Единство (Судьба, пьяная ты сволочь...)

      Примерно в сорока километрах от порта Мохакар, что в провинции Альмерия, находилась крупная асьенда Casa-Del-Tormenta, принадлежавшее промышленнику и купцу, а также бывшему капитану торгового судна «Wind» дону Хогу. Территория его владений была воистину огромна, в них входил ближайший лес, а также небольшое озерцо на севере, и дорога к побережью на юге. Огромные поля, полностью засеянные зерном, луга для скота, обширная мастерская, великолепный, благоухающий сад, и венцом на всём этом, величественная усадьба, облачённая в нео-готические колонны и арки, украшенная устремляющимися вверх шпилями, и окнами узорчатых витражей.       Всё поместье было погружено в суету, и даже лучи солнца в этом месте странно подрагивали. Служанки носились с кастрюлями, слуги смахивали последние пылинки на мебели, и подравнивали редкие складки на плотных шторах, пока их коллеги подметали дорожки и обрезали неровно торчащие травинки. Всё говорило о том, что этот вечер будет особенным. Даже птицы сегодня летали ниже обычного. Они отчаянно пытались понять жалких мирян, с их вечной беготнёй.       Высокий и статный мужчина с чёрными, как перья ворона волосами, и твёрдым, пусть немного пугающим своей безэмоциональностью взглядом, прохаживался по усадьбе, в поисках последних осколков хаоса, затаившихся где то на непротёртом подоконнике, или книге, стоявшей корешком внутрь полки. Его жена, вместе с дочерью делали последние штрихи в картине своей внешности, соответствовавшей последнему писку исконно французской моды. Пышные платья, узкие корсеты, и величественные причёски. Блеск.       Солнце уже стремилось к закату, предваряя ворота праздному вечеру. Первой подъехала не лишённая изысков орнамента, но всё же довольно простенькая карета, во главе с тройкой белобрысых коней в мягких, кожаных сбруях. Из неё показался высокий, молодой мужчина лет двадцати семи, в строгом костюме. Его лучезарная улыбка и золотые волосы, под стать своим резвым скакунам, делали его похожим на ангела, но в то же время, сильно контрастировали с нарочито угрюмой одеждой. Однако, даже этот контраст лишь придавал образу дополнительного очарования. — Mon ami, Андре, сколько лет сколько зим! — радостно воскликнул мужчина, тут же зайдя во двор. — Добрый вечер, Хаяме. — более сдержанно отозвался всё тот же Дон Хог, выходя из здания. Не то чтобы его лицо было чересчур выразительным, однако, сам блондин прекрасно понимал мысли приятеля, и знал, что тот тоже был несказанно рад встрече. Подойдя, Хименес протянул руку товарищу, на что получил лишь возглас наигранного негодования. — Господи, Андре, ну к чему эти формальности? — возмущённо спросил Хаяме. — Хоть я и родился на три года позже тебя, это не отменяет того, что знакомы мы чуть ли не с пелёнок. — посмеялся он. — почему же ты не можешь обнять старого друга? — вновь спросил он, раскинув руки в стороны. — Ну нужно ведь иметь хоть каплю… — Андре призадумался, но в итоге решил немного раздвинуть рамки приличия, по крайней мере, пока никто не видит, и с лаконичным «К чёрту», всё-таки обнял друга, слегка улыбнувшись. — Ну что, как жизнь течёт, приятель? — спросил Хаяме, отстранившись. — Тихо и мирно. — просто ответил Хог. — Даже не знаю, что тебе рассказывать, ибо я не вспомню и одного интересного события… — он вновь задумался. — хотя бы за последний год. — А у меня всё с каждым годом только набирает обороты. — гордо усмехнувшись, ответил блондин. — Стада растут, поля расширяются, деньги капают. Недавно решил перестроить свой сад. Ты бы слышал, как печально стонут доски в беседке, это просто ужас. — взмахнул он руками. — О каком расслаблении может идти речь, когда половицы под тобой ноют словно плакальщицы на похоронах? — вопросительно посмотрел Хаяме на собеседника. — Без сомнения, никакого удовольствия тут и в помине быть не может. — согласился Хог. — Чего же ты так запустил его? По твоим рассказам в письмах, он был сродни Эдему… — припомнил Андре громадный абзац одного из писем, полностью посвящённый одному лишь саду. — Да, но ты не забывай, что я долгое время был в Британии, разбирался с некоторыми своими делами, а также гостил у Юнгов. Их дочка просто прелестна… — мечтательно протянул он, чем сразу вызвал ухмылку у собеседника. — Не могу с тобой не согласиться. — вновь кивнул Хименес. — Хозяйка, умница, хороша собой… что же ты не женишься на ней? — лукаво посмотрев, спросил Андре… если быть кратким, то будь у Хаяме во рту жидкость, он бы поперхнулся. — Жениться? — непонимающе спросил он, чем вызвал только ещё более лукавую