Lost the Script

      Мелкие шаги за спиной раздавались жалобной трелью и частыми перестукиваниями, похожими на еле набранную скорость вагонов Хогвартс-экспресса. Тихий шёпот прерывался сбивчивыми вздохами и напряжёнными переглядками, когда Гермиона, убрав руку за спину, свернула налево, углубляясь в кромешную темноту коридора. Там, в тусклом свечении факела, распространявшим свой свет разве что на резной рисунок дубовой двери, был различим небольшой вход в помещение, пахнущее сыростью и затхлостью. Джинни за её спиной скрестила руки на груди, сделав неопределенный жест рукой и пропуская Гермиону внутрь, вынудив зайти первой. Яркая выдра, вырвавшись из кончика палочки Уизли, засуетилась и юркнула под кафель, пытаясь найти выход, предупредить, уберечь, но всё было тщетно, когда изнутри туалета плаксы Миртл послышался сдавленный, полный ярости змеиный шёпот, проникавший в самые дальние уголки сознания.       Наблюдая, как проявляются первые рыжеватые отростки на лысой голове Блейза, Гермиона кивнула ему, побудив приблизиться к яме, издававшей гнусавое завывание сквозящего ветра. Обернувшись на сестру, парень стиснул кулаки покрепче и шагнул, начиная незамедлительное падение.       В течение минуты не было слышно ни одного звука, пока шлепок не прокатился по туннелю, достигнув вздрогнувшей девушки, съежившейся под прищуренным взглядом Грейнджер.       — Милости прошу, — процедила она, едва разомкнув зубы.       — Я не пойду, — резко закачала головой Джинни. — Лучше останусь здесь.       — Это была не просьба, — растянула Гермиона, проговаривая отдельные слова по слогам и переходя на зловещий шёпот, заставляющий маленькие волоски у виска зашевелиться. Девушка ступила на шаг ближе, встав с Уизли лицом к лицу. — Ты либо прыгаешь сейчас, либо…       — Что? Убьёшь меня? — резко подняла голову Джинни, встречаясь с Гермионой взглядом. На руке её опасно шевелилась змея, обнажая острые клыки и напоминая о том, кем она является на самом деле. — Давай же, только не пожалей об этом потом, когда память к тебе вернётся.       Костлявая рука врезалась в горло Джинни, впиваясь длинными неровными ногтями в покрасневшую кожу. И чем сильнее становилась хватка, тем больше Джинни понимала, что не сможет противостоять ей. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Гермиона всё ещё оставалась её подругой. Запутавшейся в себе, испытавшей издёвку судьбы, принявшей неверную сторону, потерявшей ценные воспоминания, но близкой подругой. Настолько близкой, что от теперешней близости щемило в грудной клетке и наступали на глаза слёзы. Сердце в ушах бешено стучало, а слух едва мог уловить то, что Грейнджер ей говорила.       — Убить тебя было бы слишком просто, — дыхание её обдало щёки Уизли, и она зажмурилась, уловив в нём запах смерти и морозного воздуха. — Я бы предпочла смотреть, как ты с каждой секундой теряешь надежду. А теперь прыгай, — на выдохе произнесла она, ставя девушке подножку и заставляя отступить и оступиться, опираясь спиной на воздух, едва ли способный удержать её.       Она протянула руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но лёгкий ветерок в прощальном жесте скользнул по её ладони, не предложив помощи. Все органы сделали кульбит, когда она полетела вниз, запечатлевая на обратной стороне век жестокое лицо Гермионы, смотрящей на неё сверху вниз.       — Ты останешься здесь, — обернулась Грейнджер к Пэнси. — Не составит труда?       — Вряд ли, — безразлично пожала плечами Паркинсон, опираясь плечом на перегородку и обращая взор своих серо-зеленых глаз на молчаливую Миртл.       Стоило ей вновь посмотреть на Грейнджер, как та исчезла, растворившись в воздухе, а место, где она стояла, было усыпано частицами, парящими в воздухе, следовавшими за её канувшей в бездну тенью, словно притягиваемые магнитом.       Под ногами хрустнули человеческие кости, проскрипела змеиная кожа, когда она материализовалась, плавно наступая на них носком, словно пробуя почву под ногами на устойчивость. Ещё секунду казалось, словно она парит в воздухе, не смея на них ступить, но когда ореол дымки постепенно рассеялся, она выпрямилась в спине, бросив равнодушный взгляд в сторону сидевшей на полу Джинни, и последовала вперёд, скрываясь в многочисленных туннелях. И хоть сделана она была из плоти и костей, Уизли всё ещё улавливала в её теле нечто сверхъестественное, неподвластное живому существу, коим она являлась.       Кость животного, которого с диким преувеличением можно было назвать кошкой, поразила, и Джинни ахнула и посеменила следом, надеясь, что патронус успеет найти их быстрее Грейнджер и передать сообщение.       Они шли в абсолютном безмолвии, держа дистанцию в несколько метров. Грейнджер шла впереди не оборачиваясь, словно сожгла все мосты давным-давно. Шаги её были уверенными и властными, словно даже при такой гнетущей и давящей атмосфере, — которая, вероятно, была таковой для одной лишь Джинни, — чувствовала себя как дома. Уизли опасалась произносить писклявое и неуверенное: «Это и есть её дом» даже про себя, боясь, как бы мысли не воплотились в реальность, спеша подтвердить её догадки.       Металлический люк, возвысившийся над их скромными фигурами, сверкал глазами изображённой на нём змеи, и, не задумавшись ни на секунду, Грейнджер вновь прибегла к знакомым шипящим ноткам, вызывая незамедлительный щелчок и движение змеи, раскатом прокатывающиеся по туннелям. Люк скрипнул и отворился, впуская Гермиону внутрь.       Синие вспышки замелькали перед глазами, рикошетя о стены, отдаваясь мириадами звезд то тут, то там, и Джинни завертела головой, улавливая знакомое ощущение паники, сдавливающей грудь.       — Экспульсо, — раскатом пролетело, ударяясь о колонну и разбивая ту на миллионы гигантских осколков, блокирующих вход, но и они, не успев соприкоснуться с землей, парили в воздухе, окружив неприкасаемую Грейнджер. Она развела руки в стороны, удерживая их на расстоянии и шагая вперёд, оглядывая с ног до головы лохматого Поттера, щурившегося и отчаянно отступавшего назад.       Красная вспышка Круцио, едва слетев с её губ, огрела хлыстом его напряжённое тело, поставив на колени. И Поттер, хрипя и хватаясь за горло, сверкал глазами, пытаясь выдавить из себя её имя, словно это могло помочь ей остановиться.       Джинни выдохнула и в два шага достигла спины Грейнджер, прикасаясь кончиком своей палочки к её затылку.       — Не тронь его! — прорычала она. Голос её мгновенно опустился до такой тональности, какую она и сама раньше не наблюдала. — Прекрати или я убью тебя! — ревела она от безысходности.       Грейнджер дёрнулась и замерла, медленно опуская руки. Гарри судорожно выдохнул, скрючившись в спине и опираясь на пальцы, раскачиваясь из стороны в сторону, едва ли понимая, что происходит. Но страшная ухмылка, незаметная со стороны Джинни, заставила его поперхнуться и на выдохе произнести слова предостережения.       Рывком Джинни поставило на колени, отбросив в сторону стены и прижав невидимым весом готового пойти в атаку Рона, бегом сюда добравшегося, чтобы в очередной раз предупредить о надвигающейся буре. И лишь тогда она вновь обернулась к Гарри, запечатлев выражение безысходности и мольбы о помощи у него на лице.       Она проскользила к нему и присела рядом, схватившись за волосы на макушке и приподнимая его голову так, чтобы он видел её взгляд.       — Где крестражи, Поттер? — бровь её изогнулась, а хватка усилилась, заставив поморщиться.       — Их нет у меня, — отчётливо произнёс он.       — Лжёшь! — воскликнула она, походя на сумасшедшую Беллатрису, заглядывающую тебе в глаза, намеревающуюся прочистить всю твою голову в поисках ответа. Гарри заранее закрылся, возведя толстую непроницаемую стену, будто она была в силах уберечь его, если ей вдруг вздумается прочесть его как открытую книгу. Глаза её враждебно сверкнули, и она наклонилась к нему ещё ближе. — Просто скажи мне, где они, — смягчилась она, накручивая пряди его волос себе на кулак.       — Они у меня, — донеслось сзади, когда ещё не успевший остыть кончик древка упёрся ей в шею. Она не шелохнулась и не дёрнулась, лишь застыла на месте, скосив глаза в бок и медленно выпрямляясь, всё ещё находясь под прицелом.       И так же медленно развернулась, не теряя самообладания, встречаясь с его ледяным взглядом, пока кончик палочки упирался в её яремную впадину.       — Драко, — растянула губы в улыбке она.       — Мне ничего не стоит воспользоваться магией, ты же знаешь это, Грейнджер? Ты уже изучила мои способности. Полагаю, ты в курсе, что это означает? — беспечным тоном произнёс Малфой, вдавливая древко ещё сильнее.       Вспышка магии отбросила его древко в сторону, коснувшись трёх тел, тяжёлым грузом упавших на землю. При ударе Джинни разбила себе висок, и теперь вязкая струйка крови стекала на грязный кафель, смешиваясь с застоявшейся водой, пока Грейнджер не сводила глаз с Малфоя, холодным отточенным камнем застывшего перед ней.       — Зачем тебе крестражи, Грейнджер? — не особо любезно поинтересовался он, не намеренный вести светские беседы. — Хочешь принести их Лорду на блюдечке, заслужив похвалу в очередной раз?       Она сдавленно зарычала, и эта вибрация ловила отзвук в каждой клеточке её тела.       — Тебе ли не знать, как я яро Его ненавижу? — прошептала она ядовито. — Каждый раз, когда я смотрю ему в глаза, я надеюсь, что однажды наступит момент, когда я смогу выдавить их из глазниц и заставить его молить о пощаде, пока он будет корчиться у меня в ногах, как это делала я всё это время.       — Тогда зачем они тебе? — ещё раз спросил Драко, маня палочку обратно и заставляя её спрятаться за пояс брюк. — Чего ты добиваешься?       — Я хочу уничтожить их. И Его.       — Орден занимается именно этим, — глухо отозвался Малфой. — Мы можем лишь помочь им.       — Я помогу им, — отстранённо произнесла Грейнджер, и Малфой вздрогнул. — Но ещё больше я помогу нам и себе. Скажи мне честно, сколько они успели сделать за это время? Сколько крестражей успели уничтожить? Два или три? И из скольки? — ядовито осведомилась Гермиона. — Их достижения есть, но они настолько мизерны, что мне проще сделать это самой, чем доверять тем, кто не смог справиться со своей задачей за годы. Мы упустили годы, и едва ли я хочу снова их терять, когда могу изменить всё за несколько дней. Отдай мне их, Драко.       — Нет, Грейнджер. Это тебя не касается. Если Лорд узнает, что ты замешана в этом…       — А ты? — перебила она. — Тебя касается? Всё, что ты делаешь, неужели ты думаешь, что это тебя не затронет? Поможет исправить то, что ты уже натворил, то, сколько людей убиваешь каждый день? — мотнула она головой. — Отдай мне крестражи, и мы покончим с этим.       — Ты не понимаешь, о чём просишь! — взревел он. — Пророчество гласит…       — Я знаю, — тихо отозвалась она. — Я знаю, о чём оно гласит, и знаю, как всё исправить. Просто позволь мне это сделать, — прошептала она едва слышно. — Я прошу об этом не Орден, я прошу об этом не тех, кто никогда в жизни мне не доверится. Я прошу об этом тебя, Драко, потому что ты можешь. Ты знаешь меня, знаешь, на что я способна. И я прошу тебя, доверься мне, отдай мне чертовы крестражи, потому что я больше жизни хочу уничтожить их и вернуть всё на свои места.       Драко замешкался, отрешенно смотря в сторону, наблюдая, как стекает вода в водоём, как бурлит, как наплывают мелкие волны друг на друга. И тогда она сделала шаг к нему, положив маленькие ладошки на широкие плечи, а потом коснулась его щеки, поворачивая к себе лицом.       — Отдай мне их, это всё, о чём я прошу, — Грейнджер прошептала это в самые губы, закрепляя свою просьбу тягучим поцелуем, в котором хочется утонуть, а потом застрелиться из-за того, что позволил себе так размякнуть.       Она отступила от него, смаргивая злые слёзы и держа в руках маленькую сумочку с клыками василиска и набором крестражей, часто-часто моргая, чтобы отогнать это наваждение и забыть о ноющем сердце. А Драко стоял с пустыми руками, взирая на неё из-под ресниц и забывая дышать, когда кончик её палочки коснулся извивающейся чернеющей тату на руке, призывая тысячи теней со всей страны.       — Прости, Драко, — прошептала она чуть слышно. — Я вернусь за тобой, как только смогу, — и растворилась в воздухе, распавшись на миллионы кусков и впитываясь в потолок подвала, насквозь пропахшего сыростью. Под её ногами, где ещё секунду назад стояла Грейнджер, остался одна единственная размывшаяся капля. Солёная, как вода в Мёртвом море, состоящая насквозь из её сожаления и его разочарования.

