Lost the Script

      Девушка остановилась посреди коридора, вглядываясь в мёртвого цициндела за мутным стеклом. Тем не нужно было много энергии, чтобы выполнять свою функцию, лишь пару засохших цветков в день и только. Но в этот коридор настолько редко спускались, что даже этого малого предоставить не смогли. Уизли подняла руку, рукав её мантии задрался до локтя, когда она коснулась кончиками пальцев прохладной шершавой глади стекла. Зацепившись за неровность, она приоткрыла маленькую, едва заметную дверцу, смотря на крохотное тельце, что уже не дышало. Джинни тяжело вздохнула и обвила его двумя пальцами, вытащив наружу. Его некогда пухлый живот совсем истощился, настолько, что девушка могла разглядеть рёбра под тускло-золотистой кожей. Пыльца с его крыльев осыпалась, а под узкими глазами залегли тени. Джинни прощупала острые пластины на его спине и коленях, а потом прошептала себе под нос тихое заклинание, заставив крошечное существо распасться на мелкие частицы и разлететься по воздуху, тут же пробормотав и очищающее заклинание. Она порылась в сумке, достав небольшую клетку и подняв её на уровень лица. Маленький цициндел взирал на неё из глубин той, ухватившись сияющими ладошками за прутья, его глаза слезились, а утомлённое лицо приняло скорбное выражение. Джинни лишь поднесла палец к его лицу, позволяя тому потереться о него, а потом и тихо заурчать. Она мягко улыбнулась, а потом открыла клетку, позволяя созданию вылететь наружу. Цициндел описал круг вокруг её головы, задевая потрепанными крыльями рыжие волосы, а потом приземлился, плавно ступая по железной поверхности, скрываясь за мутным стеклом. Уизли взглядом велела тому отойти в сторону и протёрла лампу внутренней стороной мантии, вновь делая стекло чистым, пусть и мелкие трещины портили всю картину. Цициндел благодарно кивнул, а потом улыбнулся, освещая пространство вокруг, распространяя мягкие лучи света по тёмным коридорам.       Закрыв дверцу, Джинни двинулась вглубь коридора, преследуемая собственными тенями. Лицо её, ранее тронутое слабой улыбкой, приняло ожесточённое выражение, когда она коснулась ручки двери. Она прошипела что-то невнятное, а затем дёрнула ту, заходя в тесное пространство, где каждая стена давила на неё всем своим весом. Она сглотнула, почувствовав смрад, стоящий в воздухе. Всё здесь пропахло потом, испражнениями и кровью. Джинни едва заметно шелохнулась, когда мужчина вдруг поднял голову, неотрывно глядя на неё. Глаза Шомберга закатились, веки трепетали, а зрачки и радужка выглядели настолько помутненными, словно тот был слепым. Джинни знала, что тот всё ещё видит её.       — Почему… — резко выдохнул он, слегка покачнувшись вперёд. — Почему… ты не пришла… вчера?       Его голос прерывался гортанными хрипами, словно тому было сложно выговорить хоть слово. Джинни не сомневалась, что так оно и было. Капелька пота скатилась по его лицу, минуя подбородок и шею, упав за шиворот. Вся рубашка насквозь промокла от пота.       — А ты был готов сказать мне адрес? — невозмутимо уточнила Джинни, слегка приподняв левую бровь. Рука её разрезала воздух, рисуя на дальней стене фигуру, напоминающую квадрат по форме. Маленькая жёлтая искрящаяся дорожка следовала за движениями её руки, а когда соединилась с началом, стена вдруг начала отъезжать вперёд, пока вовсе не исчезла, сменяясь прозрачным стеклом. Джинни взмахнула древком ещё раз, и за тем защебетали птицы и подул лёгкий ветерок.       Мужчина повернул голову в сторону окна, щурясь от непривычной яркости в камере, а потом облизал губы, наблюдая за тем, как стучат сапоги девушки, когда она шагает в сторону окна, ловко цепляя ручку и распахивая форточку, чтобы запустить внутрь свежий воздух. Удивительная магия, учитывая, что они находились под землёй. Поддерживать её стоило немалых трудов, но Джинни лишь слабо поморщилась, а потом и вовсе расплылась в улыбке, чувствуя ветер в своих волосах и вдыхая его полной грудью.       Шомберг едва заметно покачал головой из стороны в сторону.       — Вот и ответ на твой вопрос, — лишь пожала плечами девушка. — Так что насчёт адреса? Ты готов сказать мне сейчас?       Она наводила чистоту в его камере, краем глаза наблюдая за хаотичными движениями мужчины. Нервный тик затронул пальцы его рук и правый глаз, а мелкая дрожь лихорадки то и дело пробегала по спине. Джинни знала: когда запустила воздух в комнату, сделала только хуже. Теперь Локлену стало ещё холоднее.       — Что ж, думаю, мне стоит дать тебе время подумать, — понимающе кивнула Джинни, собираясь покинуть камеру.       Мужчина порывисто дёрнулся вперёд, стараясь поднять своё тело с колен, чтобы броситься за ней следом. Уизли развернулась в его сторону, насмешливо приподняв бровь и сжав губы в тонкую полоску. Ей оставалось лишь добить его. Совсем чуть-чуть поднажать. Потому что почва была уже готова.       — Я знаю, что ты чувствуешь сейчас, — прошептала вкрадчиво девушка, делая шаг в его сторону и склоняясь к лицу мужчины. Шомберг отстранился, предпочитая прижиматься спиной к холодной стене, что замораживала его органы всё сильнее, чем находиться с ней лицом к лицу. — Я лично проверяла это зелье, потому что тестировать было не на ком.       Это было чистой правдой. Джинни продержалась все три дня. Случившееся до сих пор мучило её в самых страшных кошмарах. Как только шприц вошёл под нежную кожу, бежать оказалось некуда. Рон, Гарри и Гермиона путешествовали в поисках крестражей, пока Джинни находила новые и новые способы жить умирая. Её зелье было экспериментальным. Она проверяла его тысячу раз. Первыми подопытными стали насекомые, а затем и крысы. Та, что пожирнее, — она звала его Максимус, — продержался три дня, еле сводя концы с концами. Джинни день и ночь не отходила от него, проверяя состояние, замеряя пульс и наблюдая за конвульсиями животного. За пару часов до окончания действия зелья девушка ввела иглу в его кожу снова. Тот обмяк, а потом, кажется, шевелиться ему стало проще, он стал наматывать круги по клетке, да и выглядеть более жизнерадостно, пусть и проспал после таких нагрузок более пяти суток. Вторая худощавая крыса, названная, как и подобало её параметрам, Мини, переносила те же симптомы, только на этот раз Джинни не стала облегчать животному судьбу, позволив ей умереть. Секундная стрелка на часах приближалась к верхушке, и когда все они соединились, Мини откинула лапки, перестав дышать. Джинни медленно вдохнула. Поиски подопытных людей затруднялись, поскольку всех пленных никогда не приводили в этот штаб, а самой провернуть такую аферу, не выходя на поле боя, казалось невозможным. Девушка почти опустила руки, но затем, в один из вечеров, смотря на своё отражение в зеркале, поняла, кто же им станет. Руки её тряслись, пока она нажимала на поршень. Тело наполнилось тяжестью, пока девушка ползла к решётке, чтобы закрыть ту на замок. Шприц по ту сторону сиял всеми красками, но Джинни лишь поглядывала на него из-под полуприкрытых век, ворочаясь с боку на бок, чтобы облегчить свои страдания. Кровь её становилась раскалённой плазмой, а капилляры и сосуды лопались, мешая ей адекватно мыслить. Всё в голове поплыло и перемешалось. В первую ночь ей снились кошмары. Галлюцинации приходили к её ногам, сидели с ней, пугали, заставляя трястись ещё сильнее. А она лишь с головой накрывалась одеялом, стараясь убежать от этих образов. Но они были быстрее, умнее. Они преследовали её, проникали в подкорки подсознания, и как только она закрывала глаза, они вновь приходили к ней, всплывая яркими картинками, отпечатавшимися на обратной стороне век.       Второй день оказался спасительной гаванью, но лихорадка никак не желала уступать, а все органы, казалось, сворачивались в тугой узел, лёгкие её заполнялись водой. Джинни безуспешно пыталась хватать ртом воздух, пока кислая рвота капала ей на рубашку, пачкая всё вокруг. Конечности онемели, а каждое слово и вдох стали подвигом. Джинни подползла к краю самодельной камеры, вытягивая руку сквозь прутья, стараясь подобрать шприц. Но внезапно с той стороны послышались шаги, постепенно переходившие в бег. Она услышала шумный вздох, прежде чем её окликнули по имени. Рыжие волосы напротив сливались в одно единственное яркое пятно, она моргнула пару раз, стараясь привести зрение в порядок, пока брат пытался растормошить её, нанося быстрые резкие удары по щекам. Но те никак не хотели краснеть. Фред говорил ей, что она была похожа на живой труп. Все вены чётко выделились из-под полупрозрачной кожи, пытаясь разорвать ту изнутри и найти себе выход наружу, а кожа лишь натягивалась всё сильнее, заворачивая их в прочный, но тесный купол. Фред боялся, что стоит девушке пошевелиться, как та порвётся. Глаза её помутнели настолько, что стали прозрачными. И эта белая плёнка на глазах становилась лишь толще. Девушка не могла открыть рот, не могла сказать ему и слова. Мысли в голове били наотмашь, как только она старалась собрать слова в связное предложение.       — Джинни, да что с тобой, твою мать? — тряс её Фред за плечи, осматривая плачевное состояние.       — Останься… со… мной, — слабо пробормотала девушка, закрывая веки.       Она погрузилась в темноту. Настолько непроглядную, что девушка не могла различить даже свои руки. Она касалась своего лица, даже не понимая этого. Ей казалось, что кто-то другой проводит замёрзшими пальцами по её коже, давит, щипает. Девушка кричала, срывая голос, а потом всё смешалось в единый замкнутый круг, из которого не было выхода. Джинни бежала в пустоту, а пустота отзывалась эхом, отшвыривая её обратно, разбивая на кусочки, не предоставляя иного пути, кроме как утонуть в ней навсегда. А потом Джинни оглохла.       Когда она вновь открыла глаза, Фред раздвоился. До неё не доходило, что брат позвал своего близнеца на подмогу. До неё вообще ничего не доходило. Лишь мелкие блики застилали её сознание, пока две пары глаз наблюдали за её состоянием обеспокоенным взглядом.       Джинни потихоньку переставала двигаться, переставала дышать. Парни предусмотрительно переместили её в госпиталь, предоставив мадам Помфри. Но та не понимала, в чём дело, не сталкивалась с таким. Дышать становилось почти невозможно, а каждый раз, когда она делала вдох, лёгкие, казалось, уменьшались на пару сантиметров. Конечности стали совсем свинцовыми и дёргались в судорогах. Всё чаще случались припадки. Галлюцинации стали взаимодействовать с реальностью.       — Шприц, — невнятно просипела она. — Где он?       Фред тут же рванул к выходу из лазарета, расталкивая всех на своём пути. Действие зелья подходило к концу. Джинни знала это, чувствовала. Потому что конец был уже близок.       Темнота снова стала бороться за свои права, выталкивая девушку из реальности. В ней промелькнул лишь яркий всполох оранжевого цвета, прежде чем снова исчезнуть. Веки её трепетали, а изо рта пошла пена.       — Какой? Какой из них? — послышалось над самым ухом. Перед её глазами в темноте почудились два ярких пятна. Желтый и красный. Девушка едва заметно моргнула, прежде чем снова оказаться в тишине. Тело больше не двигалось, а дышать уже не выходило.       Джинни старалась сосредоточиться на двух ярких шариках, висящих над головой, пока галлюцинации окружали, лезли под ноги, пытались сбить её с курса, увести от выхода.       — Ж-ж, — протянула она скрипучим голосом, так не похожим на её собственный, и всё вокруг померкло.       Но, слава Мерлину, Фреду этого оказалось достаточно. Он выбросил в сторону красный шприц, задирая рукав до локтя и с остервенением втыкая иголку в её руку. Туда, где уже расплывался огромный синяк от прошлого укола.       Джинни быстро оправилась, если быстрым можно было считать трёхдневный сон, а потом и долгий, мучительный набор веса и наращивание мышечной массы. Надо отметить, что братья не разговаривали с ней после того инцидента больше месяца. Джинни прекрасно понимала почему и не могла осуждать их за такой выбор.       — Третий день самый худший, — подавила воспоминания Джинни, став за одну секунду ещё мрачнее. — Поверь, ты не захочешь узнать, какого это.       Его руки мелко подрагивали, а сам он часто впадал в небытие.       — Мне нужен лишь адрес, — мягко напомнила Джинни, задрав его голову вверх, поддерживая указательным пальцем подбородок. Мужчина что-то невнятно простонал, получив звонкую отрезвляющую пощёчину от девушки, что с нетерпением ждала ответа. — Адрес, — чётко повторила она.       — Альтон, пересечение Харольд Гарденс и Дауден Гров, дом двадцать шесть с половиной, — судорожно пробормотал мужчина, Джинни с остервенением откинула от себя его голову, похлопав на прощание по щеке.       — Ты получишь своё вознаграждение, как только мы проверим, что ты сказал правду, — ядовито прошептала она. Мужчина приглушённо закричал, когда девушка убрала из комнаты окно. Он дёргался и шипел сквозь сжатые зубы, пытаясь остановить её.       Девушка взмахнула палочкой, из неё заструился мягкий голубой блеск, и призрачно сияющий вороной конь встал перед ней, грациозно вышагивая по камере. Джинни повторила адрес вслух, отправляя Патронус прямиком к Кингсли. Животное ещё раз мотнуло головой, после чего, потёршись о её руку, ускакало прочь, эхом разнося по стенам цокот копыт.       — Не переживай, если ты сказал правду, а проверить не составит труда, я вколю тебе противоядие уже сегодня, — почти ласково произнесла Джинни. Почти. Если бы не гневная дрожь, тронувшая её голосовые связки.

