Чемпион

Глава 23

«Спасение цветочной деревни от бушующего пламени или как чемпион приказал по гражданским стрелять»

Наблюдение за деревней было очень скучным. По сути, бурно развивавшаяся деревушка была уже небольшим городком, с той лишь оговоркой, что основная часть населения этого поселка — сельские крестьяне. Но таких понятий, как «поселок городского типа» или «малый город» в королевстве Вельспле не существовало так же, как и урбанистики в качестве полноценной науки. Увы, это и делало её скучной. Ничем не примечательное место: не было тут ни тонн грязи и навоза, битых дорог, покосившихся изб и свор диких крыс, переносивших чуму, зато было стабильное процветание. Очень многие жители спокойно работали ремесленниками, извозчиками, караванщиками, да и просто фермерами, и могли достойно заработать себе на жизнь, и при этом всем их совершенно не заботил тот факт, что многие их работодатели — монстры, «злейшие враги» человечества. Многие шли к ним из-за хороших условий труда, щедрой оплаты и множества предоставляемых выходных. А для малообразованных крестьян это было просто раем на земле — многие хотели выкупить свою землю у хозяина, а свободные хотели застроить свою уже имеющуюся землю чем-то полезным и основать свое дело. Все это постепенно становилось возможным благодаря высокооплачиваемым рабочим местам. Казалось бы, как в таких хороших и стабильных условиях могли сформироваться страшные радикальные настроения, направленные на убийство тех, кто, по сути, принес в деревню благополучие? Увы, экономический рост обошел далеко не все предприятия Пфланцдорфа. Многие владельцы мастерских и землевладельцы до сих пор ставили личное благополучие и привилегии превыше здравого смысла, и редко кто из них задумывался о благополучии своих подопечных. И активный приход мамоно в деревню сделал все только сложнее: помимо маленькой зарплаты и высоких налогов, работодатели начали выходить за рамки дозволенного, и начали «проверять» своих рабочих на лояльность. Штрафы за покупки в «нечистых» монстрячьих магазинах, слежка, и наемные вышибалы, колотившие рабочих в качестве демонстрации силы. Видя, что люди активно бегут к монстрам ради рабочих мест, консервативно настроенные землевладельцы вообще начали запрещать своим должникам-крестьянам покидать закрепленные за ними земли… а это было и вовсе противозаконно, потому что крепостничество в Вельспле уже давно не практиковалось по причине экономической бессмысленности и аморальности. А малограмотные крестьяне во многих случаях просто не знали этого… и потому молча соглашались с таким грубым нарушением их прав. Вскоре угли ненависти начали разогреваться: причину нищеты такие люди спихивали на обожравшихся монстров, священники трубили о том, что наниматься к ним — страшный грех, а работодатели весьма хитро оправдывали свои экстремально гадкие меры тем, что, якобы, это мамоньи предприятия вынуждают их действовать жестче ради сохранения конкурентоспособности. Но пока все было тихо. Это и было самым скучным. Даст даже наведывался в деревню пару раз, чтобы походить по рынку и выявить настроение граждан. Но торговля предсказуемо процветала, люди покупали товары, иногда довольно дорогие, улыбались, монеты звенели, а кошельки торговцев пухли. У людей было все самое необходимое и даже немного роскоши, а у купцов — деньги. Может, вся эта операция — просто потеря времени? Но черный день скоро наступил. Это был понедельник, как и предполагали агенты Стила. Большую часть дня не происходило ничего сверхестественного: люди трудились на своих рабочих местах, купцы торговали на рынке, и вроде бы ничего не предвещало беды. Но ближе к вечеру деревенька странно притихла. Магазины, в которых работали мамоно, и их лавки еще не закрылись, но вот таверны уже открыли свои двери для посетителей. Замаскировавшись, чемпион решил пройтись по деревеньке в образе странника в плаще, дабы узнать, что происходит. Надо сказать, что несмотря на довольно скучный вид, деревня была явно не бедствующей: хорошие мощеные дороги, светильники на главных улицах, и несовершенная, но все же хоть какая-то планировка. Жилые дома были в основном в южной части деревни, и поскольку туда чаще всего дул ветер, он уносил основную часть сажи и черного дыма от угольных печей, которыми жители отапливали свои жилища. Для начала надо было наведаться в самую большую и известную таверну в городе. Широкие двойные двери отворились, стоило чемпиону лишь слегка толкнуть их, и, пройдя немного внутрь, он уже уловил накаляющуюся от избытка алкоголя и гневных настроений атмосферу. — …почему они живут так, будто тут их земля?! — восклицал оратор, худой долговязый мужчина в темной плотной рубахе и солдатских штанах, — Понаехали в нашу деревню, теперь порядки свои устанавливают! И король на сию проблему совсем не обращает внимания! Народ, разве вам не ясно, что он просто помогает монстрам подготовить эту землю для захвата?! Даст уселся на один из высоких стульев у стойки. Владелец таверны заметил новоприбывшего и подошел, чтобы принять заказ. — Чего желаешь, странник? Горло промочить, аль живот набить? — предложил он парню. — Медовуху, пожалуйста, — протягивая серебряную монету, сделал чемпион заказ, слушая вполуха отнюдь не ту чепуху, что нес оратор, вокруг которого уже расселась толпа подвыпивших жителей деревни, а самих людей, перешептывавшихся между собой. Важно было знать, насколько они доверяют такой демагогии, ведь от этого будет зависеть то, насколько успешными будут попытки их запугать. — Да ну… у меня племянник в «ястребином экспрессе» работает почтальоном. Платят ему отлично, он работает по девять часов в день, и два выходных каждую неделю, да и на праздники его отпускают… — шептал один немолодой мужчина своей пожилой супруге, стараясь не привлечь внимания оратора. — Но там же монстры… — неуверенно возразила пожилая женщина, — Разве ему не страшно там работать среди них? — Монстры-монстры… — передразнил её мужчина, — Какая разница, если ему платят много? Они-ж не людоеды… работается спокойно с ними. — …они пытаются нас всех заманить к себе, чтобы сделать зависимыми от их порочных благ! — все продолжал настраивать людей против новых работодателей оратор, и, видимо, тут уже на толпу начало действовать выпитое ими горячительное. — Да! — воскликнули из толпы. — Замануха! Они всех нас своими подстилками хотят сделать! — кричал другой пьяный голос. — Монстры обосновались на нашей земле как опухоль на здоровой коже! Они вытягивают из нас силы, деньги и нашу веру, заставляют нас верить им, порождениям тьмы! Даст молча слушал, как половина людей вторила ему выкриками, а другая половина шепталась. — … мой сын вообще-то зарабатывать хорошо начал благодаря им… — эта реплика не была услышана никем, кроме чемпиона, ибо возгласы людей её заглушили. — …я видел, как заброшенный центральный сквер эти монстры-муравьи чинили однажды ночью… такая красота получилась, а все думали, это «богиня» им подарок ниспослала… — тихо говорил кто-то, но его тоже никто не услышал. — Болезненные опухоли нужно вырезать, дабы они не сгубили здоровое тело! — решительно восклицал оратор, глядя на толпу и раскидывая руки в стороны, — И мы избавимся сегодня от одной из таких опухолей нашей страны. Пустоголовый король только потакает монстрам, и потому на наши плечи ложится долг по защите наших земель, семей и друзей! — Все правильно! — потрясал кулаком старый бородатый кузнец. — Очистим наше общество от скверны! — вставил свои пять копеек лысеющий священник, — Верховная Богиня на нашей стороне! Да благославит она наше дело правое… — Не нравится мне все это… — бормотал себе под нос один купец, слушавший странного оратора. И он был не один — некоторые люди слушали как будто вполуха, с недоверием. Перед чемпионом появилась крупная деревянная кружка с напитком. — Прошу, угощайтесь! — Благодарю, — улыбался чемпион, прикладываясь к медовухе. Похоже, здесь все пройдет гладко — почти половина людей здесь не воспринимает эту пропаганду всерьез, многие сомневаются в правильности слов оратора. И похоже, рвение остальных участников предстоящей резни держится исключительно за счет алкоголя. И это очень хорошо: такой «пивной путч» довольно легко разогнать, применяя минимум силы, ведь многие его участники сомневаются и колеблются, а значит, покинут толпу при первых признаках опасности. — Наши братья и сестры уже начали вооружаться, дабы изгнать нечестивых монстров и их обожателей с наших земель! — взывал оратор к толпе, — Мы не должны оставаться в стороне, пока враг заражает здесь все: наши жилища, наши урожаи, нашу еду и воду! Они насылают на нас порчу, чтобы мы быстрее переметнулись к ним, они хотят, чтобы наша вера в Богиню пошатнулась! Но мы не дрогнем! — Не дрогнем! — люди уже начали весьма агрессивно вскакивать с мест в нетерпении, восклицая. — Вы хотите очистить нашу общую отчизну? — перешел оратор к конкретным вопросам, призванным найти среди толпы самых преданных последователей. — Да! — Вы хотите избавить своих родных и близких от ядовитой скверны? — оглядел оратор толпу стальным взглядом. — Да! — Вы хотите… избавиться, наконец, от проклятых демонов-захватчиков?! — Да-а-а-а-а!!! — заорала толпа на всю таверну. Даст осушил кружку и поставил её на стойку. — За оружие, братья и сестры! Нам нужно действовать сейчас или никогда! Не убьем болезнь сейчас — она погубит нас через годы! Покуда на земле нашей демоны живут, не знать нашим семьям спокойной благодатной жизни! — потрясая длинной палицей, похожей на годендаг, призывал оратор. Орущая пьяная толпа уже повскакивала со своих мест, направляясь к выходу. Как догадывался чемпион — они все пошли искать оружие. И разумеется, в толпу затесались люди, одетые так же, как и этот оратор… видимо, они и были «поводырями». Заметка сделана. Чемпион обернулся, обнаружив таверну почти пустой. — Не знаю, чего они так взвились… — вдруг подал голос владелец таверны, — В последнее время люди как будто с ума посходили. Они будто одержимы стали. «Убить, убить, убить»… мы все лучше жить стали сейчас, чем полгода назад. Не знаю, что им надо… — Недовольные найдутся всегда, даже когда все хорошо, — ответил чемпион философски, — Но среди них мало тех людей, что по-настоящему готовы исправить неправильные, с их точки зрения, факты… мало тех, кто готов идти до конца. — Ну… а вдруг сейчас погромы будут, и кровь польется? — волновался владелец таверны, — Они же как очумевшие повыбегали отсюда… за оружием небось пошли. — Погромы? — усмехнулся Даст, — Кроме мелкого хулиганства они ни на что не решатся. Ради исполнения своей цели надо многим жертвовать… порой очень многим. А они в большинстве своем не готовы жертвовать ничем. Вот и все. Их усилия тщетны. Чемпион медленно спустился со стула, двигаясь к выходу. — Надеюсь, ты прав… — вздыхал тавернье, — …раньше я жил в Руане, когда еще существовало Королевство Лескатия… и поверь, я меньше всего сейчас хотел бы снова пережить «ночь хрустальных слез»… Вечерело. Солнце почти скрылось за горизонтом, и деревню начала накрывать пелена темноты. Большинство ремесел и предприятий в городе закрываются, либо, за редким исключением, проработают еще час, потому на улицы потихоньку начали выходить отработавшие свои смены люди, а следом — мамоно, которые хоть и скрывались под человеческими