night happiness

Несмотря на то, что Хан не оставил в ту ночь записку, он все так же появлялся в доме Ли ровно в полночь. Прошло уже около шести дней с их первого знакомства, и за последние три дня парни вообще не выходили на улицу ночью. Метель полностью захватила городок и, даже не смотря на нытьё младшего, Ли ему не разрешал выходить. Они сидели в уютном доме, выпивали кофе и очень много готовили! Ли за свою жизнь еще столько не стоял за плитой, сколько он сделал это с юношей, приготавливая более шести горячих блюд за последние три дня. Он учил готовить и Хана, правда, получалось у него это, мягко говоря, не очень; Ли каждый раз приходилось отдирать грязную сковороду от прилипших к ней панкейков или разбросанную на весь стол муку, с которой он собирался приготовить пирог, а в итоге в его доме не оставалось ни муки, ни свежего пирога с джемом. Хан правда очень старался. И это нормально, что у него не получилось ни с первого, ни со второго и даже не с третьего раза. Он мило выпячивал свои губы на момент осознания и принятия своей проблемы, а после, практически сразу, ехидно ухмылялся, собираясь обязательно исправить это в следующий раз. Они часто сидели в прихожей у камина; на маленьком столике как обычно стояли две кружки с горячим кофе, а Суни спал с правой стороны от их импровизированного уголочка. Они также часто играли в настольные игры, смотрели новогодние передачи, где взрослые люди танцуют под выступления айдолов — и бывало даже такое, что оба позволяли себе расслабиться и раствориться в танце с нелепыми движениями. Ли всегда удивлялся кое-чему: как Хан появляется у него дома, ни разу не промокнув в такую погоду, так еще и без верхней одежды? Он проходил каждую ночь через огромные метели, чтобы пробраться к нему домой, но даже так: всегда твердил, что ему совсем не холодно. Минхо это не устраивало и теперь, когда шарканье младшего через окно вошло в привычку, он всегда оставлял на стуле стопку с теплой одеждой и горячей водой в термосе на кухне, чтобы сразу сделать ему горячий чай или кофе, согревая младшего. Хан никогда не рассказывал о себе. Он был громким, вечно улыбался во все зубы, а когда у него получилось наконец приготовить один единственный панкейк, так он бегал по дому с воплями, пугая мирно спящего Суни. Хотя… Тот, кажется, уже привык к шумному вихрю в этом доме, как и сам его хозяин. Но глаза у него были такими, будто там кроется вселенская печаль, обида на огромный мир и тяжелая борьба со справедливостью. Ощущение, будто он держится за тонкую ниточку и если ее неправильно потянуть, она в миг оборвется, да с таким треском, что кровь, бурлящая в венах, вспыхнет и прольётся наружу, забирая у него пульс и едва слышное дыхание. Глаза никогда не умеют врать на самом деле, а организм тем более. Ли прекрасно замечает, что Хан сторонится личных тем и никогда не позволяет ему даже заикнуться про записки или вернуться вновь к разговору о ромашках. Он часто прокручивал в голове монолог Хана с их первой встречи, а особенно что-то там про сон и букет из семи цветов. Цветы, кстати, сохранили свою свежесть и аромат с такой силой, что наверное любой проходящий мимо незнакомец учует приятный запах чего-то холодного и резкого. Но с того дня их больше не было. С тех пор как они оба уснули, сидя на полу около кровати, Ли больше не находил ни записок по утрам, ни новых цветков ромашек. Он боялся, что та ночь была для них последней, и Хан уйдет, оставит его одного с таким уже привычным ароматом свежих бутонов. Но, к счастью, следующей ночью младший явился к нему с холодным от метели носом и улыбался как болванчик тому, что Ли не спал, а ждал прихода своего ночного друга. 00:07. Он пришел ровно в это время… До рождества оставалось еще больше трех недель и этот факт, если честно, немного огорчал Минхо. Он хотел уже сейчас украсить свой уголочек в доме и вручить младшему подарок, надеясь, что он примет его и ему понравится то, что Ли так усердно выбирал для него в магазинчике. — Хен, а что у тебя в той комнате? — спрашивает Хан, пролистывая огромную книгу (ту самую) рецептов. Уже было около двух часов ночи; они за это время успели включить по интернету «Чип и Дейл», а в духовку бросить пирог быстрого приготовления. — А… Там мои старые инструменты, которые остались еще после моей бабушки, — тяжело вздыхает