Единство (Судьба, пьяная ты сволочь...)

      Юнити уже была готова спать. Миленькая ночнушка легонько трепеталась на ней, словно танцуя с пламенем горевшей на тумбочке свечи. Дрожащее аллегро плавно перетекало в размеренное анданте, исполненное маленьким камерным оркестром света и тени. Волны дождя тихо разбивались об окна, нежно убаюкивая девушку, сидевшую на краю гладко-застеленной, величественной кровати, явно предназначенной для нескольких человек. Она устало потянулась.       Юнити в последний раз поглядела на грозу за окном, которая и не планировала заканчиваться, как минимум, до следующего утра…       Вдруг в дверь постучали. Вздрогнув, она спросила. — Кто там?.. — лёгкое шуршание туфель, и после недолгой паузы, послышался тихий ответ. — Это я, Хаяме.       Удивлённая девушка тут же подбежала и открыла дверь. Знакомая фигура выгодно выделялась на фоне гнетущего, истинно-синего коридора. В проёме стоял знакомый блондин. Золотая шевелюра была аккуратно уложена, и ярко блестела при тусклом свете. Глаза его горели синим пламенем, то ли от радости, то ли в ожидании несчастья. За ними, казалось, повторяла и свечка Юнити, тлевшая на столе, и в ее душе. То ли горячо, то ли горестно.       То что она испытывала к нему, нельзя было назвать любовью в полной мере. Это было нечто, словно горящая папироса, стоит потушить ее об руку, как она тут же обожжёт красным пеплом. Боль проходит, а за ней придёт и долгая, счастливая жизнь. Но до этого момента, она будет лишь разъедать изнутри. Этому чувству не хватало лишь сумасшедшего, который вдавит угольки в кожу, до волдырей.       Говорить с Хаяме девушке приходилось предостаточно, и что рассказы о нём, что её собственный опыт, совпадали. Хаяме производил впечатление приятного, притягательного мужчины, лишённого замашек Дон Жуана и излишней вычурности. Единственные две черты, которая не нравилась Юнити в Хаяме, так это его желание угодить всем, а также, чрезмерная наглость.       Он хотел быть удобным, и нейтральным, и чтобы никто не ушёл обиженным. С таким подходом, жены бы у него никогда не появилось, учитывая количество поклонниц. Его бы просто разорвали на части, а оставшиеся в живых делили бы остатки. Юнити это понимала. Из всех знакомых девушек она знала его лучше всех, и не хотела становиться рыжей тряпкой для стада быков. — Да, вам что-то нужно? — немного смущённо заговорила девушка. — Я хочу с тобой кое о чём поговорить… — выдохнув, и опустив взгляд, проговорил он. — Д-да, конечно, проходите… — её голос слегка задрожал. Странный тон разговора заставил её трепещущее, девичье сердце стучать с ошеломительной скоростью. В голове роились сотни догадок, о том, зачем Хаяме пришёл к ней в столь поздний час, от самых счастливых, до самых ужасных, по крайней мере, в пределах её наивного воображения.       Хаяме прошёл, и тихо уселся за стол. Девушка села на против.       Мужчина собирался с мыслями, потому в голове у него их было не меньше, чем у Юнити.       Казалось бы, вот он, сюжет для картины. Слепые окна, за которыми бушует буря, полутёмная комната в оттенках горящего костра, и мужчина с женщиной, объединённые общим огнём… — Начну с того, что… — помявшись, начал он. — Тогда, за столом, я сказал что тот, кого я люблю, ужинает вместе с нами. — сказал блондин, сомкнув перед собой ладони. «Весьма резкое начало» — подумала девушка — Как такое забыть… — усмехнувшись, ответила она. — Я говорил про тебя. — к чему клонит Хаяме было ясно с самого начала разговора. Неровный тон, время, когда им никто не помешает и не услышит. Все элементы уж слишком хорошо сходились друг с другом.       Его слова произвели на Юнити огромное впечатление. — Меня?! — Чуть было не закричала она. Девушка ждала этого с самого начала. Даже её девичья головушка всё понимала заранее, но голос разума из-зо всех сил не верил рёву сердца, она была разбита на границе между двумя сторонами единой монеты их встречи. — Да. — Ответил Хаяме. В голосе его заиграла поэтичная пылкость, не лишённая изрядной доли романтики. — Я думал про тебя с тех пор как гостил у вас год назад! — всё твёрже и твёрже засталбливал он свой флаг в сердце девушки. — Я тебя полюбил всем сердцем, Юнити! — мелкое подрагивание огонька сменилось ярким фламенко. Казалось, он вот-вот уже припадёт перед ней на колени… — Я так старательно выжидал момент когда можно будет сказать тебе всё это! — …и он действительно встал на одно колено, то ли в шутку, то ли всерьёз. — Юнити… — проговорил он, взяв за руки девушку. — Я прошу вашей руки, и сердца! — прошептав это, он нежно, будто держит зеницу ока, поцеловал её ладонь. Немой шок.       