***

      Гермиона молила себя не оборачиваться, молила себя бежать куда глаза глядят, пока не поздно, но голова уже предательски повернулась на звук его голоса, вылавливая вальяжную походку, пока он спускался по лестнице. Всё, ей конец. Малфой мог попросить за свою помощь всё что угодно. И Гермиона клялась Мерлину, она не хотела знать, на что способна его фантазия. Всё ещё не смея повернуться всем телом, она стояла к нему спиной, так и застыв на месте. Спина её вытянулась по стойке смирно, а рука коснулась спасительной прохлады древка, закреплённого на поясе. Она почувствовала вибрацию его смешка у себя на затылке, настолько близко он успел к ней подойти.       — В Министерстве прекрасно, совсем не доставляет хлопот, — передразнил он, копируя её интонацию и голос, его дыхание запуталось в её волосах, когда девушка нервно усмехнулась, заламывая пальцы на руке, выгибая их в обратную сторону.       — Это чистая правда, — вдруг сменила тактику она, наконец поворачиваясь к нему лицом. Шея её выгнулась, голова откинулась назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Ей казалось, он нависает над ней, как хищник над добычей.       Но отнюдь, в его лице она не увидела того, что ожидала. Не было там тихой злости и опасных расчётов, не было обещания скорой расправы. Лишь хитрая улыбка играла на его губах, пока льдинки в глазах, казалось, расплавились от количества тепла, с которым он смотрел на неё. Неприятные мурашки пробежали по её хребту, спускаясь всё ниже. Гермиона едва заметно вздрогнула, но взгляда не отвела, продолжая стоять с запрокинутой головой.       — Я так не думаю, — вкрадчиво произнёс он.       Ей казалось, что он читал её как открытую книгу, а ещё от того, как близко он находился, хотелось кричать и уносить ноги, но она стояла на месте, врастая в каменный пол, хоть и напряжение, повисшее между ними, старалось сбить её, заставить потерять равновесие. Как бы то ни было, Гермиона хотела выйти победителем. И если ради этого ей стоило всего лишь не сбежать, как какой-то позорной преступнице, скрывшись от его проницательных глаз, она это сделает. Грейнджер упорно продолжала смотреть ему в глаза, не желая выпускать контроль из своих рук. Пусть ей и казалось, что весь он давно уже у Драко в руках. С той самой встречи, когда он приложил палочку к её виску, прижав к стене, а она даже не противилась.       — Германия, значит, — едко протянул он, напоминая о заключении Лорда. Гермиона лишь пожала плечами, настолько небрежно, что готова поклясться, он захотел свернуть ей шею. — Стоит заметить, что я возмущён его выбором. Хотел взять с собой более смышлёных бойцов, — он знал, куда давить, а теперь медленно выводил её на состязательную почву. Глаза её загорелись непокорным огнём, а подбородок вздёрнулся ещё выше.       — Вот как, — выгнула бровь Гермиона, стараясь не поддаваться на его провокации. Выходило откровенно плохо, настолько плохо, что с каждым его словом она распалялась лишь сильнее. — Тогда может стоит найти тех, кто больше подходит под твои требования? — сощурила глаза она, перенося свою злость на него. Грейнджер и сама не понимала, насколько же быстро он выводил её на эмоции. На нужные ему эмоции, стоит заметить. Гермиона вовсе не хотела злиться, а уж тем более повышать голос.       — Не считаю уместным перечить Тёмному Лорду, — насмешливо склонил голову Драко, заражая её своим ядом, проникая в лёгкие, руша все установки и ту наигранную вежливость, которой она собиралась придерживаться. Всё пошло крахом с самой первой их встречи.       Она снова вспомнила его холодные пальцы на своей шее и тёплое дыхание на виске. Зрачки её расширились, пока она испустила судорожный вздох, пытаясь взять себя в руки. Нельзя думать об этом. Не сейчас.       И пока она пыталась не злиться, Драко добивал её. Нанося удары по всем болевым точкам, намеренно задевая гордость.       — Придётся усердно поработать, прежде чем соваться туда с тобой, — он играючи растягивал слоги, делая паузы на последних словах. — Думаю, пары тренировок в день хватит, чтобы слепить из тебя того, кто не поставит миссию под угрозу.       Рот её возмущённо приоткрылся, вытянувшись в округлую букву «о». Брови взлетели высоко вверх, пока она часто моргала, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал. Его скептицизм насчёт её умений поражал Гермиону до глубины души. Как он только смеет? Она захлопнула рот, а потом снова открыла, чтобы сказать ему что-то столь же ядовитое. Но увидев его нахальный взгляд, остановилась, не зная, какие слова подобрать.       С ним вообще возможно было нормально разговаривать?       — Ладно, — вдруг согласилась Грейнджер, глупо моргнув и уставившись на отодранный заусенец на своём пальце, который она усердно ковыряла уже в течение пяти минут. — Если не возражаешь, я пойду, — попыталась протиснуться в узкое пространство между его плечом и стеной она. Но Драко лишь выставил руку, заставив девушку врезаться в ту носом. Она возмущённо выдохнула, моля себя держаться.       И не высказать ему всего, что о нём думает.       — Ладно? — усмехнувшись, переспросил он. — Не хочешь узнать время и место? — приподнятая бровь. Гермиона уставилась на руку, преграждавшую ей путь, замечая тёмную змею, петляющую по его руке. Грейнджер не помнила, как получила свою. Это напрягало её всё больше. То количество утерянной информации, которую ей стоило вспоминать холодными вечерами, обдумывать, анализировать. Её прошлое представляло собой пустой сегмент, вырванный с корнем.       В висках снова начало пульсировать, когда она попыталась вспомнить что-то, что могло намекнуть ей о том, в каких отношениях они находились. Гермиона подняла руку, кладя свою ладонь поверх метки, а потом слегка огладила её контур, проведя по очертаниям змеи указательным пальцем. Драко тяжело выдохнул, прикрывая глаза.       Это было… интересно.       То, как он реагировал на неё.       А ещё она нашла в этом схожесть и со своей реакцией на него. Её учащенное дыхание и пульс, то, как покалывало в конечностях.       Она вела пальцами дорожку, касаясь его выпуклых вен. А потом юрко скользнула по ладони, мягко отстраняя его кисть от стены и переплетая пальцы. Она боялась поднять на него свой взгляд. Боялась понять, что он об этом думает, даже не зная, что больше напугает её: то, что он раздражён её действиями, или то, что наслаждается ими. Оба варианта пугали в одинаковой степени.       Однако то, как быстро стучало его сердце, эхом разнося этот звук по коридорам, ей нравилось. Нравилось, как она влияет на него. Лицо её обожгло жаром, когда она сделала шаг назад, так и не выпустив его руку.       То, что она делала, было неправильным. Ей не стоило так поступать. Не стоило утолять своё любопытство за счёт него. Но она ничего не могла с собой поделать. Ей это было жизненно необходимо. Как глоток воды в пустыне. Как воздух в душном помещении.       Гермиона замерла, поняв, что сейчас ей было жизненно необходимо проверить ещё одну теорию. Она даже не думала о том, как будет справляться с этим в Германии. Как будет находиться после этого рядом с ним… Ей просто было нужно…       Она сделала шаг вперёд, а потом привстала на цыпочки, потеревшись носом о его колючую щёку. Парень не отстранился, лишь рука его дёрнулась, но потом поспешно застыла в воздухе. Словно он боялся её… спугнуть?       Грейнджер оставила лёгкий поцелуй на его щеке, но и этого оказалось мало, мазнула языком по уголку его губ, когда он выдохнул ей прямо в губы. Рот его приоткрылся, и этого было достаточно, чтобы она прикусила его нижнюю губу, сразу же зализывая ранку. Малфой сдавленно охнул, когда она втянула её в себя, а потом сделала шаг к нему. Ещё ближе. Мерлин, ближе. Так, чтобы не осталось ни одного просвета. Так, чтобы слиться с ним в единое целое.       Гермиона почувствовала первое неловкое прикосновение: его пальцы пробежали по её талии, слегка сминая белую рубашку. Малфой наклонил голову чуть в сторону, чтобы ей было удобнее целовать его.       Она аккуратно сместила руку, оперевшись на его плечо, потому что ноги уже не держали. Мерлин, ей казалось, что земля из-под ног уходит. Если бы она только не держалась за него, уже бы давно скатилась вниз по стенке, осела, чёрт возьми, на пол.       Её тонкие пальцы крепко сжали тёмную ткань его мантии, настолько, что если бы начала падать, он бы полетел вслед за ней.       Руки его уже стали более смелыми, а губы подались ей навстречу. Она шумно выдохнула, когда он провёл языком по её дёснам, а потом углубил поцелуй, ближе притягивая к себе. Пальцы его сжались на её талии, притягивая к себе, прижимая, вжимая в себя.       Два быстрых шага, и она ощутила спиной твёрдую каменную кладку на стене, тая от его прикосновений.       Это было хорошо. Это было лучше, чем хорошо.       Это было просто восхитительно.       Настолько, что если бы всё вокруг вдруг взорвалось, Гермиона бы даже не заметила, потому что этот поцелуй и сам был как взрыв.       Драко Малфой был как пороховая бочка. Стоило ей коснуться его, и они воспламенились. Вместе.       До искр на обратной стороне век, до онемения конечностей, до полыхающих органов. Гермиона чувствовала, как нагреваются его ледяные пальцы при соприкосновении с её горячей кожей. Чувствовала, как нагло врывался в рот его язык. Как снова и снова он терзал её губы, опять забрав весь контроль себе. Драко Малфой был синонимом контроля. Полного, тотального контроля над ней. И над её способностью мыслить здраво.       Ей казалось, что мозг отключился полностью. Она была не уверена, что он вообще работал.       В эту секунду не существовало ничего, кроме них двоих и его рта, исследующего её. Она выгнулась в спине, чтобы быть ещё ближе к нему, почувствовать жар его тела, поделиться своим, разделить это безумие.       Гермиона вся, казалось, стала оголённым нервом. Раскалённым добела. Разгоряченным.       Гермиона не знала, сколько прошло времени, но когда он отстранился, чтобы набрать немного воздуха в лёгкие, её щеки зарделись, стало настолько душно, что она не знала, куда себя деть. Это казалось правильным.       И эта мысль огрела её по голове. Ударила в самую сердцевину мозга. Гермиона пошатнулась, а потом разделилась на тысячи частиц, унося себя в другую часть поместья. Ракурс тени вдруг сменился, вылетев наружу, в дверь, подальше отсюда, подальше от Драко Малфоя, сводящего её с ума.       Она не знала его. Не знала, что он из себя представляет. Но знала, что рядом с ним ей хорошо. Больше, чем хорошо.       Рядом с ним она чувствовала себя живой.       Ей нужно было подышать. Нужно было на воздух. Нужно было подумать о том, что только что произошло. Что она только что сделала. И зачем.       Потому что она только что осознала, что сама поцеловала Драко Малфоя.       А Драко Малфой… Мерлин…       Драко Малфой ответил на её поцелуй.

***

      Воздух, который она так отчаянно вдыхала, обжигал лёгкие, Гермиона остановилась меж деревьев, касаясь пальцами шероховатой поверхности. Не такой, как его кожа. Гермиона вообще не ожидала, что та будет на ощупь как шёлк. Она согнулась пополам, давая себе передышку. Губы горели после прикосновения к нему, и Грейнджер не знала, а чувствовал ли он себя так же… Казалось, если она сейчас не остановится, то не остановится уже никогда.       Позади послышался едва слышный шорох, Грейнджер судорожно обернулась, бросая взгляд на быстро несущуюся тень, та прямо на ходу формировалась в чётко очерченное тело Драко Малфоя. И, надо сказать, донельзя недовольного. Гермиона шумно выдохнула, а потом выровняла спину, когда он сделал ещё два шага, нависая над девушкой и поднимая пальцами её подбородок, чтобы она не смела отводить взгляд. Не смела не смотреть на него.       Подбородок тут же защипало. И глаза, к сожалению, тоже. Гермиона и не заметила, как из правого глаза вытекла маленькая капля, падая на его указательный палец. Драко проследил за ней взглядом, но не сказал ни слова, продолжая вглядываться в её быстрое моргание и карие радужки. Гермиона представляла себе разрушение именно так. В лице Драко Малфоя, нависавшего над ней. В его крепких руках, сжимающих её талию, и в губах, целовавших её настолько самоотверженно, словно от этого зависела вся его жизнь.       Она снова сделала попытку отвернуться, не желая смотреть, как клубится дым в серых глазах напротив, как взрываются маленькие ледяные искорки, грозящие затянуть с головой. Стоит сделать лишь один шаг навстречу, и они полетят вместе с высоты Северной башни.       — Это было глупо, я знаю, — начала лепетать она. Вся бравада резко куда-то испарилась. Грейнджер казалось, что она абсолютно безнадёжна в отношениях с другими людьми. Она умела только убивать. Лорд научил её именно этому. Это было целью всей её жизни.       А сейчас Драко Малфой стоял перед ней, смотря на неё своими затягивающими воронками, и она больше не чувствовала себя убийцей. Словно он мог забирать весь груз с её плеч, перекладывая на свои. Стоило ему коснуться её губами, как она почувствовала себя совершенно обычной. Просто Гермионой Грейнджер. Девушкой, чьи руки не были запачканы кровью по локоть. Девушкой, которая не служила Тёмному Лорду, падая тому в ноги.       Гермиону Грейнджер не пугал даже Круциатус, так почему она была так напугана сейчас, когда Драко Малфой молчал, изучая её, как подопытного кролика?       — Скажи уже хоть что-нибудь. Кричи, ори на меня, но не молчи, Малфой, — уже срывалась она, потому что эта тишина казалась невыносимой. То, как невесомо он скользил пальцем по её подбородку, не размыкая губ.       — Если ты считаешь это лишь глупостью, мне нечего тебе сказать, Грейнджер, — хмыкнул он как-то печально. Гермиона и не догадывалась, что он может звучать именно так.       — Германия, — решила перевести тему она, не в силах больше думать о том, что случилось. Но по иронии жанра, мысли о поцелуе обгладывали остальные мысли до костей, вытесняя их, не давая им и шанса. Может поэтому слово сорвалось с её губ как-то жалко и сдавленно, словно поговорить она хотела вовсе не об этом.       Драко лишь кивнул, занимая безопасную позицию и отходя от неё на шаг. Руки его безвольно повисли вдоль тела, а сам он как-то тяжело выдохнул. Словно Грейнджер была его любимой игрушкой, с которой он провёл так невыносимо много времени и которая сломалась, никак не желая чиниться.       — Германия, — вторил он ей подавленно, еле слыша свой тихий голос, что перебивался тяжёлым хриплым дыханием, застревавшим в районе груди. — Завтра на рассвете активирую портключ, просто спустись в холл к завтраку, — он уже развернулся, чтобы уйти, когда девичьи пальцы сомкнулись на его запястье.       Он недоуменно посмотрел на их обладательницу, переводя взгляд с её пальцев на лицо, искажённое удивлением. Гермиона и сама не знала, зачем это делала. Просто казалось, что стоит ему уйти, как мир снова рухнет на её плечи.       — Что-то ещё? — непонимающе уточнил он, когда та спустя минуту так и не заговорила.       Она нервно усмехнулась, взъерошивая непослушные волосы и впиваясь ногтями в кожу головы, а потом небрежно заправила пряди за уши. Улыбка дрожала, как осиновый лист на ветру, пока вовсе не испарилась.       — Просто хотела спросить насчёт тренировок, — скомкано произнесла она, хватаясь за ускользающую ниточку, так упорно подменяющуюся на более насущную проблему. Гермиона незаметно опустила взгляд на его губы, прежде чем снова поднять глаза на него.       Драко выглядел озадаченным, не совсем понимая, отчего она это спрашивает. Поцелуй словно выбил из его головы тему недавнего разговора, вырывая с корнями. Он моргнул два раза, прежде чем память услужливо подкинула ему фразу, произнесённую им менее десяти минут назад.       — Ах, ты об этом, — он окинул её тело оценивающим взглядом, с удовлетворением наблюдая, как поёжилась от этого девушка. — Возможно, я просто погорячился, — почесал затылок Драко, не спеша принимать виноватый вид. — Ты в хорошей форме, Грейнджер, просто слушайся приказов и не лезь на рожон.       Гермиона не стала комментировать этот выпад, списав на раздражение после поцелуя. До этого момента Грейнджер знала только о раздражении после бритья… Малфой же показал ей другую вариацию.       — Ладно, — второй раз за день выдавила она из себя, еле протолкнув такое простое слово, застрявшее посреди глотки.       — Вот и славно, — кивнул в этот раз Малфой.       Больше она его не останавливала.