***

      Воздух вокруг гудел от напряжения, когда она распахнула двери, слыша ропот голосов и поправляя мантию, скомкавшуюся в районе груди, словно спешила защитить раненое сердце. С ровной осанкой она прошагала по залу, минуя сотню удивлённых лиц, взирающих на неё из-за стола и заняла своё место в его тени, место за его троном, скрывающее её от чужих глаз. На стол перед его глазами упал маленький мешочек, открывшийся и явивший взгляду сверкающую диадему и остальные крестражи.       — В Хогвартс пробрались члены Ордена, мне удалось изъять у них то, за чем они так долго гонялись, мой Лорд. Драко передал мне их, чтобы я отнесла полноправному хозяину, а сам остался разобраться с выродками и найти предателя, проведшего их на территорию.       Красные глаза сверкнули в темноте, заставив отшатнуться тех, кто смотрел на него. Свистящие интонации вырвались из его горла.       — Эта ситуация требует моего внимания?       — Нет, мой Лорд, позвольте мне разобраться самой, — льстиво произнесла она, переходя на те же свистящие ноты.       — Разбирайся, милая, — кивком головы он указал на дверь, и та, лёгкой тенью пролетев над столом, остановилась у дверей, обернувшись на секунду.       — Уже сегодня вечером Поттер будет лежать у вас в ногах и молить о пощаде, мой Лорд, — и с обольстительной улыбкой исчезла, успев услышать одобрительные возгласы, сперва неуверенные, а потом слившиеся во всеобщее ликование и громкий топот ног Пожирателей, собиравшихся поймать тех, кто пожаловал в Хогвартс и лишить их головы.

***

      Она едва разбирала ту кучу тел, что прибывало на поле битвы и уже валялось у неё в ногах, вспышки сверкали над головой, а в ушах отбивался дикий темп, продиктованный бешено стучащим сердцем, едва не выпрыгивающим из груди. Перебросив летевшую в неё вспышку на другого, она перепрыгнула раненого, скулящего от боли, и нашла в себе силы двигаться дальше.       Где-то впереди маячили рыжие макушки, и она пыталась миновать остальных, чтобы добраться до тех, с кем рядом мог оказаться Малфой. Она обещала ему вернуться. Она обещала…       Однако чем больше шагов она делала, тем дальше те становились, словно убегая от неё, стараясь миновать встречи, разойтись по разные стороны.       Громадная туша сбила её с ног, едва не вцепившись в горло, и Гермиона взмахнула палочкой, вспарывая его брюхо. Кишки вывалились на её одежду, испачкав ту кровью, и оборотень, завыв и обратив свой взор к луне, кашлянул на неё кровью, залив ей всё лицо. Подобрав ноги к груди и уперевшись ими в волчью грудь, она толкнула что есть мочи, заставив его перевалиться на бок, и присела, утирая лицо рукавом мантии, размазывая кровавое месиво ещё больше и оглядываясь по сторонам.       Слева от неё спикировала вниз тень Пожирателя, врезавшаяся в тело орденовца и сбившая его с ног, и они кубарем покатились вниз по холму, цепляясь друг за друга.       Рыжих макушек нигде видно не было, и Гермиона, запустив пальцы в землю, пустила мелкую рябь, сбивая с ног двух подоспевших членов Ордена, а заодно и Пожирателей, медленно поднимаясь на ноги и шатающейся походкой бредя в ту сторону, где видела их прежде. Но они словно исчезли, заменившись стройными рядами деревьев, шатающихся из стороны в сторону из-за выползающих из-за них акромантулов, раздирающих всех, кого встречали на пути, мощными челюстями и отбрасывая в сторону уже только части тела.       Боль в голове усилилась, уловив её тревогу, и набатом запульсировала в висках, туманя зрение. Запустив ещё одну ослепительную взрывную вспышку, она подбила ряд великанов, заставив их отшатнуться, и увернулась от летящего в неё ствола ели, пригибаясь и кувырком отходя в сторону.       Вспышка резанула её локоть, заставив среагировать и поставить щит, повернувшись лицом к нападающему, где-то вдалеке слышался волчий вой, когда она оступилась, запнувшись о корявую корягу.       Удивлённые глаза распахнулись ещё шире, завидев её, и он скользнул взглядом по порванному рукаву, замечая струйку крови, струящуюся по её локтю и изорванной коже, обуглившейся по краям.       — Гермиона? — воскликнул Уизли, делая шаг ближе к ней и замечая направленную в его сторону палочку. — Прости, не хотел тебя задеть, — виновато надулся он, подняв руки вверх.       — Где Драко? — резко выплюнула она, клоня древко чуть в сторону, наклоняясь за ним следом и чуть ли не падая от резкого головокружения и смазанности ощущений.       Она уже не могла сказать, была ли под её ногами земля или небо.       — Где Драко? — истерично повторила она, интенсивнее размахивая палочкой.       Крепкие руки опустились на её плечи, маленькая, улетевшая из-под чьих-то ног ветка саданула по голове, поцарапав иголками. Тепло его тела подействовало отрезвляюще, и она отшатнулась, дикими, безумными глазами смотря на Рона, присевшего рядом с ней и заглядывающего ей в лицо.       Она вырвалась, тут же перехватывая древко поудобнее и приставляя его кончик к его шее, вжимая так, что он поперхнулся и закашлялся, поднимая руки вверх.       — Я убью тебя, — выдавила она. — Убью, если не скажешь… — голос её с каждым словом становился всё тише и тише, едва ли долетая до ушей Рона через весь гам, происходящий вокруг, он отразил вспышку, летевшую в него и потряс её за плечи, прося прийти в себя.       Клапан взорвался, и она откинула его от себя, заставив отлететь на метр, и медленно поднялась на ноги. Её шаркающие шаги выглядели слегка заторможено, край глаза улавливал такие же замедленные движения, пока она приближалась к нему, чувствуя запах горелых тел и металлический привкус чужой крови на губах, по привычке облизывая их и прикрывая глаза.       Она наступила на его грудь, когда он попытался встать, заставив лечь обратно и прижав его тело к земле. Юбка задралась, оголив ободранное колено, а Рон всё смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда.       — Я не знаю, где он, мы разбежались ещё несколько минут назад, — прикрыл глаза он, больше не делая попыток вырваться.       Ему стоило лишь ухватиться за её ногу и потянуть на себя, чтобы выбить из равновесия, но он по-прежнему лежал под её ногой, печально смотря на измазанное кровью лицо и криво изогнувшиеся губы, напоминавшие оскал. Глаза её сверкнули безумием, снова уплывая вдаль, словно её внимание рассеялось и маячило на периферии.       — Знаешь, — на выдохе произнесла она, вбив себе в голову единственное правильное понятие. — Всё знаешь!       — Гермиона, — позвал он, выдёргивая её из своих мыслей. — Правда не знаю.       Она смотрела на него с минуту, отвлекаясь на слишком яркие вспышки, рассеивающие внимание и заставляющие потерять ориентир, и слишком громкие звуки, выбивающие остаточные мысли.       Рон не шевелился, в последний раз запечатлевая её лицо. Потерянное, измазанное кровью, в саже и пыли. Эту застывшую искажённую гримасу, исчерченную злобной сумасшедшей улыбкой и дрожащими мышцами лица.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — прошептал он, хватаясь руками за её ногу и аккуратно убирая со своей груди. — Посмотри на меня, Гермиона.       Он медленно встал с земли, не теряя зрительного контакта, а потом так же медленно встал перед ней на колени, позволяя ей возвышаться над собой и испепелять взглядом.       — Ты… Я знаю, что ты больше никогда не вернешься ко мне. И если уж мне суждено умереть от твоей руки, я позволю тебе, слышишь? Позволю тебе это сделать.       Она, казалось, совсем не слушала его, увидав в ветвях деревьев платиновую макушку, то появляющуюся, то исчезающую с горизонта.       — Не вини себя потом, когда всё вспомнишь, возьми это… — он схватился руками за древко своей палочки и поднёс её к виску, вытягивая вязкую дорожку, поблёскивающую, как море невыплаканных слёз. — Возьми это, — протянул он ей пробирку, в которую погрузил свои мысли и воспоминания, достав ту из-за пазухи. — Не знаю, смогу ли когда-либо ещё сказать тебе это, но… я люблю тебя, Гермиона. И всегда любил.       Последние слова ударили в голову рикошетом, и она толкнула его ногой в грудь, заставив распластаться на земле. Эти слова ей позволено говорить только одному человеку! Почему она должна слушать полный бред, когда Драко, её милый Драко, сражается где-то далеко в одиночку.       Рон попросту тратил её время. Они все сговорились и хотят убить Драко!       Мысли набатом стучали у неё в голове, когда она направила на него палочку. Белки налились кровью, яростный взгляд встретился со спокойным, принимающим свою участь. И он разрешающе кивнул, когда она проговорила:       — Авада Кедавра, — едва моргнув глазом, и тот застыл в недвижимой позе, уставившись всепрощающими глазами в небо.       Гермиона перешагнула через него, как перешагивают через мусор, валяющийся на земле, и увеличила шаг, держа в поле зрения платиновую макушку.

