Разбитая Корона

Мы были пьяны от любви, ожидая чуда, Потерявшись в зимнем снегу Так одиноки в любви, словно мир исчез. О, я не буду молчать и не отпущу тебя. Я буду держать твою руку до тех пор, пока не вспыхнет свет. И мы будем гореть так ярко, пока тьма не рассеется. *** — Моя королева, — склоняется перед тобой мужчина. Его серебряная булавка указывает на статус представителя Альфхейма, но на деле в этом нет нужды?. Ты и так уже слишком хорошо знаешь Нелдора. — Рад видеть вас и Ванахейм в добром здравии. Ты вежливо улыбаешься. Скупо, с плотно сжатыми губами. Изображая улыбку, ты стараешься отвлечься от мыслей о тепле, разливающемся по твоему телу. Утром ты проснулась с легким жаром, и теперь начинаешь жалеть о решении выйти из своих покоев. — Благодарю вас, сэр Нелдор. — Чиновник выпрямляется, окидывая тебя невозмутимым взглядом. — Я тоже рада вас видеть. Добро пожаловать в Ванахейм. — Его кривой нос и глаза наклоняются в ответ на твое приветствие. — Похоже, здесь все наладилось, — замечает он. Ты сдерживаешь желание закатить глаза, уставшая от любезностей, которые пришлось вытерпеть за последние несколько часов слушаний во время приема. После стольких обращений граждан и политиков твое самообладание уже на исходе. Еще один признак. Возбуждение. — Что я могу для вас сделать? — Мы нуждаемся в ваших услугах, моя королева, — он облизывает свои тонкие губы, приподнимая бледную бровь. — Верховная королева Амара оказалась в редком затруднительном положении. Видите ли, — начинает эльф свой рассказ, как и все другие до него. Длинную, закрученную историю о том, как им нужно раскрыть ложь при дворе. И о том, почему твоя помощь крайне необходима. Это далеко не первый человек, который пришел с просьбой применить твои способности. И уж точно не последний. Похоже, что отъезд из Асгарда и возвращение в Ванахейм придало королевствам смелости просить твоей помощи. Как будто Асгард защищал тебя от подобных просьб. Но после почти трех веков скитаний по замку пришло время вернуться домой — к собственному трону, собственному народу. В Ванахейм. Твое внимание ослабевает, ты постукиваешь пальцами по подлокотнику и слушаешь мужчину. Изо всех сил киваешь головой, изо всех сил улыбаешься, вздыхаешь, широко раскрываешь глаза, когда история достигает своей кульминации. Но ты знаешь, что это не лучшая твоя работа. Ты слишком отвлекаешься, слишком на взводе. Твое терпение уже на исходе. Пот стекает по волосам и вискам. Тебя лихорадит. Внезапно двери в церемониальный зал распахиваются, и вбегает знакомый стражник, спасая тебя от необходимости отказывать сэру Нелдору в его просьбе. — Ты смеешь прерывать нас, — шипишь ты с блеском в глазах. — Моя королева, — задыхается стражник, его борода шевелится от прерывистого дыхания. — Во дворе произошел несчастный случай. Кажется, король... — Что сделал король? — рычишь ты, вставая с трона и сметая все на своем пути. Стражник задыхается. — Во дворе, — он бросает взгляд на эльфа, а затем снова на тебя, пытаясь передать сообщение. — Король поднял Дар Всеотца и пытается... — Мои извинения, сэр Нелдор, — ты наклоняешь голову к мужчине. — Но, похоже, я должна позаботиться о неприятностях, происходящих во дворе. Пожалуйста, угощайтесь, а я попрошу стражника позже отвести вас в комнату. Увидимся вечером на нашем пиру, и тогда мы сможем продолжить нашу беседу. Ты выпрямляешься и вылетаешь из комнаты, не оглядываясь на стоящего за тобой светлого эльфа. Как только за тобой закрывается дверь, ты поворачиваешь налево и направляешься во двор в центре замка. Но не успеваешь ты дойти до