая ту вверх и поднося уродливое изображение к её носу.       — Вот, что происходит, — отчаянно шипит он в ответ, потому что всё это похоже на блядское безумие. Драко видит, как девушка хватает ртом воздух, забывая, как дышать, а потом смотрит на него слезящимися глазами. — Тебе нельзя засыпать, Пэнс, — шепчет он, качая головой из стороны в сторону. Словно не веря, что это происходит с ними. Что это вообще происходит. Но на его руке давно красуется метка, а за спиной — дорожка, вымощенная костями людей, что он убил. И он не понимает, не хочет понимать, почему та же участь выпала его подруге. В её глазах стоят слёзы, а смотрит она на него так умоляюще… Словно он хоть что-то может сделать. Хоть что-нибудь. — Я найду Блейза или Тео, только не засыпай, пожалуйста, — просит её он. — Я сделаю воду похолоднее, хорошо? — и Пэнси соглашается, обнимая свои колени и низко склоняя голову.       Драко кивает самому себе, а потом встаёт с бортика ванны, слегка покачиваясь, пока девушка за его спиной начинает снимать с себя вещи, раздеваясь догола. А потом вновь садится в воду, поджимая колени к груди и рассматривая свою новую «татуировку», старательно пытаясь стереть ту со своей кожи.       Парень выходит из комнаты, пусть ему и блядски страшно оставлять её одну. Но скоро он позовёт Блейза или Тео, да хоть кого-нибудь.       Он снова аппарирует на заднюю сторону поместья, но никого там не находит. Фуршетные столы стоят на местах, а вот трон и люди — всё исчезло. И Драко снова аппарирует, мечась по всему поместью, как перепуганный зверёк. Его ноги уже почти не двигаются, скованные страхом. Но ему страшно не за себя. Он боится за Грейнджер, за Блейза, за Тео, за Пэнси, что едва держит глаза открытыми.       В танцевальном зале слышится музыка, но и там — лишь пару десятков человек, ничего похожего на трон или лысое голубоголовое существо. Но в толпе он выхватывает смуглое тело Блейза, танцующего какой-то странный танец с полуприкрытыми глазами и обхватывающего себя руками. Он пробирается к центру, отталкивая уродливую ведьму, стоящую у дверей, и кладёт руку на плечо друга.       — Блейз, где Тео? — нервно спрашивает он, оглядываясь по сторонам. Руки Драко сложены рупором, он почти орёт, стараясь перекричать громкую музыку. Блейз вскидывает руки вверх, делая поворот вокруг своей оси.       — В Хогвартсе, кажется, — подмигивает ему Забини, скользя рукой по своей груди.       Драко останавливает его, сжимая плечо Забини до такой степени, что друг вскрикивает. Ему хочется наорать на него, потому что нервов уже не хватает.       — Грейнджер тоже там? — спрашивает он, уже не так сильно повышая голос. Но Блейз слышит, слегка кивая и улыбаясь так широко, словно это самая лучшая вечеринка из всех, на которых он бывал. — Вот дерьмо, — одними губами проговаривает Драко, вытаскивая стакан огневиски прямо из центра красиво составленного треугольника. Пирамида рушится, с громким треском валясь на пол и разбиваясь на миллион осколков, а в воздухе теперь стоит удушливый запах алкоголя. Но никого из присутствующих это не беспокоит. Драко выпивает стакан залпом. Пищевод жжёт, но он терпит, прислоняя костяшки к свои губам. — Пэнси, — начинает он, время от времени дёргая друга за плечо, — нет, не так. — Он вдруг останавливается, снабжая друга оценивающим взглядом.       — Драко, я не проститутка, — напоминает он.       — Как ты себя чувствуешь? — серьёзно спрашивает блондин, вглядываясь в глаза Забини.       — Превосходно, спасибо, что интересуешься, — тянет Блейз, ни капли не смущённый таким вниманием. Но затем замолкает, недвусмысленно присвистывая. — Нет, Драко, тебя я не потяну, если ты для этого спрашиваешь, — его мимические морщины, залёгшие в уголках глаз, становятся чуть чётче, когда он улыбается.       — Спать не хочешь?       — Малфо-ой, — настороженно тянет Забини, с опаской поглядывая на своего друга и даже приостановив свой танец. — Я не собираюсь с тобой спать! — наконец заявляет он. Так громко, что все оборачиваются. Драко закатывает глаза, прикладывая кулак к переносице и раздражённо выдыхая.       — Просто идём со мной, — Малфой резко дёргает друга за руку, уводя того с танцпола, пока тот насмешливо поглядывает на его зад, пуская похабные шуточки, всё ещё убеждая блондина в том, что в постель он с ним никогда не ляжет. — Хватит с тебя вечеринок на сегодня.       Он останавливается и, повернувшись вокруг своей оси, делает шаг к другу, тыкая тому пальцем в грудь.       — Там Пэнс, — резко говорит он, теперь указывая пальцем в потолок. Блейз непонимающе смотрит вверх, запрокинув голову.       — Да нет, её там нет, — но тем не менее вглядывается снова, изучая каменную кладку. Блейз пожимает плечами и снова растерянно смотрит на друга. — Почему ты говоришь, что она там, если её там нет? — хмурится парень, всё ещё поглядывая вверх.       — Блядство, — прикрывает глаза Драко, раздражённо вдыхая воздух.       — А, — вдруг доходит до друга. И Блейз почти видит в глазах Драко облегчение, — ты имеешь в виду…? Прям там? — он повторяет жест Малфоя, тыча пальцем вверх. — Господи, царство ей небесное, когда успела-то? — горько заключает он, опуская уголки губ.        И Драко почти шипит от безысходности, хватая друга за запястье и таща за собой под возмущённые возгласы последнего. Они с трудом поднимаются на второй этаж, поскольку Забини изрядно пьян, и Драко распахивает перед ними дверь, ураганом влетая внутрь. Вода всё ещё льётся.       Драко останавливается у двери в ванную, оставив Забини за спиной. Из-под двери маленькой лужицей вытекает вода, и парень распахивает комнату, боясь обнаружить там мёртвое тело. Но нет, Паркинсон, закинув руку на бортик ванной, лежит, прикрыв глаза и считая себе под нос.       — Триста восемьдесят шесть Флитвиков, — бормочет она. Веки её слегка подрагивают, а сама девушка находится в каком-то полубессознательном состоянии. — Триста восемьдесят семь Макгонагалл, — шепчет она, выводя что-то пальцем другой руки на покрытых каплями воды кафельных стенах.       — Пэнс, — зовёт её он, подходя ближе.       Девушка с трудом поворачивает голову, смотря на него затуманенными глазами.       — Профессор Стебль? — удивлённо приподнимает брови она, слегка отрываясь от бортика ванной. И Драко всё равно, что она раздета. Чего он там не видел. Он не отрываясь смотрит в её глаза, такие отстранённые, будто она находится совсем не здесь.       Блейз за его спиной кряхтит, сталкиваясь лбом с косяком дверного проёма. Речь его совершенно невнятна, но каким-то образом Драко разбирает следующее:       — А почему… ты… она… живая? — шепчет Забини, устремив свой взгляд на бормочущую Паркинсон. И Драко знает, о чём он спрашивает. Догадывается. Друг уже похоронить её успел, судя по всему. И хотел продолжить поминки, поскольку держал бутылку огневиски в руках, то и дело поднося её к губам.       Малфой промолчал, начиная сильно и быстро бить девушку по щекам, приводя ту в чувство. Девушка раскрыла глаза, смотря на него уже более осознанно.       — Скажи мне, кто перед тобой, — строго просит он, удерживая её голову за подбородок, слегка надавливая на щёки.       — Драко, — выдавливает она, отталкивая от себя его руку. — И Забини, — закатывает глаза девушка.       — Супер, а теперь выбирайся, — уже чуть спокойнее говорит он, протягивая девушке руку, но та мнётся, беспокойно поглядывая то на своё обнажённое тело, то на Блейза, бесстыдно рассматривающего девушку. — Блейз, выйди и закрой за собой дверь, — кидает ему Драко, — с той стороны, — добавляет он, понимая, что друг опять может что-то понять не так.       