Мечтают ли хищные птицы о миндальном тофу

      Небо постепенно светлело — близился рассвет. Плотная пелена облаков внизу напоминала пенистое серебристое море, из которого островками вздымались верхушки пиков Заоблачного Предела. И по мере того, как бледнели звезды в ночной синеве, это призрачное море становилось все прозрачней и подсвечивалось снизу сиянием восходящего солнца.       У Сяо была традиция приходить в уединенную Обитель Хранителя Облаков залечивать раны и восстанавливать силы. Якша наслаждался тишиной и огромным простором, золотистыми и нежно-розовыми переливами красок на восходе и иногда подолгу отдыхал здесь после особо выматывающих тяжелых сражений.       Но в последние несколько дней окружающий мир утратил все краски и выцвел, словно полустершаяся гравюра из старинного свитка.       Придя в себя глубокой ночью на скалистом пике Гуюнь, Сяо из последних сил добрался до Облачной Обители и рухнул на каменную скамью, отшлифованную дождями и вечными ветрами. Но привычного облегчения свобода и простор родных гор не принесли, как и сон, наполненный мутными и тревожными образами. Сяо приходил в сознание ненадолго и снова отключался под свист ветра в резном куполе этой беседки над облаками.       И если после того тяжелого пробуждения и безобразной стычки с Властелином Камня Сяо еще сомневался, то теперь обреченно признал — мир смертных вторгся в его размеренную однообразную жизнь, и вернуть все, как прежде, было уже нельзя.       Тем тяжелей было вспоминать слова Господина, сперва словно подталкивавшего его к людям, а потом внезапно переменившего свое мнение и указавшего якше на его место. В такие моменты Сяо неосознанно стискивал безрукавку на груди, пытаясь унять ноющую боль в сердце, словно Моракс своими словами нанес новую рану и без того ослабленной сомнениями душе адепта. И это притом что в покоях Моракса отчетливо ощущалось чужое присутствие и вовсе не хозяйки ритуального бюро.       Даже Гео Архонту удалось приспособиться к меняющимся ветрам и влиться в новую жизнь, в которой не было уже места изъеденным эрозией божествам древности и тяжести многовековых обязательств. Собственные слова, которые Сяо как-то запальчиво обронил в разговоре с мадам Пин, что он не собирается считаться с переменами в мире людей, теперь казались ему насквозь лицемерными.       Вот только если ему все равно, то почему он постоянно возвращается мыслями к чайному дому и прокручивает в голове то, что он не сказал или сделал не так, вроде той брони столика? Якша в чайном доме… Какая чушь.       Но Люмин так искренне улыбалась, встречая его у лестницы тем вечером. А еще эти неловкие объятия на «Алькоре» и глупое бессмысленное сожаление, что он так и не смог ощутить ее прикосновения сквозь задубевшие от крови и грязи перчатки…       Моракс пришел несколько дней спустя. Снова, как смертный, будто давно забыл о том, кто он такой. О том, как прекрасно небо, как хрустит горная порода под когтистой лапой, как перекатывается и блестит на солнце темная чешуя. Подойдя к краю парящей в небесах плаустритовой платформы, Сяо видел, как тяжело дышит Архонт, а по высокой скуле стекает капелька испарины, которую тут же подхватил налетевший порыв ветра.       Причуды сбежавшего от своих обязанностей старого дракона… Сяо уже ничего не понимал, а теперь и вовсе не хотел понимать.       В Обители, казалось, все застыло во времени. Только скалы прорезали трещины, а Хранитель Облаков скрылась от чужих глаз. Раньше, много веков назад, едва ли не каждый день над долиной неслась ее звонкая песня, а теперь в ущелье гулял один лишь ветер.       Моракс в человеческой своей, уязвимой, форме казался здесь теперь чужим.       Он даже не прилетел, поднялся по шаткому мосту, взобрался на каменный пласт и замочил обувь, пока перебирался туда, где сухо. Потом — смешно, по-человечьи, прыгал по плоским камням и дышал еще дольше, когда добрался до островка в центре озера. Того самого, где…       Словно ожили на мгновение воспоминания, и Сяо почти увидел их. Без лиц, одни очертания силуэтов, но вспомнил такие подробности, будто это было не столетия назад.       Они сидели там: Моракс, адепты и она.       Сяо играл им на флейте, привыкая к новому имени, Гуй Чжун держала в руках чайничек, застывший теперь каменным изваянием, и тот самый суп из украшений дымился перед каждым из них, когда наконец садились за стол.       Все вместе.       Она звала его всегда последним.       — Сяо.       И улыбалась.       — Сяо.       Он моргнул.       Моракс стоял около своего прежнего места, пальцы его касались замершей в вечности пиалы, а голос был тих.       Шаг, другой. Следы пыли и ветра, трещины в столешнице, поеденные эрозией края. Та точит даже камень рано или поздно.       — Сяо?..       Моракс обернулся, глядя в то место, где якша стоял парой секунд раньше.       Но Сяо не отозвался.       