него, как стражник, идущий позади, увлекает тебя по небольшому коридору. Твои глаза сужаются, но прежде чем ты успеваешь потребовать, чтобы тебя отпустили, бородатое лицо перед тобой превращается в гладкую алебастровую кожу. — Что натворил король? — Локи насмехается, растягивая губы. — Любовь моя, ты ранишь меня. Ты закатываешь глаза, изображая раздражение, хотя уголки твоих губ выдают веселье. — Это было совершенно неподобающе с твоей стороны. Ворваться туда в таком виде. — Ты должна благодарить меня за то, что я спас тебя от Нелдора. Он самый лицемерный трутень, которого я когда-либо встречал. Не говоря уже о трусости — не думаю, что он даже прикоснулся к мечу во время Второй битвы за Асгард. Ты вспоминаешь ту ночь. Губы Локи на мочке твоего уха, шепчущие жаркие слова. Асгард устроил пир в честь эльфа. — Ну, не все могут быть такими храбрыми, как твой брат, — поддразниваешь ты. Локи кривится. — Мой брат... Я хотел бы отметить, что я тоже сражался на стороне Асгарда. — Конечно, — вздыхаешь ты, прислоняясь головой к каменной стене позади тебя. — Как я могла забыть? — На самом деле, — продолжает Локи, не обращая внимания на твои слова и уставившись на стену. — Думаю, я уничтожил больше Йотунов, чем мой дорогой брат. — Конечно, — уверенно киваешь ты. Ты сжимаешь руки за его шеей и играешь с маленькими волосками там. — Ножами для масла, не меньше. — Для масла? — он усмехается, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на тебя сверху вниз. — Это невероятно редкие кинжалы, сделанные из гномьей стали и укрепленные сейдом. Ты поднимаешь бровь. — Хммм... — ты встаешь на носочки, прижимаясь к нему всем телом. — И все же я одолела самого впечатляющего Йотуна, — ты намекаешь на Видара, не чувствуя за собой прежней вины. Со временем чувство вины уменьшилось, и ты видишь тот момент таким, каким он и был — покушением на твое убийство. Локи слегка усмехается, левый уголок его губ ползет вверх. — Моя маленькая убийца, — воркует он, прижимаясь бедрами к твоим. — Я когда-нибудь упоминал, как сильно это меня возбуждает? — Раз или два. Он наклоняется вперед, шепча у самого твоего уха. — Возможно, я напомню тебе сейчас, — затем он прикусывает мочку уха, заставляя тебя затаить дыхание. Твои руки вцепляются в его волосы, забыв о том, где ты находишься. — Возможно, стоит. Локи зловеще усмехается и медленно целует тебя, двигаясь от уха к губам. Когда его уста прижимаются к твоим, ты словно утоляешь жажду. Словно наконец находишь воду после долгих лет скитаний по пустынным лунам Муспельхейма. Его язык проникает между твоих губ, сплетаясь с твоим, в то время как бедра прижимаются к тебе. Его желание, твердое и тяжелое, вызывает трепет в твоей душе. Ты поднимаешь ногу, обвивая его талию, и его рука подтягивает твое бедро выше. Глубокий стон вырывается из его губ; затем Локи поднимает тебя на руки и задирает пышные юбки платья. Он делает это намеренно. И ты знаешь это. Всякий раз, когда он так явно демонстрирует силу, тебя обдает жаром. Его бицепсы напрягаются, когда он приподнимает тебя, и теснее прижимает твое тело к своему. Твердые камни упираются тебе в спину, напоминая, где ты находишься. Он отрывается от твоих губ и глубоко вдыхает, его ноздри раздуваются. Вы смотрите друг на друга, пока его пальцы проникают между твоих ног. Он поднимает бровь, когда не находит там ничего, что могло бы отгородить его от твоих влажных половых губ. — Моя королева, — начинает он, облизывая губы, словно видит перед собой самое вкусное лакомство. Его указательный палец проникает в тебя, покрываясь твоей влагой. — Вы всегда