***

      — Уходите отсюда, сейчас! — скомандовал Драко, удерживая на расстоянии бешеного оборотня, скалящегося на них с брызжущей из пасти пеной. — Найдите Рона и проваливайте!       Драко следил за каждым Пожирателем и не выпускал его из поля зрения, пуская зеленую вспышку в каждого, кто мог рассказать о том, на какой стороне Малфой сражался в сегодняшней битве. Поттер за его плечом съежился, превращаясь в маленькую тень, пока Уизли, не колеблясь, бросилась искать брата.       — Оставайся! — крикнул ему Драко, силясь перекричать общий шум, едва перебивавшийся хоть чем-то, когда взрыв подбил землю у их ног, отправив листья в воздух, подкинув их и перевернув несколько раз, формируя из них плотную стену, за которой нельзя было разглядеть ничего.       Поттер пропал с горизонта, и Малфой заозирался по сторонам, пытаясь разглядеть чёрные смоляные волосы, затерявшиеся в толпе. А когда разглядел, поседел от ужаса, увидев, что того прижал к земле огромный оборотень, уже приближавший свои клыки к его напуганному лицу.       — Авада Кедавра! — взревел он, откидывая того от Поттера и протягивая руку, чтобы он поднялся.       Дерево заскрипело, опасно покачнувшись над их головами, когда Драко, оттолкнув Поттера в сторону, отпрыгнул, увидев большого акромантула, скрипящего челюстями, клацающего, приближающегося к ним. С другой стороны шлёпала чья-то обувь и Драко взмыл в воздух, схватив Поттера за запястье и утягивая за собой, перемещаясь на следующую локацию, ища взглядом Джинни и её брата, но находя лишь кучи и кучи обугленных тел и едва ли не топчущихся по ним Пожирателей.       Где-то вдалеке сверкнули рыжие лохмы, и Драко пошёл туда, отпихивая локтями борющихся и разнимая драки вслепую, взмахивая палочкой, отбрасывая тела, убивая и калеча. Поттер брел за ним, спотыкаясь, падая и в ужасе таращась на происходящее.       — Где Гермиона? Мы должны были забрать её! — проорал Поттер ему в ухо, нагнав те несколько метров между, чтобы Драко мог его слышать.       — Вы уйдете без неё, либо не уйдёте вовсе, Поттер! — рявкнул на него Малфой, прочищая им путь.       Макушка Джинни скрылась в толпе, опустившись. И Драко ускорил шаг, минуя людей и незнакомые лица, отталкивая от себя серебряные маски и тут же убивая, не давая себе времени передумать.       — Там впереди Джинни! Беги к ней, мне нужно кое с чем разобраться! — подтащил его за шкирку к себе Малфой, чуть ли не пинком проталкивая вперёд и уходя в противоположную сторону, улетучиваясь с поля битвы тенью, перемещаясь в другой отрезок.       Пепел летел ему прямо в лицо, когда он встал на ноги, втаптываясь в грязь и замечая разгорающийся пожар по левой стороне, отражающийся в его серебристых зрачках. Пыль под ногами вздымалась, образуя полный туман, а в пожаре были слышны завывания и резкие удары. Вздохи, выбиваемые кулаками. И Драко готов был поклясться, что видел тень. Тень, улетевшую прежде, чем Драко смог бы её убить. Прежде, чем заставить замолчать.       Он перешагнул через чью-то голову, лежавшую отдельно от тела, и оглядел толпу, увернулся от вспышки, запустил ответную. На автомате. Полная машинальность, отточенная временем.       — Не меня ищешь? — миновала языки пламени Беллатриса, крутя в руках палочку и прикладывая её к надутым губам. — Малыш Драко обрёл собственную волю после смерти матери и решил сменить сторону? Как бы отреагировал твой отец, если бы узнал? — её нижняя губа презрительно задрожала, а голос исказился, Драко едва мог понять, что она говорит.       С его палочки сорвалась первая вспышка.       Он развязал войну.

***

      Его макушка исчезла ранее, чем она успела бы до неё добраться, и тогда её нюх уловил резкий запах гари. Она повернула шею так резко, что та хрустнула. И, превозмогая звенящую пустоту в голове и игнорируя взрывы, окружающие её, и вспышки, пролетавшие над головой и едва не задевающие щёку, бросилась бежать в ту сторону.       Оттолкнув вспышкой оборотня, придавив камнем великана, она спешила туда, где сверкал его жестокий взгляд. Взгляд, разочарованный в ней, взгляд, познавший предательство.       После очередного кувырка ногу свело болью, и она, отразив вспышку и ударив по нападающему, подпрыгнула, когда начался спуск с холма, и полетела вниз тенью, аппарируя. Пламя костра разгоралось всё сильнее, пока она преодолевала оставшиеся метры, и на сколько бы частиц она ни дробилась, тело её чувствовало этот жар языков, когда она пролетала над ними. Она застыла, остановившись в метре от них, и приземлилась, ступая по земле.       Беллатриса и Драко кружили друг напротив друга, скаля зубы и выплевывая оскорбления. Едва ли это была её битва. Она знала, что Драко способен разобраться сам, и готова была оставить их, удалиться и не мешать, когда каждый неверный шаг стоил жизни. Но со спины к ним приближался Люциус, направляющий палочку на собственного сына и с каждым сантиметром становясь всё ближе, чтобы точно ударить в цель. Драко не замечал его, увлеченный битвой, Беллатриса же, хитро сверкнув глазами, переместилась в сторону, не давая Малфою среагировать или увидеть.       И, крепко стиснув зубы, она переместилась ближе к нему, опускаясь на корточки за его спиной, и запуская пальцы в землю. Он удивлённо обернулся, упустив из внимания Лестрейндж, и та тут же среагировала, выпуская смертельную вспышку.       Два зеленых луча летели в них, грозя уничтожить обоих, пронзить насквозь, не оставить шансов. И тогда Гермиона сконцентрировалась, закрыв глаза, пропуская всю свою магию через землю, чувствуя шум ветра в волосах, дыхание её замедлилось, словно оставив больше воздуха и сил для исходящих от неё вспышек магии. Пот, сгрудившийся на лбу, скатился по носу и упал на губы, и она слизнула его, чувствуя в этой капле больше силы, чем когда-либо. Ветер заставлял языки пламени извиваться, и Гермиона потянулась к ним, наполняя ими себя, распространяя огонь, позволяя ему выжечь всю себя и всех присутствующих, заполняясь этой разрушительной энергией, впитывая в себя, разрушаясь и возрождаясь заново.       Руна тиса запечатлелась перед её глазами, подобно треугольчатой букве «р», выведенной огнём и ярким свечением, исходившим из самого сердца.       И Гермиона отпустила себя, полностью отдавая свою магию, плюя на то, что она может исчезнуть. И тогда ударная волна прошлась по рядам, отбивая смертельные вспышки, втаптывая их в грязь, превращая в звенящую чистоту и убивая всех, кто находился в радиусе.       Её голова гудела и разрывалась от перегрузки, а пальцы жгло так, словно она погрузила их в костер, не вытаскивая, позволяя расплавить кожу и кости. Руки вибрировали от напряжения, когда Драко положил ладонь ей на плечо, вытаскивая из невесомости и погруженности.       — Грейнджер, — невидяще просипел он, смотря на исчезнувшие во вспышке тела Беллатрисы и отца. — Ты только что… ты только что отбила Непростительное…       Гермиона подняла на него помутившиеся глаза, и тут же ноги её подкосились, и она упала на землю, едва соображая, где находится. Она часто моргала, пытаясь различить его черты лица: волевой точёный подбородок, острые скулы, шрамы, которые она готова целовать вечность или то, что от неё осталось, стальные глаза, заглядывающие в самую душу. Отчего-то сознание подменило бледный цвет лица Драко на пепельно-голубой, а глаза сверкнули подозрительным красным. Она залилась смехом прямо у него на руках и прошептала едва слышное:       — Найди Поттера, найди Поттера и отведи к Лорду. Я обещала Ему, — едва слышно просипела она, откинув голову на его предплечье, перекрыв уродливую татуировку в виде змеи и уставившись в небо.

