Глава 13: Об алкогольных предпочтениях
4 июля 2022 г., 00:00
Снейп нехотя суёт руку за пазуху и достаёт крошечный пузырёк. Настолько, что Драко не уверен, что там есть хотя бы капля. Остаётся только надеяться, что этого хватит. Хватит, чтобы привести её в чувства. Драко специально обходит стороной слово «спасти», потому что ему страшно при одной мысли о том, что она умирает. Что она может умереть. И Малфой почти на сто процентов уверен, что это зелье — чудодейственно. Не без последствий, конечно. Но оно поможет ей.
Он делает шаг к крёстному и требовательно протягивает руку, разворачивая ту ладонью вверх. И Северус колеблется, что действует Драко на нервы. Отчего он так медлит? Всё уже давно решено.
— Просто дай его мне, и сними с себя такую ненужную ответственность, — с рыком произносит Малфой, оголяя белоснежные зубы. Но Снейп по-прежнему не спешит, словно взвешивая все «за» и «против». До чего же, наверное, сложно будет признаться в этом Ордену… — Отдай. Его. Мне.
И Северус разжимает пальцы, протягивая Малфою свою ладонь с лежащим на ней пузырьком. Его рука слегка дрожит, а сам он по-прежнему выглядит неуверенным в своих действиях, будто каждую секунду спрашивает себя: «А правильно ли я поступаю?» А Драко торопится, отсчитывая секунды. Потому что времени безумно мало, а успеть нужно так много. И ему эта лишняя задержка, лишняя минута не даёт покоя, она действует ему на нервы, и он становится ещё более бледным и безрассудным, чем был.
— А теперь проваливайте, — бросает им он, кидая на Беллатрису и Северуса взбешенные взгляды, уже приближаясь к телу Грейнджер. — Пошли прочь!
Лестрейндж, слегка нахмурившись и покачав головой в ответ, словно обиженная тем, что её прогнали, легко проскальзывает мимо парня, скрываясь за поворотом. Снейп же всё ещё не двигается, стоя за его спиной.
— Хотите помочь? — язвительно осведомился парень, убирая со лба чёлку и склоняясь над Гермионой. Его до жути бесит, что её тело такое холодное и бледное. Бесит, что её лицо не выражает никаких эмоций, а грудь почти не двигается. — Тогда найдите блять Тео, Дафну, Асторию и остальных!
Малфою уже нет дела до кого-либо, он почти забывает про все свои обещания, откинув их как глупую безделушку. Руки его трясутся так сильно, что он боится расплескать жидкость на пол, но тем не менее раскручивает крышечку, поднося бутылёк к её губам. Краем глаза он видит, как взмывает в воздух мантия крёстного при развороте, и слышит торопливый стук его туфель. Сбегает, как последний трус!
Драко не хочется портить ей жизнь. Дальнейшую жизнь, если есть шансы, что она проведет её со своими друзьями. На правильной стороне. Но ещё больше ему не хочется терять её. Потому что да, он эгоист. Он давно себе в этом признался.
Он наклоняет пузырёк, слегка раскрывая при этом её губы, чтобы капля попала ей в рот.
— Пожалуйста, Грейнджер, — тихо шепчет он, поднимая глаза к потолку, молясь всем существующим и несуществующим богам.
Он кладёт руку на её грудь, поглаживая прохладную кожу кончиками пальцев и чувствуя, как бешено начинает стучать её сердце, и склоняет голову, прикладывая ухо. Сначала это похоже на едва заметное трепыхание крыльев, а потом её грудная клетка поднимается так сильно, что она начинает кашлять, в удивлении распахивая глаза.
Такое ощущение, что она задыхается. Старается не исчезать, схватиться за этот свет, на который её вытаскивают, но снова ускользает. Глаза её затуманены пеленой слёз, а взгляд такой, словно она всё ещё находится в отключке. Она моргает два раза, стараясь привести зрение в норму, но то не подчиняется, оставаясь таким же размытым, как и было. Она видит рядом с собой блондинистую макушку, и рука её уже тянется к нему сама собой, зарываясь в его мягкие пряди.
Малфой выдыхает настолько резко, когда она касается его волос, что эхо разлетается по всему коридору. Он замирает на несколько секунд, блаженно прикрывая глаза и шепча себе под нос благодарности Мерлину. Она просеивает пряди сквозь пальцы, а затем притягивает парня ближе к себе, зарываясь носом в его шею.
— Драко, Драко, Драко, — как заведённая повторяет она, скользя глазами и руками по его лицу.
А Малфой отрывает её руку от своего лица и подносит к губам, нежно целуя тыльную сторону ладони, после чего переплетает их пальцы, другой рукой вцепляясь в её талию и притягивая девушку ближе к себе. Гермиона дрожит в его объятиях так, словно на улице минус сорок, а она — в одной летней маечке.
Сперва её губы касаются его лба, мягко целуют его переносицу, словно стараясь разгладить морщинку, залёгшую меж бровей. Она целует его подрагивающие прикрытые веки, нос, искривлённые болью губы. И ей кажется, что она задыхается ещё больше, когда он кусает её за нижнюю губу, зарываясь пальцами в пушистые локоны и притягивая ближе к себе.
Поцелуи выходят слишком рваными, слишком резкими и неловкими. Гермионе хочется смеяться от того, насколько они не могут подстроиться друг под друга. Потому что вот уже второй раз, как они сталкиваются зубами, как она проводит языком по впадинке над губой.
А потом Драко отстраняется, глухо скуля сквозь зубы и больно сжимая руки на её талии. Он держит её так крепко, словно она — последнее, что осталось у него в этом мире.
Малфой видит, как девушка постепенно приходит в себя и морщится, закусывая губу и разглядывая свои стопы.
— Грейнджер, насколько больно по десятибалльной шкале? — тихо шепчет он ей, всматриваясь в её искаженное болью лицо. И видит, как она расправляет плечи, храбрится. И в этом движении даже больше от прежней Грейнджер, чем прежде.
— Три, — безразлично говорит она, слегка пожимая плечами.
