Мы с тобой по соседству.

Сзади кафе расстилалось подсолнечное поле, которое медленно перетекало из лесополосы. Само здание на вид давно нуждалось в косметическом ремонте. Как бы ни было, наши герои больше хотели есть, а не оценивать привлекательность места. Внутри оказалось покрасивее: красные столики у окон, на каждом из которых стояло по перечнице и соли. Гостей в заведении было мало — человека два, не считая их. Заказав по салату, Байрон и Белль присели за столик. — Люблю сухарики в салате, — женщина принялась за еду. — За мой счет, — Байрон до сих пор пытался отвлечься от мыслей о тюрьме. Негатив, который она проявляла в сторону Колетт- это, видимо, остатки поведения оттуда. Путь исправления действительно будет долгим и трудным. Он старался запомнить каждое её действие, обдумывать их, превращая потом всë в череду событий, некоторый страх за себя все же имел место быть. Лицо женщины обладало острыми чертами (скулы и нос), и это цепляло. Так и не скажешь, что она имела судимость. Адельман не успел начать поедание салата — его дëрнул телефонный звонок. На дисплее высветилось «жена». Белль подняла отвлеченный взгляд. — Алло, да. Байрон нахмурился и стал покачиваться на стуле. Из телефона слышались крики, и женщина разобрала парочку слов в его адрес. — Только попробуй забрать Эдгара, — кстати, напоминало шипение. — Байрон, ты не справляешься, на днях приеду и все равно заберу. Достал. Мужчина встал, покачнувшись, и принялся сжимать спинку прутчатого стула. — Не звони мне больше, слышать не хочу. Он скидывает трубку, попутно садясь на место. Такое чувство, что сейчас с его седых волос слетит дым. — Я скоро убьюсь с этой женщиной, ни дня покоя, — вырвалось из него, невозможно уже молчать. — Что случилось? — Как всегда. Как собака срывается на мне, хоть и живёт на мои деньги, и все делаю я один, — Байрон быстро съел свою порцию и отошел сполоснуть лицо. Дождавшись его, Белль поплелась за дедом. Оставалось ехать минут 20. — Как намекнуть жене, что я не люблю её? — не знал куда себя деть от безысходности. И эта безысходность была заметна. Однако, нашел у кого спрашивать. — Сказать все прямо, ну или как в сериалах изменить на её же глазах, вряд ли только последний вариант для тебя — женщине стало интересно, что за жена у него, выводящая хирурга из себя одним звонком. — Ну ты и рассмешила, Лола мне все зубы выбьет, — Байрон прибавил скорости. — Делай, как хочешь. Мой муж, например, умер, пока я отбывала срок, и о многом жалею, не успев сказать важное. — То есть ты хочешь сказать, что я буду жалеть, если скажу ей так? — Из меня плохой советчик, твои проблемы — не мои. Но я бы все обдумала ещё раз на твоем месте. Белль обратила внимание на его пальцы: обручального кольца не было на нужном месте. — Мы с тобой друзья? — звучало с каплей иронии. — Наверное, да, — Байрон не отвлекался от дороги. — Тогда, если она выбьет тебе зубы — я выбью ей в ответ, — женщина не сдержала смеха. — Не хотелось бы наблюдать за побоями двух пожилых женщин, — высмеялся мужчина. — Я сорвал пару её любимых цветов, ради Пайпер растил розы, — машина сворачивала к захоронениям. Кресты, много крестов и памятники из белого мрамора облюбовали поляну. Католическое кладбище немного отличалось от православного. Де Ла Прим похоронена ближе к одной из карликовых елей. Друзья еë шагали к Пайпер, но уже такой застывшей на могильной плите с прелестной улыбкой, которую было приятно наблюдать вживую рядом, а не с белого камня. — Привет, дорогая, — Байрон кладëт розы на могилу. — Я не помню тебя на похоронах, — Белль подошла и положила свою руку на его плечо. — Значит, мы не пересекались. Лил дождь, и тут шныряло много народу, — в его голосе слышалась слабая дрожь. Женщина присела рядом с ним, убирая мусор в виде листвы с подруги. — Я очень надеюсь, что тебе хорошо наверху. В мыслях стали пробегать моменты с Пайпер, как в каком-то старом диафильме. Безусловно, это доводило и терроризировало мозг, словно пытка. Вот она танцует и лёгкой походкой двигается среди столиков, на другом кадре она со своим умнейшим видом сидит на практике в больнице и в перерывах подбегает к Байрону поцеловать того в носик. — Скоро и мы окажемся рядом, — хмыкнула Голдхенд, поджав ноги. — Верно думаешь, но давай о хорошем, — Адельман погладил её волосы, вставая практически с колен. — Уйти из жизни в 23, будучи явным ангелом, даже обидно как-то, — боковым зрением она наблюдала за Байроном — он еле сдерживал слëзы от душевной боли. Их не удалось сдержать: мужские соленые слезы покапали на могильные камни. Он делал это тихо, как само собой разумеющееся. — Байрон, ну что ты? — смягчив тон, произносит женщина. — Это было слишком скоропостижно, прости, что видишь меня в таком виде, — врач сел на бревно рядом, вытянув длинные ноги. Белль следом за ним. Поднялся ветер, играя на белом платье и волосах. Завывая песню, он замолкал. — Я знаю и помню, — ей захотелось поддержать Адельмана, обняв того. Она скрывала эмоции и прятала их, пока сама разрывалась в душе и тонула в невидимом цунами. «На помощь! На помощь! » — звало нечто внутри. Два грустных тела прижимаются друг к другу. Пальцами Белль прочесывает затылок мужчины. Грудью она чувствует его беззащитность, а он — еë. — Белль, — уткнувшись в плечо, начинал он. — Что? — Поцелуй меня прямо здесь, — их глаза оказываются на одном уровне, и женщина смущается, завидев как они покраснели от слез. Растерянность…