Мечтают ли хищные птицы о миндальном тофу

      По мере того, как над долиной Гуйли сгущались вечерние сумерки, на душе становилось все тревожнее. С верхней террасы «Ваншу» открывался восхитительный вид на апокалиптический в своей пугающей красоте пейзаж, залитый кроваво-красным отблеском заката. Со стороны Драконьего Хребта наползали свинцовые грозовые тучи цвета запекшейся раны в лучах умирающего солнца.       Сяо счел это дурным предзнаменованием. Застыв изваянием на коньке крыши постоялого двора, адепт всматривался в цепь изрезанных черно-красными тенями холмов и невольно вспоминал, что когда-то эти места действительно были залиты кровью поверженных божеств, отравившей воды реки Бишуй. Сяо даже невольно облизнул губы, почти ожидая ощутить знакомый медный привкус, и нахмурился.       Не к добру такой красный закат. Ночь наверняка будет неспокойной.       Огни на постоялом дворе постепенно гасли один за другим, лишь фонари далеко внизу отмечали границы периметра и тускло тлели светильники на винтовой лестнице. Жизнь в мире смертных замирала с наступлением темноты, и Охотника на демонов это всецело устраивало.       Выпрямившись во весь рост, Сяо вглядывался в окутанную тьмой долину Гуйли. По крайней мере, так могло бы показаться со стороны случайному посетителю гостиницы, вздумай он скоротать свои ночные часы на террасе под крышей. Но зрение Сяо всегда было самым острым из всех якш. Вот и сейчас его зрачки в тускло светящихся глазах чуть подрагивали, фокусируясь на происходящем за многие мили. Пространство перед адептом раздвигалось, разворачивалось, словно брошенный на пол свиток, на котором проступал узор туши, приобретающий объем и знакомые очертания горных хребтов и речных артерий. То тут, то там слабо вспыхивали россыпи точек духовной энергии — где-то разрозненные, где-то большие скопления, отмечая границы человеческих поселений. Но на них адепт не обращал внимания.       А вот сгустки багровой энергии, похожие на вкрапления пульсирующего кровавого гноя, притягивали взгляд. Чудовища, древние механизмы погибшей цивилизации, обретшие новую жизнь, неупокоенные и озлобившиеся духи — ночь действительно была неспокойной.       Якша сморгнул. Прорези зрачков чуть расширились, подстраиваясь под изменяющуюся перспективу, фокусируясь на добыче. Тонкие ноздри затрепетали, желваки напряглись, кончики заостренных клыков впились в нижнюю губу — охотник почуял свою добычу.       Южный склон горы Уван. Горстку людей окружили какие-то твари, вероятно, хиличурлы. Ничему жизнь смертных не учит. Ночью в горах опасно, а среди людей мало искусных воинов. Тот район населяют земледельцы и крестьяне. Кто настолько самонадеян, что выходит после захода солнца за ворота своего поселения?       В грациозном прыжке, раскинув руки, словно крылья, Защитник Якша сорвался с конька крыши и растворился в полосах лунного света и тени, слившись с потоком ветра наступающего с Драконьего Хребта грозового фронта.       В скоплении пульсирующих алым духовных сущностей Сяо почувствовал не стаю бродячих хищных тварей. И в этом он сразу же убедился, бесшумно слетев на полуобрушившуюся каменную арку. Здесь погода уже испортилась — накрапывал дождь, доносился глухой рокот грома, эхом отдающийся среди каменистых склонов Уван.       Все так же неподвижно сидя на своем насесте, адепт внимательно наблюдал за происходящим внизу — за белым пятнышком, словно бабочка, порхающим по темному тракту. Вспыхивали быстрые просверки меча, доносились глухие шлепки и повизгивание тварей.       Взгляд Сяо потяжелел, губы зло изломались. Ему пришлось одернуть себя и загасить поднявшееся было в душе раздражение, отозвавшееся усилившейся болью, словно вся его кровь разом вскипела.       Путешественница из Мондштадта была умелым бойцом. Это адепт уяснил еще при первой встрече. Милая внешность и обманчивая хрупкость кого угодно могли ввести в заблуждение, но только не Сяо.       И тем не менее якша едва сдерживал злость.       Разве это не тот случай, когда человеку могла бы потребоваться помощь адепта? Насколько самонадеянно вступать в бой с превосходящими? Да еще и имея в тылу торговый обоз с беззащитными торговцами, тяжелее палки в руках отродясь ничего не державшими?       В тот раз, поддавшись моменту, Сяо совершенно искренне предложил ей свою помощь, где бы она ни находилась. Да, расстояние усложняет выполнение обязательств, но ветер слышит все.       Только вот Люмин охотнее предложит ему отведать свою стряпню, чем попросит помощи.       Эта девочка даже не задумывается, насколько личным было для него решение доверить путнице из Мондштадта свое имя.       — Справа!.. — доносился звонкий голосок маленькой спутницы Люмин. — А теперь слева! А-а-а-а! У него такой здоровый топор!       