— Мне больно даже смотреть на тебя, Грейнджер, — возражает он, проводя пальцем по её скуле, оставляя там свои отпечатки пальцев. — Используй окклюменцию, — просит он. — Закройся от всех в этом мире. Даже от меня, — тон у Драко почти умоляющий, и Гермиона смотрит на него непонимающе. Распахнутая, словно забытая всеми дверь. И такая ранимая. И Малфой просит ещё раз, на этот раз гораздо тише: — Закройся от меня, — почти шепчет, кусая девушку за мочку уха.
Грейнджер зажмуривает глаза, словно старается не разрыдаться от переполняющих её эмоций. А затем всё гаснет. Как потушенный пожар. Как задутая свечка.
Она смотрит на него отстранённо, едва ли находясь рядом с ним. Руки её безвольно опускаются, и Грейнджер смотрит в пол, умиротворённо улыбаясь. Драко не знает, какие миры она себе придумала, какой город возвела в своей голове, но надеется, что Гермионе там хорошо.
Он тянет её на себя, поднимая их на ноги и бережно отряхивая грязь с её красивого когда-то платья. И хоть Драко знает, что она его уже почти не услышит, ему хочется, чтобы она знала:
— Доверься мне. Когда я скажу, что ты можешь открыться — ты это сделаешь, — просит он, предлагая ей свой локоть. И она цепляется за него, невидящим взглядом смотря вдаль.
В целости и сохранности. Живыми.
— Я понимаю, как это прозвучит, но нам нужно выдвигаться, — произносит он. Три пары глаз тут же поднимаются на него, и Драко тяжело вздыхает, добавляя это неутешительное: — Сейчас.
И пропади он пропадом, если скажет, что не благодарен Тео, который сразу же разворачивается в сторону выхода, что не благодарен Дафне, которая откладывает истерику в дальний угол, понимая, что не может продолжить её сейчас. И Астории, что даже в полубессознательном состоянии умудряется кинуть на него понимающий взгляд, едва заметно кивая.
Дафна в удивлении смотрит на два трупа, валяющихся в коридоре возле гостиной, но не спрашивает. Не задаёт ни единого вопроса. Лишь смотрит на сестру, обводя взглядом её тело, а потом утыкается в пол, стыдливо поджав губы. Потому что не смогла помочь. Потому что её не было рядом.
Им стоит только подняться по лестнице и миновать один коридор, чтобы выйти наружу. Но и этого не получается сделать без проблем. Потому что Пожиратели кружат по замку, словно на экскурсии, предпочтя пешую прогулку молчаливому сидению за столом и заливанию в себя бокалов.
Драко останавливается, встречаясь взглядом с Розье-младшим. Нос у того изуродован, а глаза горят в предвкушении. Он пьян. Сильно пьян. Настолько, что едва держится на ногах. Но это не мешает ему приблизиться к Дафне, опаляя её кожу горячим дыханием.
— Красивая, — шепчет он, кладя руку ей на бок и стараясь притянуть к себе. Драко видит, как девушка крепко стискивает кулаки, стараясь не убить того на ровном месте. Но она знает, что Пожиратель сильнее. Знает, что это бесполезно. Поэтому лишь косится на Драко, не зная, как ей поступить. Розье замечает её взгляды в сторону Малфоя и замирает, убирая руку с её талии и поворачиваясь к парням. — Вы уже наигрались? — он указывает пальцем на девушку, обращаясь к ним. Словно она лишь вещь.
Драко рычит, а Тео прекрасно знает, что за этим может последовать, поэтому мягко кладёт ладонь ему на плечо, останавливая все перебранки.
— Не наигрались, Эван, — обращается к нему Нотт, слегка склонив голову вправо, отчего тёмные кудряшки падают ему на лоб. — Обратись в другой раз, — щебечет Тео, всё сильнее стискивая плечо Малфоя. — Понимаешь, нас двое, а ты один, — обиженно произносит он. — И вот незадача, но я думаю, что нам она нужнее.
Драко кажется, что его плечо сейчас онемеет из-за того, как сильно впился в него Нотт.
— Понял, — сдавшись, произносит Розье, делая шаг назад и желая им хорошего времяпровождения, при этом пуская слюнки на Дафну, что испепеляет стену уже на протяжении пяти минут, не смея встретиться с мерзким Пожирателем взглядом.
Когда Розье удаляется, все облегчённо выдыхают.
— Спасибо, — сухо благодарит Гринграсс, стараясь не показать своих эмоций, переполнивших её до краёв после этой встречи.
— Смотрите, чтобы Астория не уснула, — лишь говорит Драко, слегка похлопывая девушку по щекам, пока Тео одними губами шепчет «не за что», разглядывая носки своих туфель. Она приоткрывает веки, еле находя в себе силы, чтобы взглянуть на блондина.
Они выходят на морозный воздух, что обжигает им щёки. Но Драко лишь наслаждается погодой, не спеша завернуться во что-то тёплое или наложить согревающие чары, зато вспоминает про друзей, взмахивая рукой, чтобы те наконец согрелись, минуя Асторию. Дафна в непонимании наблюдает за тем, как трясётся от холода её сестра, когда сама она в тепле.
— Так лучше, чтобы она не уснула, — поясняет Драко, не спеша наложить чары на шатенку, покоящуюся на руках Тео, что время от времени бьёт её по щекам и зовёт по имени, вынуждая ту говорить.
Малфой останавливается только тогда, когда они достигают антиаппарационного барьера. Он цепляется за кисть Дафны, перекладывая её ладонь на своё плечо, а затем хватается за Тео, представляя перед собой мрачное поместье.
когда его… Нет-нет-нет. На лбу Драко появляется морщинка, и он мысленно поправляет себя. «Когда Гермиона всё ещё в Хогвартсе». Да, так гораздо лучше.
Пэнси смотрит на его потерянное выражение лица, указывая подбородком в сторону Астории, но Драко качает головой из стороны в сторону. Паркинсон за эти несколько лет научилась понимать его с полуслова. И насколько бы ей сейчас не было обидно, — больше за себя прежнюю, — но теперь она, кажется, готова переключиться. Она кивает ему, сжимая губы в тонкую полосочку, но тем не менее секундой спустя шепчет: «Поторопись», кивая ему в сторону камина.
