Ликорис

27 мая.

Думаю, нам надо поговорить, да? 07:01 Встретимся где-нибудь? 07:01 Я так понимаю, нет. 08:40 Ладно, надеюсь, ты просто спишь. 08:49 Ответь потом, пожалуйста. 08:49

28 мая.

Дазай, ты издеваешься? 9:50 Ладно, я подожду ещё часок, но если ты не ответишь, я начну названивать. 9:52 Я начинаю. 11:31 Я не шучу! 11:31 Хорошо, сам напросился. 11:32 Эй, какого хрена?! Ты выключил телефон? 11:37 Я наведаюсь к тебе на работу, если к вечеру ты не ответишь. И тебе лучше уже начать готовить мне Раф, потому что я жутко злой. 11:40 Ты, блять, издеваешься надо мной, да? 23:20 Ладно, как поумнеешь — напишешь. 23:25

29 мая.

Ладно, это уже начинает пугать, чувак. 15:16 Прошу, просто ответь. Можешь даже не объяснять, почему пропал, просто ответь. 18:31 Дазай, ты не выходишь на работу уже которые сутки, где ты? 19:01

30 мая.

Ты не вышел в универ, решил меня даже таким способом избегать? 8:05 Эй, придурок, ты там живой хоть?! 10:11

2 июня.

Не уходи. 13:01 Ты эгоист. Ты просто чёртов эгоист, который думает только о себе! 13:22 Зачем? Зачем нужно было говорить о любви, если собирался уйти?! Если сейчас ты поступаешь так по-свински! 13:22

5 июня.

Прошу, скажи, что вернёшься. 01:03 Скажи, даже если это неправда… 01:05

6 июня.

Дай хотя бы какой-то знак. 20:52

7 июня.

Я 05:15 Я люблю тебя. 05:15

8 июня.

Я правда люблю тебя. Ты слышишь?! 00:19

9 июня.

Извини меня. 22:36 Прости, если я как-то обидел тебя. 22:37 Я не прошу многого, просто скажи, в порядке ли ты. 22:37

10 июня.

Только сейчас я понял, что совершенно ничего не знаю о тебе. 21:27 Совсем ничего. 21:27 Как думаешь, это правда так? 21:27

12 июня.

Я не могу никак найти тебя... 11:15 Так и должно быть? 11:15 Скажи мне, так и должно быть? 11:15 Наверное, я заслужил это. 23:43

15 июня.

Я был настолько плохим парнем и другом? 19:00

20 июня.

Я даю тебе последний шанс. 20:20 Если не объявишься… Я больше никогда не приму тебя в свою жизнь. 20:23 Никогда. 20:23

21 июня.

Я понял. 16:13 Ты сам сделал свой выбор. 16:14 Ты сам его сделал, понял?! 16:14 И я никогда. 16:14 НИКОГДА. 16:14 Никогда не приму тебя обратно. Ни за что не прощу. 16:20 Я дал тебе выбор. И ты выбрал бросить меня. Оставить с ложными надеждами. Растоптать мечты. Вывернуть наизнанку. Навсегда предать моё доверие. 16:31

22 июня.

Дазай. 22:56 Осаму… 22:57 Скумбрия ты чёртова, ну за что ты так… За что, скажи?! 22:57 Да, в тот день я был зол. Очень зол. Но я же сказал, что мы поговорим. Чего ты испугался? Почему исчез? 22:57 Я 22:57 Я настолько сильно 22:57 Я настолько сильно ничего не значил для тебя? 22:57 Совсем ничего? 22:58 И даже… Даже когда ты признавался мне в любви? Я всегда ничего не значил для тебя? Или я чем-то обидел тебя, и после этого ты разлюбил меня? В какой момент я стал пустым местом для тебя? 23:00

23 июня.

Я ненавижу, я так ненавижу тебя. 10:10 Самое ужасное, что ты мог сделать — это вот так молча уйти. Просто уйти, словно я никто. Словно я всегда был никем для тебя. И словно все твои слова мне — были ложью. 10:11 Если когда-нибудь увидишь меня в толпе, обойди. А ещё лучше — даже не замечай. 12:28