***

      В комнате пахло ароматизированным воском, отдававшим морской соленой водой, а ветер, ворвавшийся в окно, задел её ресницы, слегка трепля, когда она открыла глаза, принимая сидячее положение и кладя руку на ритмично стучащее сердце, когда чья-то крепкая ладонь опустилась на её плечо, надавливая в попытке уложить обратно. Картинка перед глазами маячила на горизонте, но упорно не желала формироваться в цельный образ, позволивший бы ей определить личность человека, сидящего перед ней. Словно по другую сторону океана, его голос доносился тихими отголосками, но Гермиона никогда бы не спутала его ни с чьим другим. И тогда, уже будучи не в силах остановиться под напором чьей-то руки, подорвалась, цепляясь пальцами за мягкую ткань его рубашки, комкая её, сжимая, прижимаясь ближе и пытаясь отдышаться и надышаться им одновременно, будто эта встреча последняя. Словно если отпустит его сейчас, он исчезнет, и никогда не вернется, не навестит даже во сне.       Однако чем чётче различала она его интонацию, тем больше понимала, что Драко настроен отнюдь не дружелюбно. В тоне его сквозило неприкрытое недовольство и холодное разочарование, сменяющееся лёгкой заботой об её состоянии. Неискренней, как ей показалось.       Она отстранилась от его плеча и положила ладонь на щёку, непонятливо хмуря брови, когда та выскользнула из её руки, отшатнувшись, как от огня. Он встал на ноги, отходя на метр от кровати и держа дистанцию.       — Тебе стоило бы ещё немного полежать и прийти в себя, Грейнджер, — Гермиона могла поклясться, что от его равнодушия ей стало холодно, словно отметка на градуснике коснулась минус тридцати градусов, а она стоит на промозглом ветру в одной ночнушке, едва ли прикрывающей плечи. — Но раз твоё самочувствие в полном порядке, то собирайся. Лорд желает видеть свою любимицу, — отчеканил он и поморщился, даже не смотря в её сторону.       Она медленно подобралась к краю, спуская ноги и соскальзывая с кровати. Всё её тело молило коснуться его, но, кинув на него тоскливый взгляд, она прошла мимо, ковыляя к шкафу. Стоило ей наклониться, чтобы достать приличную тёмную водолазку с нижней полки, как за спиной хлопнула дверь. Тишина, воцарившаяся в комнате, хлестала по щекам. А Гермиона всё ещё не могла понять, в какой момент всё пошло не так, не в силах вспомнить что-либо, способное дать ей подсказку.       Она вышла, покрепче кутаясь в мантию, словно та могла защитить от его равнодушия, и столкнулась с ним взглядом, улавливая горячую ненависть, топившуюся на дне его радужек. Но, не успела она открыть рот, как он развернулся на пятках и пошёл вниз по лестнице, молчаливо указывая следовать за собой.       Грейнджер только и успевала, что отсчитывать ступени, силясь вспомнить произошедшее, да нагонять его широкие шаги, неожиданно увеличившиеся в размерах.       Рукав его мантии взлетел в воздух, и тогда она потянулась, ухватившись за него, как за спасательную веточку, дёргая на себя в попытке остановить, докричаться, задать вопросы, коих у неё накопилось миллиард. Миллиард незаконченных «а что, если…?», закончить которые не хватало ни сил, ни духа.       Он обернулся на неё стремительно, возвышаясь ледяной фигурой, исходящий от которой холод можно было почувствовать за километр.       — Что происходит, Драко? — потребовала ответа она, бегая глазами по мёртвому помещению, где эхо затерянных в глубине подвалов криков долетало до ушей каждого, сводя с ума.       — Просто наслаждайся, Грейнджер, — хмуро ответил он. — Ты же этого добивалась?       Дверь распахнулась, являя её вниманию пустой зал, заполненный разве что кровью, измазавшей пол, да золой около камина, намеревавшейся проделать себе путь к её высоким ботинкам. Несмотря на тёплый флис мантии, по коже пробежали мурашки, и она поёжилась, бросая на Малфоя последний непонимающий взгляд, и, низко склонив голову, прошла в зал, краем глаза подмечая, что Драко, последовавший за ней, остановился в дверях, скучающе прислонившись к ним спиной, и перестал моргать.       Лорд, проскользив длинными ногтями по рукоятке трона, незамедлительно встал, завидев её, и растянул губы в улыбке. Зловещей и жуткой, заставившей её застыть на месте, так и не преодолев последние несколько шагов.       — Какого оно, Гермиона, когда все боятся тебя, даже тени на стене, следующие за тобой по пятам? — прошептал он, понижая голос с каждым словом. Челюсть его раскрылась, словно он готовился съесть её целиком, и он рассмеялся, отпуская низкие раскатистые звуки лететь по комнате, пробираясь по углам и колебля пламя свечей. — Какого оно, быть сильнейшим волшебником, способным защитить себя от неминуемой смерти? Твоё имя у всех на устах, моя маленькая змейка, — язык его выскользнул изо рта, мазнув по уголку бледных губ. — И как приятно осознавать, что ты всё ещё верой и правдой служишь мне!       — Драко донёс мне твою находку, милая. Гарри Поттер собственной персоной, — он великодушно склонил голову, словно в знак похвалы. — Ты сделала то, чего мои приспешники добивались годами. И вот мы стоим здесь с тобой, на равных, когда Орден повержен и лежит у наших ног. Так скажи мне, чего же хочешь ты? — заманчиво просипел Лорд, делая шаг к ней.       Она храбро встретила взгляд его сверкающих красных глаз и не понимала, когда успела заслужить такую честь.       — Гарри Поттер м-мёртв? — бледнея спросила она, едва веря своим ушам.       — Мертвее мёртвого, — снисходительно и терпеливо растянул Реддл, прокатив рычащие звуки на языке. — Драко сам удостоверился в этом.       Она повернула шею, и та хрустнула, когда она встретилась взглядом с его потухшими глазами, отчего-то больше не зажигающимися при виде неё.       — Теперь мы управляем этим миром, — со своей победой Реддл словно помолодел на несколько лет. Его кожа стала больше походить на человеческую, шипящие интонации заменялись обычным хриплым голосом, а глаза лишь при отблеске пламени могли принять красно-кровавый оттенок.       — Вы управляете этим миром, мой Лорд. И для меня большая честь служить вам, — эхом произнесла она, низко склонив голову и навострив уши. Босые ноги прошлёпали по полу, становясь с каждым шагом всё ближе. Фраза вышла заученной, повторенной десятки тысяч раз, но оттого не перестала быть искренней.       — Так чего хочешь ты, Гермиона? — снова произнёс он, кладя когтистую руку ей на плечо.       — Больше всего на свете я хотела нашей победы, мой Лорд, чтобы наши принципы продолжали процветать, и волшебный мир перестал заполняться магловским отродьем, — запинаясь начала она, крепко жмурясь. — Перед сном я мечтала, чтобы мы победили Орден и стали едиными лидерами Магического мира. А, когда мои мечты сбылись, я и не смею желать большего, разве что… — запнулась она, ещё ниже склонив голову.       Острый ноготь впился в девичий подбородок, поднимая голову и заставляя посмотреть себе в глаза.       — Разве что вы позволите мне управлять командирами вашей армии и занять место вашей правой руки, мой Лорд, — он звонко рассмеялся, похлопав её по плечу, и щедро улыбнулся, совершенно не стесняясь испорченности зубов.       — Разумеется, — любезно отозвался он. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать.       — С этого момента мистер Малфой будет находиться у меня в подчинении, верно? — сощурила глаза она, поворачиваясь вполоборота, чтобы разглядеть его напряженные плечи.       — Абсолютно верно, мисс Грейнджер.       И тогда она кивнула, удовлетворённо прикрыв глаза.       — Я благодарна вам, мой Лорд. О большем я не смела и мечтать. Разрешите идти? — и, получив подтверждение в виде кивка, она вылетела из зала, захлопнув дверь с той мощью, что если бы над ней висела картина очередной полной дамы, та бы грохнулась на пол, извергая такие ругательства, о которых Гермиона и не слышала.       Позади слышались резкие рваные шаги, переходящие в бег, а потом, не успела она завернуть за угол, как её развернули, прижав к стене и вталкивая в неё так, что воздух из лёгких вылетел, формируясь в обрывистый кашель.       — Что ты творишь, Грейнджер? — сверкал глазами он. — Может, объяснишь наконец, что происходит? — его недовольство лилось через край, а рука сжималась на запястье всё сильнее. — Сначала ты просишь отдать тебе крестражи и довериться. Вызываешь Пожирателей, разнесших Хогвартс в прах. А сама бежишь к Лорду, чтобы передать ему находку, которую клялась уничтожить. Применяешь заклинание, делающее тебя по всем законам самой сильной волшебницей нашего времени, отбивая непростительное смертельное заклятье, летевшее в меня, тем самым спасая. Отрубаешься на моих руках, в полузабытье просишь привести Поттера к Лорду, потому что это было твоим обещанием. И я, как последний мудак, отдавший поводок в твои руки, выполняю. А потом ты лижешь ему зад при мне, взбираясь по карьерной лестнице со свистом, делаясь моим полноправным начальником? Вот как теперь решаются дела, Грейнджер? Чего ты добиваешься? — глухо рычал он, сильнее вдавливая её в каменную кладку.       — Отпусти меня, Малфой! — взбрыкнула она, задирая голову и вглядываясь в яростно сверкающие айсберги напротив. — И отведи меня, будь добр, к Снейпу, есть пара вопросов, которые я хотела бы решить, — сверкает глазами она.       И лишь тогда он отстраняется, поправляя задравшуюся рубашку и складывая руки на груди. Все эмоции заперты на тысячу ключей, а взгляд снова абсолютно нечитаемый.       — Перед тобой я отчитываться не собираюсь, — шипит она, пытаясь уловить отголосок хоть какой-то реакции.       — Хочешь навестить Снейпа? — безразличный тон вновь занимает лидирующие позиции, а закрытая поза показывает необычайную отчужденность.       — Именно так, — копирует она его позу.       — Что ж, пойдем, — беззлобно произносит он, следуя к двери, ведущей в сад.       И Гермиона не вполне понимает, почему идёт за ним, когда он двигается не к кабинету зельевара, а в сад, сворачивая в узенький дворик, засаженный розами с колючими шипами. Вокруг не раздается даже пения птиц, лишь одна загробная тишина и их шаги, прерываемые тяжёлым дыханием.       Он останавливается в метре от чьей-то могилы, и Гермиона строит догадки, что он привёл её повидаться с Нарциссой, но на могильном камне, стоит ей выглянуть из-за его плеча, значится дата, минувшая три дня назад, дата рождения и витиеватое корявое «Северус Снейп» с лежащим под надписью венком, так похожим на рождественский.       — Решай свои вопросы, — глухо произносит он, сдавленно выдавив из себя пару слов, и разворачивается, чтобы уйти, оставляя её с могилой зельевара наедине.