— Я позабочусь о ней, — говорит Пэнси, кладя руку Драко на плечо. Ей безумно хочется, чтобы он остался. Хочется, чтобы отдавал своё внимание только ей.
Пусть раньше это было даже в какой-то степени весело — бегать за Драко Малфоем — сейчас ей казалось, что если она ещё раз так поступит, то потеряет себя навсегда. Пэнси всегда восхищалась Драко, его чертами лица, шелковистыми волосами, его телом и тем, как он владеет им в постели, Паркинсон нравился его характер. И она могла быть упорной до жути, когда дело касалось того, что ей нравится. Но она не слепая. Никогда ею не была. Так что когда Драко вдруг переключает своё внимание на кого-то другого, она готова отпустить его.
Сперва ей кажется, что он выбрал Асторию. Подруга всегда была неравнодушна к нему, предпочитая утаивать свои чувства от всех, особенно от Драко Малфоя. Пэнси видела, как Астория тянулась к нему, и ей казалось, парень наконец готов ответить ей тем же. Он стал отвергать Пэнси, отталкивать её от себя… Кто ещё это мог быть?
Но сегодня все её бережно выстроенные теории, державшиеся на одном честном слове, в один миг рухнули, потому что, когда он вернулся, забрав Асторию из Хогвартса, всё ещё мечась по комнате, как выброшенная на сушу рыба, Паркинсон поняла, что дело вовсе не в Астории. Нет, дело в ком-то другом.
Но Пэнси не хочет осуждать его вкусы, хоть и не понимает, как он мог выбрать её. Как мог предпочесть Грейнджер ей. Но несмотря на бесконечные «как мог», она улыбается ему мягко, слегка поглаживая плечо, словно успокаивая того, и шепчет едва слышно:
— Я позабочусь о них всех, — она поджимает губы, вглядываясь в ледяные глаза напротив, и на мгновение их оттенок благодарно теплеет.
— И о себе, Пэнс? — шутливо щёлкает её по носу он.
— И о себе, — эхом отзывается она, подавая ему летучий порох.
***
В зале шумно, чего и требовалось ожидать. Лорд маячит тёмной тенью, лениво перетекая из одного разговора в другой, меняя круг лиц вокруг себя. Отчего-то кажется, что как только Он отходит от собеседников, плечи тех сразу расслабляются. Драко вводит в зал Грейнджер, представая перед публикой её спутником, и любопытные лица сразу поворачиваются к ним. Лорд смотрит на них самым последним, кидая в их сторону едва заметную усмешку. Он чувствует, как Грейнджер напрягается, а затем губы её растягиваются в улыбке, когда она видит, как Волдеморт начинает двигаться в их сторону. Ещё два шага, ещё один. — Приятно видеть тебя здес-сь, Дра-ако, — обращается Он к парню. Тон же его полностью опровергает сказанное. Таким тоном нужно говорить: «Я хочу, чтобы ты пошёл и утопился в Черном озере», но никак не «Я рад тебя видеть». Драко лениво усмехается, натягивая на себя любимую маску, пусть уже и слегка поношенную, и принимает правила игры, склоняясь в благодарном поклоне. — Не мог оставить подругу в беде, — наивно хлопает глазами он, поворачивая голову к Грейнджер. Девушка смущённо смотрит на него, слегка прикрыв глаза, а щёки её заливаются румянцем. Она льнёт к нему всем телом, кладя голову Малфою на плечо. — Да и к тому же такой чудесный праздник грех пропустить, — он очень старается, чтобы его фраза не звучала саркастически, но намёк на недовольство всё равно присутствует. — Думаю, вам с-стоит остатьс-ся здес-сь до утра, — заманчиво говорит Лорд, с интересом поглядывая на улыбчивую Грейнджер. — А я вс-сё думал, куда же подевалась изюминка нашего вечера, — произносит Он, а затем переводит красные глаза на Драко. Улыбка его меркнет, а сам Он становится чернее тучи. — Теперь мне с-стало всё предельно яс-сно, — угроза, прикрытая жеманной улыбкой, делает своё дело. И Драко едва заметно вздрагивает, словно ему только что дали оплеуху. — Но мы позже с тобой это обс-судим, — подмигивает ему Лорд, намекая на то, что не спустит ему это с рук. — А пока нас-слаждайтесь вечером. В какой-то момент Драко становится действительно страшно, что же такого может придумать Тёмный Лорд в качестве наказания, но затем снова разворачивается к Грейнджер, на этот раз всем телом, параллельно цепляя два бокала с ближайшего стола и протягивая один из них девушке, и сразу же отбрасывает все мысли, закидывая их в самый уголок своего сознания. Потому что всё, что последует дальше, будет того стоить. Грейнджер будет того стоить. — Не хотелось бы задерживаться здесь до утра, — как бы между прочим бросает Малфой, вглядываясь в напряжённое лицо Гермионы. — Но раз Лорд просит, как я могу ему отказать. Девушка смотрит на него, словно не понимая, шутит он или нет, а потом отводит взгляд в сторону, делая глоток из своего бокала. И он рад бы остаться здесь, рядом с ней, но у него по-прежнему есть парочка незаконченных дел. Он разворачивает к себе девушку за плечи, вглядываясь в её лицо, и тихо, почти по слогам, произносит, зная, насколько безрассудно это прозвучит: — Мне нужно идти, ты сможешь побыть здесь одна ещё немного? — обеспокоенно спрашивает он. И Гермиона кивает, даже не дослушав его фразу до конца. Ему хочется увидеть, как она раздражается, злится, — любое проявление эмоций, чёрт подери! — но знает, что будет лучше, если она останется безмолвным камнем. — Я вернусь, обязательно вернусь, — заверяет её Драко, хотя и не вполне уверен, что управится с этим до утра. Малфой находит глазами Беллатрису, приветливо махая ей рукой издалека. Женщина хмурится, едва ли делая шаг в их сторону, но затем, пару секунд посмотрев на Гермиону, всё же начинает двигаться к ним, быстро пробираясь через толпу. — Рада видеть тебя в здравии, девочка, — с напускным весельем обращается она к Гермионе, слегка потрепав ту за плечо. — Я думал вы составите мисс Грейнджер компанию, — добродушно улыбается ей он, включая всё своё обаяние и имитируя