личинами, но все же местные жители их легко опознавали по повадкам и одежде. Тем не менее, мало кто из жителей проявлял агрессию или вообще был к ним недружелюбен — еще бы, злиться на тех, кто работает наравне с людьми честно, усердно, и подчиняется местным законам. С высокой церковной колокольни на эту деревеньку взирал молодой мужчина, одетый в тренч антрацитного цвета, под которым внимательный эксперт мог разглядеть зачарованную кольчугу. С виду он был совершенно непримечательным человеком: среднего роста, неплохо сложен, лицо спокойное, а взгляд серых глаз холоден. Через перила позади него перескочила женщина, одетая, как типичная дочка купца — элегантная юбка из простенькой коричневой ткани, бежевая блузка и кожаные сапоги на шнурках. Её можно было бы принять за простую горожанку, переехавшую жить в провинцию… если бы не её исключительные физические способности, в частности, прыжки по крышам явно были не тем, чем занимались местные девушки. Она ловко приземлилась на площадку колокольни и подняла свой взгляд на спину наблюдателя. — Время… — Я знаю, — ответил мужчина, прекрасно понимая, что она имеет в виду, — Сейчас подходящий момент для начала нашего плана… Он вздохнул и оглянулся на мгновенье. — Что-то не так? — спросила девушка, подходя ближе, — Мы ждем лишь твоей команды. — Да-да… просто… — мужчина явно волновался, и, хотя по лицу его не было видно, стекающие по вискам капли пота выдавали в нем бурю переживаний, — Чем больше я думаю о нашем плане, тем больше я боюсь, что все пойдет не так. — Хочешь отменить все? — удивилась девушка, — Если сомневаешься, то нужно скорее оповестить наших помощников… — Нет! — резко и уверенно ответил он, — Мы… мы слишком долго готовились к этому. Нужно начинать…передай всем, чтобы начинали. — Да… — кивнула девушка, собираясь уходить, но наблюдатель её остановил, мягко положив руку на плечо. — Меня за это не простят…я знаю, что поступаю плохо, но это необходимое зло, — смотрел он ей в глаза со смесью боли и уверенности в своих очах, — Это единственный шанс вырваться из оков нашего человечьего проклятия… Верховная Богиня и Орден прокляли нас им, привили нам догму о святости духа… о главенстве духовного над материальным… они думают, что проводить большую часть жизни, батрача в полях да молясь в церкви — это эталонная жизнь человека… думают ли они о нашем счастье? — Дюк, никто не понимает тебя лучше, чем я, — мягко заверила его девушка, — Поверь, я знаю, что Орден сделал с людьми… мы знаем. Ты вырос вместе со мной и видел, насколько велика и жестока слепая вера обманутых людей… — Я… да, ты права, — ответил он, опуская глаза, — Бесчисленные глупые, обманутые бедняги, что винят монстров во всех своих бедах, но не способные осознать, что настоящий враг притаился в роскошных покоях и церквях… но это не меняет того, что из-за моих действий погибнут ни в чем не повинные мамоно… Движимая чувственным порывом, девушка обняла его крепко, заставив Дюка замереть столбом. — Дюк… мы можем лишь надеяться на то, что все пройдет без лишней крови. Ты же знаешь, каким сбродом мы командуем… они захотят отомстить монстрам. Они жаждут крови… — Это меня и беспокоит. Ради благой цели… — сокрушался мужчина, сжимая кулаки до боли, — … разве правильно жертвовать невинными душами, пусть и ради высшего блага? — Я не знаю, Дюк… — медленно отпустила его девушка, — Все в наших руках. Какими бы страшными методами мы ни достигли цели… нам нужно её выполнить. Завершить век кровопролития, смерти и слепого поклонения ложным идолам… и заменить это все любовью. — Надеюсь, ты права, — поднял он взгляд на тонущую в вечерних сумерках деревню, — И у нас все получится. Нам нельзя трусить, нельзя отступить… по крайней мере, сейчас. Назад дороги уже нет… Фио, иди и передай Генри, что мы начинаем. — Хорошо… — кивнула девушка решительно, стремительно направляясь к перилам, чтобы ловко перепрыгнуть те и уйти по крышам прочь, — Будь осторожен! Её крик издалека долетел до Дюка, все еще стоявшего на своем месте. — Как же мне не хотелось этого делать… но… — мрачно начал он, медленно отворачиваясь от пейзажа, — …пока это государство не познает другую сторону жизни, не узнает, как чудесно живут люди рядом с монстрами, и не станет демоническим царством… насилие только будет продолжаться. Может, я и не смогу увидеть новый прекрасный мир… но я хотя бы заложу первый кирпич основания для этого мира… Несколько толп агрессивно настроенных людей уже собрались около трех деревенских таверн, составляя в общем силу численностью примерно в шестьсот человек. Для деревни с населением всего в четыре тысячи человек это было очень даже много. Вооружение этой толпы по качеству разнилось, а некоторые люди и вовсе оделись, словно ополченцы на войну: головы и торсы их покрывала кольчуга, на ремнях висели сумки с медицинскими принадлежностями для оказания первой помощи себе, а в руках они держали оббитые металлом длинные дубины с шипом на конце. — Годендаг? — спросил Даст, услышав про это орудие. — Что? — вопросительно встрепенулась Жардин, вернувшаяся с отрядом гарпий из разведки с докладом. — Ты упомянула людей в кольчуге и с длинными дубинами с шипами на конце, — пояснил чемпион, — Очень похоже на годендаг. Их стоит опасаться больше всего. А у остальных что? Черная гарпия пожала плечами. — Одеты в простую одежду… а из оружия вилы, лопаты, молоты кузнечные… и факелы. — Пожары собираются устраивать… — догадался Даст, — Это плохо. Нужно будет предотвратить распространение огня. Дома в деревне в основном деревянные, а черепица на крышах отнюдь не огнеупорная. Огонь легко может перекинуться на другие постройки и таким образом можно хоть целый район спалить дотла. — И еще: их ведут за собой люди в плащах. Ткань плотная, светлая, лица плохо видно, все в капюшонах. Чем они вооружены — я не знаю, но их толпа слушается, — заметила Жардин. — Это их «поводыри». Управляющие, — чемпион задумался, как бы схватить этих ребят, не вызвав среди них паники. Паника может заставить скрыться организаторов этого «ивента», — Тут нам нужна скрытность… в принципе, я могу включить невидимость и быстро вырвать кого-нибудь из толпы. Но одного будет мало… — О! Мы могли бы… — вскинула крыло белобрысая Уирлвинд, но чемпион сразу оборвал её реплику. — Нет… — строго сказал он, качая головой, — Вы слишком заметные и не очень осторожные. Вас сразу заметят, и подумают «демоны напали!». И весь план коту под хвост — мы будем просто разгонять толпу, так и не узнав, кто её организовал и в чем заключался их план. — Тогда кого нам можно привлечь? — задумалась Жардин, хрустя попавшей под лапу веткой, — Нам нужен некто скрытный, тихий, но при этом сильный и чтоб летать умел… и кто бы мог незаметно вытянуть человека из толпы. Мастер бесшумных атак, для которого тень — лучший друг… Собрание пернатых мамоно, занимавших небольшой наблюдательный пункт, спрятанный в кроне высокого дерева, задумалось всей гурьбой. Они гораздо лучше знали, какие виды монстров имели нужные качества… таких было несколько, но тут уже догадался уже и сам чемпион, обладавший пусть и поверхностными, но все же знаниями о видах мамоно. — Я, кажется, знаю, кто подходит, но мне страшно называть её имя в таком контексте… — судя по кислому выражению лица, Даст не был уверен в своем выводе. — Вы подумали о том же, о ком и я? — удивилась черная гарпия, — Это… — Этна… Жардин и Даст сказали это одновременно, и тут же скривились. — И эта дурочка — наша последняя надежда? — накрыл чемпион рукой лицо, — А варианта получше у нас нет? — Вы знаете еще кого-то, кто умеет незаметно похищать людей из толпы, никого не задев? — риторически спросила Жардин, поднимая одну бровь. — Вообще-то да… но такой опции у нас нет, — Чемпиону жутко хотелось упомянуть ниндзя, но их может в этом мире и не быть… хотя, чем Ярим не шутит? Тут наверняка есть аналоги ниндзя… — Придется довольствоваться ей… — Я не думаю, что она оплошает, — заявила уверенно Жардин, распушив перья, — Дура или не дура… она все же суккуб, а эти соблазнительницы еще как умеют похищать людей и их сердца. К тому же, они бесшумные, аккуратные и быстрые. Разве она не подходит? Даст тяжело вздохнул, понимая, на кого ему придется надеяться. На озабоченную, болтливую, тупенькую и безобразно испорченную в плане морали демоницу, поклоняющуюся какой-то Повелительнице Демонов. Но получше он не смог ничего придумать. — Ладно… сейчас скажу ей, что она должна делать… — не без труда согласился чемпион, — И еще: у тебя есть что-нибудь насчет того, как будет организован погром? — Толпа будет не одна, их, скорее всего, три, — рассказывала гарпия дальше, — Они направятся в разные части деревни, если мы правильно поняли их намерения, и там начнут причинять разрушения. — Ясно, значит, нам в любом случае придется разделиться… хорошо, я спущусь, и тогда мы можем начать нашу операцию… — заявил чемпион, спрыгивая с дерева. Пролетев с десяток метров вниз, он с грохотом приземлился на ноги, образовав под собой два маленьких кратера, но при этом не получив ни одного повреждения. Доблесть Асгарда во всей своей красе не давала ему даже синяк набить от простого падения с огромной высоты. Он направился в деревню и спустя несколько минут нашел небольшое здание местных казарм — одна из трех каменных построек в городе, и потерять его было сложно. В течении долго времени оно почти пустовало: стража в городе практически ничем не занималась, кроме распития спиртного и игры в карты, поскольку уровень преступности был довольно низким. То есть, у стражи просто банально не было работы. Чемпион заблаговременно подкупил оставшихся стражников, которые без вопросов отправились по домам, не найдя ни одной причины находиться на посту. И теперь казарму занимали королевские гвардейцы… точнее, темные эльфы, которые замаскировались под них. Ведьмочки провернули с их внешностью некоторые манипуляции, чуть прибрали эльфам волосы, наколдовали вместо острых ушей обычные человеческие, убрали лоск мамоньей кожи, перекрасили глаза и кожу, отчего восемьдесят эльфов стали действительно выглядеть как люди. Униформа гвардейца, состоящая из светло-коричневого мундира, мешковатых брюк того же цвета, черных кожаных сапог и странной шапки, напоминавшей нечто среднее между беретом и фуражкой, превосходно маскировала их женские фигуры. Если не подходить совсем вплотную, то их легко можно было принять за молодых парней-гвардейцев! Аура с беспокойством наблюдала за улочками деревеньки: из окон второго этажа было неплохо видно большую часть дорог и даже переулков, благо что дома здесь были одноэтажные, и превзойти казарму в высоте могла только церковь. Пока еще недовольные крики взбунтовавшихся людей не дошли до её ушей, но она уже чувствовала неладное, видя, как вдалеке начинают сбиваться в кучу маленькие огоньки, которых не должно быть так много. — Все, как Саламандра и предполагал… — усмехнулась Валерия, одетая в украшенную офицерскую форму — она отличалась от обычной гвардейской наличием красных нашивок над нагрудными карманами и гербом королевства на предплечьях, а на голове у неё находилась уже полноценная коричневая фуражка с красным обрамлением и черным козырьком. К слову говоря, эта фуражка выделяла офицеров гвардии — такой головной убор ввели в употребление лишь недавно, и потому она являлась