Как только дверь за ним закрывается, девушка вкладывает свою руку в его. Малфой резко дёргает её на себя, помогая ей встать и поддерживая Пэнси за талию. Девушка смущённо смотрит на него, поджав губы, а потом смотрит на полотенце, висящее в углу комнаты. Драко перекладывает её руку на стену, оставляя ту держаться за неё, а сам шагает за сухой мягкой тканью. Девушка ждёт, потирая замёрзшие стопы друг об друга.       — Держи, — протягивает Малфой ей полотенце, стараясь не задерживать взгляд на её округлостях. И девушка, кажется, впервые ему за это благодарна. Она тут же обматывается полотенцем, неуверенно глядя на парня перед собой.       Драко облегчённо вздыхает, подавая той руку и помогая переступить высокий бортик. Пэнси выглядит напуганной и мрачной, и ему правда хочется поднять ей настроение, но он и сам выглядит не лучше, поэтому лишь открывает перед ней дверь, выпуская Паркинсон из ванной. Кажется, её сонливость начинает отступать.       Блейз в это время уже почти допивает недавно начатую бутылку, размешивая остатки на дне, разбалтывая ту.       — О, Пэнс, рад, что ты воскресла, — радостно улыбается он, кажется, не до конца понимая, что происходит вокруг него. Он предлагает ей бутылку, протягивая ту девушке, но Пэнси машет рукой, шепча что-то вроде: «как-нибудь в другой раз».       На этот раз, что удивительно, Драко обращается именно к Паркинсон, как к самому здравомыслящему человеку в этой комнате.       — Ты в состоянии следить и за собой, и за ним? — аккуратно спрашивает Драко, готовясь сорваться с места.       Девушка утомлённо кивает, переводя взгляд на парня, а затем едва слышно шепчет:       — Только приведи всех остальных живыми, — в глазах её — ни намёка на шутку или яд, как было раньше. Драко Малфой больше вообще не узнает свою подругу детства. Ему кажется, что её подменили. Потому что в её взгляде больше нет ничего детского и наивного, в её глазах — вселенская усталость, а оттого Паркинсон выглядит лет на десять старше, чем есть на самом деле.

***

      Гермиону слегка шатает, что она с умопомрачительной скоростью списывает на количество выпитых бокалов. Она обводит Большой зал равнодушным взглядом, останавливаясь на окне. Там идёт снег. Красивый такой. Крупными хлопьями опускается на землю. А она здесь, в помещении, и ей уже до ужаса надоело здороваться с каждым лицемерным идиотом, по-прежнему считающим её лишь грязнокровкой. Руки её чешутся, но крепкая хватка Волдеморта на плечах утихомиривает её нрав, словно разбавляя кипяток прохладной водой.       — Посмотри, вон там в углу стоит Рудольфус-с, муж Беллатрисы, — мягко бьёт Он её ладонью по плечу. Гермиона словно просыпается от этого жеста, прищуривая глаза, но картинка перед ней размывается, и девушка почти не разбирает, в каком месте стоит человек, да и человек ли это вообще…       Он ведёт её ближе к крепкому мужчине, и когда Лорд останавливается перед ним, Гермиона понимает, что в глазах её начало двоиться. Потому что мужчин перед ней стоит двое. Грейнджер разглядывает широкоплечего мужчину с едва заметным животиком и тёмной козлиной бородкой. Его тёмные глаза опасно сверкают при взгляде на Гермиону, но девушка витает в облаках, кажется, даже не обращая на это внимания. Она перевела взгляд на другого — тот был совсем тощий, а нервный тик кажется добрался до его правого глаза, заставляя того непрерывно подмигивать девушке. И Гермиона сочла бы это неуместным, но её всё ещё волновал факт того, что с головой у неё что-то не так.       Лорд радушно улыбнулся, пожимая руку сначала первому, а затем и второму.       — Гермиона, это Рабас-стан Лестрейндж, — представил Он тощего незнакомца девушке. Гермиона хмуро кивнула, стараясь выглядеть достаточно вежливой. Но едва ли у неё это получалось, потому что внешность Рабастана пугала до чёртиков.       — Приятно познакомиться, мисс Грейнджер, — протянул тот руку ей, словно Грейнджер была ему ровней.       — О, а это мой заместитель, можно с-сказать, — гаденько усмехнулся Лорд, явно льстя Рудольфусу. Гермиона не считает, что из него выйдет хорошая замена. Гермиона вообще не считает, что из него хоть что-то выйдет. Но она лишь любезно улыбается и протягивает ему руку.       Но Пожиратель отчего-то игнорирует её, и та продолжает висеть в воздухе, пока кончики пальцев Гермионы не начинает покалывать. Она сжимает ладонь в кулак, словно обжёгшись, и убирает руку, продолжая улыбаться так, словно получила грёбаный Оскар. Ей до него недолго осталось. Ещё парочка таких светских приёмов, и она станет лучшей актрисой этой страны. А то и всего мира.       Она разогревает ладони, растирая их друг от друга, пока Лорд обсуждает какие-то «мужские» дела с Пожирателями. Грейнджер ещё не привыкла зачислять себя в их ряды, а ведь выходит, что и она… Пожирательница?       Гермиона словно пробует слово на вкус, повторяя его про себя, а затем — одними губами. В разговор она не старается влезать, а потом и вовсе ускользает, легко скинув с себя руку увлечённого Лорда. Она скользит к фуршетным столам, беря себе сразу два бокала. Опрокидывает в себя один за другим, не контролируя количество выпитого, и убирает пустые бокалы обратно. Впереди она видит красиво составленные ряды из огневиски, и ей хочется попробовать напиток. Грейнджер, озираясь словно воришка, бредёт к столу.       Её укороченное теперь платье едва достигает коленей, а голые ноги продувает сквозняк. Девушка ругается себе под нос, начиная ощущать холод и жгучую боль в стопах, заливая в себя ещё и два стакана огневиски.       Она чувствует на себе обжигающий взгляд Снейпа, но ей совсем нет до профессора дела. Не в этот раз. Не в эту ночь. Отчего-то ей казалось, что церемония пройдёт просто восхитительно. Но в душе поселяется маленький червячок сомнения, твердящий ей это горькое, но такое честное: «а ты уверена?». А девушка больше ни в чём не уверена: ни в том, что хочет находиться здесь, ни в том, что это приносит ей хоть каплю удовольствия, как и прошедшая недавно церемония. Да и метка, теперь красующаяся на коже, теперь её нисколечко не очаровывает. Татуировка смотрелась пленительно на другой коже и руке, но на её… Гермиона ещё не нашла определения этому слову, сделав мысленную пометку заглянуть в словарь.       Девушке скучно здесь, настолько скучно, что она почти засыпает, утыкаясь носом в сливочное пиво. Шершавая ладонь ложится на её плечо, и она вздрагивает вместе с кружкой в своих руках, оглядываясь на того, кто посмел её побеспокоить. Ну поспала бы она несколько минут, и что с того?       Гермиона смотрит на Северуса, отупело моргая.       — Чего вам? — чуть ли не рычит она, решая пойти в наступление. Но Снейп не поддаётся её провокациям, лишь беззаботно пожимает плечами и кивает в сторону фуршетного стола в другом углу.       — Хотел спросить, не хочешь ли ты ещё пива? — если бы кто-то сказал Северусу, что он будет спаивать своих учениц, он бы запустил в этого человека по меньшей мере Круцио, если уж не сразу Аваду. Хотелось рассмеяться, но ничего смешного на самом-то деле и не было. — Ну и предложить составить компанию, — ненавязчиво добавляет он, оглядывая её тело.       В какой-то момент ей начинает казаться, что профессор пытается её совратить. Его взгляды, улыбки… Только вот, выглядит всё это до жути непривлекательно. Кто с ним вообще ночи соглашается провести?       Девушка трясёт головой, отгоняя глупые мысли, и слегка кивает ему.       — Только постарайтесь не заснуть, дожидаясь меня, — насмешливо просит зельевар, подначивая девушку. И Грейнджер широко раскрывает глаза, придерживая веки пальцами и блаженно улыбаясь. Выглядит, конечно, чудовищно, но не менее комично.       