Ликорис

      — Тот, кто поставил мне пару в восемь утра — гениален, желаю тебе гореть в Аду, — тихо шикая, Чуя заходит в кабинет, где у него должно было быть занятие по литературе с классом Дазая.       Ученики на самом деле лишь старательно делают вид, что не замечают бормотаний Накахары, хоть у некоторых улыбки и рвутся наружу. Преподаватель молча кладёт сумку на стул, беглым взглядом пробегаясь по присутствующим. У Чуи всегда в сумке всё сложено аккуратно, словно по линеечке, тут есть и тетради для заметок по предметам, и даже отдельный блокнот для черновиков, а Дазай — рыжий недавно подметил, — дай бог возьмёт с собой хотя бы ручку и листочек. И по началу он постоянно просил у Накахары вообще всё, а потом просто начал брать необходимое из сумки самостоятельно. И Чуя, тяжело вздыхая, смирился и завёл для него отдельную тетрадь и пенал. Помимо этого он не забывал класть внутрь небольшую косметичку, так сказать, форс мажорную, в которой было всё: начиная от пластырей, заканчивая таблетками от больного горла и спреем для носа. Правда, он уже и не помнит, когда в последний раз пользовался ей.       Поднимая усталый взгляд, преподаватель быстро ищет Осаму, которого замечает на привычной предпоследней парте, и удостоверяется, что у того на столе лежит какой-то блокнот, хотя бы создавая видимость учёбы. Если Накахара не путает, то именно этот блокнот шатен недавно принёс ему, чтобы похвастаться небольшими рисуночками на полях. (Чуя ему тогда дал дополнительное задание и заставил выступать с докладом перед всей группой)       — Итак, — слегка откашлявшись, начинает учитель. Господи, и какие он только грехи совершил, что ему достались они? Закатывает глаза. — Итак...       Он всё не может никак начать вести пару, из-за чего некоторые ребята с удивлением переглядываются.       — Может, договоримся? — пару смешков всё же проносятся по аудитории.       — И что же вы хотите нам предложить, Накахара-сан? — подаёт ехидный голос Осаму. Пробудившись от сонного состояния, он тут же подобрался, стоило Чуе слегка замяться и сказать то, что его явно заинтересовало. Так что сейчас Дазай, подпирая кулаком щёку, довольно смотрит в сторону подозрительно сощурившегося учителя.       — Я смотрю, вас не так уж и много сегодня, — смотря на почти пустующую аудиторию, в которой было от силы человек десять, Накахара с издёвкой усмехается про себя: он вообще удивлён, что шатен пришёл так рано, вместо того, чтобы отсыпаться. — Так что предлагаю просто посидеть и заняться делами. Уверен, у вас, как и у меня, наверняка есть, чем заняться. Давайте не мучаться с утра пораньше.       — Накахара-сан, — еле слышно протягивая гласные, глумится Осаму. — Ну как же так! Разве я так рано встал только ради того, чтобы сейчас сидеть и ничего не делать? — несколько девчонок глупо захихикало, наблюдая за явно насмехающимся Дазаем. Конечно, все в этой аудитории понимают, что учиться в восемь утра — это последнее, чем он собирался заниматься.       — Ну что же, — спокойно начинает Чуя, понимая, чего тот добивается. — Раз ты так говоришь, думаю, все считают также, верно? — две девочки-подружки на третьем ряду смеявшиеся до этого времени, тут же стушевались. — Действительно, чего это я, начнём пару.       Кажется, Осаму нажил себе врагов.

