Мертвая рыба

В 6.30 зазвонил будильник. Альваро нащупал телефон на прикроватной тумбочке, отключил противный звук и направился в душ. Он больше не знал, сколько времени прошло с их последнего разговора. Неделя? Две? Месяц? Прошел год. Но для это ничего не значило. Его дни были одинаковыми до безобразия. Просто очень много одинаковых дней. Которые будут продолжаться, пока он не издаст предсмертный вздох. Иногда он мечтал, чтобы этот момент наступил как можно скорее. В 6.45 он поджарил себе тост и сварил кофе. В 7.00 он вышел из квартиры, которая высасывала из него последние силы воспоминаниями, которые она хранила. В 8.00 он вошел в репетиционный зал. В 14.00 он пообедал тортильей. Острой тортильей. Он ненавидел острую еду. Она обожала острую еду. В 21.15 он покинул студию. В 21.45 он добрался до тренажерного зала. В 23.00 он отправился в душ в мужской раздевалке. В 23.40 он вошел в пустую квартиру и без сил плюхнулся на кровать. В 6.30 зазвонил будильник. Альваро нащупал телефон на прикроватной тумбочке, отключил противный звук и направился в душ. В 6.45 он позавтракал омлетом с беконом и выпил чашку чая. В 7.00 он вышел из квартиры, в которую не хотел возвращаться. В 8.00 он вошел в репетиционный зал. В 16.34 он покинул студию. В 17.13 он добрался до тренажерного зала. В 18.25 он отправился в душ в мужской раздевалке. В 19.00 он вошел в пустую квартиру. На сегодня его рутина была окончена. И больше ничто не могло защитить его от пустоты, разрывающей его душу. Если бы только он был храбрее. Если бы он только мог придти к ней, взять ее за руку и больше никогда не отпускать. Он останется с ней в Басаури, в Бильбао, где угодно. Только бы с ней. Если бы только он был разумнее. Если бы он только мог пообещать не только ей, но и себе, что если она даст ему еще один шанс, он никогда не поставит свои желания выше ее комфорта. Он больше никогда не напугает ее, не обидит ее, не ранит ее. Ни осколками чертового стакана, ни своими необдуманными словами, ни своими резкими действиями. Если бы только она дала ему еще один, последний, шанс. Если бы только он заслуживал этот шанс. Даже если она простит его, он сам никогда не сможет простить себя. Если она отвергнет его, он никогда не перестанет любить ее. Солнце село, погрузив Мадрид во тьму ночи. Его пустая холодная квартира теперь выглядела еще более недружелюбно. Но Альваро… вряд ли он мог объяснить, что произошло с ним в то мгновение. Он резко поднялся с дивана, и включил свет. Один чертов выключатель, который сейчас одним щелчком уничтожал всю обыденность его существования, которое он волочил последний год. Он посмотрел вокруг себя: лампочки в их доме не были слишком яркими, вызывавшими у обитателей жилища эпилептические припадки, а напротив, светили мягким желтым светом, создавая приглушенную атмосферу. На стенах висела большая картина навесного моста над пропастью и несколько мелких картин уличных художников, мимо которых Ициар никогда не могла пройти мимо. А в углу виднелся далеко-не-мини бар. Он подошел к прозрачному шкафу, взял первую же попавшуюся пластинку и поднял иглу граммофона, позволяя мягкому року наполнить пространство. Однажды она принесла свет в его жизнь. И уходя, она не забрала его с собой. Она изменила его жизнь для него самого. Альваро, которого вы когда-то знали, больше не существовало. Альваро, который сейчас расплывался в улыбке, Альваро, который знал, что его жизнь находится в его руках, Альваро, который теперь предпочитал действие бездействию, Альваро, сердце которого хранило не пустоту, а свет ее любви, наконец осознал, что он был достаточно смел, силен и решителен, для того, чтобы попытаться вернуть то, что заставляло его чувствовать себя безгранично счастливым. Она дала ему силу. И он больше никогда не сможет использовать ее против нее же самой. Потому что это она сделала его таким сильным. Она принесла свет в его жизнь. И он никогда не позволит ему угаснуть. В 6.30 зазвонил будильник. Альваро нащупал телефон на прикроватной тумбочке, отключил противный звук и направился в душ. В 6.45 он поджарил себе тост и сварил кофе. В 7.00 он завел мотор своего Audi и отправился в Басаури.