***

      — И каков план? — резко спросила Гермиона.       За ночь она успела много обдумать. Её мысли хаотично скакали в разных направлениях, а она едва успевала их отлавливать. Но всё же решила для себя следующее: кем бы ни был для неё Драко Малфой, она разберётся с этим в другой раз. Может быть, завтра. Может быть, послезавтра. А может быть, никогда. Её главная цель заключалась в том, чтобы не испортить миссию, важную для Драко, чёрт подери, Малфоя, а это значило, что ей не потребуется больших навыков, чем она имеет сейчас. Ну и не открывать свой рот. Никогда не открывать свой рот. Гермиона решила, что будет лучше, если она сузит их общение до самого минимума, предпочитая взаимодействовать с ним издалека. Желательно с другой планеты, если это возможно.       — Аппарируем в Золинген, поскольку тот граничит с Ремшайдом на западе, там же и остановимся в отеле, а дальше будем постепенно подбираться к нашим подпольщикам, — Драко Малфой был спокоен с виду, однако Гермиона читала его как открытую книгу. Она так думала. Брови его были нахмурены, а крепко стиснутые челюсти едва разжимались, когда он отвечал на вопрос.       Гермиона не стала задавать лишних вопросов, лишь поправила кожаный панцирь на груди, заправляя под него тонкую кофту. Драко тоже не желал церемониться, а потому, когда получил её кивок, означающий готовность, развернул хлопчатый платок, являя их взгляду крошечную монетку — пфенниг, женщина на которой сажала дубовый росток. Грейнджер потянулась к монетке, когда рука Драко мягко отстранила её пальцы. Она непонимающе подняла на него глаза, замечая в его лице недюжинную долю усталости.       — Не делай глупостей, ладно? — тихо шепчет он, прежде чем положить их руки поверх монетки.       Гермиона не знает, говорит ли он о той глупости, которую она совершила вчера, или об операции в целом, но кивнуть не успевает, поскольку круг воронки медленно уносит их прочь из пустынного коридора, эхом ударяя по барабанным перепонкам. Гермиона видит, как вихрится вокруг них бурный поток воздуха, как падают на лицо Драко пряди платиновых волос. Её же каштановая копна неприятно прилипает к шее, душа её. Может быть, это наказание за всё, что она совершила?       Когда ветер стихает, а бунтующее содержимое её желудка успокаивается, ноги уже крепко врезаются в землю. Сжатый воздух вылетает из лёгких, вырываясь хрипами и кашлем. Гермиона сплёвывает слюну на землю, растирая ту носком массивного ботинка. Драко выглядит так, словно сделал один шаг и оказался здесь. И лишь волосы на его затылке доказывают, что перемещение было действительно сложным.       Девушка сгибается пополам, стараясь отдышаться, а потом наконец распрямляется, делая шаг в сторону невысокого каменного дома с красной крышей, но Драко Малфой, плюющий в лицо всем её планам, тут же хватает девушку за руку, утягивая обратно.       — Я не отдавал приказа, — хмуро цедит он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и спешными шагами идя в сторону другого дома, так похожего на прежний. Гермионе кажется, что те идентичны.        — Это волшебная часть города? — спрашивает она, снова получая недружелюбный взгляд от Малфоя.       — Магловская, просто следуй за мной, ладно? — эти его риторические вопросы начинают нервировать, отчего она стопорит движение, застывая на месте и складывая руки на груди.       Когда Малфой наконец осознаёт, что та не идёт за ним, он оборачивается. Лицо его больше похоже на начинающийся шторм, раздувающиеся ноздри не обещают ничего хорошего, а шрамы становятся на несколько тонов светлее.       — Это приказ, Грейнджер, следуй за мной, — по слогам произносит он снова, и лишь тогда она сдвигается с места. Драко понимает, что эта поездка будет стоить ему нервов.       Дверь гостиницы со скрипом открывается, а колокольчик, изолентой закреплённый на двери, едва не падает, но громко звенит, заставляя полноватого мужчину с густой растительностью на лице выглянуть из своей каморки. Если его и напугал суровый внешний вид посетителей, то виду он не подал. Мужчина лишь протёр рукавом рубашки свой бейджик, не спеша подходя к стойке. Шаги его сопровождались громким уханьем, а второй подбородок, скрытый под густой бородой, забавно трясся.       Драко подошёл ближе к стойке, смерив мужчину почти вежливой улыбкой. Почти. Если бы не этот левый уголок, вечно уходящий вниз и выражающий презрение к очередной жалкой душе. Гермиона последовала за ним.       Немецкий из уст Драко звучал просто превосходно. Гермиона с неверием покосилась в его сторону, скрыв своё удивление за неловким покашливанием. Она быстро поднесла кулак ко рту, глуша в нём свою реакцию. Драко недовольно фыркнул в её сторону, но больше ничем не выказал недовольства, обращаясь в основном к мужчине.       Мужчина пролаял ответ басистым голосом, и Драко нахмурился, снова кося глаза в сторону Гермионы. Хотелось бы знать, о чём они говорят, потому что эти переглядки начинали утомлять. Наконец мужчина обратил на неё взор своих зелёных глаз и заискивающе улыбнулся, маленькие ямочки появились на его щеках, прежде чем он снова пролаял что-то. Что-то, что предназначалось Гермионе. Это было похоже на вопрос, а потому Гермиона посмотрела на Малфоя, передёргивая плечами.       Драко переключил внимание мужчины на себя, начиная быстро что-то тараторить.       — В чём дело? — почти шёпотом уточнила она, приблизившись к спине Драко. Тон его становился всё более раздражённым, а интонация постепенно повышалась. Гермиона вовсе не хотела разнимать драку, а потому вновь повторила вопрос.       Но Драко лишь вяло отмахнулся, радостно продолжая перепалку с их новым знакомым. Она успела разглядеть издалека имя бородача, написанное кривоватым почерком на бейджике. Его звали Гюнтер.       Плечо Драко едва заметно дёрнулось, а потом рука взмыла в воздух, чудом не зарядив Гермионе по носу. Гюнтер, сначала выглядящий вежливо, встал со своего места, становясь всё выше, и выше, и выше. Гермиона и не заметила, как ей пришлось поднять глаза к потолку, чтобы по-прежнему смотреть мужчине в глаза. Но Драко даже не дёрнулся с места. Лишь недовольно буркнул что-то себе под нос, суживая глаза.       Радостный лающий голос Гюнтера, которым тот приветствовал посетителей, сменился на суровый. Гермиона едва заметно дёрнула Драко за рукав, привлекая к себе внимание.       — В чём дело? — прошипела она сквозь сжатые зубы.       — Хотят поселить нас в комнату для двоих с одной кроватью, потому что у них нет двух раздельных, — громко рявкнул Драко уже на английском, ехидно задирая бровь и смотря на Гермиону, потом вновь перевёл взгляд на Гюнтера. Мозг Грейнджер активно зашевелился.       А потом громкий смех разрезал тишину, привлекая к себе внимание повздоривших мужчин. Те недоуменно подняли брови.       — И это всё, из-за чего вы спорили? — недоуменно переспросила Грейнджер, получив неуверенный кивок Драко. Та лишь закатила глаза, подходя ближе к стойке и кладя на ту деньги. — Мы берём эту комнату, — она показала на пальцах число один, обращая внимание мужчины на сумму, что сильно превышала то количество, которое нужно было заплатить.       Тот расплылся в понимающей улыбке, протягивая Гермионе ключ от их совместного номера.       — Потерпишь одну ночь, — обратилась она уже к Драко.       — Грейнджер, — сквозь сжатые зубы прошипел он.       — Малфой, — передразнила она его, всё ещё посматривая на довольного Гюнтера, пересчитывающего деньги и обильно смачивающего их слюной.       Гермиона выхватила ключ из его рук, попутно бормоча сумбурные и кривые немецкие фразы хозяину отеля, извиняясь за поведение своего… напарника. Драко передёрнул плечами, раздражённо устремляясь следом за ней.       — Грейнджер, — снова воззвал он к её разуму. Но та, уже стягивая со своих плеч колющееся пальто и перебрасывая его через локоть, двигалась вперёд, не обращая на него ни капли внимания. Теперь его громкие и нудные «это приказ, Грейнджер» остались позади. Гермиона отобрала у него пульт управления. — Грейнджер, нам ночевать здесь не одну ночь!       Гермиона резко остановилась, поворачиваясь к нему лицом. Чёлка свисала ему на глаза, а сам парень выглядел так, словно она оборвала его на полуслове. Грейнджер выпятила губы, а потом повела плечом, приподнимая левую бровь.       — И?       Возражений больше не последовало.

***

      Орденовцы, вернувшиеся с данного Шомбергом адреса, выглядели воодушевлёнными. Джинни лишь кивнула в их сторону, принимая эти восторженные крики: «Это то, что надо!» и тяжелые ладони на своих плечах, опускающиеся на них с разной амплитудой. Джинни облегчённо выдохнула, подметив, что скоро вколет Шомбергу его заслуженное противоядие, но пока у неё оставалось несколько часов, так что немного порадоваться, получая благодарности и всеобщее признание, было можно.       Джинни крепко стиснула пальцы, опустившиеся на её плечо, переводя взгляд на тусклые зелёные глаза, сияющие за стёклами очков. В кои-то веки те сверкали, как два бриллианта, и она с трудом заставила себя оторвать от них взгляд. И, видит Мерлин, лучше бы она этого не делала. Потому что за спиной Гарри стоял насупленный Рон, едва не барабанящий ногой по полу от недовольства. Пальцы его крепко сжались на внушительных бицепсах, а лицо выражало полное неудовлетворение происходящим.       Она разрешила себе короткий выдох, прежде чем сделать шаг навстречу брату, а потом и ласково потрепать того по голове. Он сжал её в медвежьих объятиях, отрывая на несколько долгих секунд от пола, а потом, когда её ноги снова коснулись твёрдой поверхности, уставился на неё, не скрывая своего нетерпения.       — Ты избегала меня, — констатирует факт Рон, смотря в блестящие глаза сестры.       Та лишь пожимает плечами, мол, да, всякое бывает. А Рону не верится, что та может что-то от него скрывать, а потому он всё ещё смотрит на неё, ожидая продолжения.       — Я расскажу тебе, — тяжело выдыхает она, замечая напряжённый взгляд Гарри, чувствуя тот между лопаток. Она поворачивается в его сторону, слегка приподнимая бровь. Поттер лишь трясёт головой, отгоняя от себя дурные мысли, а потом улыбается ей. Мягко-мягко. Так ощущается перина после долгой дороги.       Рон мнётся на месте, не спуская с неё глаз.       — Я думаю, нам всем есть о чём поговорить, — замечает Гарри за её спиной, переводя взгляд на Рона. Взгляд Уизли на секунду светлеет.       — Мне сначала нужно закончить одно дело, — тянет Джинни, виновато закусывая губу. Хотя от вины в этой плутовке одно лишь название.       Но как только она подходит к дверному проёму, Гарри с Роном, не сговариваясь, загораживают ей путь, прислоняясь друг к другу крепкими широкими плечами. Джинни лишь смотрит на них непонимающе, но потом сознательно кивает, приглашая их следовать за собой.       Едва они спускаются на нижний уровень, как слышатся сбитое дыхание Шомберга и его приглушённые крики. Джинни виновато поглядывает на парней, ведя их в своё логово. По дороге заглядывает в пыльную комнату, открывая скрипящую дверцу шкафчика, плохо прибитого к стене, доставая оттуда маленькую пробирку с приклеенной к ней бумажкой.       Когда она выходит, парни хмуро смотрят на зелье в её руках, но не говорят ни слова, поглядывая на дверь, к которой они приближаются. Бёдра Джинни виляют из стороны в сторону, пока она выстукивает одной ей понятный ритм. Кеды на её ногах болтаются, как старое тряпье хозяев, подаренное эльфам, болтается на них. Уизли касается дверной ручки, на секунду поворачивая бледное лицо, подсвечиваемое лишь неярким светом фонаря, к парням. Она молчит, поджимая розовые губы, а потом распахивает дверь, натягивая на лицо тошнотворную улыбку.       Шомберг поглядывает на их компанию со страхом, отползая в дальний угол. Джинни успокаивающе шипит, приближаясь к Локлену и показывая тому маленькую пробирку, тот заметно расслабляется от этой картины, поднося лоб к коленям, чтобы вытереть пот. Парни озадаченно хмурятся, не понимая, что происходит в этом странном месте, а Джинни в это время проводит пальцами по камням, открывая потайную дверцу и вытаскивая шприц с длинной иглой с нижней полки.       — Это…? — пытается спросить Рон, смотря на замученного мужчину. Джинни лишь хмыкает, а потом подносит палец к губам, прося сохранять молчание, когда мужчина, перепуганный чужим голосом, снова отшатывается, не давая воткнуть иглу в свою кожу.       — Хранитель Фиделиуса Паркинсонов, — кивает девушка головой в его сторону. Тот дрожит всем телом, а потом разворачивает голову в её сторону, подползая к ней ближе, ластясь, как котёнок.       Джинни лишь хватает его за волосы, откидывая голову вверх, осматривая количество синяков на шее и тёмных гематом по всему телу. Мелкие царапины разрезают руки и ноги, а его тело больше похоже на скелет, обтянутый кожей. Тёмно-синие вены сильно выделяются, а больше всего привлекает одна из них, пульсирующая на лбу. Джинни снова успокаивающе шипит, когда Гарри открывает рот, но это шипение постепенно переходит в раздражённое, усмиряющее как запуганного Локлена, так и любопытного Поттера.       Она вкалывает иглу в вену на его руке, боясь запустить её в кость. Потому что те кажутся настолько хрупкими, что дунь на них — сломаются. Локлен Шомберг выглядит бледной копией себя, глаза его покрыты бледным прозрачным слоем, не дающим различить их цвет, а губы удовлетворённо подрагивают, когда Джинни нажимает на поршень. Шомберг слегка приоткрывает рот, когда то начинает действовать, стирая напрочь все галлюцинации и снимая душащую его лихорадку. Джинни отрывает клочок ткани от своей рубашки, превращая тот в мягкий матрас, а потом достаёт из своей расширенной заклятьем сумочки завернутую в плёнку тарелку с едой, бросая ту к ногам мужчины.       Она отцепляет цепи от рук и ног, помогая ему добраться до матраса, те с гулким звоном падают на пол, мужчина морщится, но Джинни снова лишь успокаивающе шипит, сажая того на матрас и подавая тарелку с едой. Накладывает чары, не дающие мужчине аппарировать из камеры и ещё несколько запирающих, удерживающих того внутри комнаты.       А потом присаживается рядом с Шомбергом на корточки, наблюдая за тем, как тот набрасывается на еду.       — Вот и всё, мы могли бы давно это решить, если бы ты назвал мне адрес раньше, Локлен, — почти ласково обращается к нему Джинни, смотря за тем, как трясётся его рука, удерживающая вилку.       Тот лишь подавленно кивает, не поднимая на девушку глаз. Джинни оборачивается на парней, смотря за их разочарованными взглядами, и корит себя за то, что показала этим нежным созданиям, как решаются дела и добывается информация. Особенно ценная информация.       — Отдыхай, — бросает она Шомбергу, жестами показывая парням выйти из комнаты и выходя вслед за ними, прикрыв за собой дверь. Изнутри всё ещё слышатся чавкающие звуки, пока не щёлкает замок и не воцаряется тишина.       Они молчат всю обратную дорогу до комнаты, пока наконец не оказываются в ней. Дверь за спиной Джинни с хлопком закрывается и тогда она оборачивается, зная, что увидит на их лицах. Презрение и разочарование.