Наверное, раньше он бы не посмел ослушаться, но сейчас на душе была гулкая пустота, в которой лишь гуляло далекое эхо воспоминаний, которые Сяо и рад был бы похоронить. Потому что почти все они, так или иначе, были связаны с якшами и Властелином Камня…       — Слышишь?       Моракс стоял у самого края скалы. Ветер дул ему в лицо, ероша волосы, и полоскал длинный каштановый хвост, будто бы перед ним был не Архонт, а глупый смертный, решивший заглянуть зверю в пасть.       Потоки стенали внутри ущелья, тонко подвывали, сталкиваясь с закручивающимися в воронку скалами, будто бы кто-то огромный пришел сюда с небес и решил устроить логово.       — Нет, — Сяо поморщился и крепче перехватил древко Коршуна.       Местный ветер не был ему другом здесь. Более того, в искрящихся анемо-потоках якша чуял отголоски проклятия, и находиться здесь ему было не по себе.       — Сними обувь.       — Что?       Моракс взглянул на него искоса, с любопытством, и Сяо подчинился. Скала под стопами оказалась теплой, согретой высоко стоящим солнцем, и на мгновение он удивился этому.       — А теперь слушай.       Повелитель Камня топнул. Гулкий звук зародился будто бы неохотно, сошел от поверхности вглубь, низко завибрировал, расходясь волнами от места удара, тронул кор ляписовые столпы, перекликаясь гудением и ушел куда-то вглубь. Сяо почувствовал каменную дрожь кожей. Он закрыл глаза, прислушиваясь, кончик копья провалился глубже в созданную им же трещину, а потом…       У Моракса блеснули глаза, зрачок в один миг стал узким, змеиным, а потом он без разговоров обернулся. Был человек, и сразу, без долгих трансформаций в небо взмыл дракон с изящными цилиньскими рогами.       — Что это было? — выдохнул вцепившийся в золотистую гриву Сяо, зная, что Моракс его услышит.       Он ощутил.       Нет, ощутил нечто, откликнувшееся из глубин на тысячи голосов, рванувшееся наружу, стоило почуять зов камня.       — То, что не должно выйти наружу, — пророкотал Властелин Камня. — Я думал, что у нас еще есть время.       Он извернулся прямо в воздухе. Сяо съехал по мягкому меховому гребню пониже. Так, чтобы Моракс сумел заглянуть ему в глаза.       — Не приближайся к Разлому один, — строго сказал он.       Сяо кивнул.       Чувство, которое он испытал, услышав нечто, наконец-то обрело название.       И Сяо, много сотен лет сражавшийся с останками Архонтов, демонами и в одиночку разгонявший миазмы, вдруг понял, каков на вкус его собственный страх…       Сейчас же он даже страха не чувствовал. Там, на перевале, у зубчатых скал, пропоровших небо острыми зубьями разверзнувшегося Разлома, Сяо ощутил той ночью что-то очень скверное, что нашло отклик в его уже ослабленной подступающим приступом душе. Слишком поздно он вспомнил предостережение Моракса. Усталое осознание, что он чуть не пополнил ряды искаженных чудовищ просачивающихся сквозь хрупкую преграду из горных пород миазмов, вяло всколыхнулось где-то в пустоте и истаяло, словно задохнувшийся в недрах подземных шахт ветерок с поверхности.       Вставало и заходило солнце. Ясное небо расчертили штрихами клинья перелетных птиц с севера — в меняющихся ветрах отчетливо ощущалось дыхание приближающейся осени. Раны постепенно исцелились, понемногу вернулись силы, но якша не спешил покидать Обитель. Днями и ночами Сяо слушал ветер, пытаясь различить в нем эхо знакомого голоса. Но каждый раз он словно ударялся всем телом о невидимую преграду, как разбившийся об оконное стекло воробей, а голова раскалывалась от раскатов грома, заглушавших все прочие звуки.       Эти попытки пробиться сквозь грозовой барьер Электро Архонта выматывали настолько, что Сяо всякий раз сползал на скамью без сил, и следующие несколько дней и ночей оборачивались новой чередой мутных кошмаров, в которых размывались границы времени и реальности.       В один из дней его уединение оказалось бесцеремонно нарушено.       Он услышал ее приближение еще до того, как она поднялась в эту каменную беседку. Сквозь шум ветра доносился мелодичный перезвон колокольчика и испуганное оханье, когда незваная гостья оступалась на плаустритовых ступенях, ведущих в небесную Обитель.       Сяо не пошевелился, и когда Гань Юй подошла к нему, прижимая к груди тарелку с миндальным тофу. Несколько мгновений она переминалась с ноги на ногу и молчала. Робкая, бессловесная, пропахшая людьми до последней волосинки. Не адепт и не человек. Считающая, что может так бесцеремонно нарушать его уединение.       Снова звякнул колокольчик — Гань Юй наклонилась, чтобы поставить рядом с ним тарелку с тофу.       Якша прикрыл глаза, надеясь, что если не обращать на нее внимание, то назойливая девчонка уйдет и оставит его в покое.       Но вместо этого она опустилась рядом на скамью.       — Как ты себя чувствуешь? — наконец тихо спросила она.       Не дождавшись реакции, Гань Юй продолжила:       — Все тревожатся о тебе. Господин тревожится…       — Заткнись, — резче, чем хотел бы, сказал Сяо. Изначально он не планировал вступать с девчонкой в диалог, но ее слова о Мораксе взбесили его.       