светский разговор. На самом деле ему хочется заявить прямым текстом: «Ни на шаг от неё не отходи». Но считает, что человеку, выросшему в тех же кругах, его послание и без того понятно. — Только если мисс Грейнджер не против, — склоняет голову Белла, вставая справа от девушки. — Мисс Грейнджер никогда не будет против вашего общества, — поджимает губы Драко. — Кажется, она даже предпочтёт ваше общество моему, — утомлённо произносит Драко, указывая кивком головы на отчужденное лицо Гермионы. — Рада это слышать, мистер Малфой, — холодно улыбается ему тётушка. — Готова поспорить, ваша компания утомила юную даму, — с намёком произносит Белла, протягивая ему руку помощи. — В таком случае я вынужден вас оставить, — горько произносит Драко, аккуратно убирая с себя руку Гермионы. — Да и мне, как оказалось, нужно отлучиться по делам. Быть может, я найду вас позже? — почти шепчет он, склоняясь ближе к дамам. — Уж потрудитесь, — ведьма слегка приподнимает уголки губ, подталкивая Гермиону под спину, чтобы та не прекращала движения. — А то в скором времени мисс Грейнджер может захотеть остаться в компании мистера Снейпа, — Драко быстро интерпретирует фразу для себя: «Когда вернешься, она будет со Снейпом, либо со мной». И благодарно кивает, незаметно для чужих глаз ускальзывая в коридор. Глаза его потихоньку привыкают к темноте. В коридоре ни одного факела, а привлекать к себе внимание ярким светом Люмоса — это нужно полным придурком быть. Драко перехватывает древко поудобнее, начиная спускаться по ступенькам. В чём он уверен на сто процентов, так это в том, что друзей его в большом зале нет. Есть только два места, куда они могли бы пойти. И дай Мерлин, чтобы его догадки оказались верными, потому что времени почти не остаётся. Драко ускоряет шаг, стараясь не сильно шуметь, стуча по каменному полу каблуками туфель. Поворот, ещё один и ещё. Вдалеке слышится чей-то сиплый смех и непонятный гул. Малфой готов поклясться, что слышит всхлипы. И почти переходит на бег. За разворотом — зрелище не из приятных. Полураздетая Астория, дрожащими руками прижимающая к себе остатки рубашки, и двое Пожирателей вокруг неё. Драко не уверен, что вообще знает их имена. Девушка дрожит всем телом, вжимаясь в каменные плиты стены, и Драко кажется, что его сейчас стошнит на пол, если он будет продолжать смотреть, находя всё больше и больше деталей. Больше доказательств того, что они… Малфой не уверен, что готов произнести это вслух. Но когда взгляд его находит чёрные разорванные трусики на полу, ему становится физически плохо. Зрачки его затапливают радужку, а сам он принимает угрожающий вид. Он делает шаг, затем ещё один. Взгляд его перебегает с одной спины на другую. И не будь у него принципов, мешающих ему напасть со спины, он бы даже не окликал их, не дав им и шанса узнать своего убийцу. Но вместо этого он громко кашляет, привлекая к себе внимание. И они оборачиваются. Драко не ошибся, сказав, что видит их впервые. Новенькие, неизвестные? Кто, чёрт подери, эти два придурка, которые насилуют своих же? Что раздражает его ещё больше, так это то, что два щуплых молодых паренька не выглядят напуганными. Они выглядят разочарованными. Разочарованными, блять, что их прервали. Серо-голубые глаза Астории, что выглядят в темноте совсем тёмными, наконец останавливаются на друге, осматривая его с ног до головы, спрашивая себя, а не привиделось ли ей? Она звонко всхлипывает, что действует на Драко как пощёчина, и прижимает ладонь ко рту, глуша в ней свою истерику. И Малфою даже не приходится произносить слова, чтобы пустить первую вспышку, ставящую противников на колени. Ярко-красная волна добирается до их тел, ломая все кости. И Драко отчего-то становится приятно в груди, когда он направляет всю силу Круцио на их пах, наблюдая, как те начинают орать вдвое сильнее. Он взмахивает пальцем левой руки, чертя круг вокруг них, минуя Асторию. Окружая их спасительным Силенцио. Девушка не слышит, как они кричат, но видит, как безмолвно они раскрывают рты и напрягают голосовые связки. Она сворачивается в комок, зачем-то закрывая уши руками. А парень смотрит на неё, подмечая всё новые и новые детали, подкрепляя созданные волны новой порцией гнева. За спиной слышится тихий свист, и Драко оборачивается, ища глазами человека. Круцио его постепенно стихает, давая Пожирателям отдышаться. А Тео, поражено смотрящий на два валяющихся на земле тела, капитуляционно поднимает руки вверх, заглядывая Малфою в глаза. — Выпили твой бокал? — сочувственно усмехается Тео, подходя ближе, откатывая одно из тел ботинком. Но потом взгляд его цепляется за девушку, сидящую на подоконнике и прижимающую колени к своей груди. Драко умиротворённо наблюдает, как гнев затапливает всё в его глазах. Нотт не медлит ни секунды, пересекая черту круга, приближаясь к одному из парней. Тот отшатывается, стараясь отползти к ближайшей стене, но Тео оказывается быстрее. Он наступает на грудь смертника, не давая ему двинуться. Нож, что лежит в кармане его брюк, приятно греет кожу своим лезвием, и он достаёт тот, протыкая ладонь Пожирателя насквозь. — Сломай ему всё, — ядовито шепчет Тео, забыв про свою сонливость и плохое самочувствие. Забыв про свои шутки. Сейчас ему хочется ломать, крушить, убивать. И Драко впервые с удовольствием подчиняется приказу, направляя всю свою силу на одного из Пожирателей, пока другой валяется в стороне. — Говори сука, — больно сжимает его щёки Нотт, резко выдёргивая нож из ладони, приставляя тот лезвием к лицу несчастного. — Иначе я вырежу тебе глаза, а затем отрежу твой член, — Тео провокационно кивает вниз, а затем снова смотрит на парня. — Что она, блять, вам сделала? — он бьёт его головой об пол, рассекая