***

      Дверь за Гермионой с мягким хлопком закрывается, погружая их пространство в вакуумную тишину. Драко молчит, угрюмо изучая пол под своими ногами.       — Мне нужно переодеться, — бурчит он, на что Гермиона лишь спокойно пожимает плечами, мол, нет проблем, и отворачивается к стене, прожигая ту взглядом, пока слышит возню за своей спиной.       — Я думала, мы остановимся в Золингене на ночь, а потом доберемся до Ремшайда и там уже будем спать, где придётся, — непонимающе тянет она, слыша, как звенит пряжка ремня. Слух её улавливает такие мелочи, на какие, она думала, он не способен.       — Верно, но потом план изменился, мы уже в Ремшайде, — сдавленно произнёс Драко. Или просто голос его звучал из-под чего-то. Гермиона готова была поспорить, что он снимает футболку. Она едва не повернулась, чтобы одарить его возмущённым взглядом, но вовремя остановилась, продолжая пялиться в стенку.       Взгляд её уловил какое-то движение справа, и она слегка повернула голову в ту сторону, скосив глаза. Прямо над комодом висела полка со стеклянными дверцами, а то отражение, — Мерлин, пощади, — принадлежало переодевающемуся Драко. Предательский румянец расползся по её шее и щекам, и она быстро отвела взгляд, думая о том, как прекрасно он сложен. Его мускулистая спина с растянутыми по всей плоскости шрамами и перекатывающиеся мышцы под кожей. И родинка, родинка, которую она уже видела. Совершенно точно видела!       — Даже ничего не скажешь? — ехидно поинтересовался Драко.       Гермиона прочистила горло, прежде чем сделать тон настолько невозмутимым, насколько возможно.       — А что тут можно сказать? — на самом деле она была уже просто не уверена, что помнила, о чём он говорил до этого. Лёгкий узел закрутился в районе живота, когда она снова не сдержалась, бросив быстрый взгляд в сторону стекла, позволив своей фантазии работать на полную.       — Думал, ты начнёшь ругаться, — протянул Драко, расстёгивая пуговицу на своих брюках. Гермиона задумчиво прикусила губу, проклиная себя за эту паузу.       — Это ведь ты здесь командуешь, а не я. Если ты говоришь, что мы в Ремшайде, значит здесь мы и должны быть, — пожала плечами Гермиона, наблюдая за тем, как он снимает с себя брюки, оставаясь в одних боксёрах. — Да и к тому же… — Гермиона заметила, как Драко запустил пальцы под их резинку, начиная снимать с себя и нижнее бельё, Гермиона сдавленно ахнула, резко поднимая глаза и встречаясь с его приподнятой верхней бровью.       И взглядом, смотрящим на неё в отражении стекла. Малфой гаденько ухмылялся, с восторгом наблюдая за реакцией девушки. Она лишь крепко зажмурилась, желая биться головой об стену, лишь бы не видеть этого наглого самодовольного лица.       — К тому же? — переспросил Драко.       Тяжёлая пауза повисла между ними, пока в этой тишине не послышался ехидный смешок Драко. Гортанный и хриплый. Гермиона вонзила ногти в кожу ладоней, оставляя там чёткие полумесяцы.       Скрывать уже смысла не было, поэтому она повернулась к нему лицом, наблюдая, как тот завязывает шнурки на поясе спортивных штанов. Она тяжело выдохнула, а потом подняла глаза, мельком замечая, что Драко так и не надел футболку. От него исходил жар, Гермиона могла поклясться, потому что ничем другим объяснить этот жуткий румянец, застилающий её щёки и расползающийся по шее, объяснить было нельзя. Да и это дурацкое придыхание и приоткрытый рот. Гермиона еле заставила себя сомкнуть челюсти, громко клацнув зубами.       Драко выглядел удовлетворённым произведённым эффектом.       — Ты будешь спать так? — поднял обе брови Драко, оглядывая её форму. Гермиона проследила за его взглядом, понимая, что он имел в виду.       Обтягивающие кожаные лосины, в которых ночью можно было употеть, твёрдый панцирь, закрывающий её грудь, и тонкая водонепроницаемая водолазка под ним. Ножны опутали её ноги подобно змеям, и Гермионе потребовалось бы не менее получаса, чтобы вытащить все имеющиеся. Просто про запас. А вдруг там, куда они собирались, не будет магии? Или будут стоять антимагические барьеры? Всякое может случиться.       Она подняла на Драко взгляд, полный ужаса. Потому что не брала с собой совершенно ничего, во что можно было бы переодеться. Драко лишь качнул головой, хватая с кровати свою футболку и бросая ту девушке.       Гермиона едва поймала её. Настолько сильно ей было неловко. За себя и свою забывчивость. Забывчивость…       — Мне понадобится больше времени, чтобы переодеться, — отозвалась она, искоса посматривая на отражающее стекло и поджимая губы, заработав при этом насмешливый взгляд Драко. Он приподнял бровь, мол, начинай, но видя, что девушка не двигается с места, подошёл, наконец, к двери, распахивая ту и выходя в коридор.       — Пойду осмотрюсь, — пожал плечами Драко, закрывая за собой дверь.       Гермиона сняла с себя панцирь, а потом и водолазку, понимая, что красные пятна её недавнего стыда расползлись до груди. Судорожно вздохнула, натягивая ту через голову, а потом принялась отстёгивать все кожаные ремешки, на которых закрепляла оружие. Это заняло у неё пятнадцать минут. Девушка облегчённо выдохнула, складывая те на гладкую поверхность комода. Гермиона подошла к зеркалу, оглядывая свои кожаные лосины. Футболка Драко доходила ей до середины бёдер, но тем не менее Грейнджер не спешила снимать и нижнюю часть гардероба, чувствуя себя голой и в таком виде. Теперь, когда на ней не было привычного панциря, стало даже холодно.       Она откинула покрывало в сторону, переползая на правую часть кровати и накрываясь им, чтобы хоть немного согреться. Гермиона думала, что парень вернётся через полчаса, максимум через час, не говоря уже о том, что его наглая макушка ворвётся в комнату в самый разгар переодевания, но прошло вот уже два часа, а того всё не было. Гермиона обеспокоенно посмотрела на часы, а потом выбралась из кровати, высовывая голову в коридор. Но там никого не было, и лишь скрипящие на первом этаже половицы, доносящиеся до слуха Гермионы, находящейся на втором этаже, подсказывали, что в здании она была не одна.       Гермиона вернулась в постель, не решаясь выйти наружу, словно он приказал ей сидеть в номере, никуда не уходя. И, не заметив, как её сморило, уснула, так и не стянув с себя неудобные лосины, в которых было адски жарко.

      ***

      Никто не хотел начинать тяжёлый разговор, не в силах взвалить на свои плечи эту непосильную ношу. Рон злился. Злился, что перестал быть частью её жизни, что она так много от него утаивала, что совершенно перестала делиться секретами. Она и раньше, казалось, была не сильно открыта к своим братьям, но теперь и этот мостик, связывающий Рона с жизнью Джинни и всеми её секретами, которые та так тщательно оберегала, начал рушиться на глазах.       Он не злился на неё за то, что она занималась подобным. Рону было даже страшно представить, сколько всего пережила его сестра, но то, что она перестала рассказывать ему о чём-либо и делиться проблемами, волновало.       Руки его сжались в кулаки и побелели, он низко склонил голову, сбрасывая отросшие рыжие пряди вперёд. А Джинни в своём репертуаре ни на секунду не отводила взгляд, словно гордилась родом своей деятельности и тем, как преобразила её война. Она скрестила руки на груди, отстукивая раздражающий слух ритм длинными ногтями. А потом, когда голос Гарри разрезал тишину, девушка слишком резко опустила руки, зацепив острым ногтем нежную кожу. Из свежей царапины на руке потекла струйка крови, цепляясь за светло-рыжие волоски и застывая причудливой змейкой. Алой змейкой.       Гарри неловко прокашлялся, прежде чем начать, но потом голос его вуалью окутал комнату. И, казалось, каждый, вне зависимости от того, внимал он рассказу или нет, стал бы его невольным слушателем.       — Я не рассказал вам, потому что не знал, как вы отреагируете. В тот день в баре, когда мы назначили Малфою встречу, помимо важных стратегических точек я случайно зацепился за более… интимные подробности, — Поттер сделал паузу, переводя дух.       Челюсти его подрагивали. И не знай Рон друга настолько хорошо, подумал бы, что тот собирается плакать. Гарри задрал голову к потолку и сделал глубокий вдох, продолжая:       — Там была Гермиона и… — начал внезапно мямлить он.       — Там были они оба, — решила перехватить инициативу Джинни, высоко задирая подбородок. Девушка умела быть тактичной, однако в данном случае считала, что лучше не тянуть кота за хвост. — Гермиона и Драко. Вместе.       — Что вы имеете в виду? — вытаращил глаза Рон, обрабатывая эти мелкие частицы информации, никак не силясь связать их воедино. — Работают вместе? Лорд поставил их в пару?       — Рон, — предупреждающе протянул Гарри, пытаясь остановить друга. Пальцы его зарылись в непослушные смоляные волосы, взъерошивая пряди ещё больше. — Послушай…       Ладони его взлетели вверх, словно он собирался защищаться, Рон же в это время, снова мотнув головой, сделал шаг назад.       — Гарри, не начинай, — закатила глаза Джинни, веснушки на её щеках лишь сильнее выделились. — Рон, я видела их вместе как пару. Они целовались и разговаривали, как старые приятели, — Уизли зарычал сквозь зубы и оскалился. — Они… привязались друг к другу.       — Между ними ничего быть не может! — в отчаянии прикрикнул Рон, заставив сестру отшатнуться. Но едва ли она сделала это из-за повышенного тона. Уизли повернул голову вправо, замечая, как взлетела в воздух рука, желая отвесить кому-нибудь пощёчину. — Он Пожиратель, а она…       Рон схватился за голову и осел на кровать. Джинни присела рядом с ним, успокаивающе гладя по спине, но брат скинул её руку, невольно поведя плечом.       — Гермиона могла к нему привязаться, я понимаю, Лорд что-то изменил в её памяти, и она, — речь его становилась сумбурной, словно он пытался высказать всё, что крутилось у него в голове.       — У Драко есть к ней чувства… — подал голос Поттер, наконец отходя от стены, к которой прижимался минутой ранее.       — Какие чувства?! Ненависть? Презрение? Зависть?! — срывался Рон, кончики пальцев совсем онемели, а уши покраснели, словно от стыда. Словно он прокручивал в голове картины с их участием.       — Он согласился помочь нам ради неё, — тихо прошептала Джинни.       — Брехня! — громогласно разлетелось по комнате. Рон вскочил с кровати, начав мерить шагами комнату. — Он что-нибудь… он как-нибудь навредил ей? Он делал что-то против её воли? — осклабился Уизли, готовый разве что убивать. Прикончить Драко Малфоя и повесить его шкуру на входе в убежище.       Когда Рон обратил на сестру свой разъярённый взгляд, она лишь покачала головой из стороны в сторону.       — Вот что, — Рон всё ещё кипел не хуже чайника на кухне, — мы заберем её. Пусть приведет её в Хогвартс, и мы заберем её. Если действительно хочет помочь, пусть поможет.       Джинни уперлась лбом в ладони, массируя кожу головы.       — Пусть вернёт её нам, чтобы всё это наконец закончилось, — заключил он, разглядывая мелкие капельки дождя, стекающие по оконному стеклу.       На душе стало настолько тоскливо, что хотелось прогнать всех, впадая в эту меланхолию, находя в ней утешение. Она давно стала его доброй приятельницей, так почему бы сейчас не раствориться в ней полностью?       А ещё Рона затошнило. Он представил руки Малфоя на её бёдрах, как он лапает Гермиону, целует нежные девичьи губы, притягивает к себе, обнимает, смеётся. Дверь ванной с грохотом впечаталась в стенку, оставляя там глубокую вмятину. Рон согнулся в три погибели над унитазом, сплёвывая вязкую слюну. Желудок неприятно скрутило.       Джинни показалась в дверном проёме, обеспокоенно сверкая своими светлыми глазами.       — Проваливай, — рявкнул Уизли. — Оба проваливайте. Я хочу побыть один.       Второй раз повторять не пришлось. Сестра развернулась на пятках, бесшумно прикрыв за собой дверь в ванную. А потом послышался и хлопок входной двери. Всё стихло.       И лишь булькающие звуки опустошаемого желудка продолжали наполнять тесную уборную. Рон стиснул пальцы на ободке, склоняясь ещё ниже, наблюдая, как выходит его завтрак, который он запихивал в себя через силу.       Мысли его унеслись далеко, к тем дням, когда Гермиона ещё сидела с ним рядом.       Руки её прошлись по складкам юбки, разглаживая все неровности, стряхивая пылинки. Рону показалось, что ей некомфортно, впрочем, так оно и было.       — Никак не привыкну к этому официозу, — взволнованно проговорила девушка, прикусив нижнюю губу.       — Ты прекрасна и без него, — сразу же выпалил Рон, заливаясь краской до самых ушей.       Он и сам не знал, зачем сказал это. Даже не задумавшись. Но вот на губах её расцветает улыбка, делая девушку ещё более красивой, а Рон всё никак не может налюбоваться ей. Эта фраза стоила того. Стоила ямочек на её щеках и этой робкой, но такой искренней улыбки.       — Даже в порванных джинсах и грязной майке с неопрятным пучком на голове, когда у тебя волосы торчат во все стороны. Или в той пижаме с пятнами от зубной пасты, — скороговоркой произнёс он, краснея ещё пуще.       Гермиона лишь потрепала его рыжие волосы, заключая того в объятия. Бабочки на мгновение взметнулись в воздух, хлопая крыльями.       Было Рождество, и несмотря на то, что нарядов в такие неспокойные времена не наблюдалось, каждый старался выглядеть как можно приличнее. Тушь на её ресницах слегка осыпалась, оставляя маленькие чёрные точки на впалых щеках, а белая выцветшая блузка, которая уже давно не выглядела белой, вся измялась.       Рон неловко почесал затылок, понимая, насколько ей некомфортно. Какими бы словами он ни утешал её, что бы ни говорил, Гермиона не привыкла носить юбки. Так ей казалось, что в случае чего она даже не сможет сбежать, запутается в этой бесполезной ткани и упадёт наземь.       — Если хочешь, можешь переодеться, — предложил ей Рон, махая рукой в сторону наряда.       — Праздник ещё не закончен, — хмуро сообщила она очевидное.       Снизу доносился звон бокалов и всеобщие восторженные крики. Все наконец отпустили себя. Если бы только это действительно помогало забыть о том, что на дворе война… Рон не забывал ни на секунду.       Когда девушка аккуратно положила маленькую ладошку на его крепкое плечо, он перехватил её двумя руками, прикладывая к губам и оставляя сухой поцелуй. С первого этажа донеслось гулкое эхо, а потом и звук музыки. Какой-то тихой лиричной песни, под которую хотелось напиться. Не то что напиться, захлебнуться алкоголем, залить им дыхательные пути и покончить с этим раз и навсегда.       — Не закончен, — кивнул Рон. — Однако это не значит, что нам нужно там присутствовать. Можешь переодеться и посидим здесь, — девушка облегчённо выдохнула, словно его предложение было разрешением не погружаться во всеобщее веселье. Словно, если бы он этого не сказал, ей бы пришлось спуститься к остальным.       Она кивнула. Рон заметил, как сбилось её дыхание и задрожали веки. А потом она задумчиво прикусила губу, наматывая локон волос на палец. Она всегда так делала, когда волновалась или не знала, как лучше сказать. За эти долгие годы Рон выучил её наизусть. Однако в этот раз не мог предугадать, что она собиралась сделать. Он затаил дыхание, боясь спугнуть девушку.       — Я подумала, — голос её немного дрожал, но она старалась не выдавать своё волнение, собирая мысли по кусочкам, притягивая их за ниточки, чтобы не смели разбегаться в разные стороны. — Сколько мы уже встречаемся… И никогда не заходили дальше поцелуев.       Она повернулась к нему лицом. Мрак скрыл её пылающие щёки, но Рон мог поклясться, что заметил, как та заливается краской после последней фразы.       Рон не совсем понимал, что она имеет в виду. Точнее понимал, но отказывался верить своему счастью. Поэтому когда девушка начала расстёгивать белую блузку дрожащими пальцами, он поспешно отвернулся, получив слабый смешок со стороны девушки. Услышал стук пластмассы о пол, а потом почувствовал тонкие пальцы на подбородке.       Гермиона развернула его голову на себя, заставляя посмотреть в глаза. Она мягко толкнула его в грудь, чтобы он откинулся назад, а потом перекинула ногу через него, седлая бёдра. Рон чуть не задохнулся от этой картины, а сердце билось, казалось, даже в ушах.       — Я хочу тебя, Рональд Уизли, — прошептала девушка ему на ухо, целуя его скулы, постепенно добираясь до губ.       Рон снова содрогнулся, выплёвывая и тосты с маслом. Её горячие поцелуи и податливое тело в руках вдруг оказалось в руках Малфоя, а нежная улыбка, когда он входил в неё, исказилась, шепча ему на ухо противное: «Да, Драко, ещё, я хочу сильнее». Утренний кофе пошёл носом, капая в унитаз. Он брезгливо вытер уголок губ туалетной бумагой, снова сгибаясь пополам и дрожа всем телом. По лбу скатилась капелька пота, он вытер и её, содрогаясь снова. И снова. И снова. Пока глаза его не прикрылись и он не задремал, прислонившись щекой к ободку. Сил больше не осталось.