Сяо только скрестил на груди руки, мрачно наблюдая за порхающей среди громил с топорами девушкой. Словно срезанный цветок цинсинь, кружащийся в потоках ветра, она с легкостью раскидывала более мелких противников и ловко уворачивалась от размашистых ударов митачурлов. Торгаши — трое хлипкого вида мужчин — трусливо жались за своей телегой, запряженной парой тревожно завывающих мулов. Недостойное и жалкое поведение.       Вскинув руки, Люмин ударила наседавших на нее тварей ветряной стихией, а когда и это их не остановило, гневно шикнула и выпрямилась. Кивком головы откинув растрепавшиеся белокурые локоны с раскрасневшегося личика, она с воинственным криком вонзила свой клинок в землю, взбугрившуюся лесом острых гео-пиков, на которые как на шампуры напоролись оставшиеся хиличурлы.       — Ну что за показуха… — пробормотал Сяо, поджав губы.       Она не имела «Глаза Бога», но в то же время с легкостью резонировала с его стихией. Не оставляла элементального следа, но при этом отчетливо ощущалась в окружающем мире. Сяо мастерски мог выслеживать любые сущности и знал ауры почти всех созданий, населявших Ли Юэ.       Люмин не была похожа ни на одно из них.       Выпрямившись во весь рост, отрешившись от щебетанья маленькой феи — или кем там была спутница Путешественницы? — Сяо принюхался. Пахло кровью хиличурлов и рассыпанными специями. Что-то было не так. Изначально он почувствовал здесь не только хиличурлов, было что-то еще. Сперва Сяо решил, что это из-за его собственной кармы он не ощущает посторонних эманаций, но в следующее же мгновение по телу прокатилась опаляющая волна. Боль была настолько сильна, что адепт не мог продохнуть несколько секунд. И это ведь он еще даже не надел маску…       Со стороны тракта послышались низкий глухой рык и оглушительный хруст, с которым из-за полуобвалившейся стены выдвинулась громадная махина, словно ожившая скала.       Испуганно пискнула Паймон, спрятавшись за телегу. А Люмин резко повернулась к покрытому растрескавшейся каменной броней лавачурлу и невольно попятилась. Это чудовище не было похоже ни на одного из виденных ими лавачурлов. Его глазищи горели красным, а все разломы и трещины на его теле курились черным дымом.       Сяо оскалил заострившиеся клыки и с трудом разогнулся в позвоночнике. Он почти чувствовал, как его собственная тьма начинает вырываться из всех пор. Даже сейчас… Она не позвала на помощь.       Но это не отменяло его контракта. Зло должно быть уничтожено.       Оглушительно взревев, лавачурл взял короткий разбег и ринулся прямо на Люмин. Она могла бы отскочить в сторону, но за ее спиной истошно ржали мулы и вопили торгаши, поэтому девушка встала в защитную стойку, готовая отражать удар многотонной туши.       От ослепительного в дождливой мгле изумрудного росчерка Люмин на мгновение зажмурилась, и ее испуганный возглас заглушил оглушительный скрежет, с которым каменная шкура монстра встретилась с металлом.       — Глупые… люди… Какого… демона… вы… потащились… в горы… ночью… — хрипло сцедил Сяо, удерживая обеими руками тускло светящееся нефритовое копье, которым он принял на себя весь удар оскверненного чудовища. Разница в силе была настолько велика, что даже Защитник Якша в боевом облачении едва ли мог сдержать лавачурла — Сяо чувствовал, как у него ноги скользят по мокрому грунту, оставляя глубокие борозды.       — Уходите, — навалившись на древко Нефритового Коршуна, адепт оскалился под маской и разогнул ноги как пружины, бросаясь на лавачурла.       — Отличная идея! — пискнула сзади Паймон, но Люмин выполнять приказ не спешила.       Одержимая бестия была чудовищно сильной. Где она напиталась кармой, что Сяо так выворачивало наизнанку? Причем кармой чужой, ядовитой и древней.       — Я сказал — уйдите! — рявкнул адепт, кружащий вокруг ревущего лавачурла. Глупые смертные, они что, не понимают, что он не может сражаться в полную силу, иначе положит все живое вокруг?!       — Сяо!       — Карма! — прорычал адепт, по-рысьи напрыгнув на чудовище и с хрустом вонзив в него перехваченный на кинжальный манер Коршун.       И вот только после этого, похоже, до Люмин дошло. Она нехотя отступила, схватив за уздечки беснующихся мулов, что-то начала втолковывать перепуганным до смерти торговцам, а дальше Сяо уже не уловил.       Оттолкнувшись от ревущего лавачурла, Защитник Якша взмыл в воздух и, перекрутив копье, обрушился громиле на загривок. Полыхнула бирюзовая вспышка, прошившая клубящегося тьмой гиганта десятком фантомных копий. Обычно такой удар в основание шеи любого чудовища оказывался последним. Ну или, как минимум, парализующим, но лавачурл вскинулся на дыбы так, что его ручища с треском врезалась в адепта.       Кувыркнувшись в воздухе, Сяо приземлился на ноги в нескольких шагах и чуть пошатнулся. Таки-зацепил и это еще по касательной…       А люди так и не ушли. Люмин на пару с малявкой пыталась затащить на телегу корчащихся и что-то невнятно подвывающих торговцев, мулы бились в упряжи и храпели. На их мордах в темноте отчетливо была видна белая пена.       