И Снейп ловит себя на мысли, что искренне улыбается, когда отворачивается от новоявленной Пожирательницы. Может, этот плод будет не настолько гнилым? Он считает своё мнение предвзятым, но оттого не кажется себе менее справедливым. Северус оборачивается, чтобы посмотреть на прямые каштановые волосы и её пришибленный вид. Кажется, она уже успела переосмыслить свои ценности. Если бы те ещё были её…       Снейп видит, как девушка морщится, пока сворачивает к столам, стоящим в углу. Рука её тянется к ноге, а глаза-таки начинают слипаться. Засмотревшись на девушку, Северус влетает в ведьму, едва не разлив той на платье остатки своего прошлого напитка. Теперь он хочет что-то попроще, хоть и прекрасно знает, что лучше не понижать градус.       Он поднимает глаза, сталкиваясь взглядом с разъярённой Беллатрисой. И не успевает она пройти мимо, как он хватает женщину за локоть, утягивая ту за собой.       — Белла, — шипит он сквозь зубы, едва ли горя желанием общаться с ней. Но кажется, что лучшей компании для Грейнджер сейчас не имеется. — Грейнджер засыпает, — в той же манере произносит он, кивая в сторону девушки на лестнице, что уже склонила голову, уперевшись лбом в сгибы локтей. И женщина оборачивается, начиная рыскать взглядом по залу. Им обоим известно, чем это чревато. И тогда Лестрейндж кивает, пробираясь сквозь толпу.

      ***

      Грейнджер не хорошо и не плохо, Грейнджер никак. Ей лишь хочется ещё один бокальчик, а затем положить голову на подушку и отрубиться, забыв обо всех своих переживаниях, снова отложив те на потом. И ей почти неважно, чем там занят Драко и как громко стонет Паркинсон. Ей без разницы, почему Лорд так издевается над ней. И ей абсолютно всё равно, что её что-то связывает с Рональдом Уизли. Сейчас все её проблемы стоит отложить на потом. Она обязательно подумает об этом… Но как-нибудь в другой раз.       В ожидании следующего стакана со Снейпом… Снейпа со сливочным стаканом… Глаза её начинают потихоньку слипаться, а сама она утыкается подбородком в своё же плечо, стараясь устроиться поудобнее. А в принципе какая ей уже разница? Она начинает крениться вбок, словно морское судно в шторм, почти находя твёрдые каменные ступеньки головой, спеша поскорее использовать те в качестве подушки. Но резкий рывок заставляет её раскрыть глаза, сонно смотря на человека перед собой.       Ведьма присаживается рядом, продолжая трясти её как копилку с монетами. «Разбей уже», — думает Гермиона, в раздражении прикусывая нижнюю губу.       — Где Снейп? — фамильярничает она, не слишком вежливо обращаясь и к Беллатрисе.       А взгляд ведьмы не предвещает ничего хорошего. Шкодливый такой, словно всем хочет рассказать о том, что у неё есть план. Гермиона заинтересованно склоняет голову вправо, кивая Белле, чтобы та не молчала.       — Отошёл за напитками, кажется, — она снова замолкает, не спеша продолжать, чем безмерно нервирует Гермиону. — А мы пока можем развлечься по-другому, — шепчет ведьма ей на ухо, щекоча прядями волос её кожу.       — И что ты придумала? — закатывает глаза Грейнджер.       В ответ на её вопрос Лестрейндж лишь достаёт два красивых кинжала, крутя их в руках и передавая один Грейнджер, придерживая тот за рукоять. Девушка бережно принимает его, рассматривая гоблинскую работу и мелкую гравировку.       — Малышке Белле от Регулуса? — прочитала Гермиона вслух, ядовито проговаривая каждое слово. Беллатриса лишь легкомысленно пожала плечами, хоть по ней и было видно, что эту тему она поднимать не хочет. — Ладно, где? — вздохнула девушка, оглядываясь в поисках места для дуэли. — И сегодня не будь так… — Гермиона хотела сказать «безжалостна», но поспешно прикрыла рот, понимая, что это бесполезно. — Хотя кому я это говорю…       Лестрейндж повела её в тёмный коридор, чуть ли не за руку волоча за собой. И пусть способ на всё у Беллы был только один, она действительно старалась помочь.

