Мы с тобой по соседству.

* * * * * Песочная пурга накрыла пустыню, барханы раздувало. Крытая миражами и сотнями тысячами тайнами, невыносимо жаркая и грубая пустыня не рисовала никаких перспектив, кроме тех, которые толкали в сторону гибели от обезвоживания. В объёмных и воздушных одеяниях плели два странника — женщина и мужчина. Ноги утопали по колено в частичках песка. Они падали, но шли, задушенные изгоряченным воздухом. Вот-вот солнце будет на своём пике, а значит, будет и обед. Наверное, в самом аду не так изнурительно, как тут. Женщина падает, её колени пронзает песок и кажется, что останутся следы в виде мелких горошин, но и их некому будет разглядывать. Подхватывая её, мужчина поднимает обездвиженное тело и смотрит на неё глазами, иссушенными по краям. «Рано сдаваться». Пустыня слышит эти слова не в первый раз, забавится с людьми, ведь знает, что трупы так и не будут найдены, и ответственности на ней никакой. А это разве не сказка? Душегубка, если её измерять, свои добрые квадратные сантиметры в площади несла с достоинством — живность исчезла, а людей, как подопытных, заносило сюда с неба. Для всех жалких и подлых желаний тут нашлось место, но только не для героев. «Я справлюсь, я люблю тебя». Глазами обходит близкого, словно кидает вызов, но в сию же секунду сама превращается в жалкий песок, подбираемый в страхе мужчиной и так презирающим обман. Забрав флягу и пнув черт знает на чем стоявшую землю (скорее больше на львах, чем на трёх китах), он движется в путь без неё. * * * * * Веки Белль дернулись, она проснулась с непонятным чувством вины и дежавю. Это оказался всего лишь сон. Громкими вздохами она разбудила Байрона, так хорошо спящего на краю раскладного дивана. — Белль, — пробурчал он с недовольством. Конечно, его выпустили из царства Морфея не по его желанию. — Спи, спи, — ласково проговорила она, накрывая деда одеялом, но тот больше не мог спать: сел к стене, дернул провод светильника, нащупывая выключатель. Голдхенд решилась помочь, сделав это за него, ну уж слишком он похож сейчас на слепого кота. — Дело в том, что, — зевок, — если меня будят, я не могу больше заснуть, — брови его нахмурились. — Не знала, — Белль кладет голову на его плечо, как бы извиняясь. — Даже валериана не помогает? Немного глупо спрашивать такое, ведь Байрон больше неё знает, что и как применять. — Не люблю её, вкус. — он прикусил язык, — непереносимый.-Байрон склоняется в её сторону. — Мне алкоголь помогал, — общаются шепотом. — Он всему населению помогает, как крёстная фея, — посмеялся он. — Позволяю себе выпить только на свой день рождения, меру знаю, — он действительно гордился этим. Мужчине понравилось, насколько мило она беспокоилась о его сне, хотела, чтобы тот нашел для себя лекарство. — Кстати, какие у тебя дела с утра? Ты говорил. — Планирую подстричь кустарники и в город съездить, забрать посылку, — до жути сладко его голос шептал в тишине. — Неужели помочь хочешь? — Адельман выключает светильник, выставляя локоть в её сторону и ложась на него. — На самом деле мне несложно, к тому же я должна за твое гостеприимство. — Брось, дорогая соседка, мне не жалко, — целует её в лоб. — Просто так не целуют «соседок», — подхватывает его слова Белль, обводя пальцем его ключицы. — Верно. До рассвета совсем ничего — жалкий час, а-то и раньше. Очень долго можно говорить о жизни, но лучше потратить это время на сладкий сон, который придет совсем скоро. — Я знаю одно снотворное. Что уж что, а вот хитрости в Белль не отбавлять — ловко кладет его холодную руку на своё бедро и прижимается. — Поспим в обнимку? Байрон прижимается ближе, ему почему-то навеяло, что он заснет, и женщина права в таком методе. Все вроде хорошо, но. Проявив напор, женщина тащит его пальцы под резинку своих синих шорт. Каждой частичкой тела он напрягся и сквозь зубы дрожащим голосом произнёс: — Белль, я все правильно понял? Под таким давлением сдался бы любой, потому что она не ослабляла хватки. — Да, — её тон спокойный, как и при обычных обстоятельствах. Несмотря на свой возраст тело как будто варилось в кипятке. Она ожидала от него резкого отказа, вспомнив слова, сказанные им в бане. И самой себе верить не хотелось, пробежав через года, как спортсмен огромный километраж, что она привяжется к новому человеку в её потрепанной жизни. Ему не хотелось отныне дерзить и как-либо упрекать, душу тянуло быть рядом, помогать с садом, ухаживать за внуками и дожить спокойно. По крайней мере, сценарий её удовлетворял. Отказавшись от наркотиков, она пропустила через себя ужасную ломку. Не показала её. Сильная. Но такая и слабая одновременно. Лежит, тяжело дышит и прижимает к себе беловолосого хирурга с очень симпатичной наружностью. * * * * * Та рука, что была засунута под шорты, больше не нуждалась в сторонней поддержке женщины. Байрон надавливал на выступающие кости, после приближался к её уху и облизывал влажным языком, поднимаясь к волосам. — Я рад, что нравлюсь тебе, — точно прочитал её мысли. С виду приличный мужчина не казался настолько страстным любовником, это вызывало миллионы мурашек по коже Белль. — А ты нравишься мне, и я понимаю, как это сейчас звучит. Наверное, необычно для нас двоих стариков влюбиться друг в друга. — Господи, помолчи, — поцелуй в его губы получается еще сочней, чем в предбаннике. Белль находится сверху и довольно лыбится, чувствуя под собой его надувшийся живот при вдохе. — Мы должны быть тихими, коли не спим, — он двигается на середину вместе с женщиной на себе. * * * * * Двигаясь вверх и вниз, Белль ловит его приглушенные и такие сладкие вздохи. Потеет как ненормальный, но не просит остановиться. Байрон притягивает её к себе, целует в уже не упругую грудь и кончает на одеяло, выйдя из Белль. Как хорошее вино по бокалам разливается рассвет, герои сидят у стены, откинув головы назад. Первые лучи Солнца скользят по выбившимся из причесок белым волосам. Мужчина гладит ее по щеке. С восходом они не растворились, остались вместе, не утонули в песке сатаны. Снотворное любви сработало удачно.