***

— Ты уже дома? — спросил с порога Джон. — Да, закончила сегодня рано, — отстраненно ответила она из кухни. Джон подошел к ней сзади и оставил легкий поцелуй на ее макушке, прежде чем положить голову на ее плечо, крепко обнимая ее после рабочего дня. Его рай выглядел именно так: работа, которая помимо денег приносила ему удовольствие, небольшая квартира в родном городе, любимая женщина, с которой он разделял все, что встречалось на их жизненном пути. Если бы он только мог остановить время и остаться с ней здесь навсегда… Прошел почти год с того момента, как она появилась на пороге его дома и вошла в его жизнь, принеся с собой солнечный свет. Этот год с ней был однозначно лучшим в его жизни, и он очень надеялся, что он будет далеко не последним. Ициар отстранилась от его объятий и повернулась к нему лицом: — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила она самым холодным тоном. — Что именно ты хочешь от меня услышать? Ициар взяла с холодильника конверт с синим вензелем и помотала им перед его носом. — Я отказался, — быстро выпалил Джон. — Это я поняла, — жестко продолжала Ициар, — Иначе я бы нашла его не в мусорной корзине. — Тогда в чем проблема? — Ты хорошо подумал об этом? — Тут и думать не о чем, — отрезал он. Ициар отвела взгляд и, пройдя мимо него, села на табурет. — Разве ты не хотел преподавать словесность не коренным басконцам, а иностранцам? — разочарованно спросила она, — Разве ты не хотел нести нашу культуру в более широкие массы? — Ици, это в Америке! — он закатил глаза. Ициар горько ухмыльнулась: — Когда-то я так же ответила моей матери. И теперь я искренне благодарна ей за то, что она едва ли не силком отправила меня в Мадрид на съемки в «Бумажном доме». — Ици, до Мадрида ехать четыре часа на машине, а до Нью-Хейвена… гораздо дольше. — Но и твоя работа не закончится через пару лет, — парировала она, — Тебе предлагают постоянную работу в престижном университете. Тебе предлагают воспитать несколько поколений студентов, которые интересуются культурой Центральной Европы! Ты хоть понимаешь, какой вклад ты можешь внести? — Ици, ты хоть понимаешь, что это значит для нас? — перебил ее Джон. — Ты отказался из-за меня? — Я никогда не смогу тебя попросить бросить свой дом и все, что ты любишь, и уехать со мной в другую страну, просто потому что я получил там хорошую работу. И между работой и тобой я всегда выберу тебя. Ициар это уже проходила. В прошлом году она два месяца жила на два города — разрывалась между съемками в Басаури и жизнью с Альваро в Мадриде. Она каждый день преодолевала расстояние, чтобы постараться сохранить баланс между работой и личной жизнью. И она знала, как это тяжело. И для того, кто преодолевает расстояние, и для того, кто ждет. А отношения на расстоянии… Что ж, это никогда не было хорошей идеей. — Я никогда не поставлю тебя перед выбором между собой и работой, — грустно сказала она, — И я никогда не смогу жить спокойно, зная, чем ты пожертвовал ради того, чтобы остаться со мной. Джон не мог оторвать от нее взгляда. — Что ты хочешь сказать? — Я прошу тебя не отказываться от этого приглашения. Джон опустил взгляд, набираясь сил для следующей фразы, которая, как он знал, изменит его жизнь навсегда. Он сел перед ней на корточки, накрыв ее ладони своими на ее коленях. — Так значит, это прощание?