Мечтают ли хищные птицы о миндальном тофу

      — Может, кто-нибудь объяснит мне наконец, зачем мы таскаемся через день за тридевять земель на постоялый двор?!       — Затем, чтобы отблагодарить адепта за мое спасение во время битвы с Осиалом.       — А просто ястребиной почтой ему эту гадость отправить?!       — Это не гадость, а миндальный тофу, — Люмин едва сдерживала смех. — А вот если бы не Сяо, осталась бы ты одна-одинешенька.       — Тебя бы кто-нибудь поймал. Ты слишком ценная, чтобы тебя ронять, как этих миллелитов, — мелкая консерва сегодня была исключительно вреднющей.       — А, то есть миллелитов ронять можно? Вроде ж, плотно позавтракала, — остановившись на каменном мосту на подступах к постоялому двору «Ваньшу», Люмин приложила ладонь козырьком к глазам и запрокинула голову. Даже если бы и не слепило солнце, едва ли она смогла на таком расстоянии разобрать хрупкую фигурку адепта на самом верхнем ярусе.       — Если его там опять нет, я рассержусь.       — Сяо не всегда бывает здесь. В конце концов он адепт, и у него есть важные дела, — прижимая к груди круглую коробочку, в которой обычно подавали баоцзы, Люмин решительно двинулась в сторону подъемника.       Как и следовало ожидать, терраса под крышей вновь пустовала. На такой высоте Тростниковые Острова были как на ладони. Ослепительно ярко сверкала в лучах солнца разлившаяся река Бишуй, зеленели заливные луга. Над головой тихо шелестели ветви гигантского дерева. Кто бы ни был человек, построивший здесь постоялый двор, он был настоящим мастером своего дела.       — Его нет. Начинаю сердиться, — скрестив на груди ручки, Паймон громко фыркнула.       — Видимо, те самые важные дела… — Люмин провела пальцам по отполированной временем и стихиями верхней перекладине балюстрады. Может, поэтому адепт и избрал это место своим временным пристанищем. На такой высоте, продуваемой всеми ветрами, размывалось ощущение времени. Что-то подобное Люмин чувствовала, впервые прикоснувшись к статуе Барбатоса в Мондштадте.       — Сяо говорил, что можно позвать его по имени и он придет, — заявила Паймон, скрестив ручонки на груди. — Я не собираюсь снова тащиться сюда завтра!       — В исключительных ситуациях же.       — Тофу испортится. Порча еды — это ли не исключительная ситуация?!       — Чувствую, выскажет он мне все, что думает о глупых смертных… — посмотрев на свой гостинец, Люмин негромко позвала: — Сяо…       — Что такое?       Паймон взвизгнула, девушка едва не вздрогнула. Кажется, она никогда не привыкнет к этому выпрыгиванию из ниоткуда. Якша словно шагнул из того, другого, мира в этот.       — Тебе не угрожает опасность, — констатировал Сяо, пронизывая их взглядом кошачьих глаз.       — Это все ее затея, — не преминула тут же вставить свои три копейки мелкая сдавала, указав на Люмин. Та только покачала головой и не сдержала улыбки. От Паймон она иного и не ждала, но древний адепт в теле юноши смотрел так строго, что даже сама Люмин оробела.       Но лишь на миг.       Видала она на Тейвате куда более пугающих личностей, способных подавить волю одной лишь аурой своего присутствия.       — Извини, если отвлекла тебя от важных дел, — задействовав все свое обаяние на максимум, улыбнулась Люмин. — Хочу отблагодарить тебя, что поймал меня тогда.       На маловыразительном лице якши не дрогнул ни один мускул, но во взгляде проскользнуло что-то, похожее на удивление.       — За это не благодарят, — ответил он.       — Ну… Тогда просто хочу угостить тебя, — Люмин протянула ему коробочку с тофу.       — Подношение? — кажется, Сяо был несколько озадачен, но кулек с бамбуковой формочкой и палочками все же взял.       — Подарок. Мне сказали, что ты любишь миндальный тофу.       — Гадость, — проворчала Паймон, старательно делавшая вид, что изучает бонсай в кадке. — Лучше бы рыбу-тигра принесла.       — Вот уж точно гадость, — вытащив палочки, Сяо прислонился к балюстраде и принялся есть. — Человеческая еда несъедобна.       — Эй! А вот это уже оскорбление! — взвилась Паймон. — Если не пробовал ничего вкусного, то это не повод оскорблять стряпню Мао!       Адепт только бросил на нее безразличный взгляд и продолжил уплетать тофу. Кажется, за все свои странствия Люмин еще ни разу не видела, чтобы кто-то так наслаждался едой. А ведь ей доводилось ужинать с Нин Гуан и Кэ Цин в самом изысканном павильоне Ли Юэ и обгладывать едва зажарившегося на костре кролика. Так что Люмин было, с чем сравнивать.       — А что ты еще любишь?       Сяо замер с палочками у рта и вопросительно посмотрел на Люмин.       — Ну, есть. Рыба тебе не нравится. Но ведь на одной рыбе свет клином на сошелся, — улыбнулась девушка.       — Я не ем мясо. Невкусно, — доев тофу, Сяо вернул ей формочку с палочками. — Спасибо.       — Тебе не нравится вкус? — кажется, у Паймон в голове не укладывалось, как можно не любить мясо.       — Почему это так важно для вас? Вы пришли сюда разговаривать о еде? — скрестив на груди руки, адепт озадаченно склонил голову набок. — Это самая бессмысленная тема для разговора.       — Не будь таким занудой! Даже Чжун Ли более дружелюбный, чем ты! — наставила на Сяо пальчик Паймон. — А он старше тебя!       От Люмин не укрылось, как тут же внутренне ощетинился якша. Взгляд его стал холодным и колючим, и на Паймон он взглянул с откровенным раздражением.       — Я никому не позволю говорить о Мораксе в таком тоне, — сухо сказал Сяо.       — Эй-эй! — Люмин замахала руками, отвлекая адепта от Паймон. Уже сколько раз мелкая вредина ставила их в неудобное положение. — Мы не хотели обидеть твоего… господина.       — Если вы закончили, я ухожу.       — Эй, Сяо, — Люмин внезапно развеселилась, — спорим, я докажу, что у людей есть лакомства не хуже миндального тофу?       Якша бросил на Люмин нечитаемый взгляд. Но вместо того, чтобы тут же привычно исчезнуть, он вздернул бровь и вызывающе облокотился о балюстраду.       — Ну допустим. Приноси. Буду ждать, — хмыкнул Сяо и только после этого растворился в воздухе, оставив привычный анемо-след.       — Молодец, — с непередаваемо саркастичным выражением личика прокомментировала Паймон, копирующая позу сбежавшего адепта. — И чем ты собираешься удивлять этого привереду, которому все не по вкусу?       — Что-нибудь придумаю. В конце концов в моем распоряжении не только кухня Ли Юэ, но и Мондштадта, — задумчиво постучав себя пальцем по губам, заметила Люмин.       — Это тебе не гурманам местным бартер организовывать! Ты же слышала, что этот вредина сказал, для него вся наша еда — гадость.       Сяо сказал, что их еда ему не нравится. Чем же он руководствуется при выборе пищи? Что вообще едят адепты? Надо будет поговорить с консультантом ритуального бюро «Ваншэн». Кому как не господину якши больше знать о привычках адептов Ли Юэ.       Легче, впрочем, было сказать, чем сделать. Несколько дней Люмин слонялась по Ли Юэ, захаживала во все места, где мог прохлаждаться вечно финансово бедствующий бывший Властелин Контрактов. Где бы он ни был, но явно не в городе. Поэтому ломать голову насчет кулинарных предпочтений Сяо пришлось в одиночку. От Паймон толку было предсказуемо мало: она всегда перечисляла собственные любимые блюда. А насчет ее вкусовых предпочтений Сяо уже успел высказаться.       — Дался тебе этот адепт, — ворчала приставучая консерва вечерами, когда Люмин сидела над исчерканным свитком и в задумчивости грызла кончик пера. — Он даже разницы не ощутит между мясом и рыбой!       — Помнишь, что он сказал, когда я дала ему тофу? — девушка перечитывала выписанные ею рецепты и названия блюд. — Он назвал это подношением.       — Ну он же адепт. Что в этом удивительного?       — Грустно, — думая о разрушенных святилищах, встреченных ими по всему Ли Юэ, только и ответила Люмин. Они же читали легенду про Защитников Якш. Обезумевшие от порчи поверженных божеств такие же монстры, заточенные под истребление себе подобных, — не то, о чем обычно пишут в туристических буклетах.       — Тофу. Чем он для него такой особенный? Мягкий, сладкий. Может, какой-нибудь пудинг… — взгляд Люмин зацепился за букетик засушенных цветов в керамической вазочке. На казенном гостиничном столе это была единственная отрада для глаз.       Подцепив двумя пальцами засушенную веточку мяты, Люмин поднесла ее к лицу. Запаха почти не чувствовалось, но в памяти сами собой всплыли привкус освежающей сладости на губах, тепло летнего солнца на открытой террасе и мелодичный перезвон лиры, доносимый дуновениями ветерка откуда-то со стороны таверны.       — Придумала. Это он точно не пробовал, — прошептала Люмин.       Осталось переговорить с отцом Сян Лин, может, он сможет подсказать, как улучшить вкус этого десерта, который Люмин впервые попробовала с подачи Эмбер в мондштадтском кафе.       В этот раз Паймон предусмотрительно была оставлена с вкусняшками в одной из комнат «Ваньшу», и подобный расклад ее более чем устраивал. О Сяо она иначе как о «грубияне» не отзывалась, поэтому только фыркнула на слова Люмин, что она снова «пошла наверх».       