буквально последним писком военной моды. И королевство Вельспле было одним из немногих «человеческих» стран, которые могли себе позволить не просто стандартизированную форму, но еще и оснастить великолепными мундирами и фуражками королевскую гвардию! Тот же Орден, к примеру, вообще не имел какого-то стандарта по оснащению солдат — даже герои первого ранга едва ли одевались одинаково, скорее, они одевались в то, что могли купить из своего кошелька. Винтовки со штыками, к слову, ждали своего часа, сложенные в «кострище» посреди комнаты, приготовленные к использованию по первой же команде. С ними тоже пришлось повозиться — Даст еще на этапе подготовки заметил, что изготовленные из демонического серебра «безопасные» лезвия были очень заметны из-за своего светло-пурпурного блеска, нехарактерного для простой стали, и с Валерией они не придумали ничего лучше, кроме как окунать штыки в расплавленное серебро, чтобы убрать его. На первом этаже псевдо-гвардейцы скучали так же, как и их предшественники: играли в карты, метали кинжалы в потолок с коек, чистили винтовки… и посмеивались друг над дружкой из-за изменившегося облика. — Черт! — выругалась одна из эльфиек, которую завалили картами в атаке её же подруги, — Ну вот зачем вы так?! Второй ход — и вы сразу закидываете меня? Вам не стыдно, а, шмары?! — Хы… — дерзко ухмыльнулась Джара, — Отшлепай себя по заднице плеткой. — Я еще отыграюсь… — злобно шипела побежденная, забирая себе в колоду, все, что ей докинули, — …пол лизать заставлю. Вы у меня еще попляшете, подруги, ёпт! — У-у, неуважение… — послышалось шутливое замечание от третьей эльфийки, — Ты как с сестрами общаешься? Карточную партию прервал ворвавшийся через главную дверь чемпион, тут же поспешивший к лестнице на второй этаж, не сказав ни слова. Эльфы удивленно смотрели ему вслед, бросив все свои дела. — Опа… — выдала Джара, понимая, что больше им скучать не придется. Даст впопыхах залетел на второй этаж, найдя глазами Валерию и Ауру. — Начинается! Пора действовать! Валери, вы можете брать свою группу и идти перехватывать тех, кто пойдет по улице Кривой. — Значит, они все же решились показать зубы… — оскалилась Валерия, — … Поняла, нам всем нужно отправляться на свои места. Все трое спустились по лестнице вниз, на первый этаж. — Девочки! — грозно окрикнула женщина своих псевдо-гвардейцев, — Ну-ка, проснулись все! Слушайте внимательно: сейчас вы хватаете свои орудия, в темпе загружаетесь с ними в две повозки, спрятанные на заднем дворе, и мы едем к «Ястребиному Экспрессу» запугивать крестьян с вилами под моим командованием! И чтоб без самодеятельности! Никакой стрельбы, никаких маханий штыками, никаких маневров и ваших ебучих мамоньих сальных шуточек без моего приказа! Понятно?! — Да, мэм… — несколько вяло отозвались эльфийки, но все равно они вскочили со своих мест и организованно похватали винтовки, накинули подсумки с боеприпасами, спрятали штыки за пазухой, и поскакали к черному ходу, где их на скрытом от посторонних глаз дворе ждали две заготовленные повозки с запряженными лошадьми. Лишь на входе осталось двое караульных — переодетые в гвардейцев эльфийки остались охранять казарму, которая была временным штабом. — Я отправляюсь с ними, — чуть припустив козырек фуражки пальцем, сказала бой-баба Дасту, — С этой толпой оборванцев я легко справлюсь. А вот ты не оплошай, Саламандра! Сам ведь выбрал самую сложную часть города, где больше всего монстров живет, и самое большое сборище. — Не волнуйтесь, Валери, я знаю, что делаю, — заверял чемпион, — Вам не нужно никого похищать, просто разгоните толпу — и все. Желательно без стрельбы. А я уже придумал, когда и как можно схватить одного из их поводырей… — Что-ж, доверюсь тебе, Саламандра, — согласилась офицер, — Если что-то пойдет не так, мы, возможно, поможем… но не могу обещать. Улицы «цветочной» деревни погрузились во тьму, слегка рассеиваемую волшебными уличными фонарями на главных улицах. Какой-то богатый дворянин потратил довольно приличную сумму на перекладку каменных дорог, а еще заказал эти самые уличные фонари, которые, по некоторым слухам, приехали сюда из Бордо. Поначалу многие с сомнением относились к этим подозрительным столпам света, но постепенно люди привыкли, и даже перестали замечать, что поздним вечером и ночью на улицах теперь тусуется масса народу. По главным улицам даже могли ходить девушки ночью, не боясь того, что их кто-то похитит, ведь преступники не решались нападать на тех, кто ходит близко к свету и другим постройкам — люди из окон могут все увидеть, запомнить лицо нападающего, и сразу броситься на помощь. Но сегодняшний вечер был светлее обычного — целая масса людей в весьма однообразной, скучной и драной одежде, среди которых лишь иногда можно было увидеть странных людей в качественных плащах-тренчах, да воинов-ополченцев, вывалилась на улицы, разжигая факелы, поднимая вилы к небу и выкрикивая весьма кровожадные фразы. — Всех покарать! — Да-а-а-а!!! — подхватили остальные, и один из поводырей прикрикнул на толпу: — Держитесь вместе, народ! Демоны и их приспешники обязательно будут давать отпор. Если будем нападать все вместе — они ничем не смогут нам ответить! Бей нечистых! — Бей нечистых! — заорали люди, и этого не могли не заметить окружающие. Случайные прохожие, завидев толпу, резко сворачивали в подворотни или просто прятались за стенами домов, чтобы не оказаться на пути у этих безумцев. Толпа стремительно продвигалась в сторону трехэтажной постройки из гранита, которая заметно выделялась на фоне деревенских бревенчатых строений. Здание с широкими окнами, украшенными резьбой парапетами и огороженным двориком сразу же стало целью атаки. Это был местный торговый филиал лескатийской компании, которая занималась поставками одежды и текстиля в регион. И конечно, там работало много монстров. Заметить приближающуюся угрозу им удалось издалека, однако далеко не все сразу смогли убежать через черный ход — толпа быстро окружила здание со всех сторон, заблокировав все выходы. В постройку полетели камни, палки, послышался громкий стук о высокий железный забор — это разъяренные люди стали стучать вилами и палками по прутьям забора, дабы напугать находящихся в блокаде монстров. Послышался звук разбившегося в дребезги стекла, заставившего находящуюся на втором этаже шогготку взвизгнуть от неожиданности. Тяжелый камень с грохотом прокатился по полу, давая понять, что те, кто находятся снаружи вряд ли хотят видеть укрывшихся живыми. — Так и знала, что нужно было вывезти все документы заранее! — хныкала девушка-монстр с бесформенной кучей щупалец и языков ниже бедер, выполняющих функции ног. — Ты об этом все еще беспокоишься?! — обалдевшая от такого беспечного отношения подруги минотавр спешно цепляла на себя бронированный нагрудник. Пальцы не слушались монстрицу, и это мешало той затягивать лямки своей брони. Решив сэкономить время, и не спускаться на первый этаж за своей дубиной, быкоподобная мамоно, спрятав под анатомический шлем свои длинные каштановые волосы, быстрым движением рук сшибла демоническую алебарду, висевшую над камином гостевой второго этажа, — Нас сейчас сожгут вместе с офисом, если мы зевать будем! — Не сожгут, — забыв про разбитое окно, буднично заявила шоггот, — Стены же из гранита сделаны. А крыша огнеупорная, да и заклинания защитные уже заработали. Тут гореть нечему. — Зато они могут ворваться сюда и поджечь деревянный пол! — указывая себе под ноги, предупреждала минотавр, — Давай уже валить отсюда! — Ну… и как же мы уйдем от этих… не очень радостных людей? — размышляла слизневый монстр. Минотавр смерила подругу скептическим взглядом, думая, почему же шогготка такая беспечная в такой опасной ситуации. — С боем, — безрадостно заявила облаченная в броню мамоно, сжимая древко алебарды двумя большими руками, — Им нельзя попасться, иначе легкой смерти они тебе не подарят… — И-и! — испуганно пискнула шоггот, услышав такие слова. — Сестрицы, вы чего копаетесь?! — послышался с лестницы недовольный тонкий голосок, — С черного хода не пройти, людей полно, и все злые! Куда ни сунешься — везде придется пробиваться! Одетая в длинный фиолетовый сарафан миниатюрная девушка с характерной шляпой волшебницы на голове поднялась на второй этаж, чтобы выяснить, как идут приготовления к неизбежному бою. — Я предлагаю выпрыгнуть в переулок из окна южной стены, — минотавр решила не слишком долго думать, — Там же и черный ход находится, знаю… но там поменьше людей, вырваться будет легче. Особенно, если нам Глазунья поможет. Шогготка и несколько глаз, перекатывавшихся в бесформенной куче слизи, являвшейся частью её тела, моргнули. — Я помогу чем смогу, но я не волшебница… я только шупальцами могу повелевать… — грустно сказала она. — Этого достаточно, — кивнула минотавр, и стукнула по полу древком алебарды, — Ну, девочки… была ни была! Дюк стремительно перемещался по крышам деревенских домов, иногда останавливаясь, чтобы проследить за ходом его маленького восстания. Пока что все шло по плану — толпы под предводительством его соратников должны были взять под контроль несколько успешных предприятий в деревне, а их сотрудники… увы, им в таком случае была уготована участь козлов отпущения, жертв, которые ни в чем не виноваты… но чья смерть станет очень хорошим предлогом для того, чтобы призвать сюда демоническую армию. Единственное, в чем сомневался зачинщик — сохранится ли полный контроль над происходящим, или сейчас его успокаивает иллюзия контроля? Среди «поводырей» много его единомышленников, но на некоторые места людей пришлось набирать из местных… и командира третьей толпы, идущей к Дому Собраний он подозревал даже сейчас. Дом Собраний был важным политическим место деревни, где староста и его помощники решали управленческие вопросы, а также следили за правопорядком, в частности, за тем, как исполняются королевские указы. Сам по себе Дом не был стратегически важной целью для контроля над деревней, и его важность была лишь символической. Проблема была в том, кто руководил группой людей, направляющихся туда — епископ Симон, ярый ненавистник мамоно, стоял во главе, и… честно говоря, Дюк еще с самого начала планирования восстания сомневался в его готовности слушаться приказов. Симон постоянно торговался, был всем недоволен, просил больше контроля за людьми… у него явно были какие-то свои интересы, которые он хотел защитить, вступая в союз с Дюком. Неподалеку стоял офис лескатийской торговой компании, и парень пересек еще несколько домов, чтобы проследить за малой осадой, происходящей прямо на его глазах — люди закидывали иноземную постройку камнями, бросали факелы на газон, но попытки поджечь строение были тщетны, пострадал разве что газон. Но толпа не останавливалась — единственной преградой между кровожадно размахивающими вилами, дубинами и лопатами людьми все еще оставался чертов решетчатый железный забор! Деревенский кузнец, одетый в серую рубаху и темный фартук, одетый поверх всего, пытался выбить прутья своим молотом, и у него это получалось. Правда, процесс шел небыстро, а сам мужчина постепенно выбивался из сил. Окно, выходящее в переулок позади здания, вдруг оказалось разбито тяжелой табуреткой, разбившейся от падения на дорогу, и следом за ней здание покинули две мамоно. Дюк злобно цокнул