      Конец мая Чуи прошёл нервозно, но относительно спокойно. Он всё ещё мог ходить спокойно по улицам, не оборачиваясь на каждого высокого прохожего с тёмными волосами, ища нужное лицо. Всё ещё мог спокойно заказывать кофе, не пожирая внимательным взглядом каждое движение неизвестного баристы. Всё ещё мог отвечать зрителям, говоря отмазками.       Июнь Чуи прошёл качелями, метаясь от одного состояния в другое. Он уже не мог спокойно засыпать, не проверяя каждые пять секунд телефон в надежде, что он напишет. Он уже не мог сосредоточено проводить пары, не косясь время от времени на дверь и его парту, словно надеясь, что он вот-вот войдёт в аудиторию или просто прячется под столом, чтобы подшутить над ним. Он уже не мог сдерживаться, чтобы не заговорить с Одасаку или хоть кем-нибудь, кто мог знать, где он находится.       — Ты пытался связаться с его родителями или друзьями?       — Я, по-твоему, похож на идиота? — Накахара зажигает сигарету. — Порылся в университете в его документах, пытался говорить с его однокурсниками. Друзей у него, кроме Оды, собственно говоря, не было.       — И что он говорил?       — Он ничего не знает.       — Прямо-таки? — Рюноскэ скептично поднимает брови, поджимая губы.       — Да. Я уверен. Он бы мне сказал, если бы знал. Сказал бы, — Накахара жалостливо сводит брови. — А дальше — ничего. Только вечное «Абонент временно недоступен или находиться вне зоны действия сети», безответные стуки в дверь общежития, молчание со стороны полиции и всё.       — Неужели, настолько тупик? Неужели, ничего нельзя было сделать?       Июль Чуи проходит в ненависти. Сначала к себе, потом к наркотикам, к ситуации, к нему. Может, слишком странная причёска или неудобный характер? Чем он так провинился, что его бросили? Что не так сказал, что сделал? Виноваты ли в этом препараты? Разве с ними он не чувствовал себя лучше, но разве они же его и не убивали? Как он мог просто даже позволить себе думать о том, что может так спокойно, ничего не говоря, уйти? Но разве он не был таким всегда? Человеком, который может уйти без следа, не чувствуя при этом угрызений совести.       — В какой-то момент я жутко разозлился на него. Дазай эгоист. Он ведь мог просто сказать мне, что уходит. Этого было бы достаточно, я хотя бы был в курсе, что с ним всё в порядке, — Чуя медленно выдыхает дым, лениво следя за тем, как он растворяется в воздухе комнаты. Так же, как и его надежды на то, что они с Осаму ещё встретятся.       Начало августа Чуи прошло в самокопании и бездумном взгляде в потолок. Он ошибся. Его сердце, как лодка, затерянная в море, никогда не найдёт свою безопасную гавань в его объятиях. Чуин образ — украденные им счастливые взгляды, лишённые любимой ласки тонкие запястья и рыжие волосы. Его сердце болело так, как он никогда не думал, что возможно, это был такой глубокий океан, в котором он терялся. В нём было достаточно слёз, чтобы утопить этот мир, достаточно печали, чтобы потрясти землю бурями и ураганами, что таились в его душе. Он так тосковал по нему. Чуя с самого начала знал: они принадлежали к разным мирам, и Чую не приветствовали в его, а он не смог пережить Чуин. Он чувствовал себя безмолвным и невидимым, не имеющим права быть с ним, потому что такие, как он, считаются неправильными, противоречащими природе, грешно-бездушными созданиями. Он мог бы возненавидеть его и весь мир, но не смог. Его улыбка была слишком красивой, его глаза были такими же глубокими, как океаны и моря. Он никогда не мог причинить ему вреда, потому что он был сердцем Накахары.       Середина августа Чуи прошла на берегу. Том самом, на который они ездили вместе. И каждый день, когда он приезжал туда, был неспокойным. Он сворачивался калачиком, испуская громкие рыдания и крики. Бушевали бури, из-за которых крики звучали как раскаты грома. Вода скорбила вместе с ним. Она чувствовала его боль, окутывала любящей тьмой и вытирала его слёзы холодной и солёной рукой. Всё холодное. И теперь его сердце тоже. Он словно плывёт в этой воде, в этой серости будней. Он поймал себя в ловушку изнеможения. Лишь сидит на небольшом камне, далеко от дома, а в воздухе пахнет молниями.       Сентябрь Чуи прошёл…

Октябрь Чуи…

Ноябрь…

      …       — И ты серьезно хочешь сказать, что дал бы ему спокойно уйти? — после этого Акутагава замолкает, кажется, погружая всё в вечную тишину. Чуя прикрывает глаза в надежде заснуть. Желательно навсегда.

Все слышали фразу «живи настоящим», «есть миг только между прошлым и будущим». Но большинство всё же всегда верило, что «завтра» будет. И хочется верить, что лучше, чем сегодня.