Поскольку условия хранения у десерта были весьма специфические, а сорванные бутоны туманных цветков, которыми Люмин по совету шеф-повара Мао обложила формочку с желе, уже не держали холод, отдавать его надо было как можно скорее.       Впрочем, сегодня адепта даже вызывать специально не пришлось. Сяо словно дожидался ее на своем излюбленном месте. Облокотившись о балюстраду, он смотрел на реку и плывущую над ней серебристую дымку тумана, в котором утопали Тростниковые Острова.       — Ночью все выглядит иначе, — сказала Люмин, остановившись рядом с адептом.       — Словно обратная сторона Ли Юэ, — проговорил Сяо, не поворачивая головы.       — Ты все это время ждал здесь? — не сдержала улыбки девушка.       — Нет, — фыркнул адепт. — Случайно оказался рядом.       — Ты вовремя. Держи, — Люмин поставила перед ним на леера свою обложенную пожухшими синими цветами бамбуковую формочку.       — Что это? — кажется, ей удалось удивить непрошибаемого якшу.       — Попробуй, вдруг понравится. Погоди, вот, — порывшись в поясной сумке, Люмин вручила Сяо десертную ложечку наподобие тех, что были в ходу в Мондштадте. Пришлось изрядно перетрясти портовых торговцев, чтобы разыскать этот «шедевр антиквариата». Но не подавать же желе с палочками или этими большими ложками-черпаками для супов.       — Странная консистенция. Похоже на слайма, — разглядывая поблескивающее в полутьме насыщенно зеленого цвета желе в форме какого-то легкомысленного цветочка, озадаченно заметил Сяо. — На вкус тоже как слайм?       — Ты что, пробовал слаймов? — припомнив собственный опыт, поежилась девушка.       — Нет, но выглядит склизким, — ковырнув желе, адепт закусил ложечку и на пару мгновений замер, прислушиваясь к своим ощущениям. — Неожиданно.       — Подтаяло. Так было бы еще лучше, — с любопытством следя за меняющимся выражением лица Сяо, Люмин подперла щеку рукой. — Ну как?       — Вкусно. Словно детские сны о залитом солнцем лугу у моря, — похоже, все же не из вежливости сказал, потому что продолжил есть.       — Сны?       — У снов тоже есть вкус. Чем старше существо, тем более рыхлые его сны — пронизанные сомнениями, горечью воспоминаний, а с годами они все больше распадаются на отдельные крупицы, становятся жесткими, черствыми, словно обожженные на чугуне рисовые зерна… — негромко сказал Сяо.       — Не понимаю, — честно призналась Люмин, для которой все эти тонкие материи оставались чем-то абстрактным и непостижимым.       — Неудивительно. Вы же не чувствуете исходящие от останков побежденных чудовищ миазмы, но это не означает, что их нет, — вернув ей опустевшую форму и ложку, Сяо внимательно посмотрел на нее. Увидь его какой-нибудь мимо проходящий приезжий на этом постоялом дворе — испугался бы. Если в солнечных лучах адепт производил обманчивое впечатление человека, то ночью отчетливо ощущалась его истинная суть, которая проступала в его чертах и фигуре, чем дольше вглядываешься. Хотя, может, дело было в том, что он стоял против лунного света, и его лицо было в глубокой тени, в которой лишь слабо тлели янтарным глаза.       — Чувствуешь сны людей, значит? И… На что похожи мои сны? — все же не удержалась Люмин.       Ей показалось, или Сяо как-то враз стушевался и отвел взгляд.       — Ты правда хочешь это знать?       — Мне интересно, какие мои сны на вкус, — Люмин улыбалась, но что-то ей внутри уже подсказывало, что зря она подняла эту тему.       — Пропитанные горечью и сожалением о твоем брате.       Улыбка Люмин стала натянутой. Не в силах больше сохранять хорошую мину при плохой игре она со вздохом уронила голову на сложенные на перекладине балюстрады руки.       — Да, плохая была идея, — думая об Итэре, исчезающем в портале Бездны, тихо сказала она.       — Я могу попробовать… — Сяо запнулся, явно подбирая слова, но Люмин покачала головой.       — Нет. Это все, что у меня осталось. Спасибо, — добавила она, подумав, что это прозвучало резче, чем следовало бы.       Адепт медленно качнул головой в знак согласия.       — Мне нужно идти. Спасибо за… Как называлось это блюдо?       — Мятное желе.       — За мятное желе, — в этот раз он исчез не так мгновенно, как обычно. Сперва его очертания выцвели, сравняшись с болезненно-бледным светом луны и лишь только потом растворились в слабом просверке, не оставившем даже элементального следа.       Оставшаяся одна в темноте Люмин подняла голову, вглядываясь в необычайно звездное и ясное сегодня небо.       Наверное, все же зря она подняла эту тему. Ведь догадывалась, что Сяо ответит.       Но не смогла сдержаться. Как и всегда.