последнему голову. — Ничего, я лишь, я лишь её однокурсник, — сбивчиво шепчет он, — как и Шон, — закусывает губу парень, слегка приподнимая голову, но Тео лишь резко прижимает ту обратно, со стуком приложив её об пол. — Мы всего лишь хотели развлечься, а она вроде как была не против! — уже кричит он. — Была не против, блять? — шипит Драко, подключаясь к разговору, и рассекает его тело Сектумсемпрой. Ран на его теле становится настолько много, что он отключается почти мгновенно. — Не трогай второго, я сам, — предупреждающе рычит Тео, приближаясь ко второму и отрывая голову того от пола, удерживая за волосы. — А ты что скажешь, Шон? — язвительно выплёвывает он, выделяя его имя и стараясь не убить его раньше, чем он заговорит. У всех же есть последнее слово, верно? — Она нравилась мне, — тихо произносит Шон, слегка прикрыв глаза. — Нравилась? — передразнивает его Тео. — И поэтому ты решил её…? — Тео тяжело выдыхает, крепко сжимая зубы. — Мерлин, даже думать об этом не хочу. — Правда нравилась, я хотел подкатить, — пытается выкрутиться парень, чьи шансы равняются приблизительно нулю. — А потом она отшила меня, и я решил, мы решили… — он сглатывает, бросая взгляд на тело своего мёртвого друга. Нотт не выдерживает первым. Выслушал, хватит. Он не священник, чтобы выслушивать чьи-то исповеди. Тео наводит палочку, выписывая в воздухе руну. — Авада Кедавра, — одними губами произносит он. Яркая зелёная вспышка разрезает воздух, убивая и второго Пожирателя. — Выпил твой бокал? — возвращает ему шутку Малфой. Заклятье всё ещё будоражит мозг, заставляя хотеть прикончить и Драко, и Асторию, и Дафну, оставшуюся в гостиной Слизерина. Но он знает, что это лишь побочки. Что это нужно пережить. — Какое это у тебя? — спрашивает Драко, словно о чём-то само собой разумеющемся. — Третье, — глухо шепчет Тео, прикрывая веки, позволяя бурлящей Тёмной Магии бежать по своим венам. — После десятого станет легче, — так же тихо отвечает ему Драко, снимая купол вокруг них. Малфой сам не уверен, после какого убийства станет легче: после десятого или после тридцатого. Он устал считать. Потому что даже после горы трупов под его ногами легче не стало. Но он старается успокоить друга. И Тео кивает, легко улыбаясь и благодарно смотря на Драко. — Спасибо, — тихо отвечает он. Тео знает, что легче не будет. Знает, что с каждым разом будет только хуже, потому что это грёбаный наркотик. Но отчего-то верит Драко. Верит, когда тот говорит, что станет легче. — Где Дафна? — вдруг спрашивает Малфой, смотря на уже взбодрившихся друзей. Ему самому смешно от ироничности всей ситуации, но в каком-то смысле он блядски благодарен, что Астории не дали уснуть. Пусть и таким способом. — Кажется, осталась в гостиной. Сказала, что хочет спать. Мы оба хотели, а потом я услышал крики из коридора и вышел посмотреть, что происходит, — слегка пожав плечами, отвечает Нотт, помогая девушке спуститься с подоконника. — Всё хорошо, они успели что-то сделать тебе? — едва слышно шепчет Нотт, поддерживая девушку за талию. — Блять, да твою мать, — Драко хочется рвать волосы на голове, биться головой об стену. Он бежит в гостиную, в спешке называя пароль и влетая внутрь.***
Снейпу хочется накричать на кого-нибудь от собственного бессилия. Он шагает по коридору, агрессивно впечатывая подошву ботинка в камень. Если раньше и оставались какие-то шансы, что он сможет вернуть Грейнджер Ордену относительно прежней, то теперь… Они испарились, исчезли в воздухе. Северус хочет проклясть себя за то, что носил с собой этот бутылёк. Потому что юной Беллатрисы ему вполне хватило. Потому что ситуация повторяется во второй раз. Потому что он снова уничтожил чью-то жизнь. В его голове снова всплывает воспоминание, вцепляясь в его руку и утаскивая за собой. — Мисс Блэк, откройте наконец глаза, — раздражённо шепчет он, доведённый до края её тупыми выходками. — Мисс Блэк, — трясёт Северус её за плечо, моля проснуться. Северус уже принял метку, Северус знает, какого это. И не то чтобы он мудрее её, или хотя бы взрослее. Потому что Беллатриса старше его на девять лет. Но не то чтобы это имело какую-то разницу. Снейпу восемнадцать, он совсем недавно закончил Хогвартс, переметнувшись на сторону Лорда. С тех пор разочарования не прекращали преследовать его. Двадцатисемилетняя Беллатриса всегда смотрела на него как на флоббер-червя, что так приятно хрустел бы под её ногой. Но сейчас случай был совсем иной. Друэлла дала достаточно чёткие указания насчёт своей дочери, поручив ту единственному лекарю в этом порочном кругу. — Я не знаю, что с ней, — заявила она, держа ослабевшую девушку за талию. — Надеюсь, вы сможете ей помочь, — тогда она впервые обратилась к нему на «вы», передав заносчивую девчонку в его руки. Снейп помнил, как покраснели его юношеские щёки тогда, когда ведьма облокотилась на него, всем своим весом наваливаясь на бедного Северуса, доводящего её до кровати. — Мисс Блэк, — уважительно обратился он к ней снова, слегка шлёпнув девушку по бледной щеке. Она раскрыла глаза и уставилась на него в смятении, обводя взглядом его взъерошенные длинные чёрные волосы. Губы её скривились, а сама она показательно отвернулась. — Мисс Блэк, прошу вас, не закрывайте глаза, — умоляюще произнёс он, устраиваясь поудобнее в кресле. — Выйди, — едко гаркнула она, подавившись комком в горле и откашлявшись. Хриплый голос достиг его ушей снова, на этот раз она звучала чуть мягче. — Выйди из комнаты, и тогда я не стану закрывать глаза. И Снейп, воодушевлённый таким соглашением, сразу же вылетел из комнаты, прикрыв за собою дверь. Но хитрости, как оказалось, Белле было не занимать. Едва он вышел, она поправила подушку и, удобно положив ту под