Мечтают ли хищные птицы о миндальном тофу

      В тайном убежище клана Камисато на горячих источниках, незримо охраняемом Сюмацубан, сладко пахло цветущей сливой и было оглушительно тихо. Лишь доносился слабый гул океана, бившегося о скалы у подножья утеса. Неудивительно, что Саю так любила поручения здесь, на онсенах, и в этот раз тоже напросилась вместе с Томой проследить за тем, чтобы Люмин восстановилась и хорошенько отдохнула после сражения с Сёгуном в ее Царстве Вечности.       Ну точнее Саю профессионально испарилась, стоило им только войти в ворота гостиницы, а Тома решительно отправил Люмин и Паймон в парильню.       — Госпожа Камисато оставила насчет вас четкие распоряжения, — лучезарно напутствовал он Люмин, выдавая ей полотенца и гостевое пестрое кимоно, — хорошо питаться, отдыхать и отмокать в горячих источниках.       — Но я в порядке…       — Госпожа Аяка настаивает.       В такие моменты Люмин начинала понимать, каким образом улыбчивому милашке-обаяшке Томе удается держать в ежовых рукавицах не только целое имение Камисато, но и заправлять теневой стороной Комиссии Ясиро.       — Если бы я не знала Аяку и тебя, я бы решила, что это спланированное похищение… — проворчала она, повернувшись спиной к Паймон, чтобы та помогла ей развязать шнуровку корсажа.       — Люмин, — негромко позвал ее Тома, — пожалуйста, позволь нам позаботиться о тебе.       Разве можно было ему отказать? Управляющий имения Камисато умел делать щенячьи глазки не хуже его маленьких подопечных.       — Вот именно! Ты себя совсем не бережешь! — заявила Паймон, ткнув пальцем девушку промеж лопаток. Еще бы она была против дармового отдыха и вкусной еды.       — Просто мне кажется, я должна быть сейчас вместе с Сопротивлением. С Кадзухой, Кокоми, — снимая сапоги, Люмин сложила их в ящик для одежды. Платье надо было вычистить. — Быть мостиком между Ватацуми и Трикомиссией, пока все не уляжется окончательно.       — Трикомиссия подождет пару дней, — Тома улыбнулся обеим. — Главное, что все обошлось.       — В этот раз обошлось. Но какой ценой, — маленькая ладошка подруги коснулась рубца, пересекавшего спину Люмин — от правого плеча к левой лопатке. От него по светлой коже причудливой вязью электроожога змеились темные сосуды.       — Паймон… — прижимая к груди полотенце, девушка повернулась к ней и ласково провела рукой по светлым волосам малышки. — Все уже позади.       По крайней мере, Люмин на это надеялась. А еще хотела верить, что гудзи храма Наруками смогла вразумить свою старую подругу.       Аяка и Тома в своей житейской мудрости оказались правы. Горячая вода если не смыла все тревоги, то хотя бы помогла немного расслабиться. Вытерев волосы, Люмин обернулась полотенцем, сверху набросила широкое кимоно и вышла из помывочной. Странные у них в Инадзуме обычаи. «Нельзя просто взять и войти в онсен, — напутствовал Тома, когда они только поднимались к рёкану, — минеральные горячие источники — это не просто мытье. Прежде чем войти в онсен, надо очистить тело». Паймон не была любителем бань и парилок, поэтому заявила, что отправится дегустировать ужин, и пообещала что-нибудь оставить Люмин, если та поторопится со своими водными процедурами.       Снаружи Люмин поджидал Тома, который беззлобно выговаривал обиженной Саю. Из-под коротко обрезанных пшеничных волос торчало заметно покрасневшее левое ухо.       — …вызвалась охранять — так охраняй.       — Да ты полон талантов. Не каждому дано выследить Саю, когда она хочет найти себе местечко для сна, — усмехнулась Люмин.       — Мне не привыкать. Идем, — Тома кивком головы указал на расписные ширмы из рисовой бумаги, из-за которых едва заметный в свете желтых фонарей поднимался пар. — Можешь оставить вещи у бассейна, здесь не будет посторонних…       В лицо Люмин пахнуло штормовым порывом ветра, раздувшим влажные волосы, и полыхнула изумрудная вспышка, в которой материализовался знакомый силуэт.       — Пресвятой Барбатос, что за…?!       В горло Томе чуть выше кадыка уперся кончик острия копья, а рядом враз проснувшаяся Саю ощетинилась целым веером из метательных звездочек.       — Стойте! Это свой! — выдохнула Люмин, уже привычно вцепившись в нефритовое древко. — Сяо… Что ты здесь…       Якша резко обернулся к ней, и на какое-то мгновение Люмин даже не узнала его. Между сдвинутых бровей легла морщина, и губы он сжимал упрямо и зло, словно сорвался к ней прямиком с поля боя. Люмин моргнула, отпрянув было, но в это же мгновение по лицу Сяо промелькнула тень, и он шагнул к ней. Сильные пальцы стиснули плечи девушки, Сяо дернул Люмин к себе и порывисто прижался к губам, почти клюнул в неуклюжем поцелуе. От его кожи пахло озоном, а кончики двуцветных волос заметно пушились и потрескивали при любом движении.       — Ты жива… — еле слышно произнес он.       — Конечно жива, — растерянно заулыбалась Люмин, глядя ему в глаза. Уже стемнело, свет был рассеянным, но в лице Защитника Якши что-то неуловимо изменилось, и она не могла понять что. Словно черты еще сильнее заострились, окончательно утратив юношескую округлость. Сколько Люмин знала Сяо, он всегда выглядел вечным юношей. Груз прожитых лет отражался лишь в кошачьих глазах адепта, но не в лице. А теперь якша казался ей сродни Мораксу.       — Прошу прощения? — Тома, у которого на горле осталась тонкая царапина, кашлянул, глядя на Сяо. Тот не отреагировал. Он так и не разжал пальцы на плечах Люмин, всматривался в нее, отпечатывая в памяти до последней черты. Кажется, никто из присутствующих здесь его больше не интересовал.       — Это Сяо, мой… друг, — чужое дыхание еще ощущалось тенью на губах, и Люмин невольно облизнулась, чувствуя, как к щеки медленно наливаются жаром. — Он… Адепт Ли Юэ. Ну примерно как Яэ Мико.       — Ёкай? — уточнил Тома.       — Вроде того. А мы можем?.. Ну… — Люмин обернулась и вдруг замялась.       — Госпожа Камисато велела присматривать за Люмин, — пробубнила Саю, грозно глядя на Сяо снизу вверх. Он ответил ей и Томе тем самым нечитаемым взглядом, какой появлялся у него в присутствии посторонних.       Тома возвел глаза к небу и, покосившись на Люмин, понимающе улыбнулся.       Подхватив возмущенно взбрыкнувшую Саю в охапку, он чуть поклонился.       — Если что-то понадобится, мы будем в рёкане.       Люмин дождалась, пока они оба скроются за кустами гортензии, и растерянно посмотрела на Сяо.       — Как ты здесь оказался? Ты же говорил, что Инадзума слишком далеко.       — Так и есть, — Сяо глубоко вздохнул и опустил плечи, стоило им остаться наедине. — Я видел твой кошмарный сон. Тот, в котором тебя убивала Сёгун.       — Ох… — Люмин инстинктивно прижала ладонь к груди и сглотнула.       — Это вышло случайно. Больше я ничего не чувствовал, — он отвел взгляд и поджал губы, — я думал, что тебя убили.       — Сяо…       У Люмин все внутри болезненно сжалось от затопившего ее чувства вины. Даже представить не получалось, что ему пришлось пережить. Проклятый электрошторм. И как только он смог пробиться сквозь эту бурю? «Алькор» прошел по самому краю урагана, и даже там их сильно потрепало.       — Главное, что ты в порядке, — все так же, не глядя на нее, сказал адепт.       Прозвучало странно.       Люмин растерянно приподняла брови. Этот неловкий поцелуй, объятия, отпечаток которых она все еще чувствовала всем телом, и Сяо теперь просто…       — И что? Теперь ты снова вернешься в Ли Юэ? — она все-таки спросила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а голос вот-вот сорвется. Она едва сдерживалась не схватить его за руку, чтобы якша не растаял в воздухе прямо у нее в руках.       