принимаете Совет в таком полураздетом состоянии? — Обычно нет, — твои ресницы невинно трепещут. — Но, похоже, сегодня утром я была не в духе. Второй палец входит в тебя, погружаясь внутрь, и ты издаешь непристойный стон. Он усмехается. — Ты стала такой развратной. Под платьем ничего нет... прижата к стене, на виду у всех — его язык тянется к твоей шее и лижет ее. Как только он чувствует вкус твоего тела, он понимает то, что ты осознала сегодня утром. Теперь он знает, почему ты была такой... не в духе. Почему ты была готова, мокрая и желала его после самого краткого прикосновения. Он понимает; и стонет, глубоко и брутально, охваченный нахлынувшими эмоциями. Затем он прикусывает твою шею, оставляя собственнический след в форме полумесяца. Ты издаешь стон, когда его пальцы ускоряют темп. Влажный звук его языка на твоей коже заполняет пространство, не позволяя сосредоточиться ни на чем, кроме ощущений, пронизывающих твое тело. Ты знаешь, что, хотя ты прижата к стене в открытой нише, Локи никогда не позволит никому увидеть тебя в этот момент. Он слишком любит контролировать ситуацию. Слишком оберегает то, что принадлежит ему. И эта мысль позволяет тебе наслаждаться моментом. Твои руки ползут вниз по его груди и приземляются на поясе его брюк. Ты расстегиваешь их, освобождая его тяжелый член от пут. — Я научилась этому у тебя, — шепчешь ты, сжимая его в кулак. Его бедра начинают двигаться навстречу тебе, а его рука поддерживает твой темп. Затем он смеется и поднимает голову, вынимая из тебя пальцы и убирая твою руку. Без лишних слов он направляет свой член и плавным движением подается вперед. Неважно, в который раз вы это делаете, неважно, как часто, каждый раз, когда вы становитесь одним целым, это происходит как в первый раз. Как будто вы наконец-то нашли дом. Как будто все частички встали на свои места. Он стонет тебе в ухо, продолжая входить в тебя. И каждый раз, когда он чуть отодвигается, он возвращается с большей силой. Ты наслаждаешься тем, как восхитительно он насаживает тебя на свою плоть, проникая все глубже. Локи снова и снова давит на это место, его бедра трутся о твои, поднимая тебя все выше. Ты запрокидываешь голову назад, и она ударяется о стену, но ты даже не чувствуешь боли. Ты просто чувствуешь его. Просто чувствуешь Локи. И себя. Это грех. Это магия. Он снова прижимается к тебе губами, а его рука забирается в твои волосы. Ты слышишь только развратные, влажные звуки сближающихся тел. Его пальцы вплетаются в твоих волосы, наклоняя твою голову набок. И в тот же миг его губы прижимаются к твоему уху. Его горячее дыхание обдувает тебя, заставляя дрожать. Затем он целует место чуть ниже твоего уха, двигаясь все быстрее. Как будто не может оторваться от тебя, даже если бы захотел. — Люблю тебя, — стонет, шепчет он. И с этими словами ты достигаешь пика завершения, он следует сразу за тобой. xXxXx Ты наблюдаешь за Локи через зеркало. Он лежит на кровати, один локоть заведен за голову, и он одним пальцем переворачивает страницу в книге. Похоже, последнее, что он хочет сделать, это выйти из комнаты. И ты тоже не хочешь... но вам придется. — Ты знаешь, что мы должны пойти на праздник. От этого никуда не деться. Локи поднимает брови, не отрывая взгляда от книги, лежащей перед ним. — Должны? — У нас гости. Наша работа — принимать их, — напоминаешь ты ему. — Оставь это для двора. У нас есть куда более важные дела. Ты закатываешь глаза, завязываешь конец косы и прикалываешь ее к голове. — О? Какого рода дела? Книга захлопывается с резким звуком, когда Локи отбрасывает ее в сторону. Когда