языком, понимая, что многие все же смогут уйти от разгневанных крестьян. Увидев, что на дорогу повалились осколки разбитого стекла, крестьяне тут же бросились туда, ожидая, что пытающиеся убежать мамоно просто сами насадят себя на вилы. Их ожидания оказались быстро развеяны рухнувшей на сельхоз орудия массой слизи, в которой бултыхались отдельные глаза, языки, щупальца и еще какие-то отростки. С громким «плюх» эта масса просто поглотила вилы, самодельные лезвия и деревянные копья, и люди, почувствовав, что их оружие засасывает внутрь, запаниковали и выпустили его из рук. Крестьяне быстро разбежались, пытаясь не попасть под этот ужас из глубин… Тем временем шогготка опустилась на землю полностью, похоронив под собой с два десятка импровизированных орудий. Верхняя человеческая половина её тела поднялась, оглядываясь. — Прошу прощения… нам нужно выехать из деревни по делам… и вы нам очень мешаете! — воскликнула мамоно, поднимая руки, превратившиеся в букет длинных сильных тентаклей. Те хлыстами ударили по толпе людей, роняя многих на землю, и это только добавило паники. — Замочите эту тварь! — заорал небритый мужчина из толпы, кидаясь в шогготку камнем. Впрочем, этот снаряд не нанес ей никакого урона, просто вонзившись и утонув в её плоти. — Давайте обойдемся без насилия, — тентакли вернулись к рукам владелицы, трансформируясь обратно в обычные пальцы, и некоторые слишком смелые люди решили этим воспользоваться. Но их атака лишь вызвала у мамоно удивленный возглас, — Постойте! Не надо… — Сдохни, чудовище! — направились в её сторону несколько ржавых вил, но мамоно взмахнула рукой, и часть её нижнего тела заметно удлинилась, вытекла вперед, и резко взмыла вверх, захватывая трех крестьян в слизневую ловушку. Масса была достаточно плотной, теплой и упругой, как пастила. А еще приятно пахла чем-то… морским. Но стена слизи вдруг резко упала вниз, и руки людей, которые вонзились в эту ловушку по локоть, тоже упали в землю. — Епт твою!!! — заорал самый крупный из троицы, неспособный вырваться из западни — как бы он не двигал руки, как бы не дергал корпусом, его конечности никак не отпускала жесткая масса. — Мразь! С грохотом на землю приземлилась минотавр, чье появление ознаменовалось разломом мощеной дороги, да так, что камни, из которых она была сложена, подпрыгнули и перевернулись. Высокая мускулистая монстродева в броне поднялась на ноги, свесив обеими руками алебарду чуть пониже пояса и наведя её наконечник на толпу. — Ну… чего встали?! Вы же нас линчевать сейчас хотели, нет? Давайте, пробуйте! — грозно смерив крестьянский сброд полыхающими глазами из-под шлема, заявила монстр. Несколько человек от безысходности бросились на неё с оружием наперевес, но удар утяжеленным наконечником алебарды положил сразу четверо человек, чудом не задев пятого. — А-а-а-ргх! — болезненно опрокинутые на землю люди застонали от боли, кому-то удар пришелся в живот, в бок, а кому-то и в пах… Трясущийся от страха тощий ремесленник с кинжалом в руке остановился, глядя на падших, и сам решил, что зря он в это все ввязался: — Ну вас нахер… вы говорили, это будет легче вечерней прогулки! — заорал он на своих подельников, и, бросив кинжал дал деру. Окраины толпы начали делать то же самое — бросая или пряча в любое попавшееся на глаза укромное место оружие, люди незаметно умывали руки, покидая улицу. Вторая атака сзади последовала незамедлительно, и монстр едва успела отразить удар острого наконечника длинной палицы. Человек, одетый как ополченец, в кольчуге и с сумками, отступил на пару шагов назад и попытался пырнуть монстродеву наконечником как копьем. Устремленное в сторону её живота орудие минотавр попросту сломала пополам ударом алебарды, и с треском толстая дубинка стала двумя брусками дерева. Ополченец не сразу понял, что остался без оружия, но понимание этого дошло до него лишь тогда, когда его голову схватила чья-то крупная рука. Минотавриха, в ладонь которой голова человека помещалась практически идеально, как небольшой арбуз, сжала пальцы и подняла тело человека вверх, чтобы затем швырнуть его, как тряпичную куклу, в сторону земляной клумбы, принадлежащей небольшому ресторанчику. Судя по жалобным стонам, приземление парня вышло не самым мягким. — Они безумно сильные! — в панике орал какой-то лохматый старик, бросая вилы, и увлекая за собой других перепуганных мужчин, — Мы не справимся с этими тварями! Нужно попросить епископа Симона о помощи! Оставшиеся крестьяне собрались с силами, начав окружать мамоно, коих стало уже трое — низкорослая ведьмочка приземлилась рядом со своими подругами, чтобы помочь. — Колдунья! — указывал кто-то из толпы мозолистым пальцем в сторону обманчиво мелкой и безобидной мамоно, — Её вздернуть в первую очередь! Быстрее, пока она не наслала на нас какую хворь или проклятье! В глазах людей зажглись искры страха, раздуваемые чувством ненависти, гнева, а руки готовились к кровопролитию. Но переходить к действиям даже ведьмочке не пришлось — послышались ровные, размеренные шаги, как будто по каменной дороге кто-то шел маршем. Это услышали и озадаченные крестьяне, что их остановило. В свете уличных фонарей все вскоре увидели источник ритмичного шума — небольшое подразделение солдат спокойным маршем шло по направлению к осаждаемому зданию. В правой руке у каждого бойца была ложа от какого-то оружия. Не похоже было, чтобы они маршировали для красоты… скорее, эти солдаты куда-то направлялись. — Гвардейцы?! — один из одетых в плащ поводырей, увидев униформу солдат, схватил стоявших к нему поближе людей за предплечья и заслонился ими, чтобы его не увидели, — Что они тут забыли, демон их раздери?! — Наверное, кто-то уже позвал их сюда, — подошел к нему второй подельник в похожем плаще. — Но этого быть не может! Чтобы королевская гвардия оказалась тут сразу, как только их вызвали?! Да им целых три дня сюда скакать нужно без отдыха! — Видимо, их расквартировали тут заранее… — пытался поводырь строить теории, — …кто-то прочухал, что тут готовится… и доложил наверх, а там решили гвардию сюда прислать. — Нужно срочно главе доложить! Наша миссия под угрозой… — первый поводырь согласно кивнул, и они оба постарались раствориться в толпе. Тем временем гвардейцы уже были в прямой видимости толпы, а шедший впереди всех офицер не мог не заметить собрания перед ним. — Взвод, стой! — скомандовал мужчина зычным голосом. Гвардейцы послушно остановили шаг, — Что еще за сборище?! Кто ваш предводитель?! К огромному облегчению мамоно, появление гвардейцев дало очумевшим крестьянам понять, что дело принимает серьезный оборот, и те начали расходиться намного активнее, бросая оружие и пытаясь скрыться в ближайшем переулке. — О, гвардия! — выкрикнул кто-то из толпы, — В нашей деревне монстры завелись, вот мы и… — …портите частную собственность? — поднял бровь офицер, — Сжигаете дома, вещи из них выносите? Вы просто кучка оборванцев и мародеров! Его слова переманили все внимание толпы, и потому поводыри остались на какое-то время без прикрытия, их плащи не сильно выделялись в толпе, но сейчас, когда перепуганные крестьяне замерли на месте, передвижение двух людей в подозрительных нарядах было очень легко отследить. Они вырвались из столпотворения и уже готовились завернуть за угол, но не заметили, как в теперь уже ночном небе на секунду промелькнула чья-то тень. Суккуб спикировала вниз и, элегантно затормозив падение взмахом крыльев, схватила одного убегавшего поводыря. Тот сразу же замычал в панике, когда ладонь монстра настойчиво закрыла его рот, но Этна уже подготовила свое заклятие: — Тс-с-с-с… — приложив указательный пальчик свободной руки к губам, она, задорно улыбаясь, активировала изученную еще очень давно способность: её глаза на секунду сверкнули ярким красным светом, и человек почувствовал, как оковы магии захватили его. За краткое мгновение его руки и ноги перестали трепыхаться, и все тело человека сковал паралич. Взмахнув крыльями и игриво хихикая, Этна взмыла в небо и быстро оказалась с парализованным человеком вне досягаемости света фонарей. Разумеется, его подельник не собирался все так оставлять, и драпанул оттуда со всех ног, надеясь предупредить других о том, что вся их миссия под угрозой… Но за углом его настигла похожая участь — человек на полном ходу врезался в чьи-то очень сильные руки, сорвавшие капюшон, а затем в незащищенную шею вонзился тонкий металлический шприц. *Пст* Даст зажал рот отчаянно сопротивлявшемуся человеку, хотя удержать его было сложно с пневмопистолетом в одной руке и закрывавшей его рот второй. Он бил чемпиона локтями, пытался стукнуть головой, ногами… но через минуту сопротивления сила его ударов сильно упала, движения стали вялыми — транквилизатор начал действовать, а физическая активность человека лишь ускорила распространение препарата в крови. Еще через минуту тело поводыря обмякло, и его можно было спокойно перемещать. — Ну вот и все… — сказал Даст, обращаясь к человеку, — Через часок-другой отойдешь от препарата, и мы выудим все твои секретики… Человек ничего не ответил — его язык и большая часть мышц была парализована, единственное, что он мог сейчас делать — еле-еле держать глаза открытыми и пускать слюни изо рта. Видя перед собой проклятый Дом Собраний, епископ Симон не мог сдержать гримасы отвращения. Сложно было описать словами то, как он ненавидел это место, как он ненавидел то, что делает король, и как ненавидел монстров. Эта деревня, Пфланцдорф, появилась как небольшое укрепленное поселение еще давным-давно, во времена, когда Вельспле было первой, главной научной базой Ордена, прикрывало тыл Лескатийского королевства, а разработанные его учеными талисманы и гримуары с «быстрыми» заклинаниями предоставлялись даже героям Ордена Ледяного Цветка. Солдат в этой крепости воспитывали как бесстрашных воинов, готовых отдать жизнь за землю, за отечество, умереть во славу предков. Темная орда с востока не должна была достигнуть границ королевства, демоны умылись бы в крови, стоило им лишь показаться рядом с королевством… Симон прекрасно помнил, как зачитывал эти строки из летописей, рассказывающих об истории региона, где находилась деревня. Люди внимали ему, пока он с упоением возносил молитвы Богине, заставляя прихожан помнить, какому богу они служат, кто их враг, кто пытается отравить их общество изнутри… Но в последние полгода все изменилось. И изменилось не в лучшую, по его мнению, сторону. Королевство покинуло Орден, как только пала Лескатия, и Симон, ярый поклонник церкви Верховной Богини и её войска, не мог это воспринять иначе, как предательство. И разумеется, очень скоро Пфланцдорф наводнили монстры — пока что только те, кому был разрешен въезд на территорию королевства. Но это уже было для церкви звоночком, да и верующие люди начали это замечать. Нашлись и те, кто были настолько недовольны их «нашествием», что начали предпринимать решительные действия, вроде поджогов, разбойных нападений, некоторые пытались клеветой очернить репутацию демонических кампаний из Лескатии. Увы, чаще всего эти попытки были неудачными — мамоно прекрасно справлялись с плохо организованными одиночками и малыми группками вандалов своими руками, отдавая их в руки правосудия. Теперь же Симон хотел правосудия уже для них. Для демонов. Собрать единомышленников, готовых