Мечтают ли хищные птицы о миндальном тофу

      Когда до земли оставалось буквально несколько футов, Люмин с силой ударила себе ветряным вихрем под ноги, гася скорость падения, и приземлилась на травянистый мокрый от брызг водопада склон, чудом не съехав в пенящуюся среди скал реку.       — Лю-ю-юмин! — донесся сверху испуганный писк Паймон, которая спикировала на нее с совершенно круглыми от ужаса глазами. — Ты что, с ума сошла?! Ты же могла разбиться!       — Я нашла Сяо. Он близко, и ему плохо, — оскальзываясь на мокром дерне, Люмин бросилась вниз по течению реки.       Слева внизу мелькнули остовы полуразрушенных зданий и смутные очертания каменных столбов, отмечавших границы тракта, но девушка продолжала вприпрыжку спускаться вдоль дробящейся на гремящие пороги реки, которая в итоге вывела их к новому водопаду, низвергающемуся в небольшую лощину.       Которая была буквально пропитана клубящейся тьмой.       Люмин сперва даже не разобрала это непонятное глухое бормотание и взрыкивание, доносившееся, казалось, отовсюду, а потом, присмотревшись, разобрала десятки точек флюоресцирующих в темноте глаз тварей всех размеров и мастей, полностью отрезавших выход из этой лощины. Напирая друг на друга, шумно дыша и рыча, они, впрочем, не двигались с места, словно что-то их удерживало на безопасном расстоянии от светлого пятна на мелководье среди кувшинок и стрел осоки.       — Сяо… — рискуя поскользнуться на мокрой от брызг скале, Люмин бросилась вниз, обдирая ладони и пачкая платье, и буквально сбежала по обрывистому склону, плюхнувшись в воду по пояс. Подол ее белого платья вздулся на поверхности воды, словно раскрывшийся венчик цветка, а Люмин уже рванулась, путаясь в стеблях кувшинок, к скрюченной фигуре, вцепившейся обеими руками в воткнутое острием в речной ил изумрудное копье. Кажется, адепт рухнул на колени, навалившись на Нефритовый Коршун, да так и остался так сидеть, не в силах даже пошевелиться.       Чудовища, растянувшиеся цепью, при виде Люмин зароптали, зашевелились, но не приблизились ни на шаг. Но сама девушка была сейчас в таком состоянии, что вздумай они накинуться, она ударила бы всеми подвластными ей стихиями.       Впрочем, хиличурлы и не пытались ее атаковать. Они словно боялись подходить ближе, и на то была причина.       Вокруг скорчившегося адепта клубились почти осязаемые завихрения тьмы.       — Сяо… — Люмин опустилась рядом с ним на колени и осторожно наклонилась, пытаясь заглянуть ему в лицо — он сидел, низко опустив голову так, что свесившиеся на лицо двуцветные пряди почти полностью закрывали его.       Уж на что Люмин всякого повидала в своей долгой жизни, но не смогла сдержать нервной дрожи. Маска якши будто приросла к лицу Сяо и была наполовину расколота, словно адепт пытался сломать ее или снять, открывая его бледное и искаженное застывшей гримасой боли лицо, пронизанное пульсирующими черными прожилками. Единственный видный Люмин глаз был ненормально расширен и источал ядовитую зелень, которой обычно полыхали глазницы его маски. Судорожно вцепившиеся в древко копья пальцы показались Люмин какими-то неестественно длинными и костистыми и оканчивались пугающими крючьями когтей, прорвавшими кожу перчаток.       «Словно ястребиные когти», — отрешенно подумала девушка, невольно вспомнив ручную птицу Дилюка — то ли сокола, то ли ястреба.       — Люмин, не трогай его! Ты что, не видишь? — пискнула Паймон, опустившаяся сверху и старающаяся держаться от них на расстоянии. — Вокруг него эти миазмы!       — Я знаю. Сяо… — девушка осторожно приобняла его за плечи и чуть инстинктивно не отдернула руки, ощутив странные бугристые наросты на его коже, из которых прорезались не то иглы, не то еще что-то острое.       Перья.       От ее прикосновения адепт вздрогнул всем телом, а клубящаяся вокруг него чернота взвилась еще яростней, словно поднявшийся на дыбы зверь. Но в следующее же мгновение Сяо чуть обмяк, что пришлось придержать его под грудью.       — Паймон, его нельзя так оставлять. Ты должна привести помощь, — тихо проговорила Люмин, все так же прижимаясь к напряженной словно в судороге спине якши.       — Я?! Одна? В Ли Юэ? — кажется, это напугало Паймон даже больше темной кармы и всех окрестных чудовищ.       — Да, — девушка слабо потормошила адепта. Безрезультатно. Похоже, он был в глубокой отключке.       — Там же монстры… — захныкала Паймон.       — Ты можешь подняться в воздух. Пожалуйста, приведи кого-нибудь из ребят, — тихо попросила Люмин.       — Его же нельзя в город в таком состоянии! Он отравит кармой весь Ли Юэ!       — Значит, пусть он умирает здесь в одиночестве от боли? Я уже потеряла брата! — сорвалась на крик Люмин и ощутила, как дернулся оцепеневший адепт. — Прости… Тебе и так плохо, а тут еще я… — зашептала она, беспомощно обнимая скорчившегося якшу, словно этими объятьями могла забрать часть его боли себе.       Паймон отлетела назад, прижимая кулачки к груди, глядя на них полными ужаса глазами.       — Я скоро! Люмин, держись! Не дай его карме отравить себя! — светлым росчерком малышка взмыла вверх и исчезла среди скал.       Проводив взглядом подругу, Люмин почувствовала, как у нее от страха и осознания собственной беспомощности сжимается горло, а к глазам подступают злые слезы. Даже если Паймон приведет подмогу, что они сделают? Они ведь реально даже подступиться к Сяо не смогут. Которого буквально выворачивает наизнанку темная энергия, отравившая его тело и разум настолько, что в этот раз он не смог с ней справиться. А она только и может что беспомощно обнимать его и шептать всякие глупости, словно маленькому ребенку, обещая, что все будет хорошо.       Осторожно, стараясь не делать резких движений, Люмин попыталась нащупать у него на поясе небольшой кошель, который она заприметила еще в чайной. Сяо что-то говорил про какую-то микстуру, которая помогает ему снимать боль от интоксикации, но ничего похожего на это лекарство она не обнаружила, лишь горстку монет.       Из судорожно сведенной глотки якши вновь вырвался сдавленный стон. Когтистые пальцы до хруста стиснули древко Нефритового Коршуна, и Люмин внезапно осознала, что в корчащемся перед ней существе все меньше и меньше остается от адепта, которого она знала под именем Сяо. Его кости и хрящи отчетливо хрустели, мускулы перетекали под кожей, как живые. Словно его тело неосознанно стремилось принять иную форму. Нечеловеческую.       — Алатус? — вспомнив его настоящее имя, тихо позвала Люмин. — Не надо. Прошу. Ты столько лет боролся с этой ненавистью и злобой падших чудовищ и позволишь этой тьме захватить тебя? Пожалуйста, — обхватив его поперек груди, девушка вновь прижалась щекой к его спине. Мелкая колючая поросль жестких перьев, казалось, становилась гуще на глазах, разрывая кожу и тонкий шелк безрукавки все в новых и новых местах.       И чем дольше она так сидела, беспомощно прижимаясь к адепту, тем сильнее Люмин захлестывало отупляющее и безграничное чувство отчаяния и пустоты. Она словно заново проживала все самые страшные воспоминания за всю свою жизнь, и в своих мыслях о брате, ужасах скитаний и ощущении одиночества Люмин не сразу обратила внимание на странные мыслеобразы, возникающие в ее разуме словно извне. И голоса.       