***

      Драко вернулся обратно лишь ближе к утру, ему стоило проверить все возникшие теории. Те, как и обычно, оказались верными. Наработанная годами чуйка ещё никогда не подводила.       Теперь за стойкой хозяина отеля было тихо, и лишь чьи-то толстые длинные ноги выпирали из дверного проёма, безвольно валяясь на полу. Драко взмахнул рукой, откатывая тело ещё дальше к стеллажам с разными баночками. Одна из них громко звякнула, когда голова владельца стукнулась о нижнюю полку, пока Драко пытался спрятать тело. Закопает потом на заднем дворе. Но это с утра, а сейчас…       Рукав Малфоя взметнулся в воздух, когда поток воздуха захлопнул дверь каморки, из которой ранее высовывалась фальшиво приветливая морда бородатого мужчины. Теперь глаза того слепо смотрели в пустоту, а руки и ноги не двигались. Едва ли он теперь превосходил Драко по росту, когда лежал жалким трупом у его ног.       Теперь у него была куча связующих звеньев, оставалось лишь собрать их воедино, уничтожив подпольщиков раз и навсегда. Если бы скрывающийся Гюнтер не спорил с ним так яро, Драко бы и не стал перепроверять его документы.       Приглушённый свет вспыхнул на конце палочки, освещая тёмные виляющие коридоры гостиницы. Он аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Грейнджер уже спала. Веки её мелко подрагивали при каждом вздохе. Драко взглянул на часы, понимая, что у него осталось меньше двух часов для сна. Тяжело вздохнув, принял решение и не спать вовсе. Документы разлетелись по разным углам стола, а красная вспышка провела связующие звенья между ними. Малфой отставил стул, присаживаясь на него и снова оборачиваясь на мирно сопящую Грейнджер. Она, казалось, даже не шевелилась.       Веки его тяжелели с каждой минутой, а глаза скользили от одного листка к другому. Линия менялась, следуя его мыслям, пока он не подпёр ладонью щёку, прикрывая глаза на секунду.       Проснувшись от лёгкой тряски, Малфой встрепенулся, оглядываясь по сторонам и замечая приподнятые брови ведьмы, стоявшей над ним и положившей ладонь на его плечо. Только по её двигающимся губам Драко сообразил, что она что-то ему говорила. Слух, казалось, ещё не пришёл в норму, а картинка выходила смазанной. Когда он вообще в последний раз спал нормально?       — Ты меня слышишь? — упорно твердила она, потряхивая его онемевшее тело. Драко с тяжёлым вздохом откинулся на спинку стула, заглядывая в карие глаза напротив. Только с третьего раза до него наконец дошёл смысл фразы.       — Что ты говорила? — сонно пробурчал он, вглядываясь в погаснувшую нить поверх документов.       — Разве мы не должны были спозаранку идти куда-то? — сбивчиво прошептала она снова. Драко не знал, который раз это был, но мог догадаться по её суженным глазам и поджатым губам, что точно не первый, и даже не третий.       Малфой кинул быстрый взгляд на наручные часы, вскакивая со стула и начиная мерить шагами комнату. Уже полдень. Сколько же он проспал?       — Ты спал здесь? — удивлённо проговорила она, присаживаясь на край кровати. Та заскрипела под её весом, доски прогнулись, грозя обвалиться в любую секунду.       — Почему ты сразу не разбудила? — задал встречный вопрос Драко, не желая отвечать на предыдущий.       Гермиона лишь слабо пожала плечами, бормоча себе под нос стыдливое:       — Я сама проснулась лишь полчаса назад.       Драко обречённо простонал что-то нечленораздельное, а потом велел девушке одеваться, уже натягивая своё тёмное пальто на оголённый торс. Гермиона лишь выпучила глаза, но под его настойчивый рык уже не стала просить его выйти. Драко оглядел её смуглые гладкие бёдра, заметив на них россыпь едва заметных веснушек, но отвернулся, взывая к привитым в детстве манерам. Да и взбалмошное состояние сказывалось. Сейчас ему почти не было до неё дела. Почти. Если бы та вдруг громко не вздохнула, почему-то обратившись к нему за помощью.       — Я не могу найти свои лосины, — она оглядывалась, ища те повсюду, совсем не обращая внимания на жалкий клочок, лежащий на краю кровати.       Драко оторопело уставился на то, как она наматывала круги по комнате в одних трусах, совсем позабыв о стеснении. Заглядывала под кровать, принимая не самые приличные позы. Малфой лишь хмыкнул, решив не портить себе представление и не давать подсказок, которые могли привести девушку к правильному исходу.       Взгляд Грейнджер упал на кровать, она посмотрела на лосины, но тут же отвернулась, словно не видя их. Не замечая. Драко подавил в себе смешок, рокочущим звуком разливающийся внутри. Это было… забавно.       — Да где же они?! — психовала девушка.       Драко вспомнил её высунутую из-под одеяла ногу в лосинах, прикинув в уме, что та, должно быть, сняла их в этой суматохе, приняв за домашние, а теперь не могла найти.       — Не самая лучшая ночка выдалась? — насмешливо проронил парень, в глазах его заплясали чёртики, когда Грейнджер снова нагнулась, в очередной раз заглядывая под кровать.       — Да, чёрт бы его побрал, ужасная, — последовала незамедлительная реакция. — Отвратительно жарко, ещё кошмары всю ночь мучали.       Драко приподнял брови вверх в удивлении, не ожидая такой открытости. Казалось, задай ей любой вопрос, она ответит на него даже не задумавшись. Не хуже сыворотки правды. Малфой решил проверить наверняка. Грейнджер как раз зарылась руками в волосы, раскрыв тяжелые дверцы дубового шкафа и присаживаясь на корточки.       — Понравилось вчера смотреть, как я переодеваюсь? — насмешливо произнёс он. К чёртикам добавились бесенята, начиная водить хороводы вокруг его расширенных зрачков. Он вот-вот её поймает.       Грейнджер всплеснула руками, перебравшись к тумбочке у кровати. Она открывала и закрывала дверцу несколько раз подряд в надежде, что если откроет снова, там что-то появится.       — Понравилось? — хмыкнула она, передернув плечом. Голова её повернулась вправо, а подбородок лёг на плечо. Она почесала его и стала искать дальше. — Ещё бы, ты же сложен как древнегреческий бог! Ещё и в постели дьявол, наверняка, — выпалила она, залезая в тумбочку с головой.       — Грейнджер, — окликнул её Малфой, уже не скрывая своей насмешки. Губы его расплылись в улыбке, а сам он выглядел как чеширский кот. Довольный и сытый чеширский кот.       — Да что?! — обернулась она к нему. — Выходить пора? — нервозность сменилась обеспокоенностью, она глянула на стрелки часов, высчитывая время.       — Ты бы хотела проверить, какой я в постели? — смех вышел каким-то напряжённым.       — Да при чём тут это? — снова открылся шкаф, а потом и все ящики комода, захлопываясь один за другим. — Ну, в смысле да, ты хорош собой, почему бы нет. Точнее определённо да, хотела бы. Но у тебя полно других девиц, вешающихся на шею, — рассуждала она себе под нос, снимая постельное бельё с кровати.       — Грейнджер, — рассмеялся он, реакции не последовало. — Грейнджер! — девушка развернулась к нему, словно маленькая фурия. — Твои леггинсы лежат на кровати, — добродушно произнёс он, указывая на скомканную ткань на самом краю. — Жду тебя внизу.       Он вышел из комнаты, предварительно отметив яркий румянец, заливший щёки Грейнджер, заметившей свою пропажу и наконец обнаружившей, сколько всего успела наплести своему «помощнику» в процессе.

***

      Она спускалась по лестнице, замечая режущую уши тишину. В такое время все уже давно должны были проснуться, уж тем более хозяин отеля, однако ни скрежета пера, ни звона колокольчика, ни ругательств со стороны Драко не последовало. Гермиона сошла с лестницы, повесив пальто на сгиб локтя. Она снова не могла смотреть ему в глаза. Теперь уж точно нет.       Гермиона сгорала от стыда, варилась в нём, как в котле, предназначенном для неё в аду, где Драко Малфой с этими бесенятами в глазах стал бы помешивать кипящую жижу ложкой.       Она прикрыла глаза, стараясь воззвать к своему самообладанию, но то не желало выходить на связь.       — Почему так тихо? — только смогла выдавить из себя она, оборачиваясь в сторону пустой стойки.       Краем глаза заметила, как Малфой пожал плечами, открывая дверь на улицу. Кажется, он и не настаивал на зрительном контакте. Ещё успеет высказать ей всё позже, как делал это обычно.       Грейнджер пыталась достучаться и до своего профессионализма, чтобы суметь работать с Драко плечом к плечу, но между ними воцарилась такая мёртвая тишина, что хотелось выпустить весь воздух из лёгких и кричать что есть мочи, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и остановить ширящуюся пропасть между ними, в которую она безбожно падала. Каждый раз, когда видела его уверенный шаг и едва не наступала ему на ноги. Замедляла темп и снова нагоняла, стараясь не отставать. Да ещё и ступала настолько тихо, что Малфою пришлось обернуться, чтобы удостовериться, что та всё ещё следует за ним. Гермиона низко опустила голову, чтобы случайно не пересечься с ним взглядом.       Они близились к возвышающейся над всеми остальными зданиями церкви из красного кирпича. Огромная арка посредине пугала Гермиону своими размерами и напоминала огромную зияющую пасть. И несмотря на то, что солнце освещало всю округу, до этого места, казалось, не добирался ни один лучик. Грейнджер подняла голову вверх, смотря на круглое, похожее на колесо окно и две цилиндрические колонны по бокам. Гермиона заприметила чьи-то светлые пряди волос в окне башни, тут же скрываясь в тени арки.       Драко замедлил шаг, прежде чем распахнуть тяжёлую неподъёмную дверь с витражными стёклами. Гермиона зачем-то отряхнула сапоги от снега, а потом наконец подняла взгляд, замечая суровое лицо напротив. Малфой выглядел поразительно серьёзным, полностью сосредоточившимся на работе, пока она, Гермиона Грейнджер, таращила глаза и часто моргала, не в силах забыть утренние поиски штанов. Что-то буркнула себе под нос, без споров принимая любые его команды. Малфой велел следовать за ним шаг в шаг, уверенный, что повсюду расставлены ловушки. Всё внутри было в кораллово-кремовых оттенках. Ровные ряды деревянных скамеек шли до самого алтаря, а на высоких окнах красовались витражи. Гермиона мельком разглядела животное, то ли козу, то ли барана, стоящего на стопке книг, а остальные две так и не успела разобрать, услышав, как Драко скомандовал ей пригнуться.       Ноги её тут же подогнулись, а сама она низко склонила голову, укрывшись между лавочками. Впереди, в нише справа от алтаря, слышался приглушённый разговор. Гермиона кивнула Драко, мол, что дальше, а когда он поманил её пальцами, подползла ближе, так и не выпрямившись в полный рост.       Шаги её стали совсем беззвучными, как и учили, а дыхание стало замедляться, вопреки шумно стучащему сердцу. Она повернула голову в сторону Малфоя, читая по губам. Но едва они успели сделать хоть что-то, как между рядов тенью пронёсся совсем молодой парнишка, чьи волосы Гермиона успела заметить в окне башни. Пшеничные пряди упали ему на лицо, разлетаясь во все стороны при беге, когда тот снял с себя шапку. Его стёганная куртка уже валялась на полу. Драко провёл пальцами по воздуху, пуская едва заметную рябь, накладывая дезиллюминационные чары.       Гермиона, казалось, совсем перестала дышать, когда тот что-то прокричал своим соратникам на немецком. Гневное лицо Драко обратилось в её сторону, Гермиона сильнее вжалась в жёсткое сидение за спиной и покачала головой, не понимая, почему он так смотрит.       — Он видел тебя, — прочитала она по губам, замечая разочарованное выражение лица Малфоя. Стало не по себе.       Он смотрел на неё много раз, взгляд его бывал настороженным, бывал отчужденным, бывал злым и недовольным, суровым, строгим, угрожающим и тоскливым, но разочарованным — никогда. И это задело. Так, что дыхание в зобу спёрло.       Гермиона провела ногтями по горлу, а потом едва слышно прошептала. Настолько тихо, что и Малфою пришлось бы прочесть по губам, но она готова была поклясться, что он понял это едкое:       — Если бы ты шёл вторым, он бы заметил тебя.       Драко лишь мотнул головой, снова обращая своё внимание на парня, шушукавшегося со своими более взрослыми соратниками. Гермиона определила по голосу. Послышался топот ног, а потом безличные иностранцы вышли на свет, падающий на их лица с украшенных витражом окон и окрашивавший те в самые разные оттенки. Мужчина, опустивший свою медвежью ладонь на плечо переполошенного парня и имевший малиновый оттенок лица, с беспокойством оглядывал пустые ряды скамеек и озирался по сторонам.       Его глубокий баритон разнёсся по стенам церкви эхом, Драко насторожился, а потом отдал команду. Им следовало разделиться. Гермиона наложила свои чары, скрывающие от любопытных глаз, и поползла к правому ряду, пробираясь между скамеек и ступая абсолютно бесшумно. Мужчины снова начали совещаться, перебивая один другого.       Гермиона вглядывалась в пустоту левого ряда, стараясь различить черты Драко, но там по-прежнему никого не было. Грейнджер едва не свалилась на пол от громкого голоса, прозвучавшего в голове.       — Двигайся к алтарю, Грейнджер, — она шелохнулась, скользнув своим пальто по полу, и начала двигаться вперёд, придерживаясь тени лавочек. — Они собираются применить обнаруживающие чары, мы должны опередить их.       Грейнджер кивнула в ответ, не понимая, кому кивает. Это было похоже на шизофрению.       Когда Гермиона добралась до самой первой лавки, затихла, вытаскивая палочку из кобуры на поясе. Неровности древка отпечатались на ладони, настолько крепко она её сжимала.       — На счёт три, Грейнджер, — продолжал командовать Драко в её голове, записывая свои слова на подкорке. Магические цифры загорелись перед её глазами, отпечатываясь на обратной стороне век. Гермиона ещё крепче стиснула кулак, проводя большим пальцем по волшебной палочке, оглаживая её, приручая, уговаривая.       Первая цифра «один» исчезла, сменяясь искрящейся цифрой «два», когда и та погасла, Гермиона слегка привстала, всё ещё не смея разгибаться. Алая цифра «три» сопровождалась громким «сейчас», рябившим в её сознании. Колени хрустнули от рывка, с которым она наконец распрямилась, пуская первую вспышку Ступефая в группу людей. Заклинание завибрировало, уходя в каменный пол, пуская небольшую трещину.       Боковое зрение запечатлело, как вспышка со стороны Драко вырубила человека, которого сейчас тормошил тот юнец, пытающийся оттащить друга с «поля боя», возникшего в церкви, куда-нибудь за угол, где смог бы привести того в чувства. Постепенно заклинание невидимости начинало спадать, и из тени появилась статная фигура Драко Малфоя, вышагивающего по левому коридору и бросающего заклинания в людей. Даже сейчас он выглядел так, словно открывал показ мод.       Девушка отбила вспышку, подставив локоть, и бросила сразу две ответных, сбивая мальчугана с ног. Тот, кажется, ударился затылком и отрубился. На одного меньше.       Драко действовал быстро и чётко, даже не задумываясь. Руны вылетали из его головы по первому зову, а заклинания разрезали воздух одно за другим.       Гермиона насчитала двадцать человек. Из них десять они уже обезвредили.       — Не убивай, — возникло в её сознании. Она лишь кивнула, усилив напор.       Оставшаяся группа имела опыт в боях, а потому сразить их было гораздо сложнее, чем первую десятку. Драко взял на себя сразу пятерых, пока Гермиона пыталась вырубить троих, совсем позабыв о той паре, что жалась друг к другу спинами в середине алтаря, пуская вспышки в них обоих.       Гермиона зажмурилась, чувствуя ветер, ерошащий волосы, и пустила мягкую рябь по воздуху, проверяя взаимосвязь. Следующая отбитая ей вспышка разбила окна, пропуская свежий морозный ветер внутрь. Грейнджер слабо улыбнулась, черпая с него силу и укрепляя связь ещё больше. Она обернулась на Драко, шагающего между телами. Три человека уже были без сознания. На нём оставались ещё двое.       — Пригнись, — послала мысленный поток Гермиона, замечая, как вздрагивает Драко, а потом присаживается в коленях.       Волосы её обдувает холодный ветер, Гермиона стискивает зубы, а потом собирает его как можно больше, притягивая к себе со всех сторон, осколки окон вакуумом притягиваются к её телу, а потом разлетаются в разные стороны, раня всех стоящих на ногах. Ещё одно движение руки, и все палочки отлетают в другой конец зала.       Она намеренно шагает громко, заставляя оставшихся на ногах раненых отползти к стене, а потом клонит голову в сторону, едко улыбаясь. Слабое моргание, и те отключаются, засыпая мирным сном. Она оборачивается на Драко, что отряхивает волосы от мелких осколков, смахивает те с плеч, а потом смотрит на неё, поджав губы.       — Неплохо, а теперь давай найдём информацию об остальных, — пожимает плечами Драко, перешагивая через людей и приближаясь к Гермионе. — В этом городе подпольщиков больше сотни, — Гермиона лишь слабо кивает, предлагая ему решить, с кого начать.       Выбор падает на лысого мужчину с татуировкой на черепе, Гермиона недовольно хмыкает, не соглашаясь.       — Ты бы выбрала другого? — почти угрожающе спрашивает Драко. Но Грейнджер больше не чувствует себя жертвой, нет. Поэтому пожимает плечами, кивая в сторону самого младшего из них.       Из затылка парня течёт кровь, а сам он едва моргает, не понимая, что происходит вокруг. Пшеничные волосы пачкаются кровью, постепенно приобретающей коричневый оттенок.       — Грейнджер, — предупреждающе рычит Малфой. — Он ничего не знает.       — Вот и проверим, — поджимает губы она, надвигаясь на бедного мальчугана тенью.       Ему на вид-то лет четырнадцать, не более. Но Гермиону это не пугает.       — Грейнджер, — снова отговаривает он. Теперь в его голосе заметно волнение.       — Может, ты просто не готов брать грех на свою душу? — беззаботно отмахивается она, переворачивая мальчика на бок. Тот что-то кряхтит, но потом снова отключается. Гермиона гладит его по голове, как заботливая мать, залечивая рану, а потом связывает Инкарцеро, сажая на одну из лавочек лицом к себе.       Драко хмурится. А оттого становится ещё суровее, чем прежде. И Гермиона хочет согласиться с ним, хочет сказать, что этот парнишка действительно ничего не знает, но не соглашается и направляет кончик палочки в сторону юнца. Грудь Драко преграждает ей путь.       — Собралась пытать его Круциатусом? — нахально интересуется он, натягивая улыбку, стараясь увести разговор в прежнее русло. Стараясь нащупать выключатель. Но Гермиона не подчиняется. Не слушается. Не внимает.       — Это разговорит его быстрее, — слабый поворот головы в сторону остальных тел. — Да и к тому же, посмотри. Он самый младший из них. Таких принято защищать. Они всё что угодно скажут, лишь бы мы его не мучили.       Драко с тоской оглядывает помещение, всё ещё загораживая мальчика собой.       — Да ладно тебе, Малфой, отойди, — махает она древком в сторону.       — Не трогай мальчика, — хрипит он болезненно тихо, нависая над ней как тень и сжимая её кулак своим. — Это приказ, Грейнджер, — добавляет он, понимая, что и это на неё больше не действует. Но теперь она хотя бы колеблется.       — Он всё равно умрёт, — пожимает плечами девушка. И от её беспечного тона у Драко зубы сводит. Это же ребёнок, мать его. Просто ребёнок. Замечает эту вспышку сомнения в его глазах и склоняет голову на бок. — О, так ты не собирался его убивать?       На её губах расползается ядовитая усмешка. Драко готов поклясться, что сейчас переломит ей глотку, если она не остановится.       — Хотел отпустить его и позволить рассказать остальным, что их выслеживают? — шипит она, переходя чуть ли не на парселтангу. — Или, может, забрать к себе домой и воспитать как родного после того, как убил всех его друзей, а может, и родителей? — Драко сжимает руки в кулаки, пытаясь не впечатать её в стенку одним из стихийных выбросов, на которые делал акцент Лорд во время их занятий.       Слова её становятся всё желчнее, и слушать это невыносимо. В сотни раз хуже, чем Круцио и другие пытки, хуже, чем Волдеморт, проникающий в разум. Потому что Грейнджер никогда бы такого не сказала. Грейнджер боролась бы до конца. Грейнджер боролась бы за любого, даже за того, кто этого не заслуживает. Грейнджер нашла бы оправдание даже ему, Драко Малфою, убившему тысячи людей. Грейнджер верила в светлое. Грейнджер никогда бы не позволила себе поднять руку на ребенка.       — Отойди, я сама всё сделаю, — закатывает глаза она, пытаясь сместить Драко в сторону. — Отойди, Драко. Я сама. Получу нужную информацию и предоставлю тебе на блюдечке, раз ты не хочешь марать свои «чистые» руки, — чуть ли не рычит она.       И когда ребёнок наконец очухивается и пытается сбежать, красная вспышка попадает ему между лопаток, а громкий крик эхом разносится по церкви. По церкви, где люди верят в лучшее и замаливают грехи.       Драко не сдерживается, выпускает своих демонов, припечатывая Грейнджер к стенке слетевшей с катушек магией. Она искрится в его венах, сверкает как чистое безумие, и Малфой сдерживает себя, чтобы не переборщить и не сломать ей все кости, включая шею. Девушка дёргается и брыкается, пытается ответить, но его магия лишь сильнее вталкивает её в кирпичную колону.       Мальчик спотыкается, но бежит сломя голову, как только получается встать. И Драко всё равно, если он расскажет, что за ними пришли. Он всё равно их нагонит и получит то, что ему нужно. Лишь дело времени, когда он вычислит всех. А он обязательно это сделает.       Так что пусть бежит. Бежит и живёт. И дышит. Как самый обычный, чёрт возьми, ребёнок.       Когда топот ног мальчугана наконец стихает, Драко подходит ближе к Грейнджер, вглядываясь в её почерневшее от злости лицо. Магия давит ей на грудь, не давая дышать, и она кашляет. Долго. Задыхаясь от собственного гнева и бессилия.       — Ты слушаешься моих приказов, Грейнджер, — рычит он через сжатые зубы. — Я отдал тебе приказ. Знаешь, что бывает с людьми, которые не слушаются моих приказов?       Грейнджер молчит. Он чувствует её сопротивление в каждой электрической искре, которые она пускает. В каждом матерном слове, что срывается с её губ.       — Они давно похоронены под землёй, — шепчет Драко, задевая своим выдохом прядь её волос. Та колышется, чтобы позже упасть девушке на щёку. Она шумно выдыхает, сердито сдувая её с лица. Бесится, но рот не открывает. — Вот почему мой взвод самый лучший. Вот почему мои приказы не обсуждаются. Ты не исключение, — его голосом можно резать сталь.       Затихает на секунду, давая ей время обдумать сказанное.       — На колени, Грейнджер, — зло шепчет он. Зло и отчаянно, не веря, что ему придётся наказывать её.       Магия даёт ей коснуться ногами пола, а потом падает на неё сверху, валя на колени, заставляя пригнуть голову и чуть ли не целовать пол. Его магия зла, как и он сам. Зла на Грейнджер, зла на весь гребаный несправедливый мир.       — Считай это выговором, — отчуждённо произносит он, отстраняясь от происходящего. — Знаю, что Круцио для тебя не больше щекотки.       Гермиона хватается за голову, когда его ярость настигает её. Все кошмары облачаются против неё, перерастают в реальность. И она бежит от них. Бежит, а убежать не может.       Через минуту всё прекращается. Но и этого достаточно, чтобы понять, что Драко Малфой не шутит.       — Не забывай, что раньше я был воспитанником Лорда, — зло выплёвывает он, залезая в головы лежащих без сознания людей и выцепляя нужные обрывки информации.       А потом стирает им память, оставляя лежать на холодном каменном полу. Как и Грейнджер, что едва поднимается на ноги после этой моральной пытки, а потом плетётся следом за Малфоем, что уже на двадцать шагов впереди.