Ли и, закончив с мытьем двух чашек, протирает руки и присаживается рядом с младшим, только в этот раз он сидит на столе, хотя только недавно ругал младшего за плохую привычку, — Я не пользовался ими со дня ее смерти. Три года назад. — Оу, правда? — слишком взбудоражено произносит Хан и смотрит пристально в глаза старшему. — Уверен, ты прекрасно играешь на них, хен! А твоя бабушка наверняка гордилась бы тобой. Расскажешь мне о ней? Каким она была человеком, — улыбается тепло Хан и поглаживает друга по бедру, а после руками прижимается и кладет свою голову на них. Тепло. — Кхм… Обычно люди сразу начинают сожалеть, а ты подошел к этому даже лучше, чем я ожидал, — взъерошивает его волосы Ли и не позволяет тому подняться, как только он собирается возмутиться. — Она была теплой. Знаешь, это было как… Как горячий чай с самой темной заваркой в нем, но стоило добавить туда кусочек лимона, как он тут же становился светлым и будто дарил тебе улыбку тем, что больше не строг и смотрит на тебя с теплым паром, позволяя согреться в холодную зиму и вздохнуть от блаженства слишком вкусного и приятного запаха. — Вау… — шепчет Хан, почти мурлыкая из-за сильных рук своего друга, поглаживающих его за ушком. — Она была строга в музыке, но когда я приходил со школы, будь я в хорошем настроении или нет, она улыбалась своими золотыми зубами и мягко похлопывала меня по плечу, а после заваривала самый вкусный в этом мире какао и учила меня нотам за фортепиано. Мы играли с ней вместе. Порой даже выступали за границей и получали за это огромные призы, но их мы в обязательном порядке отдавали в благотворительный фонд для нуждающихся людей или бездомных животных. — Вы потрясающие, — снова шепчет Хан, стараясь не нарушить идиллию между ними. Он прикрывает глаза и сглатывает тяжелый ком в горле. — Мне не было страшно выступать, когда я, находясь в огромном зале, среди кучи незнакомых, так еще и взрослых людей, видел только ее глаза. Она всегда стояла около двери в этот огромный музыкальный зал, и световые лампы освещали ее прекрасную улыбку, даря мне невероятную уверенность. Она была моим миром. Я правда очень сильно люблю ее… — не выдерживает Ли и пускает первую слезу, которая, честно говоря, приводит его в некий шок. Он за последние два года ни разу еще не плакал. — Она тоже любит тебя, Мин, — поднимает свою голову Хан и встаёт, подходя в старшему слишком близко. Минхо опустил голову и закрыл глаза: он не выдерживает такого давления. Все это так странно. Этот Хан такой чертовски странный. — Хен… Посмотри на меня, м? — он дотрагивается обеими руками до мягких щек друга и направляет его взгляд на себя. Они молча смотрят друг на друга, а затем Хан медленно покрывает своими губами соленые веки старшего. Ли задерживает дыхание, но младшего от себя не отстраняет, скорее наоборот, без этого тепла он бы не выдержал и упал в пропасть. Хан целует нежно, аккуратно, стараясь не спугнуть его своими действиями. Он прикрывает свои глаза и медленно переходит к соленым щекам, чувствуя этот привкус, буквально освобождая Ли от его печалей. Они оба чувствовали дыхание друг друга, и кажется, что в этот момент, когда за окном бьет огромная вьюга, а на полу кот переворачивается, зевая: еще немного и их губы соприкоснутся. Только вот. Момент портит дым, выходящий из огромной духовки, напоминая им о том, что вообще-то пирог давно уже готов. — Боже. Пирог! — отстраняется резко Хан, позволяя старшему скорее вытащить противень из духовки. — Дерьмо. Он сгорел, –взъерошивает волосы Ли, борясь в голове со своим сердцем. Если бы не этот чертов пирог мы бы… — Видимо не судьба нам с тобой поесть этот гребанный пирог, — громко смеётся младший и приобнимает Ли за плечи, подбадривая. — Ладно. Завтра я куплю пирог сам, если конечно буря спадет и мы сможем выйти на улицу. — Ты. Ты выйдешь на улицу, хен. А я приду в полночь и мы вместе поедим вкусненький пирог. — А… Да, конечно! Может даже я приготовлю его еще раз, только один. — улыбается краешком губ Ли, замечая тяжелую атмосферу между ними. Они больше не говорили о произошедшем. После неудачной попытки пирога, они просто сделали себе домашний попкорн и уселись смотреть мультик. Ночь снова пролетала мимо них за какие-то секунды. Буря сменялась обычным снегопадом, а звуки смеющихся персонажей разбавляли атмосферу в комнате.