пойти на самые крайние меры, не проявляя к монстрам никакого сочувствия было очень сложно — многие люди пусть и недолюбливали монстров, но выйти с оружием на улицу и начать их убивать они были в большинстве своем совершенно не готовы. Монстры слишком хорошо справлялись с улучшением экономики региона, с оживлением торговли и создавали ценные рабочие места, так что многие предпочитали терпеть такое соседство. Для епископа, как и для большинства его друзей из числа духовенства, эти места виделись «грязными», и прихожан они пытались убедить в том, что это демоническая армия готовит почву для неизбежной экспансии. Но скоро этому засилью монстров придет конец. — Братья и сестры! — провозгласил епископ, шедший в самом начале огромной толпы людей, оборачиваясь к ним, — Сегодня Богиня подарила нам шанс очистить святую землю от зла! Монстры уже давно заняты тем, что склоняют людей на свою сторону, собирая сообщников, которые по указке их Повелителя в нужный момент ударят нам в спину и захватят наши дома, ремесла и, самое главное, наши семьи! — Защитим наших родных и наши дома! — вторил ему еще один священник в робе. Дом собраний был защищен гораздо хуже, чем остальные постройки в деревне — деревянное двухэтажное здание значительно уступало своим каменным собратьям в огнеупорности и прочности, поскольку оно было одним из старейших. Уже в течении долгого времени жители обсуждали вопрос перестройки Дома Собраний, но никакого соглашения не было достигнуто — остро стояла проблема сохранности памятников культуры, к которым относился Дом. Красивая и сложная по форме постройка была сделана из бревен и досок, но в ней не было ни одного гвоздя, что по местным меркам было знаком исключительной искусности строителей. Увы, Дом Собраний стоял тут уже почти столетие, и это сказывалось на дереве, из которого он был сделан: оно постепенно гнило, особенно под солнцем и влагой, и во многих комнатах начали расти колонии плесени, а красивые расписные ставни на окнах, резные парапеты и красивая острая двускатная крыша — все это стало трухлявым и потеряло былой цвет. Но просто избавиться от этого шедевра, построенного без единого гвоздя, было бы неуважением к мастерам, что его строили. К тому же, Дом не был огорожен забором, чем сразу воспользовались разъяренные крестьяне, решившие прорваться через хлипкую деревянную дверь. Стоило первым кровожадным ублюдкам пробить себе путь внутрь строения, как раздался женский крик — староста деревни, несколько торговцев, и их жены все еще были в здании, однако предупредить их о надвигающейся угрозе заранее никто не смог. Происходящее оказалось полной неожиданностью для купцов. — Бей демонов! — заорали люди, ворвавшиеся в небольшую прихожую. Впрочем, первая попавшаяся женщина, одетая как богатая горожанка, вовсе не была монстром, но это не спасло её от гнева толпы. Не успев добежать до лестничной клетки, она оказалась схвачена сразу двумя парами рук. — Нет, постойте! Я не демон! — визжала женщина, которую уже волокли на улицу прямо за волосы. Не останавливаясь, люди начали шустро забираться по ступенькам на второй этаж. Пфланцдорф постепенно начал превращаться в один большой беспорядок — младшие священники, почувствовав, как власть возвращается в их руки благодаря епископу Симону, встали во главе своих маленьких крестьянских воинств, скрепленных вместе одной-единственной целью — уничтожить монстров и всех, кто им симпатизирует. В воздух над деревней уже начали подниматься облака черного дыма, а кое-где уже были видны высокие языки пламени — беспорядки охватили теперь уже большую часть улиц, а люди, учуявшие запах безнаказанности в воздухе, начали заниматься грабежом, небольшими группами нападая на дома ни в чем не повинных жителей, избивая их и забирая все добро себе. Все, что могло гореть — поджигалось, а все, что к полу не было прибито, забиралось и уносилось в неизвестном направлении. К жильцам домов, даже не имевших никакого отношения к монстрам, бунтующие не проявляли никакого милосердия — мужчин, пытавшихся защитить свои семьи, забивали до полусмерти, а их жен и дочерей силой вытаскивали из жилищ сразу в подворотню, чтобы надругаться. Очищение святой земли от демонической скверны все больше начало происходить на простой беспредел. Фиона видела все это и не могла поверить своим глазам. План её любимого человека просто трещал по швам из-за инициативы одного священника, возомнившего себя инквизитором. Большая часть толпы уже не поддавалась контролю — лишь одна группа, самая большая и сейчас штурмующая Дом Собраний, была под прямым контролем Симона, а вот люди, решившие разойтись по другим улицам, уже больше походили на банды мародеров и грабителей. Соратников Дюка, которые должны были направлять толпу и контролировать её, уже никто не слушал: полилась кровь, и люди словно обезумели от её вида, решив, что раз кого-то уже пришили, еще пара трупов погоды не сделает. Спустившись по водостоку, Фиона наткнулась на страшное зрелище — две гаргульи, похожие друг на дружку как две капли воды, пытались дать отпор свирепствовавшим людям, пришедшим грабить их дом — заброшенную каменную башню патруля, ныне пришедшую в негодность. Они успешно отразили выпады деревянных и каменных копий, и даже отбились от длинных дубинок с шипом, но долго они не продержались. В голову одной из них прилетел крупный камень, дезориентировав её и вызвав сильное кровотечение. — Тс-с-с-с! — громко шипела одна из них, схватившись за окровавленную рану, рядом с которой образовывалась крупная гематома, — Убирайтесь отсюда! Что вам нужно от нас?! Изверги! Её сестра тем временем сломала одно из копий и, используя древко как палку, отхлестала одного из крестьян, пока тот не упал наземь с кровавой раной на голове. Окруженные со всех сторон сестры-гаргульи стояли почти вплотную друг к дружке, с ужасом наблюдавшие абсолютное отсутствие жалости в глазах народа — там была только всеобъемлющая, всепоглощающая жажда крови. Когтистые руки монстродев тряслись от страха, ибо они понимали, что люди не хотят видеть их живыми. Потому они быстро приняли решение покинуть свой дом. — Ами, — шептала левая гаргулья своей сестре, — Нам нужно уходить отсюда! Они нас в клочья раздерут! — Но… наш дом… мы же хотели себе… — нерешительно возразила Ами, — …мужа… детей тут завести… мы просто бросим все? — Не здесь, Ами! — уже громче убеждала её сестра, пытаясь закрыться от летящих в неё камней рукой, — Эти люди только смерти нам желают, сама видишь! Ну же, уходим! Раскрыв крылья, мамоно уже соскочила с высокого каменного крыльца, и за пару взмахов набрала приличную высоту. — Ами, скорее! — кричала она, однако замешательство сестры оказалось роковым. Вторая гаргулья попыталась взлететь, но брошенное лассо быстро сковало её крылья, и она с криком рухнула на землю. — Ами-и-и-и!!! — в панике закричала первая, и ринулась вниз спасать сестру из лап живодеров, и, спикировав, врезалась в троих окружавших её мужчин. Но стоило этим троим упасть, как двое других мужиков навалились на неё с двух сторон, пытаясь опрокинуть на землю. — Да свяжите вы этих тварей уже! — орал ополченец с грязной неухоженной бородой, — Улетят ведь! Услышав его, люди быстро набросили на верещавших от ужаса мамоно грубые веревки и стянули их так туго, как могли. Удержать в силках двух гаргулий оказалось очень тяжело, и те, вырываясь, легко рвали веревки. Решив долго не думать, мучители просто набросили еще больше веревок, лишив монстров-сестер возможности двигаться вообще. Люди быстро отволокли их чуть подальше — туда, где уже была земля, а не мостовая. — Ну что, демоны… — злорадно усмехался ополченец, наклонившись к ревущим монстродевам, — Долго же вы отравляли нашу деревню своим присутствием. Но ничего… сейчас мы очистим эту землю от скверны. — Отпустите меня! — вопила мамоно безрезультатно, — Я ничего и никому не сделала! Мы с сестрой просто жили здесь, и не трогали ни ваши храмы, ни дома! Вы просто бьете нас ни за что! — О, нет, монстр… — мрачно говорил мужчина, поднимая корпус, чтобы посмотреть на них сверху вниз, — …мы бьем вас не просто так. Вы еще на заре своего создания являлись нашими врагами. Проклятые ненасытные твари… вы ищете только одного — погибели всего человечества. А я просто не дам этому случиться. Сейчас все быстро закончится. Последняя фраза заставила все нутро гаргульи похолодеть, и она поняла, что ждет её. — Нет… не надо… прошу вас… — напрасно умоляла она толпу проявить милосердие, но несколько мужчин уже окружили её оглушенную сестру и обрушили на неё удары молотов, палиц и длинных дубин. Под крики гаргульи безумцы безжалостно били связанную мамоно, и не остановились даже тогда, когда вместе с ударами послышался неприятный влажный хруст. Голос избиваемой постепенно слабел и слабел, пока не перетек в предсмертный хрип… Они закончили лишь тогда, когда некогда красивое тело гаргульи стало походить на окровавленную бесформенную тряпичную куклу, не подающую признаков жизни. Запыхавшиеся и жутко вспотевшие от натуги мужчины отошли от тела, и, тяжело дыша, начали приближаться к второй пойманной монстродевушке. Еще живая связанная гаргулья округлила заплаканные глаза в ужасе. — Ами… Ами! — мамоно не могла поверить тому, что видела, — Ами-и-и-и-и! Подняв глаза, еще не оправившаяся от шока мамоно увидела столпившихся около неё мужчин и по их кровожадным взглядам поняла, что её ждет такая же участь. Её убьют так же, как и её сестру… — Почему… почему? — уже не плача и не крича, задавалась она этим вопросом, хотя понимала, что никто на него уже не ответит, — Почему вы это делаете? Я же никакого зла вам не… Удар палицы прямо по голове вызвал у неё сотрясение, и мамоно, не успев договорить, чуть не откусила себе язык. Не зная милосердия, люди принялись забивать её до смерти. Фиона стояла неподалеку и не без ужаса смотрела на это. Совесть жгучим вихрем взорвалась в её груди, но девушка старалась его погасить, убеждая себя в том, что это было необходимое зло. «Прости… прости меня, пожалуйста…» — думала она про себя, глядя на то, как невинная мамоно встречает свою смерть, — «Но так нужно… в сердцах этих людей нет места милосердию и жалости… и тем более там нет места любви… мы лишь хотим приблизить рассвет нового мира, мира построенного с монстрами бок о бок… мире любви и сопереживания, благоденствия и наслаждения… меня не простят за то, что я натворила… но эти жертвы не будут напрасными…» Фиона отвернулась, стараясь не слушать все слабеющие стоны, полные боли и последующий хруст костей… Внезапно уходящую в переулок девушку кто-то схватил за предплечье. Рефлексы не подвели, и лезвие кинжала чуть было не вонзилось злоумышленнику в глаз… но в считанных сантиметрах от цели оно остановилось, повинуясь воле хозяйки. — Дюк! — узнала она парня. — Все выходит из-под контроля! — тряс он её за плечи, — Люди слушаются только приказов Симона! Они всю деревню сожгут! Нам нужно бежать к границе Лескатии и попросить помощи у демонической армии. — Чт… — удивилась Фиона, — … Уже?! Но… что нам делать с беспорядками? Я думала, если они побьют торговцев из Лескатии и их прислугу, то успокоятся и разойдутся! — Зря, — сказал очевидное Дюк, — Послушай, лучше всего нам сейчас запрыгнуть на лошадь, и сразу, без промедления, нестись к границе, рассказать им, что тут