Мертвая рыба

Ициар сегодня снимала сцены на студии в компании Эстер и Белен. Наверняка, после съемок она вернется поздно — либо они останутся там до поздней ночи, либо, наоборот, освободившись пораньше, пойдут с девочками в ближайший бар. В любом случае, его день был абсолютно свободен. Изначально, он хотел заняться уборкой, вычистив каждый уголок ее квартиры, дабы быть уверенным, что она не поранится вновь. Конечно, Ициар уже поняла, что доверять ему бытовые вопросы — дело гиблое, а потому, перемотав раненую ногу, лично вымыла все, не забыв отодвинуть мебель и вымести все из-под каждой тумбы. Но он был на съемках, и не знал, что его возлюбленная уже обо всем позаботилась без его помощи. В любом случае, квартире не светила вторая генеральная уборка за три дня, поскольку телефонный звонок разбил все планы Альваро на уединение. — Марио уже едет разукрашивать твою физиономию, — раздался в трубке голос Найвы, прерываемый громкими выдохами дыма от очередной сигареты. — Почему ты не можешь разукрасить мне ее самостоятельно? — устало спросил он, меньше всего на свете мечтающий вновь встретиться с этим праведником. Найва ухмыльнулась. — Ты даже не хочешь спросить, за что? Черт. Он обещал записать с ней песню. — Студия на Калле Вальдекалерас, 16. У тебя час, чтобы добраться сюда, — она повесила трубку.

Acércate más Y más, y más Pero mucho más Y bésame así, así, así Como quieras tú Подойди ко мне ближе, Еще и еще, Гораздо ближе. Поцелуй меня так, Как тебе хочется

Он вспоминал ее поцелуи. Ее язык, который чаще жил в его рту, чем в ее собственном. Ее дыхание на своей верхней губе. То, как ее ресницы щекотали его щеки.

Pero besa pronto Porque estoy sufriendo ¿No lo estás tú viendo? Que lo estoy queriendo Sin quererlo tú Поцелуй меня скорее, Мне плохо без тебя. Разве ты не видишь? Разве ты не знаешь, как сильно Я нуждаюсь в тебе?

Он работал над «Бумажным домом» почти пять лет, если учитывать месяцы, которые он потратил на создание персонажа еще до начала съемок. Он ходил в зал, проводил время за чтением биографических книг, искал в интернете подробности раскрытых ограблений. Он переусердствовал. В первый день съемок он уже был выжат как лимон. Но все изменилось в один миг. Он не понимал, что произошло. Почему-то все вдруг в его жизни стало ярче и лучше. И он еще долго не будет понимать этого, пока подготовительные этапы не закончатся, и он впервые останется с ней наедине, робко стуча в ее гримерку в попытке выяснить границы и рамки дозволенного в будущих интимных сценах, которые им предстояло снять. У них не было границ.

Acércate más Y más, y más Pero mucho más Y bésame así, así, así Como quieras tú Подойди ко мне ближе, Еще и еще, Гораздо ближе. Поцелуй меня так, Как тебе хочется

Она была такой маленькой по сравнению с ним. Его руки обхватывали всю ее спину, как можно ближе прижимая ее к себе, в то время, как она запускала пальцы в его волосы — единственный шанс удержать его голову, не дать ему погрузиться слишком глубоко, сохраняя последние капли целомудренности их поцелуя.

Sé que tú pretendes Desesperarme ¡Ven, por Dios, a darme Ese beso tuyo que te pido yo! Я знаю, что ты всего лишь Притворяешься разбитым. Иди сюда, умоляю, дай мне Поцелуй, о котором я прошу

Они впервые поцеловались перед камерами и всей съемочной группой в гараже, куда Сальва привел Ракель, дабы отвлечь ее внимание от своего убежища. Профессор не был девственником, как сказал ему Пина, но он видел своего персонажа иначе: слишком неуклюжим, не имеющим даже базовых навыков коммуникации с женщинами. И в этом противостоянии он не выиграл — стоило Ициар Ракель одарить его Сальву легким поцелуем, как тот потерял всякое самообладание, целуя ее со всей страстью, держа ее голову, не давая ей отстраниться, заставляя ее открыть рот и дать ему больший доступ. Профессор, Серхио, Сальва, Альваро. Никто из них не мог устоять перед ней. Ни у кого не осталось нерушимых границ, когда она целовала его.

I love you, baby I love you too Я люблю тебя, детка Я тоже тебя люблю

— Так ты любишь ее или просто хочешь ее? — спросила Найва в перерыве, поднося зажигалку к очередной сигарете. Что за бред? — Разве можно любить человека, которого ты не хочешь? Разве можно хотеть человека, которого ты не любишь? Найва лишь ухмыльнулась в ответ. — Я искренне надеюсь, что ты не путаешь понятия, — сухо сказала она и направилась к звукорежиссеру, — Дай мне послушать начало еще раз. Его мысли были уже далеко. В ее квартире на восьмом этаже в самом центре Лавапьеса. В ее спальне. В ее постели. В ее объятиях. Там, где он мечтал быть больше всего на свете.