его глаза находят твои в зеркале, ты поворачиваешься к нему лицом. Он выглядит как грех. Волосы взъерошены, одежда в беспорядке. Подушки пикантно подпирают его. Если бы не ваше сегодняшнее страстное свидание, ты бы уже была на нем. И даже несмотря на это, ты все еще хочешь присоединиться к нему на кровати. — Ты знаешь, какие, — возражает он. Румянец согревает твои щеки. Да, ты знаешь, но ты хочешь, чтобы он это сказал. Всякий раз, когда он говорит это, внутри тебя все ноет. — Кажется, я не понимаю, как это может помешать нам присутствовать на празднике, — говоришь ты, вскидывая голову. Локи ухмыляется, в его глазах появляется знающий блеск. — Ты пытаешься подтолкнуть меня к этому? — Королева никогда никого ни к чему не подталкивает. — Хм, — Локи поднимает бровь, прекрасно понимая, что его слова иногда влияют на тебя больше, чем даже его действия. — Ну, — начинает он. — Богиня, в отличие от обычной женщины, по-настоящему фертильна только раз в сто лет или около того, и длится это лишь в течение небольшого промежутка времени, — у тебя перехватывает дыхание, когда его глаза темнеют. — Всего полторы недели, чтобы... зачать. Твой желудок подпрыгивает. — Понятно, — ты облизываешь губы, сердце колотится. Фертильна. Зачатие. Ты сглатываешь, пытаясь утолить возникшую жажду. Жар снова распространяется от конечности к конечности. Ты помнишь, как впервые испытала это. Это было как раз тогда, когда вы с Локи начали заново узнавать друг друга — после того, как вы наконец разобрались с его травмой и твоим предательством. Ты подумала, что умираешь, когда почувствовала жар, возбуждение, боль от того, что так сильно хотела. Но это было не так. Нет. Когда ты рассказала Локи, его глаза заблестели, и он не спеша объяснил тебе все. С пышными подробностями. Похоже, что после высвобождения сейда твои периоды фертильности стали гораздо более мощными, чем раньше. Это снизило вероятность рождения детей в другое время — вместо месяцев, между твоими менструациями теперь проходили годы. Почти столетие. — Было бы безответственно по отношению к нашим королевствам даже думать о том, чтобы покинуть эту спальню, — он прижимает кончики пальцев к губам. — Именно поэтому ты была так... готова покинуть двор сегодня утром и поэтому ты думаешь остаться здесь. Поэтому ты уже возбуждаешься, просто глядя на меня. И ты знаешь, что, несмотря на то, что он Бог Лжи, все это чистая правда. Он замирает на мгновение, наблюдая за тобой. — Если только ты не передумала. Уязвимость в его вопросе глубоко поражает тебя. Ты встаешь со стула, платье развевается, когда ты направляешься к нему. Его вопрос только укрепляет тебя в решении, которое ты уже приняла. На полторы недели вы уединитесь в своей спальне, не видя никого, кроме друг друга, греясь в лучах любви. Делая ребенка. — Ты действительно мог подумать такое? — шепотом спрашиваешь ты, когда он встает. Он притягивает тебя в свои объятия, и ты проводишь пальцем по его щеке. Ты думаешь о последних трехстах годах, проведенных с ним. В них не было ничего, кроме хаоса, добродетели и озорства. Это была только любовь. Настоящая — бурная любовь. Взлеты и падения. Бранные слова и любезности. Клятвы и притворство. Это было все, чего ты только могла пожелать. Почти вечность с ним рядом, и нет никого другого, с кем бы ты хотела провести свою жизнь. Нет никого, с кем бы ты предпочла иметь семью. Детей, жизнь — долгую и искреннюю. Его холодные губы прижимаются к твоему лбу. — Я никогда не передумаю, — заверяешь ты его. Эти слова щелкают выключателем, и Локи отступает назад, рыча. — Тогда ложись в кровать.