Пустота

Комната подземной квартиры освещалась парой-тройкой ярких лампочек. Такая умиротворяющая атмосфера! Правда, очень мило! Стены кремового цвета увешаны яркими картинами. Работа масляными красками выполнена по-настоящему мастерски. Окон не видно, да и зачем они нужны в жилище под землей? Деревянная мебель, дубовая дверь... как в деревне в глухом леске. Да и атмосфера та же: безопасность и благополучие. Будто у бабушки. На большой двухместной кровати, простенькой без заморочек, накрытой белоснежным постельным бельём, сидят два парня. Сидят в обнимку. Бог ты мой как это мило! Тот что обнимает второго со спины, усадив на колени как Главное сокровище, мягко улыбается. От одежды Данте тянет запахом лаванды и чая с чабрецом в смешку с едва уловимым ароматом дорогого алкоголя. Парень зарывается веснушчатым лицом в причёсанный пышные волосики паренька помладше и улыбается все более наивно, по детски... Габриэль - парнишка лет пятнадцати на вид, явно младше своего друга больше чем на семерку годиков. В глазах цвета насыщенного горячего шоколада светятся яркие смешинки и доля детской, совершенно ребяческой любопытности. Редкие светлые веснушки разбросаны по курносому носику и пухлым щечкам, губки сложены бабочкой. — Хэй, Данте! — вдруг нарушил молчание младший. Получив в ответ умиротворенное мычание он продолжил. — Ты меня правда-правда любишь? — Правда-правда — философ ещё больше зарылся носом в шевелюру эльфенка. — Как Джокер Федю? — вновь задал вопрос Габриэль. — Джокер Федю? — голос рыжего стал жёстче, сон улетучился мгновенно. — Они не любят друг друга, милый. Это больше похоже на абьюз, понимаешь? — Нет... не понимаю. Этого следовало ожидать. Данте коротко вздохнул и начал: — Что такое по твоему любовь? — Любовь? Ну... когда ты видишь человека и внутри взлетает тысяча бабочек, ты готов сделать для него все что угодно... когда... вы целуетесь и улыбаетесь друг другу... наверное так... — сбиваясь пробормотал Габриэль. Это не подробное описание любви успокоило Данте. Когда рыжий услышал, что ЕГО малыш сравнивает их незамысловатые такие родные и милые отношения с ужасом что творился у Фёдора и Джо, его сердце пропустило удар, ведь может он так же ведёт себя с объектом в которого беспамятства влюблён... Видимо Габриэль просто пару раз видел как парни целовались и как Джо часами лепетал о красоте кудрявого партнера по сексу, он посчитал что они... любят друг друга. — Да, это называется любовь, Габриэль, а у нашего сплоточного друга, скорее насилие. Лучше в это не вникать... — Данте опять вздохнул и снова стал перебирать пряди волос парня. — Понятно... — Габри обнял объект подражания и чмокнул в нос, заставляя залиться алым румянцем. Вдруг из комнаты за стенкой раздался гулкий шлепок ремнём, звяканье металлической пряжки, тихий вскрик, медленно переросший в сурик и яркая фраза слабым мужским голосом: — «д.. дорогой, ты сегодня опять не в духе?» — пробормотал Фёдор. Едкий ответ не заставил себя ждать: — «Не представляешь насколько, милый»

***

Джокер быстро и незаметно прошмыгнул в квартиру. Из запертой комнаты пососедству с его и Фёдора обиталищем раздавался тихий и мирный разговор, иногда звук влажного чмока в щечку или носик. По мнению салата, это настолько скучно, что сдохнуть можно! Хотя... не его дело, его дело, это расслабиться, на ладиться своей любовью. Дверь в комнату открылась. На кровати сёдел Фёдор. Царапины, следы от засосов, укусов и шлепков, как и Грозный синяк в районе скулы не прошли ещё с прошлого раза, но терпеть до полной поправки его лучика, Джокер явно не собирался. — Раздевайся, шлюшка — прошипел парень оскаливаясь. Схватил с дверки шкафа кожаный ремень с тяжёлой позолоченной пряжкой и рубанул наотмашь, попав по оголенному плечу любовника. Из уст Феди вырвался вскрик, а потр и дрожащая фраза: — Д.. дорогой, ты сегодня опять не в духе? На что получил ответ: — Не представляешь насколько, милый. Парень нервно дотронулся до пояса домашнего халата, дрожащими руками, пытаясь развязать тугой бант. Джокер подходил все ближе, постепенно расстегивая рубашку на пару пуговиц. Увидев мучения партнера, он лишь язвительностей улыбнулся и оттолкнув ладони парня развязал злополучий бант, скидывая и халат, оставляя кудрявого в одних боксерах. Зеленоволосый убирает волосы в тугую гульку и накрывает губы Фёдора своими. Как это чудесно и сладостно... Прижимая парня к кровати, Джокер властно проникает языком в такой знакомый ротик, получая неуверенный ответ, прикусывает нижнюю губу партнера. На автомате, Джо высовывает из заднего кармана джинс чёрный пульт и разрываясь поцелуй нажимает на большую красную кнопку, без предупреждения и закономерности двигая рычажок в более сильный режим. Фёдор под ним выгибается и дергается, как листок под напором сильного ветра, но прижимая руки ко рту не издаёт не единого громкого звука. Комнвта, выполнена в темных тонах, готическом стиле... ядерно-зелёные мазки зелёной краски по чёрным стенам давят на психику, сумрак в помещении заставляет согнуться пополам от ужасных эмоций. Эта ужасная напрягающая атмосфера, эдакая аура зла и сумошествия... отвратительно... Грубая темная кровать под темной тюлевой тканью не облегчала обстановку. На кровати прямо на скомканном одеяле валяется тот самый тяжёлый ремень... ох уже не валяется... Ловкая худая рука обхватила холодную искусственную кожу своими длинными белыми пальцами и размахнувшись Джокер удрил пряжкой куку Федора, заставляя всхлипнуть. — Стони, сучка, давай же, я не слышу! — проорал красный, заливаясь тяжелым истеричным смехом. Мощность вибратора поднялась еще на пару делений, заставляя создателя стонать, захлебываясь в соленых слезах. Когда красному надоело лицезреть эту жалкую картину, Джокер снова нажал на красную кнопку и все прократилось. Все, кроме тихих всхлипов от настигающей истерики кудрявого. Быстрым движением, Джокер усаживает парня к себе на колени, подтягивая за бёдра. — Ну что, хочешь получить удовольствие, крошка? — клейко шипит парень с салатовый копной волос, проводя рукой сначала по позвоночнику, потом залезая под резинку трусов. Только сейчас Федя почувствовал, как тонкие пальцы вынимают вибратор из заднего отверстия. Он поднимает ненавидящий взгляд на придурка которого так ужасно любит... — Завались, Джокер — выплевывает он, подавляя всхлипы. Чувствуя пальцы на своей груди, потом и шее, Федор понимает что сейчас будет. — «Ты ещё получишь, мразь» — слышит он, перед тем как вырубиться от нажатия на сонную артерию...