      ***

      Сначала Снейпу казалось превосходной идеей повесить Грейнджер на Беллатрису, вроде как на одной стороне. Да и та не могла не подать руку помощи после того, как на своей шкуре ощутила то же самое. Но, видимо, плохие воспоминания со временем имеют обыкновение стираться.       Северус подходит к одному из столов. На всех них — зелёные скатерти с эмблемой Слизерина, и отчего-то зельевара, считавшегося выпускником именно этого факультета, коробит. Да так сильно, что челюсти сводит. Он почти уверен, что столы те же самые, пусть и цвета теперь на них теперь одни и те же. В этом зале столько зелёного, что у Снейпа начинает рябить в глазах. С потолка свисают жуткие растения, и он узнает в них кукольные глазки на красных стеблях, расходящихся в разные стороны. Он никогда не видел ягоды такого размера. Наверное, модифицированная версия. Потому что те выглядят как самые настоящие человеческие глаза, бусинами нанизанные на красные жёсткие веточки. Северус с содроганием отводит взгляд от потолка, вспоминая рождественские украшения в прошлые времена. Да даже хэллоуинские выглядели ранее не так жутко. Вот кого стоило нанимать для украшения зала!       Зельевар тянется за кружкой сливочного пива, выпивая ту за один присест. Спиной он ощущает чьё-то присутствие, но не спешит оборачиваться. Когда игнорировать непрошеного собеседника больше не получается, Снейп оборачивается, пересекаясь взглядом с красными змеиными глазами.       — Как тебе вечер, Северус-с? — почти ласково спрашивает Волдеморт, но Его шипение сводит с ума. Снейп склоняет голову в покорном поклоне, мысленно отвешивая Лорду подзатыльник. Вот бы здорово было!       — Прекрасный вечер в не менее замечательной компании, — тянет он, придерживаясь своего официально-делового тона.       — Думаю, публика была бы более активна, если бы мисс Грейнджер не убегала со своего же торжества, — спокойно отвечает Он, уже не так сильно проговаривая шипящие звуки. Голос его недовольный, а брови приподняты.       Северус хватается за лацканы своего пиджака и, прочистив горло, сухо отвечает:       — Кажется, я видел её здесь несколько минут назад, — безразлично бросает он, начиная незаметно для Лорда выискивать девчонку глазами. Но та как сквозь землю провалилась. — Наверное, затерялась в толпе, — пожимает плечами он, хватая себе ещё одну кружку.       — Затерялась в толпе, — эхом вторит Волдеморт, опуская левый уголок губы, пока Северус осушает вторую кружку, ставя её к предыдущей. — Что ж, хорошо, — подозрительно спокойно тянет Он и, прощаясь, уходит, скользя своей тёмно-синей робой по полу.       А Снейп тихо рычит себе под нос, продолжая активные поиски. Грейнджер, где тебя черти носят? Но той нет: ни в зале, ни у дверей Большого зала. Снейп заглядывает в каждую нишу, надеясь обнаружить там задремавшую Грейнджер, но и там её нет. Ни на лестнице, ни в тёмных уголках, где так любили ошиваться парочки. Он слышит тихое копошение слева, а затем чей-то сдавленный писк. Ну конечно!       Северус никогда не был человеком, которому стоило объяснять по второму кругу, так как он имел обыкновение понимать всё с первого раза. Так и сейчас, быстро сложив два и два, Снейп двинулся по коридору, свернув налево и заходя всё дальше.       Та картина, что представилась его глазам, казалась ему верхом безумия: Грейнджер, беспорядочно махающая ножом, что она держала в левой руке, правой держась за кровоточащий бок, старалась задеть свою противницу хотя бы кончиком лезвия, но та уклонялась, проскальзывая между ногами девушки, отпрыгивая сразу на два шага и оказываясь у той за спиной.       