голову, прикрыла веки, погружаясь в приятную дрёму. Снейп же ликовал, прокручивая в голове, как легко он добился её согласия. А затем решил, что девушке наверняка будет очень одиноко просто сидеть с раскрытыми глазами, а оттого добрёл до библиотеки, беря книгу со средней полки, и пошёл заваривать чай. Если уж она не хочет видеть его, так пусть хоть займёт себя чем-нибудь, чтобы было проще. Северус заварил чай и, сунув книгу подмышку, двинулся в сторону её комнаты. Он приоткрыл дверь, смотря на спящее тело перед собой. Чашка выпала из его рук, разбиваясь вдребезги, пока Снейп в ступоре застыл на пороге. Её бледное тело почти не дышало, и Снейп готов был поклясться, что то уже начинает остывать, когда прикоснулся к ледяной коже, чтобы нащупать пульс. «Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти… Но человек дорого заплатит за это. С того момента, как кровь единорога коснется его губ, он будет проклят…», — судорожно вспоминает слова преподавателя Северус, покручивая маленький бутылёк в руках. Его определённо можно было назвать талантливым в области зельеварения, потому что данную настойку он изобрёл сам. Северус с юношества любил смешивать магловские препараты с магическими, и пусть не всегда это давало лучшие результаты, прогресс определённо был. Это могло запустить новую ветвь в истории зельеварения! Настойка нашатыря с каплей крови единорога всегда была поблизости. Он знал, насколько небезопасно будет использовать ту, но тем не менее не выпускал из своих рук, надеясь на неё в крайнем случае. Теперь он недоверчиво смотрел на тело Беллатрисы, крутя в руках бутылёк, следя глазами за булькающей серебряной прозрачной жидкостью. «Это всего капля», — уговаривал себя он, стараясь успокоить совесть. Зелье было даже не опробовано, но портрет, висевший в коридоре и смотревший на него своими карими глазами, внушал ужас. Друэлле, матери Беллы, изображённой на картине, не нужно было даже оживать, чтобы пускать мурашки по телу. Северус встрепенулся и сделал шаг в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Он медленно открутил крышечку, поднося склянку ко рту ведьмы, и вылил туда содержимое флакона. Девушка закашлялась, тут же приняв сидячую позу и уставившись помутнёнными глазами на Северуса. — Я…? — спрашивает она, не в силах произнести слово «умерла» вслух. — Почти, — ошарашенно заявляет Снейп, во все глаза уставившись на ожившее тело девушки. — Но я дал тебе зелье, — почесав затылок говорит тот. Ведьма молчит несколько секунд, а потом открывает рот, чтобы задать вопрос: — Какое? — почти шепчет она. — Это была капля крови единорога, смешанная с одним магловским средством, — Снейп недоверчиво крутит в руках бутылёк, стараясь не смотреть на девушку, прожигающую его взглядом. Он думает, что она прекрасно знает, что это значит. Проклятье уже лежит на ней, даже если она его пока не чувствует. И он не знает, что её бесит больше: проклятье или то, что он использовал на ней магловское средство. — Хорошо, — ровным голосом говорит она, и Северус поднимает взгляд, встречая её — прямой. Ему хочется переспросить, но он не может выдавить из себя ни слова. Потому что когда тебе говорят, что ты проклят, а ты отвечаешь «хорошо» — это что-то из ряда фантастики. Парень медленно поднимается с кресла, кидая на девушку недоверчивый взгляд, и пулей вылетает из комнаты, захлопывая за собой дверь. Когда мисс Блэк окончательно поправляется, она больше не кидает едкие взгляды в его сторону. Она смотрит уважительно. И на этом устанавливается их хрупкое перемирие. О нет, даже не стоит это вспоминать. Ему кажется, что чем больше событий из прошлого он прокручивает в голове, тем больше параллелей проводит между Беллатрисой и Грейнджер. Он залетает в зал, хватая с фуршетного стола сразу два стакана огневиски. Ему хочется напиться и убить кого-нибудь. Лучше всего — Лорда. Потому что он источник всех его бед. И не только его. Но он держится, вливая в себя оба стакана чуть ли не разом и оказываясь сидящим на ступенях. Голова его уже падает, забитая тяжёлыми размышлениями, но он не даёт себе увязнуть в этом болоте. Лишь отталкивается руками, помогая себе встать, и бредёт, скользя пальцами по стене, в сторону напитков. Снова. На этот раз он берёт три, снова добредая до ступенек. До ушей его доносится чей-то звонкий голос, а потом, обдав его лёгким ветерком, рядом с ним присаживается Беллатриса, ловко выхватывая стакан из его рук. — Ох, это мне? Спасибо за заботу, Северус, — язвительно улыбается она, забирая сразу два стакана из его рук. Он смотрит на неё в изумлении, готовый простить ей только один стакан. Но второй? Он косится в сторону её правой руки, испепеляя один из стаканов взглядом. — Второй для Гермионы, разве нет? — весело усмехается она, подпитываясь его раздражением. — Иди, иди сюда, девочка! — машет ей издалека Лестрейндж. И они вместе наблюдают, как разворачивается утомлённое тело Грейнджер, что держит спину ровной, словно на неё напялили корсет, а глаза той выглядят так, словно всё вокруг ей осточертело. Но Лестрейндж не перестаёт махать, зовя девушку к ним. На весь зал громыхает усиленный голос Тёмного Лорда. — Дамы и господа, объявляется час увеселений, — объявляет он, улыбаясь как шкодливый школьник. — Вы можете забрать любого, кто согласен с вами пойти, и уединиться с ним в любой свободной комнате, — Лорд заговорщицки шепчет последнюю фразу. И пусть такие вечеринки — не новость для нынешнего Хогвартса, что превратился в сборище для Пожирателей, Снейпа всё ещё перекашивает при любом упоминании того, чем тут занимаются. Он не посещает это место. Больше нет. С тех пор, как на каждом углу он видит полураздетых пьяных людей, а в гостиных — устроенные