происходит, и прийти сюда уже вместе с демонической армией. Мы не можем уже ничего изменить. Фиона опустила глаза. Перед её взором сразу предстали картины того, как дома ни в чем не повинных жителей разоряют мародеры, как они выносят из домов все ценное… и она все еще не могла выбросить из головы страшный вид двух совсем недавно забитых до смерти сестер-гаргулий. Она решила, что этого было достаточно: да, они с Дюком понимали, на что идут, да, они изначально планировали больше жертв… но никто из них даже и представить не мог, что под раздачу попадут и обычные жители, и это ни в коем случае не входило в их планы. Нужно было решать — либо действовать сейчас же, и надеяться на быстрые, решительные действия демонов-радикалов, либо бросить все… и до конца жизни скрываться от правосудия в глуши с распадающимся из-за вины рассудком. И решение было очевидным. — Да… не будем медлить! — выдала Фиона. — У меня есть лошадь, отправляемся сейчас же! Парочка стремглав понеслась на лошади по узкой, нечасто используемой дороге прочь из деревни, которая не была ничем освещена. Факел или свечу было бессмысленно использовать: свет только привлечет лишнее внимание, особенно в условиях, когда в это дело начали вмешиваться посторонние силы. Дюк уже догадался об этом: внезапное появление гвардейцев словно бы из ниоткуда прошло незамеченным для безумствующей толпы, но его соратники, да и сам парень уже понимали, что они здесь были неспроста. Их план был раскрыт, пусть и не полностью, но сам факт сего ставил под угрозу успех всего мероприятия. Изначально Дюк планировал лишь довести толпу крестьян до самых успешных и известных деревенских предприятий, разгромить их, и, конечно, дать проклятым необразованным извергам под его контролем вдоволь насмотреться на смерть своих ненавистных «торгашей». Затем новости об этих убийствах, совершенных целой толпой ненавистников, разошлись бы по окрестностям, и, разумеется, дошли бы и до демонического царства Лескатия, что означало бы создание повода для вмешательства со стороны демонической армии. И это вмешательство в том или ином объеме было бы гарантированным: мамоно из фракции радикалов явно начали бы давить на леди Друэллу, вынуждая её принять меры в отношении этих антимонстровых выступлений. Но самые худшие опасения небольшой группки «освободителей» сбылись: епископ местной церкви слишком хорошо зазомбировал толпу, и теперь она подчинялась лишь его указам, а про самих организаторов все благополучно забыли. Ситуация была хуже некуда… к тому же, кроме видных деревенских мамоно люди начали вешать простых прохожих, поджигать дома, грабить и насиловать всех, кто попадался под руку и отказывался присоединиться к безумию, считая их за «пособников» демонов. Под покровом темноты лошадь добежала до восточных ворот… которые, к удивлению пары, были открыты настежь, факелы на стенах были погашены, да и стражи нигде не видать… здесь не проходило особо много повозок, и этот вход в деревню был не популярен, но все равно два-три караульных всегда несли здесь дежурство посменно каждые восемь часов, однако сейчас не было и их. Вероятно, что они тоже могли присоединиться к погромам в деревне… Все же, такая тишина заставила Дюка напрячься. По спине побежали мурашки, и он, дергая поводьями, приказал лошади ускорить ход. «Не нравится мне все это…» — подумал парень, скача полным ходом во тьму. Исчезновение патрульных не говорило ни о чем хорошем, и на секунду его разум настигла весьма разумная мысль повернуть назад. Но он отверг её, решив, что таким образом он просто обесценит свои усилия — ведь в деревню вошли гвардейцы, а значит, кто-то желает обставить эту все ситуацию, как обычные беспорядки, а не погромы против монстров! А это, в свою очередь, не даст демонической армии повода для вторжения. Фиона тоже думала о том же, и, наконец, набралась смелости сказать ему: — Дюк… мне кажется… мне кажется нам надо повернуть обрат… Она не договорила — когда их лошадь пробегала узкий участок дороги, огороженный густым лесом с одной стороны, и неглубоким болотом с другой, их настигло чье-то заклинание. — [Малое солнце!]! — послышался голос, и яркая вспышка белого света, вкупе с оглушающим взрывом раздались в нескольких метрах от бегущей лошади. Животное громко заржало, запаниковав, и рухнуло на землю, сбрасывая с себя двух всадников. Фиона, которой повезло не попасть под ослепляющее действие заклинания, сгруппировалась и, перекатившись, успешно приземлилась на дорогу… а вот Дюк рухнул лицом в пыль, да и ослепшая лошадь по инерции тоже прокатилась по нему. Увы, Фиона ничего не слышала — взрыв был не такой уж и сильный, однако его оглушающая сила добралась и до неё, заложив уши. — Они на земле! — послышался чей-то крик. — Действуем! С десяток людей, одетых как простые крестьяне, вывалились из леса, держа в руках дубинки, веревки, а кто-то — даже заготовленные заклинания. Дюк с расцарапанной и кровоточащей физиономией быстро поднялся с земли, едва успев уклониться от охотничьей болы, брошенной в сторону его ног. Вторую связку с грузиками он разрубил кинжалом, но удар короткой и исключительно тяжелой дубинкой он отразить смог с трудом — преимущество в весе оружия было явно на стороне нападающего, и потому удар пришелся по коленной чашечке. — Аргх! — громко вскрикнул Дюк, отталкивая от себя нападавшего, но его двое подельников резко набросились с двух сторон, и, не церемонясь, быстро схватили его руки, пытаясь заломить их за спину, — Уроды! Вам конец! Взревев, он вырвался из их хватки и растолкал двух мужчин в стороны, купив себе немного времени на то, чтобы выхватить припрятанный в сумке медальон. — Ледяной дух, одолжи мне силу твою! Порази врагов моих копьями, острыми, как бритва! — быстро прочив это заклинание, он поднял серебряный эллипсоид на уровень глаз, и кусок магической руды в центре, сверкнув голубым светом, выстрел градом небольших длинных осколков льда, чем-то напоминавших сосульки. — Твою… — ругнулся один из нападавших и лег на землю, уйдя от атаки, однако его товарищу не повезло, и льдинка вонзилась глубоко в плечо. — А-а-а-а! — с болезненным вскриком рухнул мужчина на землю. Большая часть льдин ушла в молоко, однако её хватило, чтобы замедлить недоброжелателей и осмотреться. — Дюк! Дюк! — послышался истерический вскрик, и парень повернул свое искривленное ужасом лицо в сторону Фионы, которую удерживал один из бандитов. — Не шевелись, — строго приказал он, держа острый стилет у горла девушки, решившей не сопротивляться, чтобы не спровоцировать его, — Опусти медальон и дай себя повязать по-хорошему. — Черта с два, — поднял он медальон и угрожающе навел его на белобрысого мужчину, — Отпусти Фиону, иначе пожалеешь, что… — Парень, — стальной взгляд заставил Дюка пошатнуться, — Не надо. Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Если будешь сопротивляться — сделаешь все только хуже для себя… и для неё. — Кс-с-с-с… — зашипел Дюк держа дрожащей рукой клетку с духом льда в ней, — Нет… это ты не знаешь, с связался! Мы — борцы за свободу! Мир и процветание — наша главная цель! А вы — всего лишь помеха на нашем пути… проклятые преступники… вас уже не исправить, все, что вам нужно — кровь и золото, а такие простые вещи как дом, семья и любовь вам не знакомы… — Мы не бандиты, — сухо заметил человек, не дрогнув и мускулом. Он кивнул кому-то позади Дюка, — Глуши его. Парень развернулся, чтобы хлестнуть потоком ледяной воды по резко подпрыгнувшему к нему человеку, однако ледяной хлыст ушел слишком высоко, и промазал… В его грудную клетку вонзилось лезвие меча. Увидев, как её парня протыкают насквозь, девушка завопила на пределе возможностей, начав вырываться с новой силой. — Не-е-е-ет!!! Дюк!!! Ублюдки! — пиная своего пленителя, она яростно извивалась, стараясь хоть как-то освободиться, — Как вы… — Её тоже, — приказал мужчина, и Фиона могла лишь со слезами бессилия смотреть, как её жизнь собираются прервать… — Нет… Лезвие устремилось прямо в сердце, и когда оно с влажным чавканьем вонзилось в плоть, Фиона резко вздрогнула. Её тело резко ослабло, в горле словно вырос ком, мешающий издавать звуки, но ожидаемой агонии она не почувствовала… когда кинжал извлекли из её тела, она совсем обессилела, и, потеряв сознание, повисла на руках пленителя. Дюк продержался немногим дольше — выдержав два удара кинжалом в грудь и живот, он еще с десяток секунд пытался сдержать напор нападавшего, схватив его за руки, но все тщетно — его постигла та же участь, что и его возлюбленную. Ни парень, ни девушка уже не могли давать отпор, и люди, к окружившие их, вздохнули с облегчением. Все же купленное демоническое оружие им очень даже пригодилось. — Все… готовы, можно их вязать, — сказал один из них, — Хэннис, помоги мне связать этого колдуна! — Щас, секунду! — отозвался его подельник, неся с собой крепкую веревку. Белобрысый мужчина, неся тело девушки на руках, подошел ближе к связывавшим парня коллегам и положил Фиону рядом. — Ого… Вейлор, дай-ка мне этот медальон, — скомандовал он, видя, как один из бойцов вычищает карманы и сумки Дюка. Вейлор вытащил медальон из руки парня, которая все еще его немного сжимала, и передал его своему командиру. Белобрысый осмотрел это изделие со всех сторон и удивленно вскинул брови. — Джентльмены, мы поймали кого-то очень важного… — обвел он глазами свой отряд, — Смотрите… это медальон Ледяного духа, или же, как его называют, «Ледяная клеть». Дорогущая штука, позволяющая магу даже без обучения пользоваться продвинутой атакующей магией льда… Его соратники присвистнули, осматривая дорогую вещицу. — Раньше они создавались в Лескатии, предназначенные для пользования Орденом Ледяного Цветка, и перевозились сюда только официально, каждая такая штучка была на счету. Их было произведено, если не ошибаюсь, всего лишь двадцать штук… и только семь из них купили в нашем королевстве, — он провел пальцами по серебряной поверхности медальона. Идеально гладкая поверхность, отдающая холодом… словно это был вовсе и не металл, а просто очень толстый лед, защищавший свое ядро — самородок волшебной руды в центре, — Как вы понимаете, такую вещичку себе может позволить не каждый… особенно когда их производство было свернуто. Так что этот парень… Он указал на Дюка. — Либо очень искусный вор, либо он из знатного рода… и судя по его одежде, да и кулону на шее, он относится ко второму типу, — заметил шпион, — Мы взяли очень важную персону, ведь ни у кого из других захваченных «поводырей» не было ничего похожего. А об этом нам срочно нужно предупредить основную группу. — Сэр! Я могу отправиться в деревню сейчас! — поднялся один из мужчин. — Хэннис, полагаюсь на тебя! — согласно кивнул командир, — Отправляйся обратно в деревню и доложи нашему агенту «Саламандре» о том, что мы взяли их главаря. А еще передай ему, чтобы он больше не сдерживался, и применил все меры, которые считает нужными для подавления беспорядков. — Есть! — салютовал агент и, повернувшись к дороге, набрал побольше воздуха в легкие, чтобы громко засвистеть. Через десяток секунд послышался топот копыт, и на дорогу на сигнал выбежала его лошадь, на которую агент сразу же взгромоздился. Белобрысый проводил его взглядом. — Потом повезем их на лошадях в деревню, как все закончится… — сказал он, глядя на деревню, в некоторых