Белла ядовито усмехнулась, снова выровнявшись и посмотрев на Гермиону.       — Да что ты как крыса дохлая! — возмущалась Лестрейндж, подгоняя едва стоящую на ногах Грейнджер. — Резче! Двигайся давай!       Лезвия так и свистели в воздухе. Словно они дрались на длинных саблях, а не на коротких клинках. Лестрейндж поставила девушке подножку, ловко подкатившись к её ногам. Грейнджер пошатнулась и упала, больно ударившись копчиком, но тут же вскакивая на ноги.       Мышцы её горели от бесконечных маханий ножом, а сама она, порой запинаясь о свои же ноги, едва стояла. Она сделала неуклюжий кувырок, но, кажется, ставка была сделана не на это. Так как клинок из рук Беллатрисы выскользнул, со звоном упав на землю.       — Жульничество, — поджала губы Белла, выбивая кинжал из рук Гермионы в ответ. Грейнджер смотрела на неё пару секунд, а потом послала в Беллу первую вспышку, которую ведьма легко парировала, тут же атакуя юную волшебницу.       Снейп, наблюдающий за всем из полуосвещенного угла, решился проверить кое-что, что не давало ему покоя. Он прикрыл глаза, с лёгкостью влезая в её голову. Девушка не чувствовала чужого присутствия, но тем не менее в голове Грейнджер по-прежнему было пусто.       Северус удовлетворённо вздохнул, так же незаметно покинув её сознание.       Шоу могло тянуться весь вечер, если бы Снейп не решил наконец покинуть свой угол. Он сделал шаг из тени, громко хлопая в ладоши и привлекая к себе внимание. Ведьмы остановились, подняв на него свои тёмные глаза. А когда они одновременно прищурились, ему стало не смешно, потому что похожи они были как две капли воды. Жестами, мимикой, взглядами.       Снейп тяжело вздохнул, маня к себе кинжалы. Те прилетели к нему в руки, слегка поцарапав ладонь.       — Что ж, думаю, на сегодня хватит, — с укором посмотрел на Беллу Северус, стараясь не наговорить ей лишнего. Теперь у него была одна идея, воплотить которую сможет только она. Потому что для дальнейших тренировок окклюменции им придётся сработаться.       — И где моё сливочное пиво? — возмущённо приоткрыла рот Гермиона, осматривая пустые руки зельевара и отчаянно желая увидеть там кружку с переливающейся золотистой жидкостью.       — Не будет его, — чётко проговорил он, поправляя манжеты. — Я решил, что будет лучше, если я провожу вас в вашу комнату, мисс Грейнджер.       — Северус, я не думаю, что это хорошая идея, — шепчет Беллатриса едва слышно, как будто разговаривает с ним одним. — Лорд не отпустит нас до рассвета, — уже громче говорит она и, ущипнув Гермиону за щёку, вальяжной походкой приближается к нему. — Принеси ей пива, и себе. Мне возьми шампанского, — ведьма кладёт руку ему на плечо. — А лучше чего покрепче, — с нажимом произносит она, подмигивая Снейпу. — Ну, милочка, ещё разок? — оборачивается Лестрейндж к Гермионе.       Но Грейнджер не слышит её. Тело девушки распростёрлось на каменном полу, а сама она, положив руку под голову и прикрыв веки, сладко сопит.       Лестрейндж громко ругается себе под нос, подлетая к девушке, начиная наотмашь бить ту по щекам. Но она лишь сонно мямлит, даже не пытаясь открыть глаза. Беллатриса до боли сжимает её щеки, пытается насильно открыть веки, но затея, вообще-то, так себе. Снейп за её спиной смотрит на стрелки часов, не понимая, что делать дальше.       Беллатрису до хруста зубов бесит, что приходится возиться с грязнокровкой. Который день, неделю, месяц. Но тем не менее она щёлкает пальцами, поднимая тело девушки в воздух. Выглядит она воодушевлённой. Нервно воодушевленной. Ведь как бы Беллатриса ни относилась к самой грязнокровке, она — плод творений Лестрейндж, её продолжение. И все старания ведьмы будут коту под хвост, если после получения метки Гермиона решит сдохнуть. Не умереть, не героически погибнуть, нет — сдохнуть.       