оргии, он не приходил сюда ни разу. Снейп закатывает глаза одновременно с Беллатрисой. Они видят, как Рабастан подходит к Грейнджер, делая той нелестное предложение. Девушка слегка хмурит брови, смотря куда-то вдаль, буквально сквозь него, и Пожирателя настолько выбешивает это выражение лица, что он тянет её за руку, спеша увести за собой. — Рабаста-ан! — тянет Беллатриса, поднимаясь со ступеней, чтобы тому было лучше её видно. — Сегодня с мисс Грейнджер хочу развлечься я, — безумно говорит она, оголяя неровные зубы. И её деверь тут же отпускает руку Гермионы, с ухмылкой смотря на жену своего брата. Он смотрит пару секунд, изучая женщину, словно в попытке противостоять ей. Но Лестрейндж — выше его по статусу и сильнее в боевой магии, а оттого он склоняет голову в шутливом поклоне и исчезает в толпе. — Ну давай, Грейнджер, двигайся сюда, — нетерпеливо восклицает Беллатриса, пока остальные разбиваются на парочки и выскальзывают из зала. Гермиона делает несколько шагов в их сторону, пока Беллатриса не хлопает по ступеньке, отодвигаясь от Снейпа и предоставляя место ей. «Садись», — одними губами шепчет ведьма, за руки притягивая девчонку к себе, заставляя сесть рядом. — Смотри, что нам Снейп захватил, — Беллатриса поднимает вверх стакан с медового цвета жидкостью и машет тем перед носом Гермионы. — Я не пью крепкие напитки, — возражает она, не шевеля ни единой мышцей лица. — Ну да, конечно, — прыскает ведьма в кулак, впихивая Гермионе в руки стакан. — До дна, — подначивает она её, пальцем начиная наклонять стакан, когда девушка прислоняется к тому губами. — Потрясающий праздник, — едко тянет Снейп. — Выпить все напитки, а потом разойтись по разным углам, чтобы кого-нибудь трахнуть, — лицо его становится до того кислым, словно он только что съел лимон. И Гермиона не вполне уверена, что это из-за того, что он сделал ещё один глоток огневиски. — А пива нет? — игнорируя последнюю фразу преподавателя, произносит девушка. И это звучит настолько беззаботно, что смеётся уже Снейп, переводя взгляд на невозмутимую девушку и слегка приподнимая бровь. — Пиво — не напиток Пожирателей, мисс Грейнджер, — нахально лыбится зельевар, замечая приподнятую бровь уже мадам Лестрейндж. — Вы с чем-то не согласны? — обращается к ней напрямую Северус. — Нет, не согласна, — резко отвечает она. — Я лично люблю бренди. — Это же магловский напиток, — ловко парирует Снейп. Но женщина лишь ещё выше поднимает бровь, заявляя тем самым, что готова сразиться с ним на дуэли, чтобы отстоять честь своего напитка. А потом они оба смотрят на Грейнджер, допившую свой стакан и снова смотрящую в стену. — Мисс Грейнджер, — зовёт её Снейп. Она лениво переводит на него взгляд, поджимая губы, словно её оторвали от бесконечно интересного занятия. — Я схожу вам за сливочным пивом, — наконец выдаёт он, тяжело вздыхая и идя на огромные уступки. Неподдельная улыбка расцветает на лице девушки, и она кивает ему, пока тот встаёт со ступеньки.***
У Драко ноги подкашиваются от абсурдности всей этой ситуации. Потому что он летел сюда, сбивая все пороги, косяки и ковры, а она сидит перед ним, свернувшись на кресле клубочком и скользя взглядом по строчкам в книге. — Дафна! — с порога выкрикивает он, но затыкается, когда видит, как она отрывает глаза от книги, непонимающе глядя на него. Ещё никогда аристократичная сдержанность ему так не пригождалась: он принял спокойный вид, лишь нервно одёрнув рукав своей рубашки, уже полностью промокшей от пота. — Чего ты так кричишь? — хладнокровно интересуется она, откладывая книгу в сторону и вставая с кресла. Ноги её слегка дрожат, но помимо этого — ничего. Либо у неё потрясающе сильный организм, либо она поразительно владеет собой и телом. — Ты наверняка встретил Тео и Асторию, они в коридоре? — как бы между прочим спрашивает она, аккуратно возвращая книгу на прежнее место на полке, слегка смазав пальцами пыль. — Да, — заторможено отвечает Драко, вспоминая испуганные глаза Астории, — да-да, встретил, — он махает рукой в сторону проёма. В эту же секунду каменная стена отодвигается, являя взгляду Дафны и Драко встревоженного Нотта, чуть ли не на руках несущего Асторию. Дафна хмурится, вконец забывая про свой суровый внешний вид. Брови её причудливо изгибаются, и она ахает, бросаясь в сторону своей сестры. И Драко бы рад дать им хоть немного времени, чтобы они смогли прийти в себя, но ему нужно доставить их в поместье.***
Пэнси уже ждёт его, накидывая на плечи каждого тёплый плед, позволяющий согреться после холодной улицы. Она смотрит на заплаканное лицо Астории, но не спрашивает ничего, предпочитая тактично промолчать. Захочет — расскажет. Не то чтобы они были закадычными подругами, но иногда Астория действительно желала поделиться новостями. Блейз за её спиной прикрыл окно и подбросил поленьев в камин, присев наконец на дальнее кресло после того, как пожал Нотту руку. Но затем плавно переместился на диван — поближе к Дафне — стараясь поднять той настроение. Но Дафна отчего-то не смеялась, с каждой шуткой становясь всё грустнее. Блейз тоже ушёл в себя, заразившись её настроением и лишь молчаливо разглядывая лицо девушки. Драко заметил, как с облегчением опустились плечи Тео, когда он увидел вполне себе здоровую Паркинсон, что стояла сейчас перед ним, накидывая на его плечи плед, затягивая тот узлом под подбородком. Тео тихо рассмеялся, обнимая девушку и поглаживая ту по спине. Так, словно она хрупкая. Так, словно она может рассыпаться от его прикосновений. И Малфой проходит мимо, не в силах видеть чьё-либо проявление любви,***