Сяо до хруста в пальцах стиснул древко Коршуна. Воздействие негативной энергии было так велико, что его ощущают и люди, и животные. Собственная карма якши резонировала с чудовищем, от боли темнело в глазах, а тут требовалось не только уничтожение этой твари, но и ритуал очищения. И как можно скорее, потому что иначе смертные пострадают уже не от лап чудовища.       Раз покончить одним ударом с лавачурлом не вышло, оставалось лишь одно — «закружить» его. Когда-то Бронзовый Воробей сравнил бой Алатуса с танцем. Смертоносным танцем с разящим копьем, ведь вся сила Защитника Якши была заключена в невероятной скорости, компенсирующей силу рук и невысокий рост, подкрепленной его природной стихией.       Вот и сейчас, припав к земле, словно хищная ласка, адепт бросился на оскверненного лавачурла и принялся наносить сокрушительные удары копьем со всех сторон, уворачиваясь от сочащихся тьмой клешней чудовища.       Неожиданно монстр вскинулся и дико заревел, высоко подняв ручищи, словно забыв про атакующего его якшу. Нелепо открылся, чтобы…       …достать повисшую у него на спине Люмин, которая глубоко вонзила свой меч ему в спину и упиралась коленями в его броню, вцепившись в рукоять.       Сяо с силой загнал наконечник Коршуна ему в глотку промеж броневых пластин и пропустил удар лавачурла.       Легкое тело адепта взлетело в воздух, словно выброшенная тряпичная кукла. Сяо сгруппировался, прижав к груди скрещенные руки, защищая горло и сердце. Его с грохотом протащило кубарем по земле несколько метров, но якша тут же взметнулся на ноги и бросился к бестолково вертящемуся на месте лавачурлу в попытке достать все так же висящую на нем девушку. Извернувшись в прыжке, Сяо со всей силы врезал ступней по древку Коршуна, загоняя его еще глубже. Изумрудный наконечник копья пробил череп лавачурла снизу вверх и с хрустом вырвался из его затылка.       Глаза чудовища потухли. Покачнувшись, его туша с шумом горного обвала начала сползать на землю, распадаясь на каменные глыбы.       Люмин отскочила от обломков, все еще сжимая рукоять словно закопченного в саже меча.       Рядом, уперевшись ногой в осыпающийся песком череп лавачурла, Сяо с душераздирающим скрежетом пытался освободить наконечник Нефритового Коршуна.       — Сяо…       — Я сказал тебе не вмешиваться. Ты меня не послушалась.       — Ты ранен… — смаргивая стекающие по светлой челке дождевые капли, глупая девчонка заглядывала ему в глаза, а за ее плечом причитала верная компаньонка.       Адепт резким жестом поймал потянувшуюся к его маске руку Люмин за запястье и отвел в сторону. Опомнившись, он поспешно разжал пальцы и тяжело отступил на шаг назад.       — Мне нужно закончить здесь. Это нельзя оставлять так, — сорвав с пояса курильницу, Сяо двинулся к останкам монстров. — А вы убирайтесь отсюда.       — Люмин же тебе помогла! — возмутилась Паймон, всплеснув ручонками.       — Хотите как они? — кривясь от боли под маской, адепт кивком головы указал на торговцев, один из которых был уже в глубоком отрубе, а еще одного громко рвало в кустах. — Карма опасна для смертных.       — Да, но… — промямлила Паймон, на всякий случай отлетев подальше.       Люмин же упрямо поджала губы, закопавшись в поясную сумку.       В течение нескольких минут Сяо тщательно очищал место схватки от эманаций зла. За спиной вяло переговаривались торговцы, которых пытались организовать Люмин и Паймон и отправить обратным ходом в Цинцэ. Похоже, у них наконец-то отпало желание путешествовать ночами по диким территориям.       Закончив с ритуалом, адепт наконец снял маску и с усилием выдохнул. Прикрыв глаза, он запрокинул бледное лицо к затянутому тучами небу и разомкнул губы, ловя холодные дождевые капли.       Откуда же взялся этот лавачурл? Где он так напитался миазмами? Алатус уже давно не видел ничего подобного.       Его щеки коснулась шершавая ткань сложенного бинта, и Сяо вздрогнул, широко распахнув глаза.       — Почему ты все еще здесь? Я же сказал вам уходить, — отстранившись, адепт мрачно посмотрел на стоящую перед ним Люмин.       — Ты ранен. Надо позаботиться о твоих ранах, — повторила она.       — Мне не нужна твоя забота. Я адепт. Если тебе станет худо от моей кармы, сама будешь виновата, — сухо заметил Сяо.       — Со мной все в порядке. Что я должна почувствовать?       Якша сузил желтые глаза и раздраженно нахмурился.       Но Люмин смотрела твердо совершенно ясными глазами, в которых не было ни следа дурноты.       — В следующий раз меня может не оказаться рядом, — сказал Сяо и растворился в воздухе.       — Врун… — пробормотала Люмин опустив руку с потемневшим от крови обрывком бинта.