И она шагает, громко стуча каблуками, выражая этим всё своё негодование. Лорд с них шкуры спустит, если они не вытащат её из этого состояния. И это заставляет безумный мозг Лестрейндж думать.       — У тебя есть настойка нашатыря, сделанная на каплях крови единорога? — вдруг спрашивает Белла, резко разворачиваясь к Северусу, следующему за ней по пятам.       — Белла, нет, — рявкает он. — Мы должны придумать что-то другое.       — От двух капель в растворе ей ничего не будет, — цедит Беллатриса сквозь зубы, поглядывая на застывшее в воздухе тело. Спящая красавица, ей богу.       — Ей, — он кивает на девушку, интонацией выделяя это слово, — даже от одной будет. Не смей решать за неё. Если тебе было нечего терять на тот момент, то ей — есть, — едко шепчет Снейп. И Беллатриса замирает, не в силах поверить, что он использовал эту информацию в споре.       — Так разбуди её, — срывается она. Хрипящие нотки проскакивают в её голосе, а сама она делает шаг в сторону Северуса, толкая его в плечо. — Разбуди и спроси, — выплёвывает она, постоянно махая головой в сторону бессознательного тела. — Сколько ей осталось? Двадцать минут? Тридцать? — почти шипит ведьма, не давая ему вставить и слова.       — Двадцать пять минут, — смотрит на часы Снейп, неуверенно качая головой, стараясь придумать другие способы. Но тех попросту нет.       — Двадцать пять, — кривляется Лестрейндж, передразнивая его слова. — У тебя есть идеи получше или что? — она распахивает его мантию, шарясь во внутренних карманах, не находя ничего.       — Я не готов брать на себя ответственность, Белла, — по слогам произносит он, стараясь донести до неё суть. Но та словно не слышит, заводя шарманку по второму кругу. — Белла, — хватает он её за плечи, — это проклятье. Она будет проклята, — сумбурно шепчет он, понимая, что пытается донести это не до того человека. — Я не возьму этот груз на себя, — кидает он, собираясь уйти, оставив ту наедине с Грейнджер.       Но врезается нос к носу с Драко Малфоем, который побледнел настолько, что белки его глаз кажутся темнее кожи. Грудь его высоко вздымается, а сам он поправляет воротник рубашки, расстёгивая верхние пуговицы, чтобы дать себе больше кислорода.       Он кусает губы, не отводя безумного взгляда от тела Грейнджер. Он не успел.       И единственное, что он может для неё, для неё новой, для Пожирательницы Грейнджер, — это сделать всё, чтобы она осталась в живых. Он низко опускает голову, прикидывая все варианты. Драко не то чтобы рассчитывает, что когда-то это всё закончится и у неё будет шанс вернуть себе память. Её настоящую память. Но это не мешает ему предусмотреть всё. И он готов.       — Зато я готов взять на себя ответственность, — тихо, но решительно шепчет Малфой, ловя на себе гордый взгляд тётушки, которая теперь победоносно смотрит на отчаявшегося Снейпа.       Да, он готов принять за неё решение, полностью осознавая последствия. Если (он упорно старается не заменять «если» на «когда») Грейнджер вернёт себе память, станет прежней, ей придётся жить с проклятием до конца своих дней. В любом случае. И если ей вдруг не останется, кого винить в своей участи, он, Драко Малфой, принесёт себя на блюдечке, покаявшись в том решении, которое когда-то сделал за неё.       — Дай мне зелье, — уже резче говорит он, обращаясь к крёстному.       И как бы эгоистично ни выглядело его решение со стороны, сейчас самое главное — спасти ей жизнь. А остальное он будет расхлёбывать потом.