местах которой уже начались яркие крупные пожары. Оставалось лишь надеяться, что «Саламандра» сможет остановить толпу прежде, чем она сожжет вообще все дотла… Главную улицу Пфланцдорфа заполонили крики боли и ужаса, из некоторых окон уже вовсю валил черный дым, на мостовой лежало несколько перевернутых грузовых телег, которые были варварски разбиты, а из бочек и ящиков нападавшие похитили все, что смогли унести. Многие люди, уже отделившись от безумствующей толпы, начали мародерствовать сами, унося в мешках все самое ценное из покинутых в спешке домов и лавок. Вместе с тем с организацией восстания сразу начались проблемы — люди больше не слушали «поводырей», предпочитая действовать по своему усмотрению, и скоро из достаточно многочисленной толпы образовались несколько менее организованных мелких групп, которые сжигали все, что считали принадлежащим монстрам. Весьма крупная группа безработных мужчин ходила по переулкам, выискивая добычу, которая в такое время суток попадалась редко, но все же пара девушек, решивших на свой страх и риск выйти куда-то поздним вечером, попались им. Вскоре две несчастные девушки оказались в ближайшей подворотне, где их начали буквально обдирать до ниточки: сорвали цепочки и другие украшения с пленниц, взяли их сумки, вытряхнули те на землю и начали жадно разбирать их содержимое, а потом и вовсе решили не оставлять на девушках дорогой одежды тоже. Эти бандиты громко и противно смеялись, гоготали, иногда спорили и дрались друг с другом, не поделив что-то, и лишь некоторые из них были достаточно умны, чтобы стоять на стреме, а не участвовать в изнасиловании. Увы, это им не помогло. Валерия аккуратно вышла из-за угла дома, осматриваясь по сторонам: люди явно раздробились на группки, никак не взаимодействовавшие между собой, и это было очень даже на руку ей и её отряду. Она махнула рукой, дав своим «гвардейцам» знак идти за ней. Одежда беспредельничающих людей уже была измазана в саже, пыли и иногда крови, их лица переполняла ярость, казалось, будто они превратились в диких животных, потеряв рассудок. Но Валерия хорошо знала, что именно в таком состоянии их проще всего запугать: достаточно хорошо обработать их сначала старой-доброй силой, а затем для закрепления пригрозить страшным судом. Доставая рапиру из ножен, офицер резко приблизилась к одному крестьянину, который, вместе со своим подельником пытался удержать извивавшуюся молодую девушку. Остальные люди не обращали на эту гадость почти никакого внимания, ибо были заняты сожжением на рынке лавок, принадлежащих мамоно. — А ну угомонись! — рявкнул мужик, прописав болезненную пощечину сопротивлявшейся деревенской девушке, — Сука, будешь меньше барахтаться — будет не так больно! Ему удалось сорвать с нее сарафан, оставив несчастную лишь в одном белье. — А-а-а-а! Умоляю! Помогите кто-… м-м-м-м! — визжала девушка, пока второй мужчина не зажал ей рот. Понимая, что сумасшедшие люди на рыночной площади ей не помогут, девушка тихо зарыдала и обмякла, моля Богиню о помощи. «Светлая матушка… пожалуйста, спаси свою дочь от страшной судьбы. Я не прошу слишком многого… я прошу лишь спасения. Матушка, ты ведь защитница человечества! Неужели, ты не придешь мне на помощь?» — отчаянно взмолилась она про себя, готовясь принять страшную участь. — Отпусти девушку, урод! — послышался чей-то зычный голос. Насильник обернулся, чтобы увидеть светловолосую женщину, стоявшую прямо перед ним, и ухмыльнулся, не увидев в темноте её одежды. — А ты кто, сладкая? — гадко облизнулся он, — Тоже хочешь поразвлекаться? Ну что-ж… Не раздумывая долго, он потянул руки к груди новоприбывшей, и та, вдруг решив проявить инициативу, схватила его за запястье левой руки и резко потянула на себя. Одновременно с этим её правое колено резко поднялось в направлении его живота. — Пха…! — мощный удар под дых выбил из мужика весь воздух. Оказавшись в захвате у офицера гвардии, он тут же был обхвачен локтем вокруг горла и отправлен в землю лицом. Увидев, как его товарища роняют на землю, подельник решил вступиться, бросив бедную девушку: — Ах ты ж сука! — завизжал он, вытаскивая свой стилет, — Я тебе брюхо вскрою, блядь! Зрение у него было получше, и, когда отблески полыхающего неподалеку пламени осветили улицу, он смог заметить, что одета эта златовласка была в офицерскую униформу. Резкое понимание молнией ударило ему в голову, и он затормозил, понимая, чем ему грозит нападение на гвардейца… но этой заминкой тут же воспользовалась Валерия. Сверкнул металл, и удар тупой стороной лезвия рапиры с неприятным хрустом пришелся в правую сторону лица смутьяна, обрушивая его на землю. Крики привлекли внимание толпы, которая, выкрикивая проклятия для устрашения, начала приближаться к источнику шума, и чем ближе они подходили, тем тише становились их завывания, и тем быстрее до них доходило, что перед ними стоит готовый к бою взвод королевских гвардейцев. Валерия выступила вперед: — Всем слушать меня и не перебивать! Вы нарушаете закон и порядок в Королевстве Вельспле, и потому я, как офицер гвардии Его Величества, приказываю разойтись всем по домам, пока будет идти выяснение причин этих беспорядков… — Заткнись, дура! — нашелся один смельчак, вышедший вперед, чувствуя за собой силу толпы, — Не видишь что-ли? Тут охота на демонов идет! А вам, напыщенным королевским щенкам, тут делать нечего! Так что иди отсюда, пока еще кости целы… Не дав ему завершить фразу, Валерия рывком сократила дистанцию, вмиг достигнув достаточной для удара дистанции и хлестко опустила обратную сторону рапиры ему на макушку. Отшатнувшись от резкого удара, мужик все равно попытался собраться и ткнуть в свою противницу вилами, но мощный хук в челюсть заставил его припасть на одно колено. Тут же последовал еще и беспощадный пинок сапогом в голову, окончательно отправивший бандита в бессознательное состояние. Выбитый зуб приземлился рядом в землю, и Валерия, тряхнув волосами, цокнула языком, глядя на поверженного. — Сам заткнись, гниль… — плюнула она в его сторону и подняла взгляд на толпу. Люди уже были не такие смелые, и остановились на почтительной дистанции от неё — да, все вместе они бы её одолели без сомнения, какой бы сильной она не была… но эта женщина являлась, судя по форме, офицером королевской гвардии, а потому нападать на неё было плохой идеей. О чем и поспешила сразу же заявить сама носительница униформы, — Я вас не умоляю и не прошу. Это, блядь, приказ! И еще для самых лихих напомню… Она подняла рапиру и грозно направила её на притихших людей. — …что нападение на офицера королевской гвардии приравнивается к измене короне! Так что каждый из вас, кто сейчас откажется подчиниться и продолжит сопротивляться, знайте — вы будете объявлены изменниками и наказание будет соответствующее! Люди уже начали перешептываться, а задние ряды стремительно редели, теряя самых нерешительных. Сила толпы растаяла на глазах без должного управления и лидерства. — Ну? — подняла бровь офицер, — Кто еще из вас хочет отправиться на виселицу?! Никто не хотел оказаться послезавтра на эшафоте, а потому толпа начала активно разбегаться кто куда, лишь бы избежать наказания. Увы, на этом все не кончилось. — Не так быстро! Думаете, мы вам простили поджоги, убийства, грабеж и насилие?! — рявкнула Валерия, вскидывая рапиру к небу, — Взвод, с оружием — вперед! Взять и обезвредить всех, кого сможете! — Хр-р-р-р-а-а-а! — заревели гвардейцы, бросаясь вперед с дубинками и винтовками в руках. Их было около трех десятков, в то время как число собравшихся бунтовщиков немногим было меньше пяти сотен навскидку. Однако уверенность, с которой люди шли убивать монстров, вдруг испарилась, когда прибывшие слуги короля ясно дали понять всем, что теперь они тут все контролируют. И началась битва за главную улицу, где победитель уже был предопределен — разбежавшихся крестьяне прятались кто куда, бросали где попало оружие и старались как можно скорее скрыться от правосудия. Некоторые смельчаки пытались давать отпор и воодушевляющими криками организовывать толпу, но такие быстро оказывались забиты до полусмерти зачарованными дубинками. Гвардейцы с резкими, агрессивными криками и гоготом набрасывались на тех, кто подавал признаки сопротивления, быстро подавляя эти маленькие очаги неподчинения. На улицу, где теперь валялись с несколько десятков бессознательных тел, медленно вышел Даст и осмотрелся: пока что все шло отлично, лишь в одном месте возникли трудности, а именно, у местного филиала «Ястребиного экспресса», где гвардейцев зажали около здания, вынудив тех сомкнуть штыки и встать полукругом. Ситуация там возникла напряжённая, и крестьяне едва не довели гвардейцев до стрельбы. К счастью, прибывшее вовремя подкрепление заставило людей отступить. Теперь Даст бросил это подкрепление в ближний бой, наблюдая, как замаскированные эльфы быстро укладывают спать самых буйных, постепенно освобождая улицу от опасных элементов. Единственное, что не было хорошо — отсутствие хоть каких то весточек от остальных отрядов насчёт захваченных подстрекателей: Этна поймала одного из них совсем недавно, да и сам чемпион смог захватить «поводыря», но, увы, от них пока сложно добиться хоть какой то информации. На данный момент очнулся из них только один, и он молчал, как партизан, из-за чего даст решил просто оставить его Этне, чтобы та его расколола. Но на это уйдет время, и хорошо бы использовать его для поиска других заговорщиков… Которых уже не было видно среди толпы, ибо те, судя по всему, потеряв контроль за толпой, решили, что пытаться что-то предпринимать и дальше бессмысленно. А это ставило под вопрос присутствие самых главных организаторов этих волнений. Загримированая Аура подбежала к чемпиону, отделившись от общего замеса. — Шеф! На этой улице уже никого нет, все почистили, — говорила она, не переставая улыбаться даже после того, как цели для избиений закончились. Ей явно понравилось дубасить простых деревенских ребят, — Куда дальше двинемся? Вроде, в центре деревни ещё люди остались. — Туда и выдвинемся, — решил чемпион, все ещё не уверенный, как ему выманить организаторов этого беспредела, — Попробуем их припугнуть, а если не получится, то придется… наверное, в воздух стрелять. Я что то сомневаюсь в адекватности этого чокнутого святоши, что теперь ведёт толпу, так что будем себя вести осторожно… Послышался топот копыт, приближавшийся откуда то сзади, и это заставило Ауру вскинуть винтовку, а Даста взяться за молот. К счастью, всадник быстро опомнился, затормозил свою лошадь и поднял руки высоко вверх. — Остынь, «Саламандра»! — выкрикнул человек, спешившись, — Я из восточного отряда, мы с коллегами стояли в засаде недалеко от ворот. Мы взяли каких-то двух нарушителей, решивших посреди ночи в спешке на лошади выехать из деревни… И у одного был дорогущий медальон из Лескатии, оружие, да баронский кулон на шее. Мы думаем, это кто то важный попался. Чемпион весьма скептически отнесся к этой новости: далеко не факт, что эти люди зачинщики происходящего. — Их допросили? — поинтересовался чемпион. — Еще нет, но О-три сказал, что все ограничения на применение силы теперь сняты, — выдал гонец роковую фразу, и лицо чемпиона помрачнело, — Он предоставил вам полную свободу действий. Принимайте те меры, которые посчитаете нужными для