Мертвая рыба

Раньше, чем сработал будильник, в дверь позвонили. Альваро, зевая, осторожно вытащил свою руку из-под головы Ициар, которая даже не думала просыпаться, и направился к входной двери. — Это для сеньора Морте, — курьер протянул ему небольшой листок бумаги, оказавшийся, как и предполагал Альваро, штрафом за превышение скорости, — И письмо для сеньориты Итуньо. Альваро расписался за них обоих и, сунув курьеру несколько купюр, остался в прихожей, задумчиво разглядывая конверт. Серебристый конверт излучал легкий цветочный аромат и заставлял Альваро гадать, что же за поклонник был столь изыскан, что уделил внимание даже такой мелочи, как почтовый конверт. — Кто это был? — Ициар вышла из спальни, завязывая волосы по пути в душ. — Курьер, — Альваро протянул ей конверт, — Тебе тоже пришло кое-что. Ициар распечатала письмо и пробежала глазами по тексту. Секундой позже благоухающее письмо оказалось в мусорной корзине. — От кого это? — не удержался от вопроса Альваро. — Рекламный контракт от Dior, — ответила Ициар и закрыла за собой дверь ванной. Какая женщина способна отвергнуть такое предложение? Люксовый модный дом предлагает ей стать их лицом, а она просто отправляет контракт в мусорную корзину? Он достал контракт и, включив кофемашину, принялся досконально его изучать. — Что ты там делаешь? — спросила она, застав его за кухонным островом. — Ици, ты не можешь отказаться от этого! — он повернулся к ней, не сводя с нее глаз. — Могу и отказываюсь, — Ициар уже доставала сковороду, ведь ее благоверного больше заботила мусорная корзина, нежели завтрак, — Во-первых, я подписала контракты с несколькими баскскими брендами… — Это ты про тот магазинчик свитеров, который держит твоя подружка? — В том числе. Еще есть маленький косметический бренд, они долго продавались исключительно в бутиках, никак не рекламируя себя — их и так знали все местные, но пришел коронавирус, и им ничего не остается, кроме как подключать онлайн продажи и, соответственно, рекламу. — Ици. Это Dior. Это большие деньги! Ициар повернулась к нему. — Ради денег я уже подписалась на контракт с BMW, спасибо Роберто. А если ты сейчас не отстанешь от меня, то я тресну тебя сковородкой, — Ициар размахивала кухонной утварью перед его лицом в подтверждение своих угроз. — Можешь ударить тысячу раз, только потом поцелуй обязательно, — Альваро снова расплылся в улыбке. Она превращала его из взрослого серьезного мужчины во влюбленного подростка каждый раз: одного ее вида было достаточно, чтобы заставить его забыть суть разговора. Но не в этот раз. — Милая, у меня контракты с Audi и с Breitling, — сказал он затуманенным голосом, не отрывая от нее взгляда, — И если завтра мне придет контракт еще и от Moët, я подпишу его, не задумываясь. Ициар открыла холодильник и достала кусок ветчины. — В этом разница между нами, Альваро, — грустно сказала она, кроша ветчину в уже взбитый омлет, — Тебя интересует репутация бренда и стоимость контракта. Меня интересует только философия, которую я транслирую тем, кто имел неосторожность подписаться на мой инстаграмм. Я басконка, и навсегда останусь ею. — Ты ведь даже не родилась там, — Альваро закрыл лицо руками, пытаясь избежать очередного упоминания северной деревушки, пафосно именующейся Страной Басков. — Родина — это не то место, где ты родился. Родина — это то место, где ты нашел себя. Нет, он не был готов к этому. — Я знаю, что ты не переедешь туда, если я попрошу тебя, — продолжала Ициар. — Почему ты так уверена в этом? — Потому что местное телевидение и своячковые спектакли — не твой уровень. Альваро подошел к ней сзади, обвивая руками ее поясницу. — И не твой тоже, Ици, — он положил подбородок на ее плечо, — Ты выросла из этого. Ты звезда мирового масштаба. Ициар вылила содержимое миски на сковородку, попутно освобождаясь из его объятий. — Может быть, это правда… — Конечно, правда! Она повернулась к нему. — Может быть, это правда, что меня знают во всем мире, — сказала она холодным голосом, — Вот только я не звезда. И никогда ею не буду. — Как скажешь, — он развел руками, не желая портить себе утро ссорой с любимой женщиной, — Но по крайней мере, пообещай хорошенько подумать, прежде чем отказывать Dior. — Я подумаю, у меня будет на это время. Альваро вопросительно посмотрел на нее. — Съемки закончились, Альваро, — сказала она, не оставляя попыток наконец оставить их страсть и подумать о будущем серьезно, — Мне нужно уехать в Бильбао. Его мир рухнул. У него было четыре года, чтобы остаться с ней навечно. И он не знал, хватило бы ему этих четырех лет, чтобы убедить ее остаться. Но все, что он мог сказать со стопроцентной точностью, так это то, что за один месяц невозможно заставить свою женщину забыть жизнь, которая была у нее до встречи с ним. — Значит, это прощание? Ициар подошла к нему вплотную, обвивая его шею руками, прижимаясь к нему всем телом. — Это ненадолго, — улыбнулась она и подарила ему легкий поцелуй, — Я хочу повидать родителей и нужно продать мою квартиру, прежде чем я переберусь в Мадрид. Он не мог поверить своему счастью. — А у тебя будет время, чтобы уладить вопрос с нашим жильем здесь, — еще один поцелуй, — Как ты помнишь, эта квартира съемная и, вообще-то, срок моей аренды заканчивается в конце месяца. — Я все улажу! — пообещал он, прежде чем прильнуть к ее губам своими, не давая ей выскользнуть из его объятий, пока запах слегка подгоревших яиц не разлучит их. — Привет, солнышко, — Ициар была счастлива его слышать после столь долгой разлуки, — Как ты себя чувствуешь? Она не могла сдержать улыбку. В Мадриде у нее были Марио, Хуан, Родриго, Фернандо (две штуки), Педро и еще толпа мужчин, так или иначе причастных к созданию «Бумажного дома». И как бы она ни обожала их компанию, она скучала по своим басконцам. — Съемки закончились, скоро приеду домой, — сказала она столь лучезарным голосом, что Джон мог почувствовать ее улыбку даже за сотни километров. — Наконец-то, — он не мог не разделить ее радость от разговора, — Я хотел предложить тебе сняться в новом сериале на Eitb, я выступаю сценаристом, если, конечно, Ваше Величество готово снизойти до нашего маленького местного телеканала. Ициар закатила глаза. — Джон, ты второй за сегодняшний день, кто говорит мне, что я зазвездилась. Неужели, я и в прямь так изменилась? Джон тепло засмеялся, прогоняя дурные мысли Ициар прочь из ее головы. — Я шучу, Ици, — хихикал Джон, — Я просто надеюсь, что у тебя есть окошко в графике для еще одних съемок. Меньше всего я хочу заставлять тебя устать. — А когда стартуют съемки? — спросила Ициар с энтузиазмом. — Не раньше, чем ты успеешь хорошенько выспаться, — сказал он, и Ициар могла бы поклясться, что он снова улыбался в этот момент. Он слышал ее смех из гостинной, и ему было жутко интересно, что заставило ее так смеяться. Легкий укол ревности пронзил его — она никогда не смеялась с ним так. С ним она смеялась по-другому, более задумчиво, более нежно. Но он никогда не был причиной того смеха, что он слышал сейчас: легкого, беззаботного, заливистого и бесконечно счастливого.