***

      Грейнджер притихла и больше не пыталась с ним заговорить. Не открывала свой рот, чтобы съязвить в ответ на его фразу. Больше не пыталась бороться с ним и доказывать своё первенство. Голова её была низко опущена, а подбородок почти касался груди. Она выглядела нашкодившим ребёнком, получившим суровую взбучку.       Драко это не волновало. Весь второй день он посвятил сбору информации. Листочки перед его глазами перерастали во что-то новое, связываясь очередными ниточками, ползущими по их краям. Кофе в бумажном стаканчике на столе совсем остыл, и Драко блевать хотелось от этой холодной дряни, что неприятно горчила. Но ещё больше горчила недавняя стычка с Грейнджер.       С Грейнджер, что сейчас была тише воды ниже травы, что сидела на кровати, поджав под себя ноги и листала книгу по рунам, беззвучно шевеля губами. Теперь их день начинался ровно в пять утра. Драко уходил за кофе, а когда возвращался, садился за письменный стол и начинал заново вести линии в разных направлениях, связывая статьи и фотографии между собой, присоединяя к ним вырезки из газет и свои воспоминания, слившиеся с воспоминаниями людей, у которых он их изъял. Его глаза сосредоточенно бегали под закрытыми веками, пока Грейнджер помалкивала, перечитывая одну и ту же книгу, единственную, что взяла с собой, в очередной раз.       Они больше не разговаривали. И это не ощущалось неловко.       Драко чувствовал, что так и должно быть. Потому что ещё одного оспоренного приказа он не потерпит. Задушит её собственными руками. И пусть Орден потом это дерьмо расхлёбывает.       Слишком уж нарушилась субординация в его «отряде». Грейнджер задрала свой нос до самого потолка и вздумала с ним тягаться.       И это молчание ощущалось нужным. Чтобы каждый разложил всё в своей голове по полочкам.       Никаких язвительных комментариев и перепалок. Она не лезла в его дела и не мешалась под ногами. Именно это ему и было нужно.       Когда и четвёртый день для девушки проходит впустую, она захлопывает книгу. Громко и раздражённо. Заработав грозный взгляд серых глаз, оторвавшихся от просмотра бумаг. Она открывает рот, чтобы задать ему вопрос, но вовремя замолкает, немея как рыба.       Их кровать, которую они вынуждены делить, разграничена на две незримые части. Однако они никогда не спят на ней вместе. Гермиона заметила, что Драко Малфой вообще почти не спит, изредка задрёмывая на стуле. Всё, что она слышит от него, — это «Грейнджер, подъём» и не более. Гермиона спит на кровати ночью, выходя прогуляться на свежий морозный воздух в дневные часы, предварительно накладывая на себя сотни маскирующих. Малфою нет смысла напоминать ей об этом: она сама знает. А когда возвращается обратно, тот спит на кровати. Его светлые пряди, раскинувшиеся в разные стороны, почти сливаются с белой наволочкой, а светлые подрагивающие ресницы, пока он вновь не открывает глаза и не смотрит на неё сурово, навевают старые воспоминания.       Гермионе интересно, Гермиона хочет залезть к нему в голову. Но попыток не предпринимает. Не хочет больше мучиться от кошмаров, которые и без того посещают её не сильно трезвую голову. В гостинице необычайно тихо. А потому быстро становится скучно.       Снова выбирается из комнаты, давая Малфою отдохнуть от своего общества, и спускается на первый этаж, разглядывая стопки газет, лежащие на журнальном столике у камина. Прохаживается по пустым комнатам, замечая, что некоторые из них не выглядят убранными. Словно хозяин комнаты вот-вот ушёл проветриться парой минут ранее и скоро вернётся. Но не возвращается никогда. Заглядывает на маленькую кухню для персонала, открывая пустой холодильник. Живот недовольно урчит. Гермионе хочется потревожить чуткий сон Драко, намекнуть ему о голоде. Но тот глотает кофе и голода как будто не чувствует. В первые несколько дней они подъели содержимое холодильника, а теперь тот пустовал. Магазины по соседству давно закрылись.       Гермиона закрывает дверцу, проводя по ней пальцами и рассматривая магнитики на дверце. Фотография Гюнтера с сыном настолько потрёпана, что разрывается даже после нескольких слоёв скотча. Грейнджер проводит по их лицам пальцами, вглядываясь в лицо маленького мальчика лет десяти. Да это же тот парень с пшеничными волосами, которого они недавно встретили в церкви!       Обдумывает эту мысль, жуёт, проглатывает. А желудок всё равно урчит, требуя внимания, требуя чего-то более материального, чем пустые мысли. Гермиона уходит с кухни, плутая по коридорам, пока не достигает маленькой каморки Гюнтера, заглядывая внутрь. Вонь тут же распространяется по этажу, обволакивая стены и пазухи её носа. Она кидает взгляд вниз, бледнея с каждой секундой. Тело Гюнтера уже начинает гнить. Гнить и вонять. И этот запах она узнаёт из тысячи других.       Закрывает дверь, запечатывая запах внутри заклинанием, и втягивает то, что разлетелось по комнатам, в палочку. Рассматривает закрытую дверь, теперь понимая, почему Гюнтера давно не слышно. Ёжится от мурашек, проходящих по коже, потому что точно знает, кто его убил. Тот, кто сейчас мирно спит в их комнате, пьёт остывший кофе и соединяет обрывки из газет между собой.       Снова поднимается наверх, заглядывая в их комнату и удивляется, когда застаёт Драко уснувшим на стуле. Хочет предложить ему прилечь на кровать, но снова отказывается от этой идеи. Поджимает ноги под себя, садясь на кровать, и накрывается одеялом. Мурашки всё не уходят. Её будоражит осознание того, что Драко превосходит её магически. А ещё приятно, что он возится с ней, потому что по-другому всё, что происходило до этого, не назвать. С его магической силой, будь она на его месте, не обратила бы на себя даже внимания. Не стала бы брать в Германию. Не ответила бы на поцелуй. Гермиона морщится, понимая, что начала недооценивать себя, столкнувшись с силой Малфоя, неведомой ей до этого.       Малфой что-то ворчит во сне, а её желудок вторит этому ворчанию. Снова перелистывает страницы книги, уже наизусть зная содержание, а потом вздрагивает, когда Драко Малфой чуть не падает со стула, ловко цепляясь пальцами за столешницу. Смотрит на неё, а потом снова принимается за работу.       Так проходит ещё два часа. Начинает смеркаться.       Драко, наконец закончив с работой, откидывается на спинку, сцепляя руки в замок и закидывая за голову. Ерошит волосы на затылке, а потом поворачивается в её сторону, окидывая взглядом свою футболку на ней. Гермиона от этого взгляда морщится, едва не снимая с себя вещь, чтобы вручить ту обратно.       — Завтра пойдём проведать наших подпольщиков, — устало говорит Драко. — В четыре подъем и отправляемся в деревню. Я нашёл тех, кто покрывает ещё две группы. Оставшиеся две скрываются в городе, с ними проще, оставим напоследок, — он хлопает в ладони, подытожив сказанное, и уже собирается выйти, слыша урчание её живота.       Взгляд его нельзя назвать виноватым, но со своим ненормированным графиком он совсем забыл про пищу. Грейнджер же кажется, что он смотрит на неё разочарованно. Словно она не имеет права быть голодной. Словно опять облажалась, не сумев заставить живот замолчать.       — Пойдем перекусим, — кивает он головой в сторону двери.       Накидывает пальто на свои плечи и выходит в коридор, Гермиона же второпях натягивает лосины задом-наперёд, а потом и пальто, вылетая за ним следом. Хочет напомнить, что все кафе уже закрыты, но снова не издаёт ни звука.       Когда они выходят на улицу, Малфой выглядит ошарашенным, застав ночное время суток. Словно думал, что на улице день, а тут темно. Но через пару секунд начинает двигаться на север.       Драко шагает рвано и дёргано, ступая по снегу, Гермиона семенит следом за ним. Они проходят мимо погасших окон однотипных домов, а потом останавливаются напротив закрытого кафе. Грейнджер едва сдерживается, чтобы не одёрнуть его, напомнить, что то закрыто, но вновь молчит, давая Драко распоряжаться этой информацией самому.       Драко дёргает за дверные ручки, а потом складывает руки домиком и вглядывается в пустоту и темноту забегаловки через окно. Рука его тускло светится, когда он вновь прикладывает ту к дверной ручке и дёргает на себя. В этот раз дверь поддаётся, с тихим скрипом открываясь.       — Гоменум Ревелио, — проверяет Драко помещение на присутствие посторонних. Его тихий шёпот эхом разносится по комнате, а вспышка облетает кафе, никого не находя.       Тогда Драко облегчённо выдыхает, снимая пальто и вешая его на спинку лавочки. Подходит к барной стойке, включая кофемашину. Гермиона даже не горит желанием спрашивать, откуда тот знает, как эта штука работает. Лишь молчит, присаживаясь на край противоположной скамейки. Видит, как Драко проверяет холодильник, удовлетворённо хмыкает, доставая оттуда палку колбасы и хлеб. Делает им бутерброды и с маслом и с колбасой, находит остатки непонятной жижи, похожей на кашу.       Через несколько минут их скромный ужин прилетает на стол.       — Приятного аппетита, — мрачно желает Драко, смотря, как Гермиона накидывается на еду. Но даже сейчас она молчит в ответ. И Драко это, честное слово, устраивает.       Он ест не спеша, стараясь разглядеть в ней признаки того, что его слабые потуги поменять её память работают. Но та не выдаёт себя, лишь изредка хмурится, словно вспоминая неприятные моменты из церкви.       — Лорд давал тебе дополнительные поручения? — щурит глаза Драко, начиная с малого. Он прививал ей неприязнь к Лорду уже пару месяцев, надеясь, что вскоре эта неприязнь перерастёт во что-то большее. Если уж нужно восстановить ей память, то для начала стоит пошатнуть её веру.       Но в ответ снова лишь гнетущее молчание.       — Отвечай, когда спрашивают, — приказным тоном выдаёт он, сдаваясь в своих попытках наладить контакт заново.       — Нет, не давал, — пожимает плечами Грейнджер. И Драко понимает, насколько ему после этих дней молчания непривычно слышать её голос. Если ему не показалось, в голосе её проскочило пренебрежение. — Должен был?       Драко лишь мотает головой, всё ещё наблюдая за её реакцией.       — Могу я задать вопрос? — неловко спрашивает она, наблюдая за удивлённым выражением лица начальника. Драко хмурится, но потом слегка кивает. — Он действительно стёр мне память о чём-то плохом?       И это то, что Драко и нужно. Сомнение. То, что он так долго внедрял в её сознание по ночам.       — Нет, просто ему так захотелось, — небрежно бросает Драко. Словно ему не хочется об этом говорить, а у самого глаза распахиваются и становятся размером с солнце.       — То есть он стёр мои воспоминания ради своих целей? — и Драко не ругает её за второй вопрос, о котором она не спросила. Не ругает за любознательность и открытый рот. Это то, что ему нужно. Это то, что ей поможет. Поможет всем им.       — Получается, что так, — ведёт плечом Драко, зачерпывая ложку каши. Выходит гораздо энергичнее, чем прежде.       — А что было… — запинается и снова молчит. Вот это уже нервирует. — У нас с тобой? — снова пауза, а потом зачем-то исправляется. — Нас с вами?       Щурит глаза, а потом челюсть медленно съезжает в сторону, возвращаясь на место с прищёлкиванием. Откладывает ложку в сторону, вытирая ту о салфетку.       — У нас с тобой было, Грейнджер, много интересного, о чём ты теперь, к сожалению, не помнишь, — пожимает плечами парень.       Грейнджер упирается животом в столешницу, а потом откидывается на спинку сидения, становясь мрачнее тучи. Драко знает, что сейчас маленький червячок сомнения грызёт её изнутри.       — Мы были… — щёки её почему-то розовеют. — Вместе?       Он протягивает руку, касаясь виска девушки, а потом стучит по её голове два раза указательным пальцем, наблюдая, как опускается её взгляд, наблюдая за его губами. Нет, Грейнджер, он не собирается тебя целовать.       — Вспомни, и выяснишь, — глухо отзывается Малфой, убирая руку и слыша её разочарованный выдох. Ухмыляется слабо, понимая, на что она рассчитывала. — Тебе стоит только попросить, и я могу показать тебе всё, что знаю, — Драко отворачивается к окну, наблюдая за тем, как воет метель на улице. Пламя свечи, стоящей между ними, подрагивает от сквозняка.       Грейнджер задумывается на непозволительно долгое время.       — Проблема в том, что ты не сможешь скрыть свои знания от Лорда, — вскидывает брови Малфой, закидывая очередную удочку. Вызов. Вызов и любопытство — вот его рычаги давления.       Он заканчивает есть, с лёгкостью очищая тарелку, словно ничего и не было, и ставя её на место. Гермиона следит за его движениями, взгляд её размытый, словно она мысленно находится далеко отсюда. Драко предполагает, что так и есть.       — Пойдём, Грейнджер, — протягивает ей руку Малфой, помогая подняться со стула. Их тени на полу подрагивают, пока они шагают обратно к двери. Драко тушит свечу, и они снова выходят на холод.       Ночь промораживает их до костей, но Малфой даже не ёжится, вежливо подставляя свой локоть Гермионе, чтобы та не поскользнулась ненароком. Так они доходят до пустующей гостиницы, и впервые со дня заезда спят в одной кровати одновременно.