***

Следующая ночь, на удивление, наступила довольно быстро. Ли за этот день успел сходить в ателье на пару часов и накупить еще продуктов для приготовления пирога с сочными яблоками и замороженной малиной. На самом деле, в прошлый раз пирог не получился лишь по одной причине. И название ей — это уверенный в себе мальчик с россыпью веснушек на щеках, который невесомо целовал каждый дюйм лица Минхо. И если бы не этот несчастный пирог и чертов дым, он перешел бы на более интимную часть — губы. Возможно оно и к лучшему; Ли сам не понимает, что чувствует к молодому человеку и даже понимать не собирается, а может и просто не хочет принимать правду ситуации. Он приготовил два пирога поздним вечером, чтобы к полуночи они были все еще теплыми. За окном мелкими хлопьями падал снег, а в наушниках играла невероятно романтическая мелодия, из-за которой Минхо внезапно захотелось стать тем милым продавцом и раскидывать руками в сторону, представляя рядом того, ради которого он так старается сейчас. Ради того, кто… Делает его счастливым и вместо кошмаров приносит в его дом тепло с приятным ароматом ярких цветов. — Хен! Приветик, — Хан влетает в дом из ниоткуда, отчего старший вздрагивает и падает с кровати. Он играл в телефоне в какую-то игру и даже не заметил, что кое-кто уже должен был прийти. — Ты напугал меня, — злобно кричит Ли, поглаживая свою задницу от ушиба. — Ну кто так делает, а? Мог бы хоть постучать в окно… — Хм, я бы извинился, если бы мне было жаль, но, увы, я совсем не чувствую стыда, — хихикает светловолосый и уворачивается от мягкой игрушки, летящей в его сторону. — У меня сегодня прекрасное настроение. Вставай давай! Мы обязаны выйти на улицу через пару часиков. — Ты такой засранец. Давай поедим сначала, я приготовил наконец тот самый пирог, о котором ты так мечтал. — Ты приготовил яблочный пирог?! — Лучше. Два пирога. Один с яблоками, а второй с малиновым джемом, — довольно ухмыляется он, дергая бровями. –А. О-о… Ты сделал пирог с малиной? Срочно! Мы обязаны его попробовать, скорее-скорее, — торопит его младший и помогает встать с теплого пола. Видеть радостного юношу было чем-то таким, от чего у Ли на душе становилось настолько тепло, словно ангел укрывает ребенка от ночного кошмара, защищая его своим сиянием. А видеть кушающего Хана было в разы забавнее. Он ел с набитыми щеками и восхвалял Ли буквально за каждый съеденный им кусочек. Что может быть прекрасней чувства, когда тот, ради кого ты так старался, остается довольный результатом, так еще и благодарит так, будто от этого зависит вся его жизнь. Большего и не нужно было. Просидев на кухне больше тридцати минут, они наконец вышли в ночной лес. Снега было очень много, трёхдневная метель все-таки не даёт о себе забыть. — Хен, а давай сделаем звездочки на память? — шепчет Хан, шмыгая носом от холода. — Говорил же тебе взять мой шарф, стой! — Минхо остановил его за руку и притянул к себе, одновременно снимая шарф с себя. Он молча обернул его вокруг шеи младшего и закрыл все продувающиеся участки, чтобы тот перестал мерзнуть хотя бы на некоторое время. — А теперь пошли. Где ты хочешь сделать звезду? — Спасибо за шарф, Хо, — приобнимает его немного младший, а следом отстраняется и ведёт в самый центр леса. — Давай сделаем это здесь! — они находились между двух огромных плачущих ив, и почти в тот момент, когда они встали