Пустота

Чистая гостевая комната была залита тёплыми лучами осеннего солнца. Наверное только этот свет помогал не сойти с ума. Стеклянный коттедж в силе модерма принадлежал отцу очень давно и пережил ремонт около трёх раз. Почему-то именно эта комната никогда не менялась. Какой была мрачной с темными стенами обрамлёнными холодными камнями, большая твёрдая кровать и пара деревянных тумбочек, такой и осталась. Самая бедная и страшная комната. Гостевая... в которой жил Пиковый с самой смерти матери... — Ну тут такое дело... я... я завязал, честно! — Пик так не любил оправдываться, ненавидел стоять чуть не на коленях перед человеком, самым ужасным в мире человеком! Его отцом... Не выражающее никаких эмоций лицо мужчины настораживало. Обычно он орал во всю, заставляя Пика научиться быть холоднокровным, научиться выслушивать вшивую критику, угрозы и пытки не дергая даже мускулом, а потом стоять склонив голову и бормотать: «прости, я был неправ». Самая ужасная фраза в мире. «Я. БЫЛ. НЕПРАВ.». Ужасное детство из которого он с такими мучениями ушел, надвигалось в этом доме сопровождаемое яркими флешбеками. — Конечно, завязал он. — отец скривился. Его фиалковые, подернутые редкой сединой волосы были собраны в низкий хвост. Стрижка под каре так шла этому гордому человеку... Пик ненавидел девчонок с такой прической. Она напоминала отца. — Малолетний идиот. — о нет, он опять сорвался. Мужчина поднялся с кровати, поднимая вверх указательный палец. Глухой, сильный голос прокатился эхом по большой гостевой комнате, переростая в крик. — С самого детства ты не давал мне никаких надежд! Связался с психом. С психически нездоровым ребёнком и его жалкой бандой, работал с мафией, убил человека! Как тебе повезло, что твой отец, тратя свои деньги, нервы и время вырывал тебя из уголовной ответственности, не пускал в чёртову колонию! А теперь что? Наркотики? Только не говори что твой новый шрам не из-за них... скорее всего под ними ввалился со старыми дружками на какую-то заброшку и грохнулся или опять подрался... Мужчина отошел на пару шагов, тяжело дыша. Пиковый потупил взор. Да, в чём-то родственничек прав. Он жалкий, ничтожный... хотя никто не заставит его это признать. Гордость, чертова гордость... Из идиотских мыслей его вырвало крик отца. К счастью. — Этот Джокер сбежал из психиатрической больницы полтора года назад, как раз тогда, когда ты съехал, гаденыш! — какая аналитическая работа, грохнись-сдохни не могу. Именно так хотел сейчас съязвить Пик, но зачем? Ему же хуже будет. Главное держать себя в руках. Вот бы выдержать, пожалуйста!.. — Гадкий, мерзкий... Это бы продолжало очень долго, если бы парень не собрался с духом и не выдавил из себя одну простую фразу: — Я. Был. Неправ. — он скривился и закусив губу чуть не до крови поднял глаза. Посмотрел прямо в серые очи отца. — Я признаю это, отец. Нет, он больше не может выдержать этого жуткого взгляда... боги убейте... Пик опять опустил глаза. «Лишь бы не разреветься, лишь бы не разреветься, НЕ РЕВЕТЬ!» Приказывал он сам себе из раза в раз, постоянно, смотря на темную кожу дорогих брендовых кроссовок. — Можешь идти — выдавил отец и удалился. Этот диалог парень запомнит надолго. Очень надолго. — Прости, мама, я опять веду себя как мудак — прошептал Пик, взглянув на пыльную черно-белую фотографию и сдерживая жгучие слёзы, ринулся к выходу. Дальше, ещё дальше отсюда, от ненавистного дома, ненавистного отца, от единственной фотографии, напоминающей ему о матери. О его матери...