Гань Юй что-то испуганно пискнула, стиснув колокольчик на груди.       — Можешь передать им, что я помню о своих обязанностях и им нет нужды указывать мне на мое место, — зло проговорил якша, резко повернувшись к девушке-адепту. — Так и передай своей Госпоже и Властелину Камня.       — Сяо… — Гань Юй потянулась к нему, но тот зло оскалился и оттолкнул ее руку.       — Уйди вон, — процедил он. — И подачку свою забери. Мне не нужна человеческая еда.       — Послушай, нам всем не хватает Люмин, но нельзя же так себя изводить… — ее голосок окреп, а в глазах плеснуло несвойственное ей упрямство. — Это неправильно… Ты не должен переживать все это в одиночестве!       — Ну надо же. У тебя, оказывается, есть голос, маленький цилинь? — зло спросил Сяо, презрительно усмехнувшись. — Много чести секретарю правящей верхушки Цисин тратить свое бесценное время на пустую болтовню с орудием истребления демонов.       — Не говори так… Хватит наговаривать на себя, Сяо, ты не оружие! — еще больше повысила голос Гань Юй. Прижав стиснутый кулак к груди, она смотрела на разозленного адепта и только чуть заметно морщилась, ощутив нарастающую концентрацию миазмов.       — Убирайся к своим людям. Полукровка… И больше не смей беспокоить меня, если речь не идет о жизни и смерти, — резко поднявшись, Сяо прошел мимо нее и ушел на другую сторону беседки. Его снова потряхивало, он чувствовал, как его затапливает ярость и по телу разливается боль. Не должен переживать это в одиночестве… Действительно. Может, ему стоит переместиться в центр Ли Юэ — в самое столпотворение? Скольких он успеет свести с ума одним лишь фактом своего присутствия?       Негромко звякнул, удаляясь, колокольчик. Ушла.       Укрытие превратилось в проходной двор. Сяо и сам понимал, что вечно он отсиживаться тут не сможет и нужно возвращаться в реальность. Еще бы этот миндальный тофу не пах ею… Кажется, теперь все, что Люмин когда-либо держала в руках, напоминало о ней.       Не выдержав, Сяо поднялся и отшвырнул тарелку с миндальным тофу в клубящуюся облаками пустоту за краем плаустритовой плафтормы. Опустившись на каменную скамью, адепт обессиленно ссутулился.       Защитник Якс в жизни бы не подумал, что просто спуститься с горного пика на поверхность земли окажется так трудно.       — Отвратительно выглядишь. Гань Юй нисколько не преувеличила на твой счет, — вырвал его из зыбкой дремоты смутно знакомый женский голос.       Приоткрыв глаза, Сяо скосился на долговязую женскую фигуру в старомодном платье. На мгновение адепт оцепенел, пытаясь понять, как сюда попал человек, но в следующее же мгновение осознал свою ошибку.       Легко и ловко она перебирала свитки и записи в твердых переплетах, и рукава ее белого с синей вышивкой платья были столь широкими и длинными, что любому другому они бы только мешали. Она не откидывала выбившиеся из сложного пучка пепельно-изумрудные пряди и не заправляла их за уши, как сделала бы обычная женщина, а легко встряхивала головой. По-птичьи.       — Изгадил своей аурой тлена и уныния мне все рабочее место, — выпрямившись, она повернулась к якше и недовольно поджала тонкие губы. Ее длинные нервные пальцы, сжимавшие стопку записей, были покрыты въевшимися чернилами и следами каких-то реактивов, а пахла хозяйка Обители как груда металлолома на перевале Линцзю.       Сяо только фыркнул.       — Тебе бы поучиться вежливости у собственной ученицы.       — Как и тебе. Сейчас Шэнь Хэ в большей степени адепт, чем ты, Охотник на демонов, — прошуршав длинным одеянием, Хранитель Облаков скользнула мимо него к каменному стеллажу, искусно замаскированному под рельеф беседки, в котором скрывались аккуратно свернутые и пронумерованные свитки в защитных футлярах.       — Кыш отсюда. И потрудись извиниться перед Гань Юй. Ты не заслужил ее милосердия после всего того, что ей наговорил, — сухо заметила адепт и бросила на Сяо строгий взгляд.       Понимая, что Хранитель Облаков не отвяжется, пока не выпроводит его отсюда, адепт молча поднялся и соскользнул с плаустритовой платформы, растворившись в анемо-потоке.       За время его отсутствия монстры изрядно обнаглели и спустились с гор, опасно приблизившись к человеческим трактам и поселениям, поэтому Сяо не стал терять времени и приступил к зачисткам. В который раз он убедился, что лучший способ забыться — это полностью окунуться в сражение. Это помогло ему пережить смерть товарищей, гибель Гуй Чжун, а значит, поможет и сейчас. Собственные страхи и нежелание покидать Облачную Обитель теперь казались адепту глупыми и надуманными. Слишком… Человеческими.       Дни вновь потянулись своим чередом. Золото деревьев и кустарников налилось багрянцем, предвещая приближение осени. Зимы в Ли Юэ были довольно мягкими, бесснежными, благодаря рельефу и близости океана, но ночи уже становились заметно свежее и длиннее. Благо, Защитник Якша почти не ощущал перепада температур. Ни с кем из адептов Сяо больше не виделся, да и не горел он желанием вновь ни с кем встречаться и уж тем более приносить извинения той же Гань Юй.       