***

      Обитель встречает его напряжённым шёпотом и тяжёлыми понурыми взглядами, означающими лишь одно: за столом, где и раньше бывало печальное траурное молчание, сейчас не хватает слишком многих, чтобы безмолвие не смело поглотить их целиком. Он занимает место Снейпа, садясь напротив Поттера и принимая его молчаливый взгляд поддержки, тут же перемещающийся в сторону отсутствующего места, скорбно оглядывающий пустой стул, принадлежавший Рону Уизли.       Драко всё ещё помнил, как нашёл его сестру, трясшую брата за плечи и ничком приникшую к его груди, пытавшейся запустить чёртово сердце, никак не желающее продолжить монотонный ритм и вернуть дорогого ей человека к жизни. Она била по ней кулаками, чуть ли не раздирая в кровь грудную клетку, пытаясь добраться до него пальцами, сжать, нанести прямой удар, лишь бы оно продолжило качать кровь. Но там было глухо. Оно молчало, как партизан, вызывая сдавленные рыдания рыжей Уизли, прижавшейся ухом к его грудной клетке и раскачивающейся из стороны в сторону.       Помнил отрешённо смотрящего на безжизненное тело друга Поттера, словно парализовано наблюдающим за происходящим со стороны, и его замедленное моргание, слишком заторможенное, чтобы продолжать считать за живого человека. Его и самого ноги едва держали после всего произошедшего, но Поттер побледнел так сильно, что и сам стал походить на мертвеца, а подкашивающиеся ноги едва ли могли довести его до мёртвого тела, к которому так упорно прижималась Джинни.       — Поттер! — позвал его Малфой, пытаясь привлечь внимание. — Поттер!       За крупными круглыми стёклами очков не дёрнулся ни один мускул, лишь плечи его слегка вздрогнули, когда Джинни в очередной раз ударила по груди Рона. Её рыдания пробивались даже через неясные выкрики, перебивая весь фон происходящей на заднем плане бойни. И, не дав себе времени передумать, Драко преодолел расстояние до Поттера, крепко схватив того за предплечье, и представил поместье Лестрейнджей, коря себя за то, что делает. За то, какой выбор сделал ещё в тот момент, когда она произнесла это на выдохе. Попросила. Пожелала.       Их тела завертелись в водовороте, и лишь когда ноги его коснулись каменных плит зала, Гарри снова заторможенно моргнул, слегка повернув голову на Малфоя.       — Прости меня, Поттер, — сдавленно процедил Малфой, вталкивая его в заполненный ликующими Пожирателями, сменяющими один другого и выходящими из каминов, зал. Всё пестрело серебряными масками, голоса сливались, вызывая нервную дрожь, а Драко всё толкал Поттера вперёд, в конечном итоге заставив упасть перед Лордом на колени.       — Гарри Поттер! — сверкнули глаза Лорда в свете огня, и он величественно поднялся с насиженного места, хлюпая босыми ногами по крови на полу и приближаясь к Поттеру, не подававшему признаков жизни и безразличному к своей судьбе. — Мальчик, который выжил, пришёл умереть! — вкрадчиво зашептал Реддл, поднимая кончиком палочки его подбородок и не обращая никакого внимания на Малфоя.       В этот раз он не стал лелеять надежду и давать ему право бороться, а потому, стоило им столкнуться глазами, как Авада Кедавра вырвалась зеленой вспышкой из палочки Лорда, коснувшись груди Героя, потерявшего всех своих друзей. Его глаза расслабленно прикрылись, словно это было лучшей участью, какая могла ему выпасть, а тело мешком свалилось на пол, когда Лорд поставил на него ногу, откатывая к камину и заходясь злорадным смехом, с восторгом ища поддержку в лицах Пожирателей. Драко позволил себе растянуть губы, выдыхая.       — Гарри Поттер мёртв! — известил он, находя улыбку на лице каждого Пожирателя и впитывая в себя их мерзкий смех, наслаждаясь им, купаясь в лучах славы. — Убери здесь, — прошептал Лорд Драко на ухо, прикоснувшись к его плечу, и направился в сторону выхода, ведя толпу за собой.       За окном замелькали быстрые тени, уносящиеся высоко в небо, а один из Пожирателей сочувственно хлопнул его по плечу, прежде чем удалиться. И тогда Драко склонился к его телу. К телу мальчика, выживавшего все сотни раз, что на него покушались, даже в младенчестве, а теперь постепенно остывающего на полу поместья. Малфой присел на корточки, закидывая мёртвую руку Поттера себе на плечо и начиная медленно идти вместе с ним к выходу.       — Мне жаль, Поттер, — просипел он, смотря за мелкими тёмными частицами, создавшими купол подобно туману, не спеша растворяться в воздухе.       И тогда он хрипло закашлялся, стараясь дышать как можно тише, и просипел едва слышное: «Мне тоже», заставив Малфоя остановиться и едва ли не перекреститься, не смея надеяться, что это не сдвиг мозга или форменное сумасшествие. Но с каждым вдохом дыхание становилось всё чётче, но он по-прежнему висел у него на плечах, и тогда Драко принял единственно правильное решение, представляя перед своими глазами вход в убежище Ордена и аппарируя туда вместе с Поттером.       А сейчас он видел его бледное лицо, заплывшее синяками под глазами из-за бессонных траурных ночей, когда им пришлось похоронить слишком многих. И даже тогда Поттер не переставал его обнадёживать, поддерживающе поджимая губы и одним видом заявляя, что он, — Драко Малфой, Пожиратель Смерти, убивший столько людей, что и не отмыться, — всё делает правильно.       Уизли старалась не смотреть на него, сосредотачивая всё внимание на матери: она почему-то винила его в смерти брата, вешая этот грех на всех, кто причастен, на всех, кто забрал его у неё. В штабе стояла мёртвая тишина, которой не было видно ни конца ни края. А вопрос на повестке дня стоял только один: уничтожение Лорда. И, видит Мерлин, Драко бы сам хотел узнать, как с этим обстоят дела, учитывая, что Грейнджер, его милая Грейнджер, решила сыграть в одну ей известную игру, доводящую до нервного срыва и седых волос.       Однако на один вопрос Драко всё же знал ответ.       — Снейп оставил мне… часть своих воспоминаний, веля передать их тебе, когда… у тебя появятся вопросы… — прошептал он чуть слышно, не смея потревожить чью-то скорбь, уж тем более свою, всё ещё угрожающе низким, хриплым тоном неизменно строгого голоса, шепчущим ему в ухо. Крестный в его воспоминаниях всё ещё высоко задирал густую бровь и отвешивал подзатыльники всем лентяям.       И у Драко в голове не укладывалось, что саркастично-язвительная личность профессора утеряна навсегда, зарыта под землю после эпичного раскрытия его, как шпиона Ордена, на собрании. Драко до сих пор не понимал, как всё произошло.       — Он знает, почему ты выжил.       А в голове всё ещё играли шипяще-свистящие интонации, взрывной волной уничтожившие жизнь его крестного.       Драко помнил, словно наяву, как уже и не надеялся искать оправдания, надеясь лишь, что ему удастся защитить «доброе» имя Грейнджер в рядах Лорда, когда Снейп поднялся со своей скамьи, бледнея с каждой секундой от своего актерского мастерства и обвинения, брошенного в него Пожирателями.       — Мой Лорд, он был в Хогвартсе, я видел его своими глазами, — мямлил кто-то с придыханием.       — Верно-верно, раньше мы его там не замечали, а сегодня просидел весь вечер.       И тогда Лорд показал чудеса легилименции, проникнув в мозг самого опытного окклюмента из ныне живущих и раскопав там информацию о предательстве.       — Ты! — взревел негодующе Лорд, превращаясь в саму смерть. Глаза его приобрели настолько ядовито-красный оттенок, что хотелось выбежать с мольбой о помощи на устах. — Ты провёл мальчишку в Хогвартс!       И, не дав даже оправдаться, бросил в него смертельное заклинание, заставив зельевара замертво упасть на каменный пол, дополнительно разбив висок. Дыхание Драко замедлялось, а в ушах загудело, приглушая звуки собрания, продолжившегося как ни в чём не бывало. С предателем было покончено, шпионов у Ордена не осталось, и Лорд, казалось, был удовлетворен происходящим, больше не зверствуя.       Однако Драко всё ещё кидал в сторону Северуса стеклянный взгляд, наблюдая за тем, как стекает из виска вязкая струйка красной жидкости, как по ней топчутся ряды Пожирателей, возвращающихся на поле боя, как стучат настенные часы, продолжая считать минуты после его смерти. И всё оставалось прежним, однако только сейчас Драко явственно почувствовал, что у него никого не осталось. Даже после потери матери он не чувствовал себя настолько потерянным в пространстве и времени, как сейчас, когда последний близкий ему человек ушёл из жизни.       По правой щеке, выскользнув из невидящего глаза, потекла слеза, падая на воротник его запачканной кровью рубашки. Уголок губы нервно подёргивался, а он всё ещё как прикованный наблюдал за тем, как выливается последняя кровь, как затягиваются дымкой его глаза, как постепенно остывает тело.       — Спасибо, — вырвал его Поттер из мыслей, забрав из его рук бутылёк с воспоминаниями, предусмотрительно отданный Северусом за день до событий. — Ты смотрел их?       Драко неуверенно пожал плечами, прежде чем мотнуть головой, выводя нечто среднее между «да» и «нет». Он смотрел. Но смотрел не ради того, чтобы узнать, почему же Поттер, мать его, подтвердил издавна сложившееся прозвище, а потому что хотел попрощаться. В последний раз услышать ворчливые нотки и ехидно задранную бровь, удостовериться, что именно таким он был при жизни. Мужчиной со скверным характером, нелюдимым, замкнутым человеком, до того любившим свои зелья, что пропах ими насквозь. Потому что в конечном итоге Малфою начинало казаться, что ему привиделось. Привиделась вся жизнь от и до. И вечные пытки, и дрожащие руки, и мёртвая мать, и чёрный юмор крёстного, и нежные руки Грейнджер, окольцовывающие его талию, чтобы затащить в свои сети. В какой-то момент реальность стала казаться галлюцинацией, и Драко просто надеялся, что однажды он проснётся, поняв, что всё происходящее было лишь кошмаром.       — Всё равно спасибо, — пожал ему руку Поттер, согревая своим лучезарным теплом. — Как Гермиона? — вдруг спросил он, выбив почву из-под ног.       — Дерьмово, — вдруг ответил он, поражаясь своей откровенности.

***

      Гермионе не было дерьмово ровно до тех пор, пока она не остановилась перед дверью в комнату Лорда. Единственную в этом коридоре, куда не попадало ни лучика света, а воздух был пропитан кровью и страданиями. Стоило ей сцепить пальцы на резной дверной ручке, как они задрожали, и эта дрожь была подобна землетрясению или судорогам человека, из которого выходит демон. Грейнджер крепко зажмурилась и стиснула зубы, до крови прикусив нижнюю губу. А потом плавно надавила на ручку, толкая дверь от себя. Та отъехала с тихим скрипом, и Гермиона, контролируя сбитое дыхание, медленно зашагала внутрь. Выдохи её подстраивались под каждый шаг, и она сильнее опустила голову, выражая повиновение. Полное и безоговорочное.       Реддл сверкнул глазами и поднял голову, отрываясь от огромного фолианта, слой от пыли на страницах у которого был виден ещё с порога. Грейнджер едва сдержала желание чихнуть, но лишь боязливо сглотнула, поглядывая краем глаза за поднятым краешком его губ.       — Полезная была информация, — учтиво кивнул он, убирая с костлявого колена ткань мантии и уводя его в сторону. — Думаю, если бы ты не сказала мне, кто именно провёл Гарри Поттера в Хогвартс, предатель до сих пор успешно скрывался бы в наших рядах. И контратака, которая вышла весьма удовлетворительной благодаря твоему своевременному предупреждению, также сыграла нам на руку, — он легонько кивнул, оголяя неровные зубы, и саркастично усмехнулся, думая о чём-то своём.       — Мой Лорд, мне лестно слышать это из ваших уст, но всё же… Вы прочитали? — она кивнула в сторону книги.       Та с громким хлопком тут же захлопнулась, и Лорд взмыл со своего места, через секунду оказываясь рядом с её лицом. Она сморщила нос, учуяв смрад, исходящий из его рта, но виду не подала, расправив плечи и смотря чётко в глаза.       — Прочитал, — морщины на его лбу прорезали кожу, когда он поднял брови. — Любопытно, сколько же книг ты перерыла, чтобы достать этот экземпляр.       — Стоит признать, что библиотека в поместье Лестрейнджей действительно необъятная, и я провела не один день, чтобы найти то, что мне нужно, — как в замедленной съёмке кивнула она, вглядываясь в жестокий блеск глаз напротив. — И, если моя цель уговорить вас собрать их в единое целое обратно будет выполнена, значит время ушло не зря. Теперь, когда Гарри Поттер больше не угроза для вас… — понизила тон она, предпочитая не упоминать мертвецов.       — Угроза, — эхом повторил он, выпрямляясь и словно ещё больше нависая над ней. — А как насчёт оставшихся членов Ордена, дорогая? Стоит мне вновь собрать крестражи в одном теле, как они будут нависать надо мной, надеясь убить один раньше другого. Не угроза по-твоему?       — Мой Лорд, при всём уважении, но у вас есть мы, — нахмурилась Грейнджер. Сердце быстро-быстро билось о рёбра, когда она подняла на него взгляд и увидела отрешённую задумчивость, способную направить его мысли в нужное русло. И тогда она нанесла решающий удар. — Просто боюсь, что без частиц своей души вы станете уязвимее, — горько произнесла она. — Слабее. Вы видели, что пишут учёные, к какому выводу приходят, — махнула она рукой на книгу.       Глаза Лорда неодобрительно сверкнули, когда она начала говорить о его слабости.       — И если уж на то пошло, я уничтожу Орден, сожгу его, оставлю один лишь прах, чтобы вам стало спокойнее. Но то, каким слабым становится ваше тело, не может не огорчать, мой Лорд, — тяжело вздохнула она. Уровень его неодобрения постепенно снижался, пока не сменился обычным равнодушием, готовым выслушать любого без пылкой злости, способной уничтожить каждого, кто скажет нелестное слово. И, помолчав с секунду, Грейнджер продолжила. — Такое количество крестражей черпают у вас все силы, забирают их, делают слабее с каждым днём, но, скажем, почему бы не оставить только один? Он и станет вашим гарантом стабильности. Я много читала об этом, мой Лорд. И это единственный выход, который я могу вам предложить.       — Что будет, если я не стану этого делать? — скулы его крепко сжались, а от дыхания повеяло холодом.       — Вы умрёте, — скорбно проблеяла Грейнджер. — Постепенно. День за днём вы будете становиться всё слабее и слабее, и в конечном итоге в вас не останется этой жизненной энергии, способной подпитывать крестражи. И в таком случае вас уже невозможно будет возродить, мой Лорд, пусть я бы и прилагала все усилия.       С каждым словом он становился всё мрачнее, пока, сделав шаг назад, не рухнул в кресло, откидывая голову на подголовник и изучая неровности потолка.       — Сколько у меня есть времени на раздумья? — просипел он.       — Каждый день вы отнимаете у себя силы, — печально произнесла Гермиона. — Чем больше станете раздумывать, тем больше потеряете. Мой Лорд, хоть и знаю, что вы не просили этот совет, но я бы… Я бы на вашем месте оставила лишь Нагайну. Не бойтесь за Орден, вы можете на меня положиться, — закусила губу она. Первая слеза безысходности стекла по её щеке, она вытерла её рукавом мантии, переведя взгляд на толстый фолиант, и отступила к двери, склоняя голову. — Дайте знать, как примете решение.       И, не получив и слова в ответ, выскользнула в коридор, поднимая глаза к потолку и чувствуя, как подступают к горлу жгучие слёзы ненависти, доводящей до мелкой дрожи и неконтролируемых потряхиваний. А безысходность от необходимости играть до конца сводила с ума.       Гермиона вновь стёрла упавшую на щёку слезу и свернула направо.