Сяо моргнул и словно только сейчас очнулся.       — Моракс освободил меня от контракта, — ответил он.       — Что? Но ведь ты же говорил… — ошеломленно проговорила Люмин.       — Да.       — И это значит, что ты… Теперь свободен? — кажется, более неловкого разговора у нее еще не было ни разу.       Сяо коротко кивнул. Уголки его губ дрогнули и неуверенно приподнялись. Он будто осветился изнутри, словно сквозь пелену прожитых лет, полных чужой крови, боли и мучений, на Люмин теперь смотрел кто-то еще. Одновременно знакомый и нет. И она не могла отвести от него глаз.       — Ну, раз ты уже никуда не спешишь, может, ты составишь мне компанию на источниках? — запах озона будто стал ярче, напомнил о ветрах Мондштадта, о свободе от всего на свете, и Люмин дурашливо улыбнулась.       — Источниках? — переспросил Сяо, непонимающе нахмурившись.       — Да, — Люмин двинулась за ширму, на ходу развязывая оби. Она и сама не понимала, зачем сказала это. Наверное, торопилась жить после того, как Сёгун едва не отправила ее к звездам.       Свернув пестрое кимоно, Люмин положила его на каменный бортик и осторожно спустилась в окутанный влажным туманом бассейн. Осторожно подогнув ноги, она съехала по каменному покатому дну в горячую воду, пока не погрузилась по грудь, и прислушалась.       За ширмами было тихо.       Люмин только вздохнула. Наверное, все же ушел. Она прикусила губу, чувствуя, как в груди нарастает горечь. Зря она это все. Он же адепт, он мало знает о людях, он не знает о том, как ценны эмоции, и о том, что…       Краем глаза она уловила движение, и рядом в воду соскользнул Сяо. Полностью раздевшийся — только и мелькнул на правой руке зеленый узор, отчетливо выделяющийся на бледной коже.       Люмин поспешно прижала холодные пока что ладони к пылающим щекам. Ее затопило облегчением, и заодно вымело из головы все мысли. Она думала, что он дождется ее в рёкане, чинно распивая чай с Томой, а она здесь придумает, что ему сказать и как.       Но Сяо просто пошел за ней. К ней.       Пауза затягивалась.       Сяо оглядывался по сторонам, изучая незнакомую обстановку: нагромождение скал, поросших зеленью, массивные каменные светильники, излучавшие в курящемся над поверхностью бассейна паре рассеянный золотистый свет. Люмин же украдкой смотрела на него самого, на каплю, которая застыла над левой ключицей и все никак не решалась перелиться и сбежать вниз.       Из одежды у них на двоих было лишь мокрое короткое полотенце.       Давно забытое тянущее волнение зарождалось где-то в груди и разливалось теплом по телу. И дело было вовсе не в горячей воде.       — Тому бы кондрашка хватила, узнай он, что ты полез в воду, не вымывшись, — неловко улыбнулась Люмин, поерзав на покатом, похожем на ступеньку, выступе, на котором полагалось сидеть.       — Вымыться перед тем, чтобы зайти в воду? Смертные такие странные, — Сяо оторвался от изучения бамбукового желобка, по которому откуда-то из нагромождения валунов стекала в бассейн тонкая струйка воды, дробящаяся каплями. Теперь он смотрел ей в глаза и ни дюймом ниже.       — Очень странные. Я всегда считала жителей Ли Юэ церемонными и чудаковатыми, но инадзумцы сто очков вперед дадут, — она понизила голос, обернулась — не услышал ли кто?       Тонкие ноздри якши раздулись, губы сжались в линию и изломались.       Люмин на мгновение даже испугалась, что сказала что-то не то и умудрилась задеть его, так ревностно оберегавшего традиции своего народа, но Сяо протянул руку и осторожно отвел приставшие к ее плечу мокрые концы волос, невесомо касаясь подушечками пальцев выделявшегося на светлой коже рубца.       — Это дело рук Райден? — голос адепта охрип, упал разом на целую октаву.       — Кокоми обещала свести… Что, так плохо выглядит? — от его мимолетного и такого нежного прикосновения кожа покрылась мурашками.       — Ты чуть не погибла…       — Я крепче, чем кажусь. Тома и Паймон не дадут соврать… — она умолкла, щеки опалило жаром, потому что мягкие пальцы медленно очертили границы шрама, по лопатке вниз и замерли у края полотенца.       — А у меня нет ни одного. Все заживает, — тихо и с каким-то необъяснимым сожалением сказал Сяо.       — Если бы не заживало, за столько веков на тебе бы живого места не осталось.       Губы враз пересохли. Кожу покалывало, и Люмин не знала, то ли дело в новообретенной силе электро элемента, то ли в статическом электричестве, которое все еще не покинуло Сяо.       — Шрамы — это воспоминания. Когда живешь так долго, даже скалы рассыпаются пылью, не говоря уже о памяти павших… Может, так можно было бы избежать эрозии, — Сяо убрал руку и посмотрел на дрожащие блики на поверхности воды. — Иногда мне кажется, что я начинаю забывать их лица. Ее лицо.       — Чье? — невольно напряглась Люмин, резко ощутив себя зябко и неуютно в горячем источнике.       — Гуй Чжун.       Имя показалось Люмин знакомым, но она не могла вспомнить откуда.       — Баллиста, — тихо сказал Сяо, и Люмин едва сдержалась от того, чтобы не треснуть себя по лбу. Надо же быть такой бестолковой.       — Это благодаря ей Моракс стал тем, кто он есть, — лицо Сяо застыло. Раньше, наверное, он бы ничего не стал рассказывать и просто исчез. Но сейчас он ожесточенно смотрел перед собой и хмурился. Вновь эта складка между бровей, вспоровшая его лоб словно шрам.       — И ты? — вздохнув, Люмин чуть придвинулась к нему и осторожно коснулась его предплечья поверх зеленого узора.       — И я. Мы все. А теперь она начала стираться из памяти, — он прикусил губу, но уголки рта все равно дрогнули и опустились. — Я не хочу потерять еще и тебя.       Прозвучало с такой непередаваемой горечью и обреченностью, что у Люмин перехватило горло. Какой же он… Мальчишка. А казалось бы, древний адепт.       — Я не умру, обещаю, — нащупав пальцы якши, она сжала его руку. Без перчатки. Теплую. Наконец-то.       Сяо только тихо фыркнул, отведя взгляд, но Люмин не дала ему отвернуться.       Она осторожно скользнула пальцами по шее адепта, зарываясь пальцами во влажные от пара мягкие пряди и легонько надавила ему на затылок, вынуждая Сяо чуть наклонить голову, чтобы мягко коснуться губами его губ. Больше никаких клевков и масок.       Она была готова, что Сяо не станет отвечать или вовсе шарахнется, но вместо этого он сам подался ей навстречу, разомкнув губы. От мимолетного соприкосновения языков как током дернуло, и Люмин шумно выдохнула ему в рот и стиснула в горсти неровно обрезанные волосы у Сяо на затылке.       — Люмин… — шепнул он едва слышно, прикрыв доверчиво глаза. И будто хотел что-то сказать ей еще, но лишь сильнее смял ее губы в поцелуе.       Он сомневается? Да, конечно. Чего она ожидала? То, что он разделся и спустился к ней в онсен, в его случае означало лишь то, что он разделся и спустился в онсен. Вряд ли он вообще способен ощущать влечение или подобные чувства, но…       Его ладони осторожно легли ей на шею, очерчивая большими пальцами линию скул, а потом соскользнули на плечи, и Люмин, не способная больше оторвать от него взгляда, от встрепанных темных волос, слегка приоткрытых влажных губ, вдруг догадалась. Все это время Сяо наблюдал за ней.       Не понимаешь смертных, да?       Она углубила поцелуй, зажмурилась, не отрываясь до нехватки воздуха. Адепт скользнул ладонями по ее спине вниз, и Люмин подалась к нему в объятия, цепляясь за плечи, обвела пальцами упругие мускулы, поймала губами его рваный вздох. Его глаза казались ей медовыми, глубокими, как озера, и это горячило кровь не хуже тех нескольких капель инадзумского саке, что Тома нацедил ей перед походом в этот рёкан.       — Ты даже ничему не удивляешься, — не удержавшись, прошептала Люмин. Она чувствовала, как уже влажно между бедер. Изголодавшееся тело брало свое. Еще немного и придется бежать, торопливо извиняясь.       — А должен? Я ведь не вчера родился, — ответил Сяо.       У него сбилось дыхание, будто минутой назад он сделал несколько размашистых выпадов Коршуном. Длинные пряди облепили его лицо, кожа влажно поблескивала, а скулы пылали чуть ли не ярче, чем у самой Люмин.       — Тогда… Можно я… — запнувшись, прошептала она, вцепившись в узел полотенца, но Сяо настойчиво потянул ее к себе ближе. Люмин замерла, уперлась ему в плечи, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли удержаться, но встретилась взглядом с юношей.       — Все хорошо, — шепнул он, отводя мокрые волосы с ее щеки, и Люмин подчинилась ласковым рукам, прижимаясь ближе. Она обхватила его бедра коленями и потянулась к узлу на груди. Сяо сглотнул, ткань медленно соскользнула с кожи, вздувшись плащом за спиной девушки. Он проследил за ней жаждущим темным взглядом, потянулся мимо и ухватил полотенце за кончик, мазнув Люмин губами по шее. Она вздрогнула, запуская пальцы во влажные темные волосы, а Сяо уже осторожно скользнул языком вверх. Его горячее дыхание обожгло, и Люмин, не глядя, спихнула мокрый ком полотенца на бортик бассейна.       Ладони Сяо оказались у нее на талии, она мягко увалила его спиной на покатый бортик бассейна и наклонилась к нему, упираясь в плечи. Какой же он красивый… Люмин улыбнулась, и он сцеловал эту улыбку с ее губ.       Его руки лихорадочно скользили по ее телу, словно стремясь обласкать ее везде, и она инстинктивно прогнулась в спине в попытке прижаться к гибкому горячему телу якши как можно плотнее. Мышцы ощущались почти скрученными стальными тросами.       — Ты словно готовишься взмыть в небо. Расслабься, — Люмин ласково прижалась губами к его уху и прерывисто выдохнула, чувствуя, как скользят руки юноши по ее разведенным коленям, плотно обхватывающим его бедра, очерчивая изгибы талии и поднимаясь все выше.       — Кто бы говорил, — Сяо коснулся губами ее скулы в ответ.       Шея, плечи… Люмин выпрямилась, жадно глядя, как он бережно касается ее груди, и то ли от прикосновения, то ли от того, как он, разгоряченный, вздрагивает под ней, наконец шумно вздохнула, почти всхлипнула. Сяо тронул сосок, перекатывая между пальцами, и она невольно двинула бедрами. Если бы не вода, оставила бы на его штанах тягучий влажный след. Сяо жадно потянул носом воздух, она вспыхнула, кажется, сильнее, представив, как он стирает пятно и растягивает между пальцами прозрачную нить, как улыбается ей. Вот так. Точно так же, как сейчас.       А потом ловит ее под лопатками, как сейчас, и прижимается к груди горячим ртом.       Дыхание сбилось, Люмин и забыла, что где-то там, в рёкане их могут услышать. Были только черные с бирюзой волосы в пальцах, верткий язык, щекочущее влажную кожу дыхание, от которого дрожали и слабели колени, и завихрения горячего пара.       — П-подожди, — она едва смогла выдохнуть и легонько потянула Сяо за волосы назад, а потом уперлась ладонями ему в плечи, заставив отклониться назад и съехать лопатками по каменному скату.       — Не нравится?.. — в голосе адепта прозвучала такая растерянность на грани с испугом, что внутри все екнуло от чувства нежности к этому великовозрастному мальчишке.       — Нравится. Очень, — честно призналась Люмин. Она уже и забыла, когда испытывала что-то подобное в последний раз. По ощущениям — так в прошлой жизни. Но Сяо, такой осторожный и старательный, словно пробуждал ее от спячки, заставляя острее, ярче и отчетливей чувствовать окружающий мир, элементальные потоки и пульсирующую анемо энергию в самом якше, полыхающую так ярко как никогда прежде.       