В конце концов якше было уже не впервой начинать все с чистого листа.       Последняя ночь выдалась особенно темной и промозглой. Накрапывал дождь, выбравшиеся на тракт через долину Гуйли хиличурлы в густом тумане походили на бесплотных призраков, и именно сегодня Сяо вымок и продрог. Разогнав всю окрестную нечисть, он вернулся на постоялый двор в свою каморку под крышей.       В крохотной комнатушке была кромешная тьма, одеяло на узкой койке отсырело и было таким же холодным, как и все снаружи. Впервые Сяо пожалел, что он никогда не задумывался о том, чтобы принести сюда запас свечей. Вытянувшись на койке, скрестив на груди руки, адепт прикрыл глаза. Звуки собственного дыхания растворялись в шорохе стекающих по кровле капель и стонах ветра среди ветвей. Это действовало успокаивающе. Слишком успокаивающе…       С тихим шорохом перетекали под ногами потрескивающие наэлектризованные частицы, сами собой складывающиеся в странный концентрический узор без единого дуновения ветерка. Воздух застоявшийся. Без запаха. Без вкуса. Кожу жалят тысячи электрических игл, волосы потрескивают.       И в это же мгновение полыхнула ослепительная электрическая дуга, словно когтями полоснувшая по глазам.       Оглушительно лязгнули столкнувшиеся клинки. Меч? Откуда у него меч?..       Пурпурная вспышка рассыпалась искрами, в которых проступили очертания женского силуэта с отведенной в широком замахе рукой, в которой был зажат длинный сверкающий клинок. Плеснули словно крылья длинные расшитые рукава, упала на грудь тяжелая пышная коса с тлеющими пурпурными прядями. И от одного лишь взгляда в сверкающие электро-разрядами ледяные глаза у него ноги словно подсекло хлыстом.       Он сжал покрепче меч и отвел руку назад для последнего удара. Правая ступня скользнула назад, не оставляя следов на волнистой поверхности песка. Неестественно багряный свет вокруг уходил, словно смыкались невидимые стены, в которых размывались очертания покосившихся алых ворот-торий. Единственно реальной в этом эфемерном пространстве теперь казалась лишь женщина с мечом, объятая тревожно пурпурным электрическим заревом.       Он сорвался с места быстрее грозового разряда и нанес заряженным электро-стихией клинком сокрушительный удар по неподвижной фигуре. Женщина сделала лишь одно почти неуловимое движение, уклоняясь от летящего ей в грудь меча, и краем глаза он успел заметить пурпурную дугу, с которым ее собственный длинный клинок наискось рассек воздух.       Странное место содрогнулось от пронзительного женского крика боли.       Сердце Сяо узнало этот голос прежде, чем пришло осознание, и на него обрушилась страшная боль, словно его разрубили надвое мечом — от плеча до бедра. В этот же миг алый свет окончательно угас, а вместе с ним реальность осыпалась осколками разбитого витража. Мелькнуло перекошенное ужасом личико Паймон, и последнее, что Сяо ощутил, был удар, с которым его тело покатилось по каменным плитам.       — ЛЮМИН! — их возгласы с Паймон слились воедино, и Сяо проснулся окончательно.       Сердце колотилось так, что он не мог вздохнуть. Волосы облепили мокрый от пота лоб, зубы выколачивали дробь, и адепт в первое мгновение даже не понял где он. Это не было похоже на его комнатушку под крышей.       Сморгнув, Сяо повел головой и с трудом сглотнул липкий ком в горле.       Вокруг царила кромешная тьма и стояла непривычная тишина, прерываемая лишь слабым повторяющимся звуком. Капала вода.       Чувства восприятия возвращались постепенно, словно во время пробуждения от глубокого беспамятства. Перед глазами забрезжил слабый свет, и Сяо осознал себя стоявшим по пояс в мутной темной воде. Какой-то очень маслянистой и густой.       Снова капля разбилась о поверхность. Он почти ощутил, как она вызревает, набухая и дрожа, прежде чем…       Кап.       Подбородок щекотнуло.       Кап.       Сяо провел запястьем по подбородку и губам и застывшим взглядом уставился на темные разводы на светлом рукаве. Потянул носом.       Обоняние вернулось последним, и от этого пугающе знакомого отвратительного запаха металла у него перехватило дыхание.       Кровь. Он стоял по пояс в теплой, загустевшей крови. Она стекала с его рук, кончиков волос, капала с подбородка. Во рту тоже был ее привкус — теплой, свежепролитой — якша слишком хорошо знал это ощущение, губы стягивало от кровяной пленки. Но вместе с этим Сяо чувствовал на зубах, во рту остатки пережеванной плоти. Ее же ошметки были у него в когтях. Когда он пришел в себя, он пожирал что-то. Кого-то.       Взгляд приковало что-то белое на зеркально темной глади, и Сяо почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, словно он проваливается в эту кровавую топь.       