***

      Она стала больше тренироваться и читать, гоняя себя до такой усталости, когда не хватало сил перенести себя даже в тёплую постель. Едва волоча ноги, она вцепилась в перила лестницы, повиснув на них безвольным мешком и вытягивая себя наверх, жалея, что её комната не располагалась на первом этаже.       Руки ныли от того, как часто она взмахивала палочкой, отражая несущиеся в неё вспышки заклинаний манекенов, а ноги едва двигались от непрерывных приседаний, шагов и бега, закончившегося лишь тогда, когда желудок скрутило узлом, а бок резануло так сильно, что помутнело в глазах. Пальцы до сих пор рябило от того, как глубоко она зарылась в землю, впитывая в себя всю её энергию. Гермиона не была уверена, не забирает ли она у этой стихии слишком много, но её мало волновало, будут ли завтра утром цвести деревья, не прогниют ли от того, с каким энтузиазмом она подпитывает их тёмной магией, забирая всё то мощное и светлое, что есть. Она лишь боялась, что и у земли однажды эта неиссякаемая энергия может неожиданно закончиться.       Гермиона уже и не помнила, когда черпала силы откуда-либо, кроме как из стихий. Будучи созданными ей, тысячи заклинаний отбирали её собственную энергию, пока что не возвращая её обратно. И Грейнджер ничего не оставалось, кроме как находить эту энергию в других местах, постепенно заменяя ей свою собственную.       Пальцы её вечно пахли мокрой землей, под ногтями темнела несмывающаяся грязь, проникшая, кажется, под самую кожу, а вены позеленели, словно там готовился распуститься целый сад, полный ароматных яблок.       Когда последняя ступень оказалась преодолена, она тяжело выдохнула и зарылась грязными руками в волосы, едва дыша и прикрывая глаза от усталости. Однако каждый божий раз, стоило ей коснуться головой подушки, она не давала себе уснуть, начиная изучать книги сотнями, надеясь получить столько информации, сколько не знает ни один вменяемый человек. Голова её взрывалась и кипела, зачастую упуская сигналы SOS, подаваемые телом и людьми вокруг.       Отражение в чёрной глади стекла, искажаемое разве что звездами, вырисовавшимися на полотне ночного неба, побледнело, когда она встала напротив него, касаясь руками дверной ручки. Девушка в отражении сумасшедше скалилась, под глазами её пестрели синяки от привычного недосыпа, кожа побледнела и пожухла, а руки стали до того костлявыми из-за того, что она забывала есть в перерывах между занятиями, что её вполне можно было назвать анорексичкой.       Дверь распахнулась, и Гермиона, схватившись за сердце и обомлев, увидела статную фигуру, сидящую в кресле спиной к ней. Белая макушка выделялась на фоне чёрного неба, а нервно подрагивающая нога выстукивала рваный ритм, похожий на мелодию, сыгранную на пианино нервным музыкантом, отчасти просто барабанившим по клавишам и не пытавшимся воспроизвести на свет нечто прекрасное. Сердце её дрогнуло, и она, медленно сделав шаг внутрь, прикрыла за собой дверь.       — Что ты хотел? — сдавленно произнесла она.       — Принёс тебе зелья, — грубо отозвался он, не обернувшись ни на хлопок двери, ни на её голос.       — Спасибо? — неуверенно произнесла она, теперь замечая небольшой ящик с прозрачными колбочками, стоящий на её прикроватной тумбе.       — Пожалуйста.       Кресло наконец скрипнуло, и он развернулся к ней лицом. Хмурый и мрачный, он бросил на неё лишь один взгляд, прежде чем подняться со своего места и промаршировать к двери, не изъявив желания остаться ещё хоть на секунду. И Гермиона не планировала его задерживать, однако рука её в какой-то момент ухватилась за его рукав, дёрнув на себя. Остановив. Грейнджер проклинала себя на все лады и нервно кусала губу, из-за чего скулы её стали ещё чётче.       — Что-то ещё? — вылетело у неё, и она тут же мысленно стукнула себя ладонью по лбу.       — Уж не знаю, Грейнджер, ты же меня остановила, — хмыкнул он, смотря на неё сверху-вниз. Тело его тем не менее замерло, остановившись, чтобы выслушать её несуразные фразы, заслужившие зваться разве что ошибочными.       — Верно, — кивнула она и прочистила горло. — Но, может, ты хотел сказать что-то ещё?       Подняв на него взгляд, она заметила ехидно выгнутую бровь и стушевалась ещё больше.       — А должен? — вопросом на вопрос ответил он, опустив топор на ту тонкую ниточку, связывавшую их с самого её прибытия сюда. — Мне казалось, подчинённые не должны высказывать начальнику своего мнения, — протянул он, стискивая зубы ещё крепче. Гермиона чувствовала его раздражение физически, ощущая, как напрягаются мышцы под тканью рубашки, за которую она цеплялась, как утопающая.       — Может, останешься на ночь? — выпалила она, едва успев подумать. Мрачная тень наложилась на его лицо ещё больше. — И мы могли бы…       — Грейнджер, — устало выдохнул он. — Я не стану спать со своим начальником. И иметь какие-либо отношения. У нас с тобой всё, — махнул он рукой, стряхивая с себя её пальцы, словно от каждого прикосновения ему хотелось тереть себя мочалкой до покраснений.       — Просто… тяжело засыпать без тебя. Последнее время кошмары не отпускают, и я подумала… — опустила глаза она, изучая мелкие ворсинки ковра и различая там несколько пятен.       — Выпей зелья и спи спокойно, Грейнджер, — грубо отрезал он. — Ничем больше не могу помочь.       Сквозняк облизал ей спину, когда он открыл дверь и, больше не удерживаемый её рукой, вылетел наружу. Она всё ещё смотрела ему вслед, часто-часто моргая и бессильно сжимая кулаки, на секунду забыв о мерцающей боли в пальцах. Глаза её опухли, а рыдания, тихим воем разрывающие грудную клетку, так и не вылетели наружу, когда она затопила их своей силой воли, обещая себе, что будет продолжать игру, чего бы ей это ни стоило.