Они сегодня оба торопились жить.       Мягко сжав плечи юноши, Люмин прильнула губами к его шее, чувствуя, как яростно бьется под кожей пульс, покрыла поцелуями влажную от испарины кожу, подрагивающий кадык, выступающие ключицы. Прямо под ее ладонью гулко стучало его сердце, и с каждым ударом она будто видела как несутся по его телу изумрудные нити, ярко вспыхивая на вдохе. Теперь уже Сяо прогибался навстречу ее поцелуям, беспорядочно ерошил и сжимал в пальцах светлые волосы и всего себя вверял ей без остатка. Люмин хотела каждый мускул на его груди проследить губами, там где были бы шрамы, оставленные века назад, а потом скользнула рукой по его животу, чувствуя, как он напрягается, под воду.       Сяо чуть дрогнул всем телом, шумно втянув сквозь сжатые зубы воздух, когда маленькая девичья рука обхватила его внизу и ласкающе обвела пальцами. Он закусил губу, только ресницы подрагивали, когда должен был быть стон. Люмин прильнула к нему всем телом, кончиками пальцев скользнула по щеке.       — Тут неудобно, — шепнула она. — Может, в мой номер?.. Ой!       В следующее же мгновение они оба свалились на разложенный футон в темной комнате с традиционными дверями седзи и затянутыми рисовой бумагой окнами. Мокрые волосы упали на лицо, глаза, и Люмин нервным движением встряхнула головой, оглядываясь по сторонам. В комнате было темно и пусто. Никакой Паймон, хвала всем богам. А то оконфузились бы они знатно.       — Меткий, — она хихикнула, прижимаясь мокрым лбом к его плечу.       — Извини, — прошептал Сяо, но в голосе его она услышала улыбку.       — Нормально, — Люмин приподнялась на руках и села. Адепт потянулся было за ней, но она остановила, перехватив его руку, и мягко прижала над головой. После горячего онсена здесь было немного прохладно, разгоряченная кожа тут же покрылась мурашками. Но внутри все горело и перекручивало от желания, а взгляд светящихся золотых глаз Сяо был почти умоляющим — похоже, он чувствовал то же самое. Поэтому Люмин просто обхватила коленями его бедра и, направив его рукой, опустилась сверху, судорожно вздохнув.       Он скользнул в нее легко, и Люмин даже не вспомнила, что он не человек, что это первая их близость и нужно дать ему время привыкнуть к этому ощущению… Сяо выгнулся ей навстречу со вздохом, придержал за бедра, и Люмин не могла насмотреться на его запрокинутое лицо, рассыпавшиеся по светлому футону волосы и на перекатывающиеся под кожей мускулы на груди и руках. Всем телом она ощущала, как он подается бедрами к ней, сильнее, глубже, словно желая стать еще ближе, до дрожи. И Люмин от такого невольно сорвалась на быстрые рваные движения, от которых ощущения становились еще острее для обоих.       Она склонилась к нему, уперлась в крепкие плечи, жадно глядя в лицо и запоминая до последней черты, совсем как он раньше. Сяо все еще пытался зачем-то сдерживаться, глотая хриплые стоны на полувздохе, цеплял острым клыком губу и жмурился, вдавливая пальцы в бедра Люмин, и потом, когда она наклонилась к нему, обхватил грудь, а она, поймав его взгляд из-под опущенных ресниц, только улыбнулась.       — Сильнее… — Люмин протяжно вздохнула, сжав его ладони поверх, и вмяла пальцы. Он послушался ее, будто разом вспомнил, что она не эфемерное создание, как кристальные бабочки, удержал, а потом резко сел, заключив в объятия. Люмин всхлипнула, прижалась щекой к горячему плечу Сяо, чтобы всей почти болезненно чувствительной кожей ощущать его.       Она задрожала, впиваясь пальцами с силой в его спину и плечи, пропорола ногтями кожу и наконец заскулила. Перед глазами потемнело, сердце пропустило пару ударов, а в животе разлилась горячая волна. Ей в ухо шумно и сорвано дышал Сяо, так же подрагивающий всем телом. С трудом он разжал объятья, и Люмин только сейчас ощутила как ноют ребра. Но на фоне ощущения звенящей легкости в голове и тепла в животе это казалось такой чепухой.       — Сяо… — Люмин зарылась пальцами в его длинные влажные пряди, вглядываясь в светящиеся глаза с непривычно расширенными, огромными зрачками, и улыбнулась, чувствуя, что сознание уплывает, и она проваливается в сон.       Последнее, что Люмин помнила перед тем, как отключиться — это счастливая улыбка на губах Сяо, который неловким движением подхватил ее и старался вытащить из-под нее одеяло, чтобы укрыть. Кажется, Люмин еще пыталась ухватить его за пальцы, чтобы он не уходил.       Сквозь расписную рисовую бумагу проникало яркое утреннее солнце, заливавшее светом минималистичную комнату рёкана. В глаза словно песка насыпали, а шея затекла от лежания на плоском футоне. Похоже, ее вчера так вырубило, что Люмин даже не подложила привычно руку под голову.       Первое, что увидела девушка, протерев слипающиеся глаза, была скептическая мордашка Паймон, которая сидела на втором свернутом в рулон футоне, скрестив ручки, и сверлила подругу насмешливым взглядом.       — То-то Тома так усиленно меня уговаривал остаться ночевать с Саю, — громким шепотом заметила Паймон, которая обычно не стеснялась говорить в полный голос.       Чувствуя, как разливается по лицу краска, Люмин приподнялась на локте и резко обернулась.       Рядом под тяжелым одеялом вытянулся Сяо, уткнувшийся лбом в согнутую руку. Волосы рассыпались у него по лицу, а на покрытом изумрудным рисунком плече и спине пламенели десятки ссадин, при виде которых Люмин захотелось закрыть лицо руками и застонать. Но вместе с этим внутри приятно потеплело, а на губах расплылась дурацкая счастливая улыбка.       — Там прибыла Аяка, и все ждут тебя на завтрак, — Паймон вспорхнула со своего насеста, проявляя чудеса несвойственной ей тактичности. — Так и знала, что рано или поздно Сяо тебя найдет.       Люмин только и смогла, что смущенно улыбнуться, лихорадочно шаря взглядом по комнате в поисках своей вычищенной одежды. Надо успеть сбегать к источнику и принести вещи Сяо до того, как об этом узнает весь рёкан. Хотя… Зная Тому, то можно не сомневаться, что он уже в курсе. Вдобавок стены тут бумажные, а они вчера все же пошумели…       — Кто такая Аяка? — послышался осипший спросонья голос, и Сяо приоткрыл глаза с едва заметной на свету прорезью зрачка.       — Хозяйка этой гостиницы, — Люмин не сдержала счастливой улыбки. — Спасибо, что остался.       — Я бы не посмел уйти, — Сяо перекатился набок и сел на футоне.       Он выглядел настороженным и растерянным. Без своего церемониального облачения и брони адепт походил на обычного человеческого мальчишку, который впервые разделял с кем-то неловкость утра после бурной ночи.       Люмин придвинулась к нему и обняла его за шею, прильнув всем телом. Пропуская сквозь пальцы пушистые бирюзово-черные пряди, она зарылась носом в его шею и прижалась губами к бьющейся жилке. И когда он обнял ее в ответ, Люмин в полной мере поняла смысл вычурной фразы из «легких» женских романов про бабочек в животе.       Кажется, впервые она ощущала себя такой спокойной, счастливой и защищенной, с того самого момента, как проснулась в незнакомом мире.       Больше всего ей сейчас хотелось перенестись с Сяо куда-нибудь, где на дверях есть замки, потому что от одних лишь воспоминаний о вчерашнем внутри все сладко екало и приятно тянуло. И что-то подсказывало ей, что она не одинока в своих желаниях.       — Тебя ждут, — тихо и с сожалением сказал Сяо и первым отстранился, посмотрев на девушку. — Как будешь готова, позови меня.       Коснувшись пальцами ее щеки, он порывисто и быстро поцеловал Люмин в губы и исчез в бирюзовой вспышке — только и опало на футон тяжелое одеяло.