***

      Гермиона просыпается от того, что Малфой легко её тормошит, сидя рядом с ней на кровати. Она раскрывает сонные глаза, трёт их ладошками, смотря на то, что его ноги всё ещё завернуты в одеяло, которым они укрывались вместе. Если ей не почудилось, ночью он даже закинул на её талию руку. Она поглядывает на него, не желая вылезать из постели, где так пригрелась у него под боком. Это первая ночь, когда ей не снились кошмары. Первая ночь, когда она смогла спать спокойно. И даже тот, кто навеял их двумя днями ранее, не помешал её сладкому сну. Гермиона вяло улыбается, смотря, как он приподнимает вверх лишь один уголок, предлагая ей чашку кофе.       Пока она одевается и вылезает наконец из постели, Драко успевает заварить две чашки и вернуться обратно. Настроение его гораздо лучше, чем вчера или позавчера, а значит день обещает быть нескучным. Всё ещё боится начинать их перепалки, но по крайней мере готова к разговору, при условии, что Драко начнёт его первым.       Сомнения всё ещё роятся в её голове, как рой пчёл, гудя назойливые баллады и затапливая всё пространство. Но Гермиона больше не страшится их, уже наверняка зная, как поступит.       Делает глоток кофе, понимая, что Драко положил ей сахара на её вкус и залил молоком. Виновато улыбается, словно не заслуживает такой щедрости, а потом накидывает пальто на плечи, выходя вместе с Драко из комнаты.       — Сегодня деревня, если помнишь, — Гермиона лишь кивает в ответ, мол, конечно помню. На улице ещё темно, но уже потихоньку рассветает. Грейнджер молчит, но улыбается в свой стакан каждый раз, когда ловит на себе его взгляд. Драко больше не кажется таким колючим и нелюдимым.       Драко подаёт ей руку, и она сцепляет их пальцы, втягиваясь в созданную им воронку. Аппарация успешно переносит их в место, где вокруг стоят дома попроще. Большинство из них деревянные, из труб валит плотный дым, загрязняя воздух. Гермиона больше не плетётся вслед за ним, а держится сбоку, словно это просто прогулка. Их прогулка. Романтическое свидание, чёрт возьми.       — Мы никого не убиваем, — напоминает Малфой, на секунду вспоминая произошедшее в церкви и снова мрачнея. — Действуем быстро и слаженно. Вся информация у меня уже на руках, так что нам остаётся лишь стереть им память и не более.       Гермиона снова кивает в ответ, следя за его рукой, указывающей направление, с которого стоит начать. Маленький домик с косым заборчиком становится чуть больше, когда она открывает последнюю преграду на своём пути, приближаясь к входной двери. Та с лёгким щелчком распахивается, пуская Гермиону внутрь. Шаги её осторожные и почти невесомые. Она чувствует запах свежеиспечённого хлеба и толчённого картофеля, а потом запускает маленький сверкающий маячок, ведущий её в комнаты. Жители домика ещё не проснулись, а потому Гермионе даже не требуется особых усилий, чтобы прошептать заветный Обливиэйт и унести их воспоминания прочь, развеять в воздухе, как сделали это с ней. Морщины на лбу старушки разглаживаются, когда Грейнджер стирает ей память, оставив воспоминания о внуках, о которых та привыкла заботиться.       Но маленький маячок всё ещё мигает, останавливаясь в районе ковра, а потом улетая вниз. Под доски, под дом. Гермиона смахивает ковёр, больше походящий на полотенце, в сторону, изучая неровности, а потом подцепляет доски ногтями, делая зазор больше и наконец распахивая дверцу полностью. Снизу слышится чей-то храп, а ещё — тихий шёпот. Гермиона затемняет свою фигуру, а потом и полностью скрывает от чужих глаз, осторожно ступая вниз.       Её движения быстрые и чёткие, как и наставлял Драко. Она почти не оставляет следов, усыпляя присутствующих газом, пуская небольшое количество по воздуху. Теперь затихает и храп. Гермиона подкрадывается ближе, всё равно стараясь не шуметь, а потом наклоняется к каждому по очереди, вынимая воспоминания.       Но последний удивляет её. Нос его прикрыт платком, он резким движением вскакивает с кровати, выбивая палочку из её рук. Гермиона накладывает невербальное Силенцио, подсекая ногу высокого щуплого мужчины и роняя его наземь. Тот брыкается и всё ещё держит нос закрытым, стараясь не дышать отравленным воздухом.       — Сомнус, — выговаривает она одними губами, погружая мужчину в сладкий спокойный сон. Врывается в его сознание, удаляя всё лишнее, а потом так же быстро выходит, призывая Акцио свою палочку с пола.       На улице её ждёт Драко, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу. Лицо его разбито, губа треснута, Гермиона даже морщится, смотря на его внешний вид.       — Что случилось? — осторожно уточняет она.       — Крепкий паренёк попался, поговорили по душам, — закатывает глаза Драко, вытирая струйку крови, скатывающуюся по впадинке над губой.       Гермиона молча делает шаг ближе к нему, вставая на носочки, чтобы дотянуться, очерчивает кончиками пальцев линию его губ, проходится по скулам и носу, дотрагивается до бровей, залечивая, а потом останавливается на губах, проводя по ним костяшкой пальца, шепча заклинания, убирая все ранки. Когда она заканчивает и уже собирается убрать руку, Драко перехватывает её, прикладывая замёрзшие пальцы к губам и оставляя на них невесомый поцелуй. Как тихое безмолвное «спасибо», не оставшееся на слуху. Её мягкая улыбка же похожа на «всегда пожалуйста».       — Кажется, здесь мы закончили, — пожимает плечами парень, снова протягивая ей руку.       На этот раз девушка вкладывает свою маленькую ладошку в его большую, а он переплетает пальцы, унося их подальше отсюда. Их ставшая за это время уютной гостиница принимает постояльцев в свои объятия.       Гермиона пытается расчесать волосы, громко ругаясь себе под нос. Снова переодевается в его футболку, что доходит ей до бёдер. Драко не сводит с неё взгляда, наслаждаясь спокойствием, которое дарит её присутствие.       — Хочешь, помогу? — насмешливо шепчет Драко, присаживаясь на кровати. Гермиона ловит его взгляд и приподнимает бровь, мол, а ты умеешь? Малфой лишь пожимает плечами: — Могу попробовать.       Она доверительно передаёт расчёску ему в руки и морщится, когда он впервые проводит по её запутанным кудрявым прядям. Её волосы топорщатся во все стороны и теперь она больше похожа на барана. Смеётся вместе с ним, когда расчёска намертво застревает в её кудрях, а потом забавно ругается на Драко, называя его последним ослом, получая в ответ прищуренный взгляд, говорящий о том, что она играет с огнём.       Гермионе спокойно и комфортно. Гермиона не чувствует, что её руки по локоть в крови, потому что Драко Малфой развеивает все её страхи. Она больше не боится его, но теперь, бесспорно, уважает. Принимает его власть как само собой разумеющееся.       — Я… — начинает вдруг она, когда они ложатся вместе. Ей всё ещё немного неловко делить с ним постель. Словно они совсем чужие друг другу, но несмотря на это что-то внутри неё тянется к нему. И это становится невыносимым. — Я смогу сохранять видимость перед Лордом, — шепчет она сдавленно ему в грудь, выводя на коже непонятные рисунки.       — Ты не настолько сильна в окклюменции, — подначивает Драко, понимая, что Грейнджер наконец ступила на нужную дорожку. Разглядела тот самый свет. Свет Люмоса, с которым он бегал каждую ночь мимо неё. — Но я могу научить тебя парочке трюков, — уже более серьёзно говорит Драко.       — И я… хочу знать. О нас с тобой. О том, что было… у нас, — она приподымается на локтях, поворачиваясь к нему лицом. — Если ты боишься, что Лорд узнает, то…       — Я ничего не боюсь, Грейнджер, — вяло отзывается Драко. Его рука гладит тыльную сторону её ладони, играясь с кольцом на правой руке. — Уже ничего.       И всё равно недоговаривает.       — Я просто хочу знать, — закрывает глаза она. Плотно-плотно. — Покажи мне.       Драко лениво усмехается, запуская пальцы в пряди её волос. Кудрявых пышных волос, сущего безобразия на голове. И понимает, что именно это придавало ей изюминку. Её волосы и вечно вздёрнутый подбородок, её сверкающие пламенем глаза и вечная борьба за правосудие. В той Грейнджер, которую он сейчас целует, мало что осталось от прежней, но пока что он готов довольствоваться малым.       Он целует её в губы, кусая нижнюю губу, оттягивая, мечтая раствориться в этом мгновении полностью. И снова обещает себе. Обещает с каждым поцелуем, что будет её маяком. Тем самым, что поможет найти путь обратно.       Гермиона жмурится, но поддается, когда он опускает руку на заднюю сторону её шеи и тянет на себя. Перекидывает ноги через его бёдра, обнимая руками за шею, зарываясь в волосы. Ей нравится, как смешиваются ощущения. Нравится, что Драко Малфой кажется неизведанной территорией, но по-прежнему родной. Чем-то, что она так привыкла делать, но давно не пробовала.       Гермиона теряется в нём без остатка, когда он тянет её за волосы, заставляя откинуть голову, а потом покрывает поцелуями шею, начиная от самого подбородка. Замечает мурашки на её коже. Кусает, зализывает. Гермиона слабо стонет, подаваясь ближе, описывая круг бёдрами, и теряется, когда его радужки темнеют, а он меняет положение, подминая девушку под себя.       Драко Малфой выглядит как самая настоящая буря. С прояснениями в виде нежных и осторожных касаний, а потом затягивающих в воронку поцелуев и сжатой до хруста талии. Он сминает её кожу, словно она сделана из пластилина, избавляет от ненужной ткани, развязывая веревки её панциря, стягивая водолазку через голову. Волосы электризуются, но он приглаживает их, а потом собирает вместе, наматывая на кулак. Целует-целует-целует. Так, что Гермиона исчезает в этих ощущениях, чувствуя первый толчок. И эта лишняя ткань только мешает.       Она хнычет и тянет руки вниз, желая расстегнуть его ремень, но Драко убирает их в сторону, сцепляя над головой, рычит что-то невнятное, сжимая в ладони её грудь. До боли, до чёрных точек на обратной стороне век. Так, что Гермиона теряет связь с происходящим, пока не чувствует его губы на своём соске.       Ей хочется сказать. Попросить, чтобы не тянул. Но почему-то его движения чувствуются как привычное «Грейнджер, это приказ».       — Я хочу… — хрипло выдыхает она, потираясь промежностью о его пах.       Драко мажуще целует её в губы, наконец отпуская затёкшие запястья. Гермиона чувствует, как покалывает конечности, чувствует напор его языка, врывающегося в её рот. Чувствует внушительную выпуклость в районе паха. И это так блядски сводит с ума.       — Ты уверена в этом? Мы можем остановиться, пока не поздно, — сбивчиво шепчет он, едва удерживаясь от того, чтобы не напугать её своим напором. Потому что не знает, был ли у неё вообще кто-то…       — Просто заткнись, Малфой, — качает головой она, закатывая глаза и снова втягивая его в поцелуй.       Потому что не хочет останавливаться. Да и если честно, этот поезд уже давно набрал скорость, потеряв машиниста на полпути. Грейнджер уже не чувствует связи со своим центром управления. Просто чувствует. Чувствует его губы на своей коже, зубы, смыкающиеся на соске, пока он мнёт вторую грудь.       Все границы на периферии размываются. И единственное, что Гермиона видит, это Драко Малфой. Сходящий вместе с ней с ума Драко Малфой. Она видит его везде. И в своём будущем и прошлом, она видит его здесь и сейчас, рядом. Видит его постоянно, словно он — единственное, ради чего существует Вселенная.       Гермиона льнёт к его руке, когда он касается её через штаны, трётся о его руку, желая большего, открывает рот шире, впуская его язык.       — Я сказал, что ничего не боюсь, Грейнджер, — шепчет он едва слышно, щекоча своими прядями её живот, целуя его, а потом подцепляет резинку леггинсов, стягивая те с её ног. — И соврал.       Гермиона не понимает, о чём он говорит, лишь чувствует его руки, скользящие по внутренней стороне бёдер, а потом и язык, следующий за ними. Тяжело дышит, едва понимая, как в комнате вообще ещё воздух не закончился. То ли в помещении духота стоит, то ли Драко настолько горячий, что Грейнджер становится жарко.       Слышит его тихое и горестное «соврал», повисшее в воздухе, но не просит продолжить. Ей вообще сейчас дела нет до его лжи, лишь бы продолжал её целовать так, как это делает сейчас. Его большой палец массирует клитор, и Гермиона, кажется, умирает, потому что забывает как дышать. Ей настолько хорошо, что никакое «соврал» уже не волнует.       Она и без него знает, что Драко Малфой ничего не боится. Он не мог соврать, потому что это правда. И она знает, что если понадобится, он встанет за неё горой. Так чего же он может бояться?       Она сама подаётся к нему, когда он вводит первый палец. Насаживается, стонет, хочет ещё. Потому что этого мало, ей нужно чувствовать Драко целиком. Безраздельно. Хочется быть с ним во всех смыслах.       Драко добавляет второй палец, и, понимая, что ей это не приносит дискомфорта, немного ускоряет темп, снова припадая к её губам. Грейнджер выгибается и тянется к нему, трётся о его грудь сосками, шепчет что-то сумбурное, целуя то в висок, то в лоб, то в нос, куда придётся.       И когда она вновь тянется к его ремню, он не останавливает её. Уже давал ей выбор, хватит. Грейнджер второй раз теряет память, и всё равно оказывается в его постели, неужели это ничего не значит?       Он обязательно покается в этом как-нибудь потом, но сейчас, когда Грейнджер насаживается на его пальцы и стонет так жалобно-протяжно, моля о большем, у него нет никаких ебаных сил держаться.       Сжимает её бёдра до крика с её уст, тут же перехватывая его, сцеловывая с её губ, растворяя в себе полностью. А без его пальцев становится как-то пусто.       Он снимает с себя штаны, приставляя головку ко входу, а потом просит на грани реальности:       — Посмотри на меня, Гермиона, — и Грейнджер готова поклясться, что её имя на его губах — это какое-то проклятье. Потому что ничего ещё не звучало более соблазняюще. Она выдыхает, открывая глаза и вглядываясь в его тёмно-серые радужки, почти полностью перекрытые зрачками.       А он держит её за подбородок, не давая отвернуться, и входит. Так растягивая момент, что Гермиона уже сама готова бёдрами двинуть навстречу, вот только он ей не позволяет, крепко удерживая на месте и придавливая весом своего тела. На фоне её он выглядит великаном. Самым настоящим великаном. И рядом с ним она, чёрт возьми, чувствует себя в безопасности. Даже от ловушек своего мозга, даже от страшных снов и сомнений. Она царапает его плечи, а потом кладёт руку на его спину, вцепляясь в лопатку, словно утопающая.       Малфой понемногу набирает темп, всё ещё удерживая её подбородок. И этот зрительный контакт похож на сотни красочных фейерверков, пока она не узнаёт в них их очертания.       Их поцелуи и ссоры, горькие слова и обиды, вспоминает это щемящее чувство в груди, чувствует нарастающие толчки и теряется в своих ощущениях и воспоминаниях. Чувствует, как Драко сходит с ума, проживая с ней всё это в который раз. Ей кажется, что эти картинки давно затёрлись до дыр, настолько часто он их пересматривал.       Она, извиняясь не понять за что, целует его в висок, замечая напряжённое выражение его лица, старается разгладить складки на его лбу, проводя по ним кончиками пальцев.       Драко вновь подаётся вперёд, находя нужный угол, и Гермиона стонет лишь громче, теряясь-теряясь-теряясь. Она вспоминает его, вспоминает потихоньку, словно не спеша будит дикого животного. Вспоминает их ночные чаепития и обещанное какао, несколько десятков пачек какао-порошка и ссору, их пылкие поцелуи в библиотеке, церемонию, её последствия, то, как Драко помог ей пережить всё это, как яро она цеплялась за него, утопая в его объятиях, желая ещё тогда большего. Всегда желая большего. Потому что Драко вечно не хватает. Как чёртового наркотика, на который она так удачно подсела.       Толчки переходят в какие-то рваные, пока Гермиона яркими красками исчезает в своих воспоминаниях и ощущениях.       Драко дышит часто, опаляя дыханием её шею, оставляя мелкие полуукусы-полупоцелуи, тут же зализывая в извинении, а потом вдруг останавливается, поднимая её вместе с собой и переворачивая. Гермиона опирается на локти и колени, пока он подтягивает её задницу ближе к себе, а потом входит снова. Уже не медленно и печально. А яростно, словно выбивая и из себя и из неё всё то дерьмо, что им пришлось пережить.       — Я соврал, Грейнджер, — едва слышно вновь повторяет он. — Я так блядски боюсь потерять тебя.       Гермиона стонет, когда он наматывает её пушащиеся волосы на кулак, насаживая на себя, а потом запускает руку вниз, находя клитор. Её гортанные стоны-крики давно бы перебудили всех соседей, но слава богу те отсутствуют. И Грейнджер срывает глотку, не стесняясь.       Толчки становятся всё хаотичнее, а движения импульсивнее, пока Драко с хрипом не кончает, доводя и её до оргазма. У Грейнджер ноги сводит и болит всё тело. Она падает на живот, сминая в руках простыни их кровати, чувствуя на себе вес его тела. Не может отдышаться и прийти в себя. Хотя бы понять, где находится.       Драко ведёт по рёбрам пальцами, наконец выходя из неё и переваливаясь на бок, притягивает расслабленную Грейнджер ближе к себе. Девушка утыкается носом в его плечо, пьяно улыбаясь. Пьяно на трезвую голову. Малфой лишь поглаживает её по спине, больше не говоря ни слова, давая Грейнджер почву для размышлений и достаточно информации, которую стоит связать воедино.       Он убирает прядь волос с её лица, понимая, что девушка уже спит, вымотанная ранним подъемом и тяжёлым и длинным днём. Они подумают об этом завтра… А пока Драко утыкается носом в её макушку, устало прикрывая веки и стараясь запомнить их именно такими.