***

      Однако сколько бы у них ни было недомолвок, уже с утра он постучался к ней в дверь и, не дождавшись ответа, вошёл, Гермиона подтянула одеяло поближе к груди, словно так могла защититься от его пробирающего до мурашек взгляда, и непонимающе взглянула на него из-под ресниц.       — Лорд хочет тебя видеть, — мрачно произнёс он и тут же захлопнул дверь. Гермиона слышала его удаляющиеся шаги и ругала себя за промелькнувшую в душе надежду, встрепенувшуюся, как птичка, расправившая свои крылья, мечтая улететь в далёкие края, пытаясь отогреться от вечного мороза.       Ещё секунду она моргала, отупело таращась на закрывшуюся дверь, а потом скинула ноги с кровати, ощущая, как они наливаются свинцом, и поднялась, едва не потеряв равновесие. Прикрыв синяк на шее, оставшийся после попавшей по своей цели вспышке манекена, водолазкой, она накинула сверху мантию, сложив руки на груди и пытаясь согреться, и подбежала к окну, плотно закрыв створку и шторы. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы глубоко вздохнуть и, наконец, выйти из комнаты, постепенно приходя в себя. Противоречивые мысли сводили с ума, а это последнее, чего бы ей хотелось. Она тотчас пожалела, что не захватила с собой несколько колб с зельями, когда голова ощутимо закружилась, заставив идти вниз, ощупывая пальцами стену, чтобы не свернуть себе шею.       Больно ударившись локтем о шкаф, она потёрла место удара и замерла напротив двери, чувствуя внутри копошение. Пальцы её коснулись холодной деревянной поверхности и невесомо надавили, однако та тут же поддалась, подло скрипнув, и впустила её внутрь.       Как бы она ни боялась увидеть здесь Драко, в тайне Гермиона всё же желала ещё раз увидеть его резкие черты лица, ни капли не похожие на ту прежнюю мягкость, какую он к ней проявлял, и удостовериться, что ей не почудилось соприкосновение с его кожей вчера вечером. То, как она умоляла его остаться, позорно вцепившись в мягкую ткань, как призывно заглядывала в глаза, предлагая себя. Боялась, но надеялась. И всё же зал встретил её лишь одним молчаливым зрителем, сверкавшим своими красными глазами и ожидая, пока она займёт своё место.       Когда она наконец отодвинула стул, прокатив его по полу, и присела, сложив кисти себе на колени, Лорд заговорил:       — Вчера перечитал некоторые фрагменты из того экземпляра, — голос его охрип от вечной мерзлоты в спальне. — Кто-то должен провести ритуал.       Гермиона внутри себя довольно улыбнулась, едва не хлопая в ладоши, когда в реальности голова её лишь согласно склонилась, ни капли не выдавая той радости, что плескалась через край.       — Ты… изучала все его детали? — скривив рот, произнёс он, неприятно удивлённый, что пришлось прислушаться к её мнению, купившись на аферу.       — Досконально, — позволила она себе слабую улыбку. — Вам не о чём беспокоиться, мой Лорд.       — Сколько времени тебе нужно на приготовления? — невозмутимо продолжил он, словно говорил о приготовлении завтрака, а не о ключевом моменте своей никчёмной жизни.       — Всё уже готово, — мягко произнесла она. — Я знала, что вы примете правильное решение, — сверкнула зубами Гермиона.       Он приподнял брови, вырезав морщинки на лбу, а потом осторожно кивнул, следя за ней настороженным взглядом.        — Сколько времени мне понадобится на восстановление? — опасливо уточнил Том, решив прояснить все детали.       — Не менее трёх дней, мой Лорд, — виновато промычала она. — Но уверяю вас, когда вы придёте в себя, ничего не изменится. Я прослежу. И в ваше отсутствие разберусь с Орденом, если вы не против.       Реддл поджал губы и угрюмо кивнул.       А чуть позже они спустились в подземелья, чтобы провести ритуал. Крестражи сверкали у неё в руках, она несла их целой охапкой, бережно прижимая к груди, и когда Лорд занял своё место на постаменте, Гермиона разложила их вокруг него, ведя мелом чёткую линию, чертя окружность и соединяя все звенья цепочки. Руки её ни капли не дрожали, хоть на лбу и скапливалось слишком много пота, временами размазывавшего проводимые линии. Когда рисунок был закончен, она вытащила из клетки кролика, боязливо пинающего её ногами, и прошипела заклинание, больше похожее на парселтангу. Живот его вспоролся, а крики затихли, когда она запустила пальцы, чувствуя, как пластинок её ногтей касаются маленькие органы животного, и, обмакнув их в его крови, подошла к Реддлу ближе, закрывая глаза и начиная шептать сумбурные фразы с раскатистыми шипящими и рычащими звуками, эхом проносившимися по подземелью и облетая все коридоры.       Когда она закончила, дыхание её сбилось, и она, смахнув прядь волос с лица, коснулась пальцами его лба, ведя склизкую дорожку к губам. Огонь, горевший в факелах, медленно, словно по команде, склонился вправо и коснулся стен, согревая их мерзлую поверхность, когда она развела руки в стороны и попросила Реддла повторять за ней.       Голоса их слились в симфонию, походившую на бред сумасшедшего, и, когда она закончила, тень вылетела из крестражей, затушив все огни в комнате, и скользнула в его грудь, разорвав одежду и заставив его закряхтеть и опуститься на колени, едва дыша.       — Не сопротивляйтесь, — тихо произнесла она. — Просто расслабьтесь, мой Лорд. Всё под моим контролем.       И тогда он взвыл, возводя глаза к потолку, и прикрыл закатывающиеся глаза с бегающими зрачками. Руки его безвольно повисли вдоль тела, когда он прошипел что-то невнятное и свалился на пол.       Ещё пару секунд стояла тишина, прерываемая лишь её дыханием и каплями бушующего за окном ливня, начавшегося меньше минуты назад. Она щёлкнула пальцами, зажигая факелы обратно, и посмотрела на бессознательное тело Лорда, поднимая его магией в воздух. Лицо её исказило жестокой мертвецкой улыбкой, когда она растянула напряжённые губы, рассматривая лицо Тома Реддла, висящего перед ней в воздухе.       — Ты поправишься, Том, — прошептала она так тихо, словно он мог её услышать.

***

      Часы продолжали отсчитывать время, пока она сидела у его кровати. Нагайна кольцами сложилась у неё в ногах, шелестя чешуей, и Гермиона подняла взгляд, бросая его на лицо Тёмного Лорда, цвет лица которого приобрёл вполне здоровый оттенок. Кровь стала, по всей видимости, циркулировать нормально, донося свою порцию и до лица, и к тому же, чем чаще она к нему заходила, тем больше замечала изменений, от роста маленьких тёмных волос, больше похожих на пушок, на висках, появления мало-мальски чёткой линии бровей, до носа, наконец ставшего похожим на нос всех нормальных людей.       Гермиона облегчённо вздохнула и коснулась рукой головы Нагайны, скользя тонкими пальчиками по чешуйкам. Она не выполнила лишь одно обещание за время его отсутствия: Орден всё ещё умело скрывался, никак не выдавая себя и не проявляя ни одного признака жизни. И Грейнджер уже успела убедить себя, что все они, все до единого мертвы. Потому что, представляя себя на их месте, знала, что ринулась бы мстить за своих родных, узнай об их слабостях. А они всё ещё не проявляли никакой воинственности, предпочитая отсиживаться.       Минуло три дня, и Гермиона была вновь готова склонить перед Лордом голову, поэтому, когда он наконец открыл глаза, чувствуя, как ресницы щекочут щёку, она так и сделала, заставив Нагайну беспокойно зашевелиться, переползая поближе к хозяину.       — Как вы себя чувствуете, мой Лорд? — мягко усмехнулась она, тень на стене за ней нетерпеливо оскалила зубы.       — Кажется, гораздо лучше, — хрипло пробормотал он, удивляясь своему голосу. Все шипящие нотки оттуда исчезли, а звонкость поражала своей чистотой. Он прочистил горло и медленно принял сидячее положение, поглядывая на неё краем глаза, словно прямо сейчас она могла достать свою палочку и направить на него.       — Ваши подчиненные уже соскучились по вам, — ласково произнесла она. — Когда вы сможете появиться перед ними?       — Не… не сегодня, — устало выдавил он, опускаясь обратно на подушки. — Мне нужно чуть больше времени.       — Разумеется, мой Лорд. Это не требует срочности. — Кивнула она с покорностью и готовностью следовать указаниям. — С каждым днём вы будете чувствовать себя всё лучше. Думаю, вы уже чувствуете силу, возвращающуюся к вам, — вдохновенно, на одном дыхании произнесла она, словно боясь сбиться с мысли.       Он криво улыбнулся, и Гермиона приковала своё внимание к его порозовевшим губам.       — Сказать честно, я чувствую её в каждом вдохе, — недоуменно протянул он.       — Поправляйтесь, мой Лорд, — вновь склонилась она и подошла к двери, обернувшись напоследок. — У меня ещё есть несколько дел.       — Возьми Нагайну с собой, — прохрипел Реддл и закашлялся. Грейнджер обернулась на него, недоуменно смотря на змею и вопросительно на Лорда. — Не хочу, чтобы мой единственный крестраж оставался без присмотра, — объяснился он нехотя. — Когда я в таком состоянии, — и махнул рукой на свои вялые конечности.       — С удовольствием, мой Лорд, — растянула губы она и, перейдя на парселтангу, прошептала повелительное: — Следуй за мной.