рядом с деревьями, снег пошел большими хлопьями. — О… Хлопья такие огромные, — поднимает свои глаза наверх Минхо и улыбается краешком губ. Младший делает тоже самое. — Иди сюда. — Ли резко валит юношу на землю и наваливается на него сверху, замечая удивленные глаза и приоткрытый от шока рот парня. — Ты милый. Очень милый. — тянет Ли, целуя Хана в щеки после каждого слова. — Ну хен… Ты испортил нам место и вот как мы теперь звезду сделаем? — мило поджимает губы Хан, но притягивает старшего к себе за шею. Тот почти всем своим весом падает на тело младшего и прислоняется к груди, вдыхая его природный аромат из-за немного спадающего с шеи шарфа. — Хм, мы можем сделать это и таким образом, — Ли наконец отступает немного назад и переворачивается на спину, прислоняясь к плечу друга. Тишину леса заполняло лишь тяжелое дыхание двух парней, шмыганье носом и огромные хлопья, опадающие на плачущую иву, не доходя до земли, оставаясь на самой поверхности одинокого дерева. — Как ты думаешь, почему эти ивы такие грустные? — прерывает тишину Хан и поднимает руку наверх, пытаясь воображаемо дотянуться до свисающих вниз листьев дерева. — Я думаю что они не грустные, а скорее отчаянные, — спустя время отвечает Минхо и повторяет за действиями друга. — Они обречены быть одинокими и с опущенными вниз листьями. Знаешь, мне кажется, что эти деревья дополняют друг друга точно также, как и мы с тобой сейчас; они одиноки, несчастны, и просто представь, каково им будет, если одну из этих ив срубят, а вторую оставят наблюдать за медленной, но такой мучительной смертью своего единственного, понимающего и нужного человека во вселенной? — Это… Это больно. Мне кажется, что вторая не сможет существовать лишь первое время без своей спутницы. Но ведь, не во всех историях наступает счастливый конец, верно? Я думаю, что та ива, которая останется одна, должна будет принять жестокость ситуации и продолжить жить счастливо. Ради зарождения нового корня. Нового существования. — заканчивает Хан и оборачивается на Ли, который смотрел в ответ и грустно ухмылялся. Оба понимали о ком о чем идет речь. — Я не согласен с этим. Каждое существо заслуживает счастливого конца, и не важно, какую ошибку оно совершило в прошлом. Важно то, что оно все еще борется с жестокостью этого мира и пытается отыскать свое счастье. Ива не сможет улыбаться. Никогда. И даже когда ее спутник находится прямо напротив неё, они вряд ли когда-нибудь станут счастливыми. Но знаешь в чем заключается их покой? — парень кивает в знак ответа, — Они вместе существуют. Как одно целое. Как часть двух несчастных существ. Они несчастны, но спокойны, ведь они есть друг у друга, будь то день, ночь, зима, а может и вовсе жаркое лето… Хан на это ничего не ответил. Они провели остаток своего времени в полной тишине, наблюдая за плачущими ивами, держащими на своей высоте массивные груды снега, не позволяя им упасть на землю и распасться на части. Заслуживает ли он хорошего конца в своей истории? Ошибка была совершена, но борьба за свою свободу все еще продолжается, и этот год станет завершающим для него: либо он уходит, напрочь забывая о существующем мире и человеке рядом; либо бутоны его ромашек распадаются на части, открывая вид на сердцевину и позволяя ему раскрыться заново. Начать новую историю с новых лепестков, полностью обнажая свою душу перед ним — его миром.