Незабудка? Пять голубых лепестков мягко сияли во тьме, пока не выцвели все, кроме одного.       Нет, это… Тот самый, что носила в волосах…       От дикого истошного крика якши, казалось, раскололось небо.       Вцепившись прорезавшимися когтями в свою койку, словно его сейчас должно было унести в разверзнувшуюся Бездну, Сяо хрипел и не мог отдышаться, глядя в дощатую стену ненормально расширенными глазами. Ему казалось, что все его горло забито спекшейся липкой кровью, во рту до сих пор стоял ее привкус. По лицу стекали соленые капли пота, растворяясь бесцветными кляксами на шелковой безрукавке адепта, а самого Сяо била крупная дрожь.       — Господин Сяо! Молодой господин! — послышался откуда-то снизу испуганный голос хозяйки гостиницы. Сяо потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что его зовут.       На негнущихся ногах он поднялся и вышел наружу. Занимался рассвет, туман и тучи почти рассеялись, предвещая ясный солнечный день. Механически оперевшись о балюстраду, он перемахнул через нее и соскочил вниз на террасу перед отпрянувшей от неожиданности Верр Голдет, кутающейся в теплую шаль поверх домашнего халата — час был еще очень ранний. Янь Сяо даже не растопил печь.       — Все в порядке, — посмотрев на женщину, сорванным охрипшим голосом сказал адепт.       — Вы так кричали, мы подумали, что случилось что-то ужасное, — прошептала хозяйка, стискивая шаль на груди.       — Просто кошмарный сон… — с трудом выговорил Сяо, глядя сквозь нее, и, развернувшись, исчез в бирюзовой вспышке.       Кошмарный… Он случайно поглотил ее кошмарный сон.       Курильница была полна воды и палых листьев и являла собой не менее печальное зрелище, чем древние полуразрушенные статуи якш, возвышавшиеся над старым трактом. Остановившись с охапкой источающих морозный дымок туманных цветов, Сяо только тяжело вздохнул. Он ясно помнил тот летний и жаркий день. Люмин несла цветы на вытянутых руках в смешных расшитых рукавичках, потому что у нее сильно зябли руки от этого букета. Паймон же заботливо предлагала повязать ей шарф, но ни разу не предложила понести немного.       А он ничего не чувствует. Вообще.       Очищая чашу от листьев, песка и дождевой воды, Сяо вспоминал серьезное и сосредоточенное лицо Люмин и едва сдерживал дрожь в руках.       — Пусть это окажется кошмарным сном. Обычным сном… — бормотал он, расставляя принесенные лампы семизвездия вокруг курильницы. Ритуал Сноходца было принято проводить ночью для большей эффективности, ведь нужно попасть в чужой сон. Но Сяо не мог больше ждать.       Опустившись на колени перед чашей с цветами, якша зажег благовония в курильнице и закрыл глаза.       Налетевший ветер взъерошил его волосы и всколыхнул разложенные в чаше передернутые инеем венчики голубых цветов. Западный ветер, со стороны проклятого Разлома, скорее мешал сосредоточиться, чем помогал. Солнце слепило даже сквозь опущенные веки, но ритуал действовал — Сяо чувствовал, как истончается грань реальности, звуки вокруг глохнут, а свет меркнет. План духов всегда словно бледная копия, просвечивающая сквозь тончайшую рисовую бумагу. Защитник Якша ощущал все, что происходит на многие мили вокруг, но не чувствовал главного — присутствия Люмин. Пускай сейчас разгар дня и едва ли она спит, он все равно сможет ощутить ее дух.       Жаркое полуденное солнце припекало все сильнее, венчики туманных цветков покрылись крупными каплями воды и заметно поникли, и время, отпущенное на ритуал, неумолимо истекало. Не дозвавшись Люмин, Сяо попытался сам перенестись к ней. Он звал ее до хрипоты, пытался послать ей собственный мыслеобраз, чтобы получить хоть какой-то отклик. Большего он и не желал. Лишь бы убедиться, что она цела.       Туманные цветы осыпались грудой пожухших размокших лепестков, а никакого отклика так и не пришло.       Стиснув ткань штанов на коленях, Сяо застывшим взглядом сверлил курильницу и лихорадочно размышлял. Он не растерял сил, ритуал должен был дать хоть какой-то результат, если только…       Мертвым не снятся сны.       Сяо с силой провел подрагивающей ладонью по лицу, стирая испарину, и судорожно стиснул пальцами воротник безрукавки.       Он не верил, что она могла погибнуть. Только не Люмин. Только не она. Целеустремленная, смелая, упрямая, всегда идущая до конца и не отступающая ни перед чем. Но тот сон… Якша слишком хорошо знал привкус кошмарных снов, особенно порожденных агонизирующим разумом. И от этого осознания у него внутри все переворачивалось.       Она просила его пойти с ними все их последние встречи. Люмин знала, что он откажется, но продолжала упрашивать. Если бы только… он нарушил тогда контракт. Если бы он хоть раз в жизни послушал свое сердце, она осталась бы жива…       Резко поднявшись, Сяо стиснул до боли кулаки. Его потряхивало, грудь стискивало словно стальной цепью, а от него во все стороны растекалась клубящаяся чернота, от одного лишь соприкосновения с которой жухла и темнела трава. Медленно повернувшись к холмам, за которыми скрывался город, который он поклялся защищать, якша зло оскалился. Значит, теперь ему осталось только одно.       