улыбку. — Как я могу на ней же… — А вот этого сейчас не надо. — сказал Хог, мгновенно сменив тон голоса на неодобрительный, будто отчитывал сына. — Не строй из себя дурачка, раз уж на то пошло. Почему бы тебе не жениться на ней? — Ну… Как… — сбивчиво и неуверенно начал говорить собеседник. — Если честно, я боюсь, что я ей совсем не по нраву. — сказал он не совсем честно, явно скрывая настоящую причину. — С чего бы это вдруг? — удивился Хименес. — Ты богат, красив, умён, к тому же у тебя замечательный характер и большое сердце. — Да но… но… — вздохнул блондин, потупив взгляд. — на самом деле, я сам не знаю чего боюсь… Я… я… — его раскрытые ладони слегка задрожали, он зарычал, после сжал руки в кулаки и, выпуская свою злость и негодование, ударил их друг об друга. — к чёрту, Андре, сменим тему, ты меня в могилу сведёшь с такими вопросами… — тут же, в мыслях одёрнув себя, успокоился он. — В конце концов, я молодой, и ещё не такой решительный, как ты… — Хорошо, прости, что сую нос не в своё дело… — извинился Хименес. Он мог напомнить о разнице всего в три года, но решил лишний раз не напрягать друга. Они замолчали… — Кстати о садах. — как будто забыв о предыдущем казусе, Хог сразу же перескочил на другую тему. — я тоже, знаешь ли, решил немного придаться ремонту! — с гордостью заметил он. — Мои слуги перекрасили беседку и… — при взгляде на всё так же стоявшего с опущенной головой друга, вся весёлость улетучилась из его слов. — и… рассадили гортензии… алые… они… так чудно пахнут… — тихо закончил мужчина, не сумев удержать энтузиазм, с которым начал предложение. Всё же, вернуть прежнюю, непринуждённую атмосферу разговору не удалось. — Охотно верю, mon ami. — не поднимая головы, ответил Хаяме. Он обернулся, и посмотрел на ворота. — Посмотрите-ка, остальные уже подъезжают.       Напротив ворот образовалась ещё три кареты. Из первой вышла одна поголовно рыжая семья, в простых одеждах, и второе семейство, чуть менее скромное, и одетое, как и подобает промышленникам, дорого-богато. За ними подъезжали ещё две кареты, дверь одной из них, украшенной оливковым орнаментом, мгновенно распахнулась под натиском морщинистой руки ветерана Первой Карлистской войны. Следом, уже не так уверенно, открылась дверь третьей кареты. Она балансировала на грани между показушной дороговизной и стыдившейся себя скромностью, и была украшена лишь парой голубоватых линий. Нечто среднее, для абсолютно средней семьи помещика среднего дохода из поместье средних размеров, и со средним количеством детей. — Друзья, как давно мы уже не виделись! — торжественно провозгласил Дон Хог разношёрстной толпе, оккупировавшей его залитый закатным солнцем двор, полный энтузиазма от предстоящего ужина. Гости стояли перед ним, осматриваясь. Тут же посыпались приветствия разной степени вежливости и близости к хозяину дома, и к другим гостям. — Я думал, что мы уже никогда так, все вместе, не соберёмся, но судьба оказалась благосклонна! — продолжал он говорить.       Взгляды присутствовавших свидетельствовали о их намерениях. Сёстры Ханна и Юнона хищно поглядывали на Хаяме, пока их родители перешёптывались о якобы плохо подметённом дворе, что сулило дворникам проблемы, если они пожалуются самому Дону. Эрнандес Монтеро бесцеремонно пожирал блондина взглядом, пока его семнадцатилетняя племянница Ювилия довольно смотрела на низколетящих птиц. Сабина метила куда то в окна усадьбы, рьяно пытаясь что то разглядеть, пока её брат Теодор отчаянно пытался разобрать, а куда она, собственно, смотрит. Родители же брата и сестры стояли рядом, разговаривая с Юнгами о проблемах с торговлей, мол, количество товара превышает уже критическую отметку, а спрос на него остаётся в пределах нормы. Юнити же не особо интересовалась разговорами родителей, и с интересом оглядывала новое место, так как раньше её не брали на те редкие приёмы, на которые приглашали взрослых. — Надеюсь, мы замечательно проведём сегодняшний вечер, прошу всех в дом. — слушавшие молча согласились, и прошли огромные деревянные двери, уже придерживаемые лакеями в чёрных жилетах.       Буквально пара коридоров, и перед ними предстал монструозный обеденный зал. Под высоким потолком болталась золотая, тисненая люстра. Огромный, длинный стол, протяжённостью чуть ли не на всё помещение, стоял по центру, к нему были приставлены стулья, большинство из которых обычно пылились в кладовой, но по случаю столь масштабного ужина их вытащили. На стенах висели лучшие представители самых разных направлений изобразительного искусства, от консервативных классиков, до новаторских импрессионистов. По каменному полу пролегал бордовый ковёр. Над высокими окнами свисали алые, как те самые недавно-рассаженные гортензии, шторы.       