Целый хор воющих, проклинающих, беснующихся в бесконечной агонии голосов, постепенно заполняющих ее сознание и становящихся целым миром вокруг.       Убей…       Не достоин…       Ты не сможешь!..       Покончи с этим!       Умри.       Люмин зажмурилась, еще сильнее прижалась щекой к обжигающе холодному плечу Сяо, и неожиданно в памяти зазвучал перезвон струн Небесной Лиры.       От внезапного осознания девушку чуть не подбросило на месте. Сяо же говорил, что вой этих несмолкающих голосов может заглушить лишь музыка. У нее не было с собой никакого музыкального инструмента, и тогда Люмин запела, без слов, просто голосом, пытаясь воспроизвести врезавшийся в память напев лиры Венти. Если он смог тогда успокоить Двалина, то, может, ей удастся заглушить визг этих агонизирующих тысяч глоток, проникший даже в ее сознание.       Люмин тянула все громче, закрыв глаза и вливая в эту песню силу анемо стихии, отчего песня без слов становилась все объемней и сильнее, разносясь среди ущелий и над лугами нежными переливами. И быть может, в какой-то момент соединилась с далеким свирельным напевом, который принес прохладный северный ветер, словно спустившийся с вершин Драконьего Хребта.       Девушка уже чувствовала, что ей не хватает дыхания и она вот-вот потеряет голос, но в этот момент Сяо слабо пошевелился и обмяк, сползая в речную воду. Копье выпало из его ослабевших рук, а черная пелена вокруг него стала понемногу рассеиваться, опадая не то пеплом, не то золой вместе с большей частью черных перьев и остатками маски.       — Сяо… — Люмин едва не застонала от облегчения и пережитого напряжения. Она просунула руку под плечи адепта и с трудом перевернула его лицом вверх. Гримаса чудовищной боли и злобы сошла с него, но вместо этого пугающе ввалились глаза и щеки, словно после тяжелой болезни. Голова юноши беспомощно запрокинулась, открывая беззащитную шею и острый кадык. Дыхание же едва ощущалось, Люмин даже пришлось положить ладонь ему на грудь.       — Слава богам… Держись, — осторожно поддерживая его, девушка подтянула адепта к себе, чтобы его голова и плечи лежали у нее на коленях.       Сама же Люмин нервно поглядывала в сторону активизировавшихся хиличурлов. Приближаться пока не рисковали, даже тяжело вооруженные митачурлы. Их взгляды были прикованы к бесчувственному адепту, но, похоже, они уже прекрасно сознавали, кто он такой и почему к нему лучше не соваться.       Оно и к лучшему, потому что Люмин ощущала себя такой опустошенной и измученной, что едва ли смогла бы защитить их заслоном из каменных пиков, реши кто-то из монстров их атаковать.       А пока она только и могла что прижимать к себе все еще подрагивающего не то в судорогах, не то в ознобе Сяо и механически перебирать его мокрые волосы. В чуть расслабившейся левой руке адепта Люмин обнаружила осколки стекла, пропоровшие ему ладонь и перчатку — по всей видимости, то, что осталось от его склянки с лекарством. Неизвестно, сумел ли Защитник Якша принять эту микстуру до начала приступа или же в этот раз интоксикация была настолько сильной, что даже лекарство не помогло. Оставалось лишь ждать, пока Сяо очнется или Паймон приведет помощь.       Малявка сдержала слово и действительно вернулась с подмогой меньше, чем через час.       Когда сперва на хиличурлов обрушилось несколько ледяных клинков, пригвоздивших к земле парочку не особо расторопных, монстры воинственно взревели, собираясь дать отпор, но сверху тут же бахнула огненная печать такой мощи, что от тварей даже горстки пепла не осталось. Люмин знала лишь одного человека в Ли Юэ с таким сильным пиро элементом. Который шуганул хиличурлов так, что только пятки засверкали.       — Ух ты. Да тут вся земля негативной кармой поражена, словно повторно какого-то злого демонобога упокоили, — присвистнула Янь Фэй, спрыгнув со скального уступа. За ней показались Чун Юнь, все еще источающий морозную ауру, и сосредоточенный Син Цю, за плечами которого повисла тряпочкой вымотанная в край Паймон.       — Ты как, в порядке? — остановившись на безопасном расстоянии от якши, Янь Фэй внимательно огляделась по сторонам и лишь после этого подошла. — Я могу попробовать наложить на Сяо печать, пока не доставим его в Ли Юэ. Иначе они даже подойти не смогут, — девушка-адепт кивнула на переговаривающихся парней. Чун Юнь отошел к молодой бамбуковой поросли и принялся рубить перекладины, а Син Цю уже выгребал из своей сумки мотки веревки.       — Я, конечно, предполагал нечто подобное, но мне не по себе, — признался юный экзорцист, вывалив рядом с Люмин несколько длинных бамбуковых жердей. — Что могло настолько отравить древнего адепта, специализирующегося на уничтожении злых духов и очищении?       — Прошу прощения, мне нужно немного времени привыкнуть к этому чувству, — судя по бледному лицу Син Цю, находиться здесь ему было не по себе. В отличие от своего приятеля, он явно был не настолько устойчив к ментальному давлению.       — Периодически злая воля древних божеств пробуждается. Видимо, Охотнику на демонов пришлось столкнуться с такой сущностью. А карма древних божеств гораздо сильнее, чем пара десятков злых духов, — чертя пальцем в воздухе огненные знаки над бесчувственным Сяо, сказала Янь Фэй. — Готово. Можете укладывать его. Только настоятельно рекомендую привязать его. Это может быть еще не конец.       — Зато какая красивая получилась бы история, — заметил Син Цю, связывая между собой бамбуковые жерди на манер грубых носилок. — Про спасение последнего якши от сил Тьмы…       Ухватившись за протянутую руку Янь Фэй, Люмин с трудом поднялась и обессиленно прислонилась к скале, наблюдая, как Сяо перетаскивают на носилки. Поискав взглядом Нефритовый Коршун, поблескивавший на мелководье, девушка подняла его. Сяо бы не простил, если бы они оставили здесь его оружие.       Кажется, Бэй Доу ее точно убьет…       До города они добрались в считанные часы. Но Люмин, которая то и дело беспокойно оглядывалась на Сяо, совершенно не заметила дороги. Она только рассеянно отвечала на редкие вопросы Чун Юня и коротко улыбалась Син Цю, который явно пытался хоть немного ее развеселить. Но с каждым шагом в груди словно стягивался тугой узел из тревоги и страха.       Они донесут Сяо до ворот Ли Юэ и что дальше? Им нельзя в хижину Бубу. Мысли заметались, как вспугнутые кристальные бабочки.       А потом Янь Фэй коснулась ее руки.       — Что? — Люмин заморгала. С лица Сяо, которого несли совсем рядом с ней, не сходил жутковатый оскал. Он кривился от боли, беспокойно ерзая на носилках, а кривые когти вонзались в зеленоватую древесную поверхность бамбука, оставляя глубокие следы.       — Я знаю, о чем ты думаешь. И… К мадам Пин его нельзя тоже.       — Она не справится?       — Справится, — Янь Фэй пожала плечами. — Но я знаю, кто справится лучше.       Люмин знала тоже, но где в такой час искать Чжун Ли?       — Я не… — она пролепетала, но потом глубоко вздохнула, зажмурившись, и… споткнулась о камешек. Внезапная боль выбила ее из колеи, она тихо ойкнула, заморгав.       — Ты в порядке? — лопатки просверлил беспокойный взгляд Син Цю.       — Да, просто задумалась.       Вдох, выдох. Надо успокоиться и сосредоточиться. В тандеме с братом она всегда была мозговым центром, значит, и сейчас ей удастся найти решение.       — Вам нужно к ритуальному бюро, — Янь Фэй приложила руку козырьком ко лбу. — А я пойду к бабушке, — она деловито подмигнула и продолжила. — Спрошу ее, что можно еще сделать.       Люмин кивнула.       Наверное странно они выглядели со стороны, но спасало то, что люди давно разбрелись по домам, и едва ли пара запоздавших портовых рабочих с удивлением воззрилась на раненого адепта. Впрочем, и те постарались поскорее скрыться из виду. Люмин видела, как одного из них замутило: побледнел почти мгновенно, второй наклонился, поддерживая его под локоть, и сам заслонился грязным рукавом, когда носилки с адептом пронесли мимо.       Она бросила беспокойный взгляд на друзей. Они оба выбились из сил и еще долго будут восстанавливаться теперь. Люмин ясно видела, как обоим нехорошо. К горлу Син Цю явно периодически подкатывала тошнота. Он нервно сглатывал и то и дело облизывал губы, но не жаловался. Чун Юнь выглядел не лучше.       — Еще немного, — она осторожно коснулась руки Син Цю, и тот слабо улыбнулся.       Похоронное бюро «Ваншэн» встретило их накрепко запертыми дверьми. Но внутри кто-то определенно был, потому что на третьем этаже тянулись наружу легкие кофейные шторы из раскрытого нараспашку окна. Воздух наполнял тихий перезвон колокольчиков, которые шевелил ветер.       Люмин взбежала по каменным ступеням, Паромщицы, которая терпеливо ожидала гостей каждый день у порога, не было. Так что ничего не оставалось кроме того, чтобы решительно постучать в запертые двери.       Тишина.       Люмин прижалась лбом к узорчатому стеклу, всматриваясь внутрь, и отпрянула, услышав звук шагов. Повернулся ключ в замке, и наружу выглянула заспанная Ху Тао, которая тут же жизнерадостно улыбнулась и замахала рукой.       — Ого, кто пришел! Ты услышала про мою новую акцию?       — Нет, я, — Люмин облизнула пересохшие губы, Ху Тао смотрела только на нее и будто бы совсем не замечала ни Сяо, ни уставших мальчиков. — Мне нужен, — она задумалась на мгновение. Чуть не назвала имя Моракса. Но знает ли Ху Тао, кто на самом деле ее драгоценный консультант? — Чжун Ли.       — О, конечно, он еще не спит, идем, — она радостно затараторила, ловя Люмин за руку, хихикнула, глянув на Чун Юня пронзительным алым взглядом, прижала палец к губам, а потом махнула рукой, приглашая следовать за собой.       Люмин видела бюро изнутри всего пару раз, но сейчас задержать взгляд хоть на чем-то не получилось. Убранство пронеслось перед глазами калейдоскопом. В мыслях был один лишь Сяо. Она не запомнила толком ничего, кроме урн, выставленных по линейке на одной из полок, и множество бумажных денег и талисманов, облепивших дверные косяки.       Ху Тао привела их на третий этаж, остановилась перед дверью, единственной без окошка внутрь, и легко побарабанила костяшками по узору. Люмин уловила вздох, звук шагов, а потом повернулся ключ в замке. В просвете мелькнул ночник, раскрытое нараспашку окно и те самые шторы. Чжун Ли смотрел на нее строго и чуть устало, но, кажется, не злился.       — Сяо! — Люмин выдохнула и сделала шаг назад, когда как Властелин Камня — вперед.       Она впервые видела его таким… Домашним. Без обычной его застегнутой на все пуговицы рубашки и модного жилета, в черно-золотом шелковом халате с вышивкой.       