Он убьет Электро Архонта из предсмертного сна Люмин.       Кофейные шторы скрывали окно лишь наполовину, на дальней стене дрожали в лучах закатного солнца блики от выверенных геометрически узоров, которые тянулись по кромке штор. Послеполуденный жар прогрел подоконник, и теперь от того даже сквозь мягкую кожу сапог чувствовалось расслабленное тепло.       Моракс спал, заботливо укрытый тонкой простыней, с беспорядком в волосах, с ним же — на другой стороне постели.       Здесь остро пахло человеком, и Сяо ощутил бессильный укол злости.       Он свистнул по-птичьи.       Золотистые глаза приоткрылись, и Моракс медленно сел, прижав ладонь ко лбу, а потом посмотрел на часы.       — Сяо?       Растерянный. Застигнутый врасплох.       — Она погибла.       Собственный голос прозвучал надтреснуто и грубо.       Он перемахнул через подоконник, выпрямился перед Мораксом, впился взглядом в глаза и рухнул на колено, склонив голову. Слова полились — злые, горькие, но Сяо уже не мог остановиться.       — Электро Архонт убила ее. Я ощутил отголосок ее последнего сна, — губы против воли разорвала уродливая усмешка, похожая на оскал, и Сяо еще ниже наклонил голову. Ему не хотелось, чтобы Моракс видел его таким. — Я провел ритуал, пытался позвать Люмин, отыскать ее. Но мертвым не снятся сны… Она просила меня отправиться с ней. И тогда на корабле тоже. А я остался. Потому что чту законы Ли Юэ, их память, вашу волю… Лучше бы вы меня убили тогда… Лучше бы я никогда не знал этой… Свободы.       Последние слова прозвучали совсем тихо, и Сяо резко выпрямился и нашел в себе силы посмотреть на Властелина Камня. Этот контракт дал ему в долг сотни лет жизни и иллюзию свободы выбора. Но он как оставался птицей на цепи, так ею и остался. Просто хозяин сменился. Его прежняя мучительница перемалывала его душу и насмехалась над его надеждами и желаниями в бесконечных закольцевавшихся кошмарах. А сегодня Алатус вновь явственно ощутил себя в одном из них. Словно и не было Войны Архонтов, Якш, процветающего Ли Юэ и… Люмин.       — Зачем? Зачем вы сказали тогда про этот проклятый чай? Зачем говорили отправиться в город и пожить как человек? Если я даже не могу… — дыхание перехватило, и Сяо стиснул зубы и обессиленно прикрыл глаза. Ярость и гнев отхлынули, оставив после себя лишь тупую боль в груди и гулкую пустоту.       Моракс вздохнул. Повеяло тяжестью древнего камня, тысячей прожитых лет, которые змеились трещинами по чешуе, мутными песчинками в глазах. Обманчивая молодость его тела изменилась неуловимо. Гео Архонт лишь сгорбился, потер ладонями лицо с силой и посмотрел на Сяо ясно, будто и правда слушал.       — Люди — хрупкие существа, — ответил он негромко. Тускло блеснуло в косых лучах солнца кольцо на пальце — Моракс потер переносицу. — Я лишь хотел, чтобы ты ощутил это.       — Вот так? — голос сорвался, но Сяо уже было плевать. Он думал, что разучился чувствовать боль утраты. Жертва Гуй Чжун, гибель Мену и Бонанас, страшный конец Инды, смерть смешливого Первасеса, испустившего свой дух у них на руках с Босациусом — каждый раз Сяо думал, что его душа омертвела настолько, что уже ничто не способно причинить ему боль. Но кошмар повторялся. Вновь и вновь.       — Нет, не так. Дослушай, Сяо.       Он приходил в себя быстро. Мелькнула тень на лице — и вот — Моракс снова замкнулся, холодный и рассудительный. С отпечатком от зубов на плече, с истончающимися внизу царапинами вдоль спины.       — Что же я должен дослушать, господин? — посмотрев ему в глаза, Сяо плотно сжал подрагивающие губы.       Стоило сконцентрироваться на чем-то, кроме голоса Властелина Камня, душу снова захлестывало что-то темное и жуткое, как тогда, у Разлома, и якше стоило почти физических усилий удержать рвущееся на волю чудовище. А взгляд все невольно соскальзывал на плечо того, кто представлялся всем Чжун Ли. Вот уж он точно даром времени не теряет, освободившись от своих обязательств и контрактов.       И почему-то это понимание вместо чувства вины и неловкости вызвало новый прилив бессильной злости, явственно отразившейся в его глазах.       Моракс вздохнул.       Потянувшись к адепту, он взял его за подбородок, мягко огладил вдоль щеки и отпустил.       — Я никогда не лишал тебя свободы, Сяо. Тогда, давно, ты хотел убежища, и я дал его тебе. После — дело, которое выбрал себе сам, и тоже получил. У контракта две стороны. И по своей я обязался беречь тебя.       Он улыбнулся краем рта.       — Я бы его нарушил.       Сяо моргнул и непонимающе нахмурился.       На какое-то мгновение ему показалось, что Моракс о нем… заботится? Не как о затупившемся клинке или сломавшемся копье, а как о равном себе?       — Бессмысленно.       — Люди — хрупкие. И, чтобы понять их, тоже нужно стать хрупким. Ты ведь не послушал бы меня, скажи я тебе это вот так.       