Гости расселись по местам, продолжая болтать, а на стол начали поступать блюда, одно вкуснее другого. Прохладный томатный гаспачо, сочное мясо по-французски, овощные салаты, классическая паэлья с морепродуктами, свежие, ещё горячие маисовые тортильи, и вдобавок ко всему этому чревоугодию, реки вина разливались по бокалам. — Кстати, как у тебя на личном фронте, Хаяме? — когда все гости, за исключением молодняка, уже были немного подвыпившие, и как следствие, перестали следить за языком, раздался этот вопрос. Этого и следовало ожидать, учитывая то, что молодой и богатый помещик был не женат, а практически все девушки из его окружения хотели выйти за него замуж. — Друзья, ну я же говорил вам, давайте закроем эту тему… — опустив глаза, раздражённо ответил блондин. — А что так? — неожиданно, с лукавой улыбкой, вклинилась в разговор Ханна. — Никак не найдете услады своему сердцу, ммм? — с пьяной заинтересованностью спросила она. — Моё сердце уже занято, но поверьте, легче от этого не становится. — попытался отшутиться Хаяме, но его неожиданно, чуть более трезво и агрессивно, встретила с другой стороны Юнона. — О, вы ещё не сказали ей об этом? Кстати, кто она? — блондин окончательно растерялся, не зная что ответить, вызвав у некоторых гостей улыбку, в частности, у всё тех же двух сестёр. — Узнаете, когда я решусь ей признаться. — в итоге выкрутился он, посмеявшись. — Ну дайте хоть наводку! — умоляюще попросила Ханна, за что получила неодобрительный взгляд отца. — Ханна, Юнона, успокойтесь, хватит донимать Хаяме! — грубо проговорил он. Девушки уже вернули лицам прежние спокойные выражения, и собирались извиниться, но… — Она… сейчас сидит за этим столом… — блондину это показалось забавным, и он дал подсказку…       Неожиданно, бесконечные разговоры на нарушающие личные границы темы, в которых, впрочем, участвовали лишь старшие, прервал слуга Дюран, хвала ему и честь. — Господа и дамы, Дон Хог, начинается дождь. — сказал каштановолосый мужчина среднего роста своим высоким, уверенным голосом. — Кристоф сбегал на побережье — он указал на стоявшего рядом мальчишку, лицо которого было очень похоже на Дюрана. — море волнуется, может начаться буря. — отрапортовал мальчик. Лик одной величественной особы с голубыми глазами побледнел, хотя казалось бы, куда уж дальше. Увидевший это Дюран сразу успокоил женщину, спася сидящего рядом с ней мужа от очередной нервотрёпки. — Прошу присутствующих здесь не беспокоиться, ваши кареты в полной безопасности, и отдыхают под навесом, пока лошади спят в хлеву. — он усмехнулся напоследок, посмотрев на гостей, и развернулся, покидая зал.       Пальцы за его спиной приняли какую то странную форму, с торчащим вниз мизинцем. Бедняга страдал нервным тиком, часто донимавшим его, особенно в момент разговоров с гостями, и в подобных ситуациях. Его тик выражался в неконтролируемых движениях пальцев. — Стой! — приказал дон, в ответ на что, шатен обернулся. — Прикажи нести из погреба ещё бутылку вина. — Сиюминутно… — глубоко вздохнул Дюран, покидая помеще… — Прошу простить, Дон Хог, но могу я покинуть вас ненадолго? — резко встала Ювилия. Дядя зло посмотрел на неё, но она не обратила на это никакого внимания. — Зачем же, сеньорита Ювилия? — непонимающе спросил Хименес. — Вам неприятно наше общество? — Отнюдь нет, однако, мне нужно отойти. — продолжила она гнуть свою линию.  — Хорошо, идите. — Хог вновь позвал стоявшего в проёме мужчину. Почему он не ушёл, пока было время — неизвестно. — Дюран, проведите сеньориту Ювилию, куда ей нужно.       Девушка подошла к ожидавшему её мужчине, что то негромко сказала, после чего, они скрылись влево по коридору.

***

— Ну что же, друзья, пришло время отходить ко сну. — все присутствующие уже падали, кто от усталости, кто от выпитого алкоголя, а кто от того, что встал в пять утра, чтобы приехать вовремя. — Клара! — позвал Хименес очередную слугу. Тут же явилась худенькая девушка в фартуке и с повязкой для волос. Однако, её лицо тоже было очень похоже на того мальчишку Кристофа. — Да, вы что то хотели, дон? — спросила она своим прибитым гвоздями к плинтусу голосом. — Позови остальных, нужно убрать стол, и скажи Дюрану и Мигелю, что бы они подготовили комнаты. — приказал дон. После этого, девушка тут же скрылась.       Дон кратко пояснил, что жилые комнаты идут налево по коридору, а хозяйственные — направо. Вскоре, все легли спать.       Той ночью тёк воск, и буря глушила абсолютно все звуки.