Она прикрыла рот свободной рукой.       Девушка явно пыталась что то ответить, но выходили лишь нечленораздельные, обглоданные звуки недоумения. — Я… Я… — она начала заикаться. — Даже не знаю что вам сказать… — Юнити нагло врала. Всё она знала. Знала те самые, заветные два слова — «Я Согласна». — Мой тебе совет. — Хаяме опустил взгляд. — Говори правду, и желательно на «ты»… — печально закончил он, уткнувшись лицом в ее руки. — Хорошо я…       Глубокий вдох. Весь мир будто замер на миг. — Я принимаю твоё предложение.       Быстрый и облегчённый выдох.       Девушка закрыла глаза. Несмотря на то, что они оба знали ответ, глупо было бы отрицать всю нелепость ситуации, когда перед тобой опустился на колени член высшего общества, попросил руки и сердца, а ты вчера этими руками с отцом отходы для удобрения собирала.       Комнату пронзил яркий, звонкий смех. Смеялся Хаяме.       Юнити уже было подумала, что блондин пошутил, и что это всё это был лишь розыгрыш глупенькой простушки, и что вот-вот раздвинется занавес, и выйдут все гости с рядом проходившими зеваками, дабы посмеяться над ней, но тут же последовали объяснения… — Вот как всё просто оказалось… А я-то волновался… — этих слов было достаточно, чтобы девушка окончательно влюбилась в этого молодого человека. — Эй, не смейся! — надулась она. — Ты думаешь, мне сейчас не неловко?! Да я целый год убивалась по тебе, думая, что на какую то там простушку из Кроули никто в жизни не посмотрит! — Хаяме резко поднял девушку со стула, взяв за плечи, и крепко обнял, продолжая смеяться. — Хорошо, извини, моё маленькое чудо…       Всё. В этом моменте, все гости и зеваки должны были быть сражены наповал, и плакать, а Юнити так бы и осталась навсегда, жертвой талого объятия… — Завтра я поговорю с твоими родителями. Я не думаю, что они будут сильно против… — проговорил мужчина, одарив пьяным от нежности взглядом, будто он и не пытался сосредоточиться конкретно на глазах девушки, а любовался ею в принципе. — Да ты что? Да они с радос… — он прикрыл её рот пальцем, за что тут же получил немного осуждающий взгляд. — Не надо кричать, я всё и так знаю… — после этих слов, он выпустил девушку из объятий. Юнити смущённо посмотрела на него. — Больше не делай так больше. — парень оборванно посмотрел на неё. Будто у её слов было два варианта трактовки, один из которых был печален, и к которому, собственно, вся ситуация и стремилась… — Всмысле, не переставай обнимать! — тут же объяснила девушка, после чего, вместе с её спокойным голосом послышался выдох облегчения. — Ну и ещё не прикладывай пальцы к моему рту, бесстыдник… — Учту. А сейчас, мадам — он повернул голову в сторону двери. — Я вынужден вас покинуть. — он вновь поцеловал её ладонь. После чего, стоя у двери, помахал рукой, и коротко сказал. — Au revoir, любимая! — он покинул комнату, оставив девушку одну.       Девушка с счастливой улыбкой легла в постель. Всё тело приятно ныло от усталости, а в мыслях царило спокойствие, вперемешку с радостью. В голове всплывали обрывки воспоминаний. Она закрыла глаза.       Летнее утро, летняя ночь. Так можно описать всё то время, что Хаяме гостил у семьи Юнгов. Вставая ранним утром, он спешил помогать отцу семейства в поле, пока Юнити с матерью отправлялись доить коров, и делать прочую работу по дому. Весь день проходил во всеобщей занятости, и никто не придавал этому времени значения. Все как будто продолжали спать, пока занимались делом, так что настоящий подъём у этих четверых начинался примерно в шесть вечера, когда день заканчивался, и они дружно садились за старый деревянный стол, на который подавались деревянные миски с печёной картошкой и свежесобранные овощи. Никаких изысков, однако, еда была довольно вкусной.       Ночи были жаркими и шумными, ибо каждая самовлюблённая букашка, где бы она ни была, считала своим долгом похвастаться, мол, «Смотрите, люди, я живой!». Хаяме часто сидел на деревянной крыше одной из хозяйственных пристроек, попивая холодное молоко, любуясь пейзажами ночного неба.       