***

— Хэй, кроха, чего ты опять делаешь? — крикнула милая женщина, подбегая к пятилетнему Пику. Мальчик фыркнул и ухмыльнулся. — Я пытаюсь обойти защиту отца и если ты ничего не скажешь, то я возможно смогу сбежать — на личике пацана показалась хитрющая улыбка. У мамы были светлые, сероватые волосы, как у Куромаку, а глаза достались пику. Необычные с желтоватое радужкой, в периоды злости или растерянности наливающиеся жгучей краской. — Ну хорошо, не скажу! Пик отвернулся и пошёл дальше, сжав руки в кулаки за спиной, перешёл дорогу. Как же больно находиться в коттедже... — Куда на этот раз? — спросил Куромаку, видя как брат, своими пухлыми пальчиками аккуратно отключает камеру на заборе. — Хочу на речку. Вчера я нашёл там лодку, хочу прокатиться! — улыбнулся пятилетний мальчишка, надув от усердия губки. Погода стояла мягко говоря ужасная. Сильный ливень, ветер, чуть не вырывающий тонкие деревца в саду с корнем и дикий пробирающий до костей холод, да ещё и позднее время суток. Небо, синее почти чёрное не освещалось ни единой звездочкой, только тяжёлые темный тучи. Какому нормально к человеку придёт в голову прокатиться на лодке в такое-то время... но маленький Пиковый король, у которого тогда ещё было нормальное имя, стоял и с улыбкой шёл к приключению. Он ведь совершенно ненормальный.. — Это опасно, дурень! — крикнул Куромаку. — Ты просто утонешь, понятно?! Эй! Мелкий, возвращайся...! — А ты догони, нудила. — мальчишка уже мчался за оградой, разбрасываясь по ветру фиалковые локоны. — Мама, он побежал к реке! — только и услышал Пиковый голос братца... Пик успокоил шаг, глаза уже щипало. Он пару раз моргнул, чтобы слёзы не показались наружу. Чертовы воспоминания... боже... Вот мальчишка уже несётся по быстрой реке, направляемый бурным потоком. Ну улыбается. Ему не страшно, совсем не страшно, хочется прокатиться так ещё и ещё... впереди каменные преграды, но он же все сможет, он же отважный герой как из старых былин про богатырей. Взмах веслом и не получается, он не может повернуть. Оглушительная волна страха пробежалась от кончиков пальцев на ногах и до самой макушки. Резкий толчек и лодчонка врезается в ближайший риф, как Титаник начинает тонуть, медленно, но верно, а пассажир, захлебываясь в слезах пытается сделать хоть что-то. По лесу проносится крик, оглушительный, мальчишечий. «Мама»... «мама!» Такие родные руки хватают его за талию, помогая выбраться на бережок, дальше все сливается. Жалобный женский крик. «Виталий!»... и сереброволосую женщину уносит идиотские течение, а глаза мальчика все наполняются слезами от шока и ужаса. Ужаса произошедшего. Он убил свою мать... Пик скривился опуская лицо вниз. Вдруг резко на него кидается знакомый паренёк. — Пикуша-а-а — Вару повис на шее друга, обнимая того. Парень ответил тем же. — Этот старикашка тебя не грохнул, какое счастье, ахах — Да и правда, счастье ещё то — Пиковый улыбается, сжимая объятия ещё крепче и слышит громкий хохотнул от зелёнки. Да, этот паренёк умеет вывести из раздумий, из печали... из всего! Спасибо тебе, лягушенция..)

***

Джо улыбаясь направлялся в парк, в ту самую квартирку. Он хотел хорошенько насладиться жизнью и хорошенько отомстить убийце. Он ведь уже отомстил... Ну хочет отомстить ещё. Ещё и ещё и так до бесконечности, до смерти великого Пикового короля. Но ведь улыбка не только от жажды мести! Сейчас, в той самой квартирке, на его любимом стуле под наблюдение что процентно дымящего Риккардо, сидит человек, который так влечёт. Стандартные черты лица, аккуратная итальянская бородка и усики, прекрасное тело.. Фёдор Нечитайло, великий и прекрасный психолог, попавший под влияние пациента. Харли Квинн, влюблённая в своего Джокера! Какая ирония, что пациента как раз Джокером и зовут... Рядом пронеслась знакомая фигурка. Вару нёсся куда-то за спину Джокеру. Парень повернулся. О боги! — Пиковый — прошептал Джокер. День однозначно испорчен. Окончательно испорчен. Пик с его любимым братишкой так мило чирикали и обнимались... как же хотелось их на кусочки разорвать! Не время. Ещё не время.... Джо повернулся и быстрым размеренным шагом направился к парку. Сегодня за брата с бывшим товарищем будет отдуваться Федя. Перед глазами встала парочка пошлых картин. Да он ему задницу порвёт, если в этот вечер Нечитайло не будет стонать во всю дурь.