***

      Если честно, Дазай пропустил тот момент, когда у него появился дубликат ключей от квартиры Чуи. Хоть с другой стороны это и давало некоторые преимущества: например, сегодня он мог с лёгкостью подготовить для него подарок на день рождения. Бедному Накахаре не просто поставили пары с самого утра, так ему самому ещё и пришлось задержаться в своём университете, доделывая какие-то дела, поэтому Осаму решил тихонько, не предупреждая, пробраться в его квартиру, чтобы немного порадовать преподавателя.       Дазай, не забыв сходить в магазин, под видеозвонок с Одасаку посмотрел несколько роликов в Ютубе и постарался приготовить мясо с картошкой в духовке. Творившийся на кухне Артхаус, как его назвал Осаму, глубоко оскорблённый после слов Сакуноске о том, что он превратил кухню Чуи в свалку, шатен надеялся убрать хотя бы за полчаса. На сегодняшний вечер у парня были большие планы, а подарок преподавателю не ограничивался простым совместным ужином, хоть и он дался ему нелегко.       Почти под одиннадцать часов вечера Чуя, наконец, приходит. Сонный и уставший возвращается домой, почти с порога улавливая вкусный запах с кухни. Аккуратно пройдя внутрь помещения, замечает на столах аккуратно расставленные тарелки, несколько розочек в стеклянной вазе и пару объёмных свечек. Накахара улыбается.       Дазай.       Вымотанный за день, выжатым лимоном почти лежит на стуле, задремав. Чуя тихо подходит ближе, присаживается на корточки рядом с ним и нежно отодвигает с лица тёмные пряди. С любовью рассматривает родное лицо, осторожно берёт его за руку, поглаживая тонкие бледные пальцы. Через пару секунд Осаму просыпается от дыхания на руках, по привычке дёргается, но потом сфокусировав взгляд, отвечает Накахаре приятной улыбкой.       — Привет, — зачем-то шепётом здоровается Дазай, подтягиваясь на стуле вверх, но не отпуская руку рыжего.       — Привет, Осаму, — также тихонечко отвечает Чуя, шире улыбаясь. Он кидает тёплый взгляд на стол. — Я удивлён.       — А я старался, — гордо отвечает тот, смотря на него сверху вниз. — С днём рождения, Накахара-сан.       Дазай наклоняется ближе, соприкасаясь с ним носами. От неожиданности рыжий пару раз поражённо моргает, но не отстраняется. Неторопливо выдыхает и прислоняется своим лбом о его. Осаму улыбается ему в губы и легонько целует, тут же отстраняясь.       — Спасибо, — непонятно за что благодарит Чуя, вставая с корточек.       — Подожди, — он тоже встаёт со стула. — Сначала я подарю тебе подарок.       — Так это ещё не всё? — Накахара почему-то насмешливо приподнимает брови, приятно удивляясь. Дазай просит подождать пару секунд, пока рыжий с досадой отмечает про себя, что придётся разогреть остывшую еду.       Шатен действительно приходит довольно быстро, не задерживаясь лишний раз в коридоре и не заставляя именинника ждать. В руках о того небольшая коробочка, и Чуя невольно вспоминает то утро, когда они обменивались новогодними подарками. С того времени прошло уже несколько месяцев, но Накахара до сих пор сохранил в памяти каждую деталь. Кажется, ещё тогда он пообещал сестре познакомить её с Дазаем, но с тех пор каждый раз находил странные отмазки. Почему-то что-то внутри не хотело показывать Коё Осаму.       — Открывай, — Чуя делает, как сказал Дазай — легонько приподнимает крышку. Сначала не совсем разглядывает содержимое в темноте, поэтому верх приходится убрать полностью. Внутри коробки слышится мяуканье.       — Осаму! — преподаватель достаёт под собственный восторженный вздох серо-бурого котёнка. — Осаму, ты... чёрт возьми, ты правда помешан на котах, — с нежностью в глазах и любовью на руках поглаживая животное, Чуя припоминает ему наушники подаренные им же.       — Надеюсь, ты рад, — просто отвечает Дазай, тоже протягивая руку, чтобы погладить маленькое создание. Потом над чем-то задумался, смотря на них и хихикнул. — Сошьёшь ему свитер?       Чуя, кажется, сейчас откинется от передозировки любви, которую получает от котёнка: от его маленьких ушек, дёргающихся от прикосновения, милых усиков и смешной мордашки, от каждого скромного мяуканья и громкого чиха, даже от того, как его ножки иногда уморительно разъезжаются по паркету и какой забавный стук они издают, когда он старается топать.       — И будем мы втроём в парных ходить? — посылая ему усмехающуюся улыбку, интересуется Накахара.       Тот лишь кивает.       Кажется, вот.       Вот он — момент, когда Дазай Осаму обрёл внутренний покой.       На чужой кухне, с Чуей и играющимся с рыжими свисающими прядями котёнком в его руках.       И зачем он только что-то пытался найти всё это время? Когда самое важное, казалось бы, всегда было около него: ходило по одним и тем же коридорам университета, смеялось и говорило с ним почти каждый день на трасляциях, и мягко улыбалось в переписках.       Теперь Осаму не будет бежать.       Теперь, когда они по выходным будут сидеть на диване в гостинной чуть ли не до утра и обсуждать всякие глупости, Дазай позволит Чуе сидеть боком рядом с ним и, обнимая его за шею, зарываться носом в волосы. А когда Чуя бы видел, что Дазай уже засыпает, то позволил бы нежно укрывать его одеялом и целовать в нос.       Теперь Дазай позволит себе спать с ним в одной кровати, переплетая вместе пальцы.       Теперь Дазай позволит Чуе чувственно обнимать его, где угодно и целовать, куда угодно.       Теперь Дазай позволит себе оставаться в его квартире подольше, смеяться громче и быть ближе.       Теперь Дазай позволит Чуе увозить себя, куда захочется и гулять, стоя близко-близко друг к другу.       Теперь Дазай позволит себе любить Чую.       — Ты не сильно устал? — не переставая играться с котёнком, начинает Накахара. — Можем отпраздновать завтра, уже слишком поздно. Да и, фактически, мой день рождения закончился.       — Думаю, так правда будет лучше, — зевнул Осаму. Только после слов рыжего, понял, что безумно вымотался за этот чертовски длинный день.       — Я стелю, или ты... ну, или ты пойдёшь уже в общагу?       — Я останусь.       Они оба мягко улыбаются друг другу.       — Я только рад.       Не зажигая люстру и пользуясь лишь приглушённым светом луны и торшером, Дазай помогает рыжему подготовить спальное место. Осаму наконец-то устало взбивает подушку и вздыхает, готовый сразу же свалиться в постель.       — Спокойной ночи, Дазай-кун, — неуверенно, словно ожидая каких-то слов от шатена или желая сам что-то сказать, преподаватель направляется к выходу из комнаты.       — Знаешь, мне кажется, — парень, почти задыхаясь, словами тормозит его. — Кажется, я люблю тебя, Чуя.

У счастья Дазая Осаму лицо Чуи Накахары.