Одной ночью Юнити не спалось, и она вышла на улицу. Вначале белобрысый чёрт на крыше её испугал, но приглядевшись, она всё поняла. Легче ей, в принципе, от этого не стало. — Хаяме, что вы там делаете! — прикрикнула она на мужчину, сидевшего на мастерской. — Слезайте немедленно, доски могут не выдержать! — Выдержат. — пренебрежительно махнув рукой, ответил Хаяме. — В первый раз, что ли… — Заткнись, мерзкое отродье! — резкий крик пронзил её уши. Девушка билась в агонии. — Что, захотела вырвать его из моих лап?! — Юнити была привязана к кровати. Огонёк свечи судорожно метался по комнате, очерчивая зловещий, до неестественного аккуратный и грациозный женский силуэт, лицо которого бвло скрыто под плотной, тёмной вуалью. Аккуратные чёрные волосы неизвестной были слегка растрёпаны, но не растеряли своей красоты, подчёркнутой этой толикой хаоса. — Ты думаешь, я так просто отдам тебе Хаяме?! — продолжил озлобленно кричать силуэт. Блондин как обычно, в любой ситуации служил яблоком раздора. — Чёртова пастушья сука! — Хаяме, слезайте, если папенька узнает, вам не поздоровиться! — предупреждала рыжеволосая. — Да успокойся ты, Господи… — уронил он голову на грудь. — Если хочешь, можешь присоединиться. — мужчина похлопал по месту рядом с собой. — Нет, ни в коем случае нельзя! — мужчина слегка наклонился, поставил на колено руку, и подпёр ей подбородок, после чего, с долей иронии заговорил…       Неизвестная держала свечку прямо над телом Юнити, всё время что то неразборчиво приговаривая. Вначале тонким контуром, а затем жирной точкой начала отделяться от матери капля плавленного воска. Это было всего лишь начало. Через мгновение пламя уже дышало, прижатое к её телу почти вплотную.       Девушка отвернула покрасневшее лицо, и направилась в дом. «Пусть этот нахал сам за себя отвечает!» — думала она про себя. Сзади послышался приглушённый шлепок подошвы о траву. — Нет, хватит!!! — визжала девушка — Господи, прекратите, больно!!! — но вот беда, её сладкий, протяжный, изнеможденный крик не мог продраться сквозь белый шум бури. Руку жгло адским пламенем, которое и не думало гаснуть.       Рыжая тряпка для стада быков — Ладно, понял я, понял… — мужчина поравнялся с ней. Девушка не хотела отвечать ему. Да чего же наглый, будто совсем мальчик! — Юнити, я тебя чем то обидел? — Заткнись ублюдина, иначе я в твоём сучьем вымени дырень прожгу! — взор заволокла полупрозрачная плёнка, отрезавшая девушку от внешнего мира. — Нет, что вы… — раздражённо ответила Юнити. — Вы меня нисколько не… — Чем. Я. Тебя. Обидел? — повторил он чётко, обрубая отдельно каждое слово.       Пламя погасло. — Я же говорю, ничем… — мужчина предупреждающе посмотрел на неё, и девушка, фыркнув, продолжила говорить. — И чего вы не оставите меня в покое?.. — Я не хочу вступать с тобой в какие либо конфликты, и хочу прямо сейчас исправить свой случайный промах! — твёрдо проговорил он. — Так уж и быть. Будьте добры, не лазайте больше по нашим пристройкам, это будет лучшим извинением…       Такие извинения его не устроили. Он не хотел вступать в конфликты. Поэтому, с того дня, кроме имеющейся работы в поле, ор впрягся ещё и за Юнити, послужив ей помощником, учителем, а впоследствии, и любовным интересом.       Уроки испанского и французского языков постепенно перетекали в простые разговоры, а дабы не подавать поводов для беспокойства, Юнити должна была говорить или на испанском, или на французском, ведь немецкий с итальянским вдобавок уже бы не потянула. Это они называли практикой.       Она выучила оба языка на отлично.       Девушка резко вскочила с кровати и оглянулась. В комнате было пусто. Силуэт исчез. На столе горела свеча. Волны дождя бились об окна. С радостью выдохнув, она откинулась на спину, и сладко потянулась.       Кошмар закончился.       Взглядом она случайно поймала странные пузырьки прямо у себя на руках. В этот момент, всё встало на свои места, будто бы так и должно быть.       Либо тебя сжирает изнутри, либо ты терпишь. Таков один из фундаментальных законов природы: если где то что то убавляется, то в другом месте, прибавляется. Она сделала свой выбор.       Болезненный выбор. До волдырей.