Sé que tú pretendes Mucho más Desеsperarme Mucho más ¡Ven, por Dios, a darmе Ese beso tuyo que te pido yo! Я знаю, что ты всего лишь притворяешься (Сильнее) Разбитым. (Еще сильнее) Иди сюда, умоляю, дай мне Поцелуй, о котором я прошу

Сколько еще скандалов в семье должно было случиться, прежде чем его голова наконец взорвется? Сколько еще тарелок должна была разбить в истерике Бланка, прежде чем во всех посудных лавках Испании закончатся запасы? Быстрее захлопнуть за собой дверь и преодолеть бесконечные пробки на дорогах Мадрида. Быстрее оказаться на студии, чтобы наконец потеряться в тихих объятиях Ициар, рисующей нежные круги на его спине, дарящие ему такой долгожданный покой, забирая своей улыбкой и вопросами об очередной предстоящей сцене всю его боль и раздражение. Он бежал из дома к ней. Потому что она была его домом. Он был ее коллегой. Он был ее другом. Он был ее партнером. Она была для него всем.

Acércate (Acércate) Más (Más, más) Y bésame (Bésame, bésame) Más (Más), más (Más) Подойди ближе Еще ближе Больше Намного больше Целуй меня, целуй, целуй, целуй

«Вы только посмотрите на него, даже сумку мою увел!» Ициар опубликовала новый пост в Инстаграмм с фотографиями сцены, где Серхио оставил Ракель одну в Толедо. Альваро улыбнулся. Конечно, сумка была особенно важна в те моменты. Не имело значения, что за несколько минут до этого она била его по щекам, сканировала на детекторе лжи, пытаясь выяснить, насколько искренни чувства Серхио к Ракель. Слабо улыбаясь и извиняясь за то, что ей приходится причинять ему боль, чтобы соответствовать сценарию, в перерывах между дублями. Отправляясь на грань нервного срыва, не сдерживая отчаянные слезы перед камерой. Сценой позже он обхватил ее сзади, касаясь всей грудью ее спины, прижимая пальцы к ее сонной артерии, заставляя Ракель потерять сознание, боясь навредить самой Ициар. И когда ее тело обмякло в его объятиях, он молился, чтобы это зрелище было обусловлено ее актерским талантом, а не потерей доступа к кислороду. Должен ли он остановить дубль прямо сейчас, чтобы просить Хесуса вызвать для нее скорую помощь? Он не знал. Он не мог. Она лежала на его колене, согревая своим дыханием нижнюю часть его пресса, даже сквозь рубашку. Эта маленькая, обусловленная естественным рефлексом дышать, деталь дарила ему тепло и спокойствие. Она дышала. И он ни за что не смог бы отпустить ее. Ни тогда, ни теперь. «Ну, так если мне не перепало даже малейшего поцелуйчика, черт возьми! Вот и приходится довольствоваться меньшим, в нашем случае сумкой!» — он быстро строчил комментарий к ее посту, и ответ не заставил ждать: «Поцелуйчик? После того, как ты только что вырубил меня, а теперь идешь к моей машине, прихватив мою сумку, мобильник, кредитку, носовые платочки… Еще увидишь… какой поцелуйчик ты от меня получишь». Она сдержала свое обещание. Он увидел еще тысячу поцелуев, которые она подарила ему.

— Qué ojos tan grandes tienes — Para verte mejor — Qué nariz tan grande tienes — Para olerte mejor — Qué boca tan grande tienes — Para comerte mejor — У тебя такие большие глаза — Чтобы смотреть на тебя — У тебя такой большой нос — Чтобы чувствовать твой запах — У тебя такой большой рот — Чтобы съесть тебя

Они закончили запись песни уже далеко за полночь, но его усталость испарилась бесследно от одной мысли, что через каких-то несколько минут он снова вдохнет запах ее шампуня, почувствует мягкость ее тела под своими руками. Он сильно превысил допустимую скорость и скорее всего завтра ему придет штраф, но его это не волновало. Он увидел свет в ее окнах, когда заходил в подъезд. Она, должно быть, очень устала после съемок, но все еще не спала. Она ждала его. — Я приготовила лосось с овощами на ужин, — она встретила его у дверей. — Единственное, что я хочу сейчас съесть — это твои губы. Его голос был уже хриплым. Его не волновали его ботинки, которые он даже не подумал снять, его волновал ее смех, когда он зажал ее между стеной и своим телом. С молниеносной скоростью он расстегнул свои брюки и избавился от ее ночных шорт, не отрываясь от поцелуя. Ей приходилось стоять на цыпочках, чтобы хоть немного компенсировать разницу в росте, но она едва ли могла устоять, когда он положил свою руку на ее бедро, приподнимая ее, обвивая ее ногой свой торс, давая им лучший доступ. Она бы не упала — он держал ее слишком крепко, грубо толкаясь внутри нее. Он был слишком возбужден, она была слишком горячей, не смотря на то, что даже не успела возбудиться. Она сводила его с ума, и у него не было ни шансов, ни желания затягивать оргазм. Он слишком сильно хотел ее. Еще несколько резких толчков, и он кончил в нее, крадя ее поцелуй. — Может, все же поешь? — улыбнулась она.

The love you give it to me The love I give it to you back again Любовь, которую ты даришь мне, Я возвращаю тебе любовью в ответ