Чжун Ли рассеянно кивнул, мельком глянул на адепта, которого совершенно выбившиеся из сил мальчики аккуратно уложили на пол. Задержавшийся рядом с носилками Син Цю осторожно разрезал связывающие якшу веревки коротким прямым клинком, похожим на нож для вскрытия конвертов, и лишь после этого поднялся, уступая место Чжун Ли.       Тот опустился на колено и осторожно провел ладонью по лицу юноши. От его движения затрепетали ресницы, но Сяо не пошевелился, все еще поглощенный болью.       — Я здесь справлюсь дальше, — Моракс без труда поднял его на руки, поддержав голову. У Сяо дернулась ладонь, он издал какой-то нервный болезненный стон, нащупал чужое предплечье и вцепился в него, как цепляется утопающий. Шелк мгновенно почернел, пропитываясь кровью, но Чжун Ли не обратил внимания.       Люмин лишь заметила печаль, мелькнувшую в неподвижных прежде глазах, и… Нет, наверное ей показалось. Откуда здесь взяться чувству вины?       — Возвращайтесь по домам, — он просто сказал это, но Чун Юнь и Син Цю торопливо зашевелились, будто бы заключили когда-то по контракту, и тот теперь давил на них, вынуждая исполнять. — И ты тоже, путешественница…       Он обернулся через плечо.       — Опаздываешь.       Перехватывая спящую Паймон, Люмин чуть не застонала. «Алькор»! Она ведь безбожно упустила все сроки и теперь только чудом успеет на корабль вовремя, если вообще успеет. А еще нести Паймон… Она прикусила губу, бросила отчаянный взгляд на Сяо, потом на Чжун Ли, который смотрел на нее с бесконечным терпением и не торопился закрывать за собой дверь.       — Я только на минутку, — попросила она. — Хочу… Попрощаться.       Ромбовидный зрачок мягко вспыхнул золотом, и Моракс посторонился, пропуская ее в свою обитель.       — Увидимся! — Ху Тао жизнерадостно улыбнулась и помахала рукой, а потом внезапно тяжелая дверь отсекла Люмин от внешнего мира.       Навалилась тишина, прерываемая лишь перезвоном колокольчиков на ветру. Моракс отошел к единственной разворошенной постели и бережно опустил Сяо на нее.       — Я заварю чай, — мягко сказал он, полы халата потянулись за ним шлейфом, но взгляд Люмин был прикован к одному лишь Сяо, который сорвано и тяжело дышал на постели, не в силах даже пошевелиться толком. Его пальцы были измазаны в крови, и Люмин удивилась где-то в глубине себя: красная.       Позади глухо звякнул чайник.       Она выдохнула, со всхлипом, и торопливо обернулась: не заметил ли Моракс? Но тот не оборачивался, будто больше всего его сейчас занимала закипающая вода.       Все так же прижимая Паймон к себе, Люмин перехватила ее одной рукой, поддерживая словно уставшего ребенка. Всегда капризная и трусоватая компаньонка сегодня спасла, как минимум, одну жизнь. Люмин никогда это не забудет.       Тяжело вздохнув, девушка осторожно зарылась пальцами в жесткие от подсохшего речного ила волосы адепта, разделяя пряди и убирая с его лица. Склонившись над Сяо, она легонько коснулась губами глубокой складки между его нахмуренных бровей — аккурат под лиловой отметиной на его лбу. Больше всего Люмин сейчас хотелось, чтобы эта морщинка разгладилась, и гримаса боли сошла с его лица.       — Он поправится? — тихо спросила она, глядя на Сяо.       — Он сражается за Ли Юэ уже тысячи лет, дитя. Конечно, — негромко ответил Чжун Ли за ее спиной.       — И этой битве нет конца… — прошептала Люмин, вспомнив собственные слова Сяо. — Несправедливо…       Словно опомнившись, она встрепенулась и повернулась к стоящему у чайного столика Властелину Камня.       — Спасибо вам за все. Надеюсь, что еще свидимся однажды, — сквозь подступающие слезы улыбнулась Люмин и коротко поклонилась, прижимая обеими руками к себе Паймон. После чего, не оглядываясь, поспешила к двери.