И снова этот пронзительный его янтарный взгляд. В самую душу. Прав, бесконечно прав, как всегда бывает прав. И этим так раздражает.       Но он, Сяо, не уберег Люмин. Как и не смог спасти ни одного из своих товарищей. Какой толк об этом теперь говорить?       — Я хочу знать, каковы возможности Электро Архонта, — почти прежним бесстрастным тоном спросил адепт. Какой бы могущественной эта Сёгун ни была, бывший Пожиратель Снов точно сможет продать свою жизнь подороже.       — Мы давно не виделись, — Моракс повел плечом. Он смотрел с любопытством, будто оценивал, и Сяо казалось, будто он может слышать, как движутся, быстрые не по годам мысли в его голове, как Властелин Камня просчитывает варианты. Он смотрел так же, когда на поле боя схлестнулся с Осиалом, потом — ещё с сотней забытых ныне архонтов. И Сяо внутренне дрогнул, но пути назад уже не было.       — И всё же?       — Она — вся ярость грома и высверк молнии. Непоколебимая стихия, — он потянулся, стянул со спинки кровати рубашку, но Сяо не стал отводить взгляда, как сделал бы раньше. В уголках губ Моракса притаился намек на улыбку. Только царапины потянулись кверху и налились алым, когда он набросил рубашку на плечи и принялся без спешки застегивать манжеты.       — Ты ей не ровня, Сяо.       Наверное, днем раньше сердце бы пропустило удар, но сейчас лишь трепыхнулось. Сяо кивнул.       — Что она может?       Моракс глянул искоса, отвернулся, потянув к себе ничуть не помятые брюки.       — Убивать одним ударом.       — Хорошо.       Сяо поднялся тоже, Коршун, соткавшийся в руке с бирюзовым потоком, был отчаянно тяжелым. Последний вздох. Он был готов уже уйти, рвануть путы контракта, так плотно обвившие душу, те самые, что огородили его от прошлого, но отобрали крылья, но Гео Архонт тяжело выдохнул, опираясь на столик из цельного нефрита. Он низко опустил голову и, когда поднял, Сяо оцепенел под его взглядом.       Когда Моракс открыл рот, его голос проник в сердце, в самую суть якши, туда, где дрожали, как натянутые до предела струны их узы.       — Отныне и вовек я, Моракс, Властелин Камня, считаю твой контракт, Алатус, Златокрылый Король, исполненным.       Не было ни вспышек, ни вихрей энергии вокруг. Только последние слова отдались звоном в ушах, но Сяо никак не мог осознать случившегося.       — Вы… Прогоняете меня?..       Он прохрипел, в один миг растеряв все то немногое, что помогло дойти сюда.       — Я не могу заставить западные ветра дуть на восток, — Моракс пожал плечами, бросив быстрый взгляд на музыку ветра, притаившуюся у края окна. — Но, что важнее, теперь не считаю нужным.       — Значит, теперь не нужен?       — Сяо… — он вздохнул, нефрит хрустнул под пальцами, и Сяо заставил себя замолчать и дослушать. — Я хотел дать тебе дом, но запер в клетку на тысячи лет. Ты создан для того, чтобы быть свободным, а не смотреть из-за прутьев, как твой собственный Архонт живет той жизнью, которая тебе самому не доступна. Я не гоню тебя.       До боли стиснув древко Коршуна, словно спасительную соломинку в стремнине, Сяо смотрел на Властелина Камня застывшим взглядом и не верил в происходящее. Боги. Что он наделал.       И он еще осмелился сравнить Моракса… С ней… С той, кто терзала бесконечными пытками его тело и душу. Воспоминания, которые Алатус изо всех сил пытался стереть из своей памяти и которые пробудились после сегодняшнего кошмарного сна про Люмин и Сёгуна, буквально придавили его к земле. Он вспомнил режущие нити, стискивающие его горло и не дающие вздохнуть полной грудью, обжигающий холод ледяной пещеры и запах чужой и собственной крови. Вспомнил даже ее голос, полный насмешки и сладострастного яда. Как она говорила, что Пожирателю Снов ни к чему даже лично являться к собственным жертвам, ведь во снах все беззащитны перед ним. И как она присасывалась к нему, словно пиявка, выпивая все поглощенные кошмары и… Человеческие души.       — Господин… Прошу, простите мои злые и глупые слова… — рухнув на колено и почти распластавшись перед Мораксом, просипел Сяо. — Вы спасли меня от кромешного ужаса, а я позволил себе… Бросить вам такой упрек… — адепта буквально потряхивало, и даже Коршун в его ослабелой руке ходил ходуном. — Я хочу… Я хочу быть полезным вам. Сражаться за вас… — горло перехватило, как тогда на мысе, а узор мягкого ковра стал расплываться и дрожать перед глазами.       — Я не гоню тебя, Сяо, — он повторил спокойно, и якша, дрогнув всем телом, вскинул голову. Перед глазами все расплывалось, но Сяо жадно вглядывался в лицо Господина. Не гневается?.. После всего того, что адепт ему в сердцах наговорил?       — Скоро придёт время и завершится последний контракт, который освободит и меня и вас всех. И… — Моракс помолчал и непривычно тепло улыбнулся, как в дни, когда была жива Гуй Чжун. — Никогда я на тебя не злился вовсе.       — Она была бы счастлива увидеть вновь эту улыбку… — прошептал Сяо, не сдержавшись, и улыбнулся сквозь слезы в ответ.       Оперевшись на древко Коршуна, он выпрямился и встал перед Мораксом.       — Я найду ее. Я должен знать. Даже если… — Сяо нахмурился, но все же продолжил: — Люмин мертва, я сделаю все, чтобы ее дух упокоился с миром.       Про Электро Архонта он больше не говорил, он узнал главное. А все остальное зависит от того, что ждет его в Инадзуме, до которой еще нужно как-то добраться.       Легко запрыгнув на подоконник, якша сразу же поймал вечерний бриз и слился с ним воедино. Нет, так не годится, разве что для легкой прогулки до Каменного Леса или отмелей. Нужно что-то посерьезней.       Пробуя каждый поток, Сяо устремился ввысь. Самые быстрые и сильные ветра бушуют в нескольких километрах над землей. Он уже давно не пользовался этими мощными потоками, позволяющими перемещаться на огромные расстояния по континенту, но сейчас его задача была гораздо сложнее. Для зимнего муссона был еще не сезон, ночного бриза ему ждать некогда, вдобавок придется лететь против ветра. Из-за грозового заслона, которым окружила Электро Архонт свои владения, ветра в этих краях буквально сходили с ума. Пробиваясь сквозь пассат, нещадно сносящий его обратно в сторону Ли Юэ, Сяо невольно задумался, уж не было ли это задумкой Сёгуна. Но Защитник Якша хорошо изучил ветра этого региона и где парением, где меняя высоту берёг силы и ловил восходящие потоки. Он знал, что самое сложное ждет его впереди.       Облака вокруг стали стремительно наливаться чернотой. Громадные, похожие на горы, которым и в подметки не годились пики Заоблачного Предела, они уходили ввысь на многие мили, а между ними пока что безмолвно вспыхивали зарницы. Грозовой фронт простирался во все стороны, а воздух уже остро и тревожно пах озоном. Сяо ненадолго завис в холодном облаке, всем телом ощущая движение анемо-потоков. Кажется, он достиг границ циклонической воронки одного из ураганов. О том, чтобы обойти его, даже и речи не было. Более того, адепт отчетливо чувствовал, что его затягивает в этот ураган штормовыми потоками. Понимая, что бороться с настающим давлением бессмысленно, Сяо позволил ветру нести себя, а сам напряженно вслушивался в нарастающий гул громовых раскатов. Запах электричества усиливался, молнии вспарывали плотные облака все ближе и ближе. Видимость упала еще сильнее, воздух был напитан влагой настолько, что вскоре начался дождь. Гром грохотал почти непрерывно, а вскоре вокруг стало светло как днем из-за электрических зарниц, цвет которых постепенно изменялся от обычных синих до уже знакомых пурпурных и красных. Молнии хлестали со всех сторон, а дождь сменился мелкими льдинками. Ветер из союзника превращался в неуправляемого бешеного зверя — Сяо ощущал, как закручиваются вокруг эпицентра более мелкие вихри. Похоже, медлить больше было нельзя. Скорость анемо-потоков в ядре урагана была меньше, чем по краям, а угодить в око шторма Электро Архонта означало бы неминуемую гибель даже для адепта, вроде него.       Но в какой-то момент Сяо подумал, что переоценил свои силы. Чудовищный шквал подхватил его, увлекая, словно ревущий горный поток, и потащил сквозь облако из мельчайших острых градин и шипящие электроразряды. Наэлектризованный лед и ураганный ветер могли бы содрать плоть с костей, но Сяо продолжал выжидать. Вслушиваясь в жуткий рев ветра и грома, он собирал все свои силы, чтобы в нужный момент поймать восходящий поток, закручивающийся воронкой над оком шторма. Он всем телом ощущал присутствие чужой и враждебной ему силы Электро Архонта.       И в следующее же мгновение его выбросило из полосы особо свирепого шквала. Пелена ледяного облака расступилась, и Сяо во всей красе увидел колоссальное око урагана — нельзя было различить даже противоположного края воронки. Пурпурные молнии здесь сплетались в гигантский клубок, выстреливающий разрядами во все стороны — угодить туда означало бы верную смерть даже для Архонта. Но в этот же мгновение Сяо ощутил движение восходящего ветра.       Пусть шторм неестественного происхождения, он все равно подчиняется законам природы.       Окончательно материализовавшись в бушующем ветряном потоке, якша надел маску и раскинул руки. От него разошлась ударная волна, на мгновение разогнав облачную пелену, и полыхнула зеленью окутавшая его анемо-энергия, в следующий миг сменившаяся ослепительно ярким золотым светом, словно посреди глаза бури внезапно родилось новое солнце. За спиной Сяо раскрылись изумрудно-черные крылья, которые тут же наполнились ветром. Мощные маховые перья, кропленые золотом, загудели в чудовищных потоках воздуха, но выдержали.       Стиснув удлинившиеся зубы, Сяо расправил крылья и позволил бросить себя вверх — на сотни, тысячи футов — прочь от гневно шипящего клубка молний разгневанной воли Электро Архонта.       В этой форме он сможет попытаться помериться силами с творением Райден, на все теперь лишь воля ветра.