***

      Рукоплескание ручьем растеклось по залу, когда двери открылись и на пороге появился пышущий здоровьем и восхитительно выглядящий Лорд, в таком обличье смахивающий на тридцать пять лет. Мантия тащилась за ним по полу, пока Пожиратели оглядывались ему вслед, кидая завистливые взгляды и перешептываясь друг с другом. Но стоило ему занять свое место и поднять руку, как шепотки стихли, и все покосились на него, молчаливо переглядываясь и часто моргая.       Гермиона, бледной тенью шагая вдоль стены и сливаясь с ней, заняла своё место за ним, мрачными карими глазами взирая на происходящее. Однако больше всего её внимание привлекало изнуренное лицо Драко с мешками под глазами и тоскливым взглядом, полным безысходности и мрачного спокойствия. Он смотрел прямо перед собой, едва ли повернув голову, когда Лорд прошёл мимо, коснувшись подолом своей длинной мантии его голеней, и продолжал смотреть, почти не моргая, когда Реддл занял своё место.       Грейнджер радовалась, что сожаление не было заметно на её лице из-за скрывающей её тело тени. И теперь только и делала, что мазала по нему взглядом, когда кто-либо, сидящий рядом с Малфоем, делился информацией и сведениями. Она опустила глаза, испытывая глубокое разочарование от самой себя, а потом, снова подняв их, чтобы продолжать следить процессом, столкнулась с ним взглядом.       И, зная наверняка, что он не видит её, всё равно содрогнулась, потому что Драко Малфой, вглядываясь в темноту, словно видел её дрожащие губы и смятение, до того пронзительно смотрел ей точно в глаза, что мороз пробежал по её коже, заставив маленькие волоски на руках встать дыбом.       Она почувствовала, как тяжёлый груз висит на её поясе и запоздало выдохнула, пропустив один вдох, когда он отвернулся. Рука сама пробежалась по бедру и коснулась закреплённого на талии клыка, оглаживая его со всех сторон, словно успокаивая себя. До её победы осталось лишь несколько секунд.       Она прикрыла глаза и стала считать про себя.       Раз.       Очередной Пожиратель выступил со сводками, напоминая, что Уизли была замечена в очередной раз около визжащей хижины, в конце рассказа расхваливая Лорда на все лады и отвешивая бесполезную кучу пожеланий. Гермиона мысленно усмехнулась, отмечая, что уже пожелала с лихвой.       Два.       Нервы натянулись до предела, когда она заметила, как напрягся Драко, когда кто-то выкрикнул о нахождении ещё двух членов Ордена на площади Гриммо, уже атаковавшейся ранее. Закатила глаза от тупости Ордена и выдохнула.       Три.       Лорд обернулся на неё, сверкая неровным рядом зубов, пачкающим его прелестное новое лицо, и попросил выйти из тени. Нога её соскользнула со ступени, и она медленно перенесла вес с ноги на ногу, плывя по течению. Одну руку завела за спину, снова ощупывая оружие. Ноги её подкосились, из-за чего движения стали выглядеть несуразными. И она встала во главе стола, заняв место по правую руку от Лорда.       Четыре.       Нагайна распутала свои кольца, подползая ближе к ней, пасть её разверзлась, а клыки блеснули желтоватым оттенком, когда Лорд, указав на Гермиону рукой, начал перечислять её заслуги, сообщая о новом положении вещей. О иерархии. Некоторые посмотрели на неё с презрением, сыпля внутри себя унижениями, будучи несогласными мириться с её властью. Грейнджер удовлетворенно улыбнулась, подметив, что ей нравится это. В любом случае все они будут подчиняться лишь ей. Мысль о власти бальзамом растеклась в её душе.       Пять.       «Убей меня», — транслировала она в мысли Нагайны, шепча это на парселтанге сотней голосов сразу. Шёпот затих, когда шея змеи раздулась, и она кинулась на неё прицельным ударом, метя прямо в глотку. Глаза Драко расширились, полные кромешного ужаса, когда она достала клык, распарывая тело змеи от пасти до середины, заставляя ту бешено биться в её руках и пытаться вывернуться, пока Лорд ревел от боли, сидя в кресле, и скреб ногтями по подлокотнику.       Лицо её забрызгало змеиной кровью, а потом тень вырвалась из рептилии, проникнув в её уши, горло и нос, и Гермиона осела на пол, царапая свои щёки ногтями и слушая презрительный шёпот, готовый уничтожить её сознание. В этом тумане осколков уничтоженного крестража, она едва разбирала крик, но всё ещё велась его голосом, пытаясь уловить взглядом каждую эмоцию, пробивавшуюся в очертания тьмы. Она смотрела в глаза Драко, не отводя взгляда, и беззвучно плакала, пока вся тьма проходила сквозь неё, опустошая и выворачивая наизнанку.       Драко чуть не сорвался с места, желая отобрать её у тьмы, но та уже заявила свои права, ореолом вращаясь вокруг Гермионы. Глаза её налились темнотой, а слёзы смазались и стали походить на потёкшую тушь, чернеющую с каждой новой каплей. Лорд тяжело дышал, скатываясь по спинке стула, пока Гермиона боролась с удушливой чернотой, постепенно проникающей в её сердце.       Она вспомнила все плохие моменты, связанные с Драко, и постепенно его светлый образ в её памяти начал заменяться злым мальчишкой, всю жизнь портившим ей жизнь.       — Ты блядская грязнокровная уродина, Грейнджер, — полным ненависти голосом цедил под кожей он. — Ты никогда не будешь мне нужна.       Эхо разлеталось по всей комнате, и тогда она, оттолкнувшись руками от земли, поднялась на ноги, начиная истошно кричать. От её криков разлетелись вдребезги окна и потухли огни, а дождь, барабанящий по стёклам, начал падать на каменный пол, превращаясь в бешено вращающуюся воронку. Грейнджер стиснула кулаки посильнее и протянула к воде руку, мечтая раствориться в ней целиком и полностью.       Ледяная вода освежала её и била по лицу наотмашь, позволив прийти в себя. Она вновь моргнула, отгоняя от себя неясные видения и мелькающие вспышки. Волосы вздыбились, протягивая кончики к небу, когда в небе громыхнул гром. Молния сверкнула, ударив в пол рядом с ней, и Гермиона, почувствовав в небе новый разряд, подняла руки. Глазные яблоки её закатились, а стена затрещала по швам, разваливаясь на кирпичики.       Все Пожиратели, почуяв неладное, начали вставать со своих мест, спеша быстрее других просочиться наружу. Но та вдруг с резким хлопком захлопнулась. И невидящий взгляд Грейнджер направился к ним, а загробным могильным голосом по залу прокатилось громогласное «сидеть», приковавшее их к стульям.       Вспышка попала по ней, и она, накрыв себя водой, отбила её разряд в деревянную поверхность шкафа, разлетевшегося на щепки.       Шаги её выходили лёгкими, но в то же время настолько тяжёлыми, что их отзвук слышался в каждом углу зала, однако она словно плыла по воздуху. Когда её ноги коснулись промокшей земли, она подняла свой взгляд, направив его на Лорда, мрачным изваянием застывшего в кресле.       — Ну же, мой Лорд, — с ядовитой презрительной усмешкой произнесла она, склонившись в реверансе. Кто-то из сидевших поодаль запустил в неё вспышку, и она, с легкостью убрав её в сторону, даже не коснувшись древка, отрубила ему одним взглядом голову, соскользнувшую с плеч и шаром покатившуюся к ногам других Пожирателей, с неимоверным ужасом смотревших на эту сцену. — Я вызываю вас на поединок.       С мертвенно-бледным от злости лицом, перекошенным яростью, Лорд встал со своего трона и пересек комнату, становясь напротив неё. Его босые ноги коснулись края каменного пола, и Реддл взглянул над землю под собой, спускаясь и ощущая пальцами мягкость травы. Однако, стоило ему коснуться мелких травинок, как та пожухла, и он возвел глаза к небу, заставив молнию сгрудиться в единую вспышку, и шаровым облаком кружить мимо них.       Чем больше этот круг растягивался, тем больше походил на своеобразную сферу, поглощающую их в себя и ограничивающую путь любому, кто посмеет им помешать.       — Вздумала тягаться со мной? — взревел он нечеловеческим голосом.       И тогда деревья зашумели, листва их тускнела, но они говорили. Говорили её голосом, пока она стояла, поджав губы, и смотрела на него сверху-вниз.       — Однажды ученик должен превзойти своего учителя, — шептали они листвой, тут же желтея и скукоживаясь от пропитывающей их тёмной магии.       Волосы её, кружившие ореолом вокруг головы, плавно полетели вниз, опускаясь на плечи.       — Думаешь, я показал тебе всё, на что способен, девочка? — прокричал он.       Дождевые капли зависли в воздухе, когда он взмахнул палочкой, направляя на неё зеленую вспышку Непростительного заклятья и концентрируя в ней всю свою ярость и мощь. Однако, как только она долетела до её груди, растворилась в воздухе, когда Гермиона крутанула запястьем, чуть отъехав на носках по земле, всё ещё упорно выдерживая его мощь.       — Ты слаб, — усмехнулась она ему в лицо. — Ты слаб даже в своей самой сильной форме. Что бы было, не будь во мне благородства, Реддл? Что бы было, сразись я с твоей слабой оболочкой? — ревела она всеми голосами сразу. — Этого стоило ждать, — жестокая улыбка искривила губы. — Теперь я убью тебя, убью как равного себе, — рычала падающая с неба вода.        — Я сотру тебя, как мерзопакостную предательницу с лица земли, — оскалился Лорд. — Никто не смеет бросать мне вызов. Я убил чёртова Гарри Поттера!       Забавная улыбка тронула её губы.       — Кто привёл его к тебе? Буквально за руку, усадив на коленях перед тобой, поскольку сам ты даже этого сделать не в силах, — насмешливо звенело со всех углов. Ветер, дующий с севера, принёс окончание её фразы, отчётливо звуча в ушах каждого. — И это ты считаешь своей заслугой?       Она открыто насмехалась над Реддлом, и, когда его терпение подошло к концу, а в воздухе запахло гарью, она столкнулась своей магией с его, отбивая его вспышку и направляя в обратную сторону. Место, где столкнулась вспышка с её куполом, замерцало. А вся злость Лорда выливалась из него струящимся потоком. Напор бил по её куполу, но никак не мог просочиться сквозь него.       Капли заклинания разлетались в воздухе, застывая на полпути, словно кто-то подставил руку, не давая воде литься дальше и достигнуть цели. Камень преткновения, созданный одной юной волшебницей, способной бросить вызов Тёмному Лорду.       — Ни один человек не вспомнит твоё имя, когда я взойду на трон, — эхом пронеслось по саду. — Все склонят головы передо мной. Все будут бояться меня, бояться даже прошептать моё имя про себя по ночам во сне. А ты останешься жалким ничтожеством, проигравшим битву своей ученице.       И с этими словами купол двинулся вперёд, наступая на Лорда, не уступая, тараня всё вокруг и приближая яркое зеленое свечение к его фигуре. Палочка в его руках тряслась так, что древесина начала ломаться, и он схватился за неё двумя руками, надавливая. Крик вырвался из его груди.       Купол её сдвинулся назад, чтобы затем с опережающей его сознание мощью врезаться в тело, разбивая его на дробящиеся кусочки. Лорд разлетелся маленькими тёмными частицами, возносясь к небу. И тогда зеленое мерцание утихло.       Она перевела дыхание и посмотрела в ошарашенные глаза Драко, едва найдя его взглядом в толпе таких же изумлённых, вытянувшихся лиц и тел, вжавшихся в кресло.       — Познакомьтесь со своей новой Госпожой, — протянула она властно.       Шепот достиг ушей, раздражая чувствительные барабанные перепонки.       — Тёмный Лорд мёртв, теперь вы подчиняетесь мне, — раскатистый смех, ничем не похожий на звон колокольчиков, пронёсся по залу, когда она прошествовала к прежнему месту Лорда, её новому месту.       Драко встрепенулся, когда она села, положив ногу на ногу, и тогда перевёл свой взгляд, направленный в никуда, на неё. И Гермиона разглядела там разочарование.       — Все, кто не преклонит колено, умрут сегодня, — провозгласила она. — Кто хочет быть первым?       И тогда с места поднялся Драко Малфой. Он прошёл через весь зал и остановился напротив неё, смотря ей в глаза. В них плескалось разочарование и тоска по прошлому. Ненависть к себе за свои же ошибки, желание вернуть всё назад и поступить по-другому.       Он буквально кричал ей одним взглядом: «Убей меня, если осмелишься. Я буду первым, кто примет свою смерть, потому что смерть лучше, чем быть твоим слугой».       Гермиона медленно сглотнула и навела на него кончик своей палочки. Взгляд его не изменился, лишь привычная стена медленно опустилась, скрывая эмоции. Но он по-прежнему смотрел на неё, ожидая смерти.       Она опустила взгляд, губы её дрогнули.       Грейнджер никогда не желала ему смерти, а сейчас он подначивал остальных не повиноваться ей, проявить свою храбрость и не прогнуться под неё. И тогда пришло осознание: осознание, что она должна убить его, убить своего самого близкого человека, чтобы остальные последовали за ней.       Она покрепче сжала древко. Руки её ощутимо задрожали, заставив палочку трястись, когда слеза выскользнула из уголка её глаза, проделав дорожку по щеке.       «Лучше убей», — молил он безмолвно.       Она хватала ртом воздух, задыхаясь, голова отказывалась её слушаться, как и руки, а сердце вырывалось из груди. Она заглушила в себе рыдания, снова напряжённо сглотнув, пытаясь протолкнуть обратно ком, застрявший поперек глотки и не дающий нормально дышать.       — Малфой, — просипела она едва слышно. Голос её оборвался и задрожал, в горле пересохло, а щёки налились позорным румянцем бессилия.       Она только что одолела самого тёмного волшебника всех времен, а сейчас не могла одолеть собственное сердце. И ощущение собственной ничтожности перед этим осознанием разбивало её, убивало, резало без ножа.       Она огладила твёрдую деревяшку и медленно выдохнула, кивнув самой себе.       Палочка постепенно начала опускаться, когда Гермиона поняла, что бессильна. Бессильна против Драко Малфоя. И когда нацеленный на него кончик опустился, Драко шевельнулся и медленно, по-прежнему смотря в её глаза, затянутые пеленой невыплаканных слёз, опустился перед ней на колени, покорно склоняя голову и шепча задушенное отчаянием:       — Я служу вам, моя Госпожа.