***

      Гермиона просыпается, тело её приятно ноет, а чья-то тяжёлая рука не даёт подняться. Она слегка приподнимается на локтях, смотря на платиновые пряди, упавшие на лицо, легко смахивает их кончиками пальцев, проходясь точечными касаниями по шрамам, а потом замечает его высунутую из-под одеяла ногу и сдавленно хихикает, наблюдая, как он морщит нос во сне. Она дует на его ресницы, наблюдая, как те трепыхаются, а потом ласково зовёт его по имени несколько раз, прежде чем он открывает глаза, сразу же притягивая девушку к себе, чтобы оставить поцелуй на её щеке. Гермиона жмурится, а потом улыбается, стараясь подняться с постели.       — Может, ну его? — вяло улыбается Драко. И эта улыбка — лучшее, что она видела. Как тёплый дождь, обещающий прохладу в жаркий день. Она уже и забыла, какого это, видеть его таким расслабленным и спокойным. Безмятежным. Без хмурого выражения на лице и сурово сведённых скул, когда он с ней ссорится. — Проведем день в постели?       Гермиона снова смеётся, тыкая ему пальцем в грудь.       — Нужно вставать, — трясёт его за плечо Гермиона, вынуждая встать с постели. — Осталось две группы, Драко. Закончим и можем лежать в постели, сколько захотим.       Трётся кончиком носа о его руку, а потом смотрит ему в глаза, замечая, как потеплели эти серебряные искорки на глубине его радужек.       Драко не хочет признаваться, но ему кажется, что если сейчас они выйдут из этого домика, где нашли свой покой, то уже никогда не вернутся к этому моменту, который разделили на двоих. Что она к нему не вернется. Снова станет жестокой и будет убивать людей толпами. Ему больно смотреть на то, что с ней сделали.       — Ладно, — нехотя соглашается он, стараясь потопить в себе лёгкую тоску, навеянную страхом.       А Грейнджер замечает его перемену. Замечает и заставляет посмотреть на неё, положив свою маленькую ладошку на его скулу.       — Драко, — зовёт она, понимая, что он вновь отстраняется. Отгораживается от неё и всего мира, который может причинить ему боль. — Ты меня не потеряешь, — обещает она, заглядывая ему в глаза.

      ***

      На первой точке не оказывается ни одного подпольщика, как и на второй. Драко молится, чтобы те сбежали куда подальше, чтобы пришлось дольше их искать. Чтобы остаться с Грейнджер в этом спокойном мире, где никто их не тронет. Гермиона сегодня достаточно собрана, обменивается комментариями исключительно по делу, делясь своим мнением, изредка целуя его в щёку и проводя ладонью по лёгкой щетине.       Однако Драко никогда не везёт с просьбами, поэтому третья точка, оказывается, к сожалению, успешной. Грейнджер вновь взывает к стихиям, черпая из них силы, оглушая сразу четырёх амбалов за раз. И Драко не перестаёт удивляться сокрытой в ней силе.       Драко уже не задумываясь удаляет обрывочные воспоминания, перешагивая через тела и врываясь в один разум за другим. К концу дня голова болит нещадно, а потому, когда Грейнджер заканчивает со своей порцией, они направляются сразу в гостиницу.       И Малфой действительно забывает напрочь про приёмы пищи, вспоминая о них только из-за громко урчащего живота Гермионы. В этот раз они едят не в тишине, а обмениваются насущными вопросами и делятся воспоминаниями, пытаясь упорядочить информацию, полученную Гермионой. Им ещё столько предстоит наверстать…       Драко вполне счастлив, но уже представляет ту ношу, что опустится ему на плечи, когда он вернется. Вспоминает о чёртовой тишине на собрании и жутком шелесте чешуи, скользящей по полу, когда Нагайна проползает мимо твоих ног, выбирая себе очередную жертву.       — Что мы будем делать с табу? — вдруг спрашивает Драко, пережёвывая откушенный кусок хлеба.       — Ты же предлагал установить на моё имя, — хмурится Гермиона непонимающе, зачерпывая ложку супа.       — Точно, — хмуро соглашается Драко, подумывая, что Ордену придётся несладко, если он им об этом не расскажет.       Больше они на эту тему не разговаривают. Слишком рано. Слишком неподготовленная почва. Драко понимает, что вновь начинает заново.       — Не хочешь как-нибудь сходить на тусовку в Хогвартс? — как бы между прочим спрашивает Драко, скрывая нервозность за глуповатой ухмылкой.       — Да что там делать? — пожимает плечами Гермиона.       — Отдохнуть от Лорда как минимум, — заговорщицки шепчет ей Драко, прихлёбывая суп.       Гермиона лишь забавно улыбается, а потом тянется через весь стол, чтобы поцеловать его в уголок губы, и шепчет, что обязательно подумает над его предложением. Едва она утыкается в свою тарелку, как приподнятый уголок губы съезжает вниз, а улыбка Драко меркнет.       Он не готов отпускать её так рано…

***

      Рассветные лучи трогают небосвод. Девушка в чёрном обтягивающем платье, начинающем расходиться в разные стороны от середины бедра, стоит напротив окна, любуясь солнечными лучами, желая согреться в эти первые дни весны, всё ещё веющие холодом. Чьё-то отражение мелькает в окне, а потом подбородок с колющейся щетиной опускается на её плечо, а руки обвивают талию, притягивая к себе ближе. Девушка откидывает голову на его плечо, чувствуя невесомые поцелуи на шее. Она растворяется в них и в нём, наконец забывая про суматоху, царящую вокруг.       Драко спускает тонкую бретельку с её плеча, целуя её едва заметные веснушки, обводя пальцем каждую, а она тихо выдыхает и шепчет, что им пора.       На Драко обычные чёрные брюки и белая рубашка. Верхние пуговицы расстегнуты, а рукава закатаны до локтей.       — Лорд ждёт отчёта, Драко, — шепчет Грейнджер, оставляя лёгкий поцелуй на его губах, но он лишь продлевает его, размыкая её губы языком, углубляет, завораживает, притягивает магнитом.       — Ладно, Грейнджер, — наконец отрывается он. Слишком недостаточно времени друг для друга. И эти мгновения, что так быстро кончаются. — Нам действительно пора.       Он переплетает их пальцы, ведя в сторону тронного зала, где восседает Лорд. А когда до двери остаётся ничтожное количество шагов, которые так трудно сделать, он расцепляет их руки, перед этим оставив влажный поцелуй на тыльной стороне её ладони. Он тяжело вздыхает, а потом открывает дверь, впуская их обоих внутрь.       Гермиона слегка улыбается, когда слышит его голос в своих мыслях.       — Помнишь, как мы и договаривались?       Гермиона помнит. Помнит всё о нём. Все их поцелуи и диалоги. Бессонные ночи и страдания, поделенные на двоих, чтобы легче было вынести. Гермиона всё помнит.       — Мой Лорд, — кланяется она, ловко петляя по яблочному саду в сознании и запирая все незамкнутые комнаты их гостиницы. Все сокровенные моменты остаются в комнате, где они вместе провели не одну ночь.       Драко вежливо склоняет голову, шепча то же самое и бросая быстрый взгляд в сторону Грейнджер.       Того, чему он успел её научить, мало, но на первое время хватит. А потом они вместе построят более надёжный дом, где смогут укрыться от прожигающих красных змеиных глаз, заглядывающих в душу и ворошащих всё содержимое. Дом для двоих. Куда не пустят ни Волдеморта, ни Пожирателей, ни то тёмное нечто, что сидит в Грейнджер.       Драко справится. Уже справлялся.       — Как прошло? — не очень-то заинтересованно спрашивает Реддл, поднимаясь со своего трона.       — Все подпольщики уничтожены, — говорит Драко, низко склоняя голову, косясь в сторону Гермионы. А она стоит как восковая фигурка, выпрямив спину и сложив руки в районе живота в замок. И не двигается. Лишь смотрит прямо перед собой.       — Убиты? — уточняет Реддл, пытаясь заглянуть в сознание парня. Тот услужливо подбрасывает заменённые моменты, давая тому полюбоваться проделанной работой.       — Да, мой Лорд, как же иначе, — пожимает плечами Драко, поджав губы.       Но Реддла и это не устраивает, он двигается в сторону Гермионы, заглядывая и в её голову, ища подтверждение словам Драко. Но и Грейнджер показывает ему то же самое, смело пропуская в свою голову.       — Поразительно! — восхищается Том, снова шагая к своему костяному трону. Нагайна приближается к ногам Грейнджер, и у Драко мурашки идут по коже от того, насколько та близко к её телу. Гадость. — Что насчёт табу? Всё решено?       Тут уже инициативу в свои руки берёт Грейнджер.       — Конечно, мой Повелитель, — лёгкая улыбка играет на её губах. Но, надо заметить, весьма плутоватая. — Послезавтра вступит в силу. Я обо всём позаботилась, — усмехается Гермиона едко, похожая улыбка расцветает и на губах Реддла.       Он, довольный проделанной работой, хвалит их, пусть и весьма скупо, и отсылает куда-нибудь, чтоб глаза его их не видели. И они с радостью уходят. Туда, где тьма сохранит все их секреты. Туда, где топятся ледяные искорки в серых глазах под влиянием горячего шоколада глаз напротив.       Они уходят, чтобы начать своё будущее с нуля. Надеясь, что это будущее будет им по зубам.