Ему кажется, что мир сошёл с ума, потому что в опустевшем зале он видит лишь трёх человек, сидящих на ступеньках и привалившихся друг к другу. Беллатриса, прикрыв глаза, лежит на плече Грейнджер, что-то ей рассказывая, а Гермиона опустила голову на плечо Снейпа, что склонился, опираясь лбом на свои руки, пропуская свои же пряди через пальцы. — И вот тогда маменька мне и наказала, чтобы я не якшалась с грязнокровками, хотя, по правде сказать, Андромеда-то, сестра моя, была не единственной, кому нравилось с ними общаться, — лепетала себе под нос Белла, неуверенная, что её хоть кто-то слышит. Грейнджер с приоткрытыми глазами пялилась в пол, рассматривая вымышленное пятно на камне и время от времени сужая глаза, словно пытаясь сфокусировать на нём взгляд. Снейп и вовсе, кажется, предпочёл отойти от разговора, и уже задремал. — А вот если бы тот вором не оказался? — Драко кажется, что у Беллатрисы не рассказ, а хаотичный вброс мыслей, но тем не менее Гермиона понимающе кивает, словно действительно внимает каждому слову, и подносит стакан к губам, прикладываясь к нему в который раз. — И всё-таки огневиски — слишком крепкий напиток для меня, — с горечью заявляет Грейнджер, перебивая ведьму, и делает ещё один глоток, противореча сама себе. — Никогда больше не буду пить эту дрянь, — шепчет она и делает ещё два глотка. — Бренди гораздо лучше, — оживляется Лестрейндж, поднимаясь с её плеча и разворачиваясь к той лицом. — Я голосую за огневиски, — сонно бормочет Снейп, вытягивая вверх два пальца и даже не поднимая головы. — А я за сливочное пиво, — невесело усмехается Грейнджер. — Выходит, ничья, — грустно заключает ведьма, рисуя что-то пальцем на полу. Выглядят они знатно перебравшими, но кому какое дело. — Да нет, победила Грейнджер, я тоже за сливочное пиво, — подаёт наконец голос Драко, привлекая их внимание к себе. Гермиона благодарно улыбается, словно он только что оказал ей огромную услугу. А ему просто нравится, когда она улыбается, пусть он и никогда не выбрал бы сливочное пиво. — Предатель, — грозно бубнит крёстный, наконец поднимая голову. — Мы наконец выдвигаемся? Утро уже наступило? — ворчливо спрашивает он, поглядывая на противные украшения над головой. — Почти, — спокойно отвечает Драко, подавая дамам руку, по очереди поднимая тех на ноги. Беллатриса разве что не скалится, но руку принимает. — В моём кабинете есть действующий камин, — начинает Снейп, но Драко останавливает его взмахом руки. — Я через него сюда попал, — говорит Малфой, стараясь не смотреть после этого на взбешённое лицо пьяного зельевара. Снейп ворчит всю дорогу, но когда дверь перед ними открывается, он, не видя никакой угрозы своим апартаментам, слегка успокаивается, доставая с верхнего ящика летучий порох и подавая его сперва Беллатрисе. Она взмахивает рукой, бросая тот наземь, и исчезает в ярко-зелёных вспышках камина. — Если можно, мы пойдём следующими, — приличия ради уточняет Малфой, подталкивая Грейнджер между лопаток. И они исчезают.***
Драко кажется, что комната слегка плывёт перед глазами, а потом всё останавливается, и их выкидывает на пол его спальни. В его комнате — целое сборище народу, и сейчас все как один смотрят на них, позволяя себе выразить всё, что они чувствуют по этому поводу, посредством мимики. Блейз с Тео слегка хмурятся, поджав губы, окидывая Грейнджер подозрительным взглядом. Астория выглядит шокированной, челюсти её крепко стиснуты, а в глазах стоят слёзы обиды. Дафна рядом с ней нежно поглаживает сестру по плечу, не отрывая презрительного взгляда от Грейнджер, и лишь Пэнси выглядит умиротворённой, проходя через всю комнату и протягивая Гермионе руку, чтобы та могла встать. Драко хочется, чтобы они остались наедине, но он боится, что не справится, что не вытащит её один из того состояния, что ей придётся пережить. И он мечется в попытке принять верное решение. Пэнси выглядит человеком, поднявшим белый флаг, пусть её лицо и не говорит о том, что она сдаётся. Её лицо говорит о том, что она готова заключить мир. На своих условиях, конечно же. Но мир. Малфою категорически не хочется этого делать, но тем не менее он усаживает Гермиону на диван, садясь напротив неё, а потом просит всех отойти подальше. Это будет просто потрясающее шоу для слизеринцев. Они ничего подобного в жизни не видели. И будь у Драко другой выход, будь уверен, что справится с ней сам, он бы не показал никому её слабостей. Но сейчас он лишь смотрит ей в глаза, доверительно притянув к себе ту за подбородок, и шепчет: — Ты можешь отпустить себя, — и это настолько интимно, что у Гермионы мурашки по коже бегут. А потом она выполняет его просьбу, снимая заклинания со своего сознания и оставаясь перед ним морально обнажённой. Все слышат хруст костей, когда она до боли выкручивает свой палец, силясь заглушить другую боль, а потом сгибается пополам, сползая на пол с дивана. И кричит. Кричит настолько сильно, что Блейзу кажется, что он сейчас оглохнет. Настолько сильно, что у Тео с лица сползает любой намёк на улыбку, а Астория закрывает руками уши, в ужасе выпучивая глаза. Настолько, что Дафна прикрывает рот рукой, следя за её мучениями, и крепко зажмуривает глаза. Кричит так, что Пэнси чуть ли не срывается с места, чтобы помочь ей. И Драко больно. Ему настолько плохо, что он, кажется, чувствует её боль каждой клеточкой своего тела. И умирает вместе с ней.
Примечания:
Как вам Пэнси? Мне она так дико нравится в этой главе и работе в целом... Как вам Тео и Драко, отстоявшие честь Астории?
Ну и, конечно же, как вам мои любимые алкоголики, что готовы драться насмерть за свои предпочтения?
Что предпочтёте вы? Сливочное пиво, бренди или огневиски?
Оставляйте отзывы, пишите своё мнение, каким бы то ни было, а если не привыкли писать их, поставьте "жду продолжения", автор будет ужасно рад любому взаимодействию🥺