подавления беспорядков. — А как же наша основная задача? — удивился Даст, разведя руки в стороны вопросительно, — Мы не знаем наверняка, кого взяли на данный момент, некоторые из них еще не очнулись, и нужно ждать, пока их допросят… — План поменялся, — отрезал гонец, — Нельзя допустить, чтобы волнения перекинулись на другие поселения, наших сил может не хватить, чтобы удержать бунтовщиков в пределах одной деревни. Не остановим их здесь и сейчас — беспорядки станут массовыми. — Я… вас понял, — до Даста медленно доходила вся критичность ситуации, — Сделаю все, что в моих силах. — Мы надеемся на вас! — отрапортовал гонец и снова забрался на лошадь, помчавшись обратно к своему отряду. Аура, тоже не веселая, повернула свое лицо к чемпиону. — Я видела, как огромная толпа собралась около Дома собраний. Они хотят… я полагаю, что они хотят казнить монстров-торговцев, владеющих бизнесом в деревне, — высказала свои опасения эльф, — Да уж… — устало массировал Даст свои закрытые глаза, — Недолго музыка играла… Я уже начал надеяться, что все обойдется без смертей. Видимо, я ошибался… — Что нам делать? — вопрошала Аура, которой тоже не хотелось смотреть на то, как обманутые церковной пропагандой люди сходят с ума и убивают своих соседей, которые их хоть чем-то не устраивают. — Собери всех стрелков и направь их прямо к Дому собраний, — поднял чемпион свое угрюмое лицо, — Действовать без ограничений, значит… сейчас я им покажу, значит «действовать без ограничений»! --- К тому времени, как три раздельных отряда псевдо-гвардейцев собрались в один и прибыли к центру деревни, где находился Дом собраний, из деревенского центра уже вынесли все мало-мальски ценное, на улице полыхали кипы книг и бумаг, в содержании которых люди даже не разобрались, решив сжечь все, что по их мнению, было заражено «скверной», а на деревянном помосте, обычно используемом как подиум для выступлений старосты и оглашения указов короля, люди сейчас силой удерживали с десяток пленников, в основном женщин. И было вполне ясно, что почти все они — мамоно, ведь одна из них не скрывала своего происхождения — енотовидные ушки торчали из её головы, а под роскошным костюмом прятался пушистый хвост. На лице у неё виднелись следы побоев — синяки и болезненные гематомы, а также кровь из рассеченной губы. Впрочем, остальные пленники были не в лучшем состоянии. Толпа окружила помост, размахивая вилами и кулаками, и из-за их звериного гомона не было слышно вообще ничего. Шум стих лишь тогда, когда на помост взошел сам епископ Симон. Он держался уверенно, окруженный массой своих единоверцев, да и связанные по рукам и побитые монстры не представляли особой угрозы для него, а потому он смотрел на них свысока, с явным злорадством. Он подошел к енотовидной, как самой находчивой из торговцев. — Вот наконец-то ты и попалась, Такаси, — ухмыльнулся седой епископ, — Я давно подозревал, что ты — не та, за кого себя выдаешь… и весь народ теперь знает твое истинное лицо. Гебу-дануки ничего не ответила. Как и у остальных пленников, руки у неё были туго затянуты за спиной веревкой, а саму её поставили на колени. Её лицо было направлено в пол. Священник, недовольный отсутствием реакции на свои обвинения, злобно хмыкнул и продолжил: — Пользуясь предоставленной мне самими Небесами священной властью, я, как епископ церкви Её Святейшества, обвиняю тебя в подготовке смуты на нашей земле, заражении её скверной и дальнейшему захвату нечистой армией Повелителя Демонов! Твои происки кончатся здесь и сейчас! От Её имени, я, епископ Симон фон Виллард, приговариваю тебя к смертной казни через отрубание головы. Самая обычная девушка в разорванной одежде, также сидевшая среди пленников, вздрогнула и залилась слезами: было вполне ясно, что подобная судьба ждет каждого из них. Мамоно, услышав это, тихо цыкнула, что вызвало у епископа вихрь гнева. — И чего же ты надеешься этим достичь? — сплевывая кровь, спросила мамоно, поднимая побитое лицо, — Очистить землю от нас? Кем ты себя возомнил, инквизитором? После твоего очищения здесь просто ничего не останется, кроме пепла… — Заткнись, сволочь! — взревел епископ, теряя самообладание, — Все вы, монстры, лишь ищете погибели человечества, и никакой новый облик не изменит вашего истинного назначения! Потому я должен избавить эти земли от твоего вида… — Тц… какой же ты твердолобый, — заметила мамоно, — Ты просто кровожадный фанатик, которому хочется попускать кровь. В твоих целях нет ничего благородного. Сумасшедший старик… Симон побелел от гнева, но быстро остыл, успокаивая себя тем, что долго эта тварь все равно не проживет. — Говори что хочешь… это не спасет тебя от твоей судьбы, — кивнул он куда-то в сторону своей головой, и послышались тяжелые шаги. Облаченный в глухой капюшон и толстый слой кольчуги человек нес с собой тяжелый двуручный меч, — После смерти моя душа попадет на небеса, под Её защиту… а ты просто сдохнешь, как собака. — Да, сдохнешь!!! — орали люди в его поддержку. — Умри, мразь! — Чтоб все ваше племя проклято было! Он щелкнул пальцами, и палач подошел к монстродеве, грубо положив руку в тяжелой перчатке на её голову и наклонил её вниз. Мамоно не сопротивлялась, понимая, что сопротивление сейчас ничего не изменит. Человек занес тяжелый меч, готовясь отрубить ей голову, как вдруг с передних рядов толпы послышались удивленные возгласы. — Гвардия?! — Кто их вызвал?! — Епископ?! Перед площадью действительно собрались королевские гвардейцы, встав в двухслойную шеренгу, а несли они с собой прежде не виданное крестьянами оружие. Шедшая сбоку от отряда Аура не понимала, что происходит, а Валерия, стоявшая с саблей наголо рядом, догадывалась, как «Саламандра» решит все раз и навсегда. Даст тем временем прокрадывался позади всех, и, встав в тени навеса небольшого магазинчика, находящегося напротив Дома Собраний, громко шикнул: — Аура! Сюда! Замаскированный эльф, отвлекшись от толпы, подбежала ближе. — Шеф? Зачем мы… Послышалось хлопанье крыльев, и рядом приземлилась Этна, чье тело скрывал плащ, а голову — капюшон. Судя по её глазам, она сейчас находилась в состоянии паники. — Даст! Все очень плохо! Эти безумцы сейчас все разгромят! На ремесленной улице они почти все дворы сожгли, и некоторых жильцов… п-п-п-повесили… что они делают?! Этот вопрос она задала, с ужасом осознав, что на площади перед Домом Собраний епископ уже организовал самосуд над торговцами, и собирался тех обезглавить самым варварским методом. — Даст, нам нужно остановить их! — едва сдерживала себя Этна, но её тело само схватило чемпиона за камуфляжный плащ спереди и её руки начали его трясти, — Этого священника нужно образумить! Поговори с ним! Тебя, авантюриста, он точно послушает! Но парня такое проявление эмоций даже не встревожило. Его взгляд оставался спокойным, чего не скажешь о дорогой суккубе. — Не волнуйся… — слегка сощурился он, пока руки монстрицы все еще держали его, — Я сейчас поговорю с ним… по-своему. — Не действуй безрассудно! — волновалась девушка, отпуская его, — Я понимаю, что ты силен, но сейчас твои действия могут привести к гибели людей или наших девочек! Нужно заговорить ему зубы, чтобы он не успел ничего предпринять! И не пытайся с ним биться, он просто бросит толпу на Ауру с девочками, и их просто выпотрошат! Их всего шестьдесят эльфов, а людей тут почти шест сотен! Они точно не… Рев толпы стал агрессивнее, и люди начали идти на гвардейцев, уверенные в своей победе — числом они многократно превосходили солдат, и потому шли на них, размахивая оружием и выкрикивая угрозы: — Пособники монстров! — Смерть предателям! — Их тоже в топку! Они с демонами заодно, братцы! Даст вежливо отодвинул златовласку от себя и положил ей указательный палец на пухлые губы, затыкая её. — Я знаю, что делаю, Этна. Не мешайся. Он повернулся к Ауре. — Аура… приступай к плану Б. — Плану Б? Уже? — полезли глаза на лоб у эльфийки, — Хорошо, как прикажете… — Агенты королевства уже дали мне карт-бланш, так что все в порядке. Действуй. — Поняла! — отрапортовала эльф и развернулась к своим соплеменницам. Этна смерила чемпиона еще более тревожным взглядом. — Что еще за план Б? Даст, а в чем он заключается? Даст? Даст?! — уже дергаясь от нервозности, вопрошала Этна, но ответа не дождалась: чемпион словно завис, ничего не слыша и не воспринимая, полностью сконцентрировавшись на том, что разворачивалось перед ним. Валерия, увидев на лице Ауры чертовски суровое выражение лица, все моментально поняла и ухмыльнулась, произнеся: — А у этого «саламандры» все-таки есть яйца… пойти на такое, чтобы подавить восстание. . он не такой мягкотелый, как мне казалось. Встав сбоку от выстроившихся стрелков, Аура приняла командование на себя: — Взвод! — эльфы выпрямились и встали по стойке смирно, услышав её громкий голос, — ГО-ТО-О-О-ВСЬ! — Ой-ой-ой… нет-нет-нет… — положила Этна себе на лоб обе ладони. Она догадывалась, что сейчас будет жарко, — Что ты задумал?! Стоило команде дойти до ушей псевдо-гвардейцев, как те сразу же заняли стойки для стрельбы: передний ряд припал на одно колено, а задний остался стоять. Эльфийки быстро вытащили каждая по патрону из подсумка и зарядили его в казну, после чего по всей длине шеренги послышались характерные щелчки захлопывающихся затворов. Бешеные лица людей, казавшиеся жуткими и гротескными в мерцающем свете факелов, все приближались и приближались, угрожая гвардейцам страшной смертью. Но замаскированные мамоно, видя это, даже не вздрогнули, сохраняя идеальный порядок в строю. Епископ же был весьма разозлен этими вторженцами — он с помоста надменно смотрел, как толпа людей сейчас порвет в клочья горе-солдат, решившихся на глупый и безрассудный поступок. И он был явно доволен силой зверя, которого воспитал. — Цельсь! — подняла Аура свою саблю. Гвардейцы вскинули винтовки и прицелились в толпу, а их пальцы легли на спусковые крючки. Люди, шедшие впереди, увидев, что им навстречу смотрят два ровных ряда металлических трубок, прикрепленных к странным деревянным ложам, немного стушевались, почуяв неладное. У некоторых на лице вдруг прорисовался страх, но идущие сзади люди просто толкали передний ряд вперед, лишая тех возможности убежать. — ПАЛИ!!! — рявкнула Аура, резко опуская саблю. Раздался оглушительный грохот шести десятков винтовок, выстреливших почти одновременно. Шквал ярких коротких вспышек был последним на сегодня, что увидели люди в первых рядах… Несколько десятков неудачников сразу упали на землю, как подкошенные, и стоило грохоту от выстрелов затихнуть, как послышались панические вопли, исходившие из наступавшей толпы. Крики из агрессивных превращались в встревоженные — люди не понимали, что сейчас обрушило на землю шедших в авангарде соратников и не могли понять, что это был за чудовищный звук. Единство толпы треснуло, когда суеверные и пугливые крестьяне с боков начали быстро уходить с площади. — Смена! — выдала Аура. Передний ряд стрелков, отстрелявшись, тут же начал перезаряжаться, дав возможность заднему ряду сделать выстрел, — Пали! Снова раздался резкий грохот, и шквал пуль откусил от толпы еще с сорок неудачников, рухнувших на землю без сознания. Епископ стоял как вкопанный, не понимая, что, демон подери, сейчас за несколько секунд взяло, и выкосило пятую часть его верующего войска. Задний ряд после своих выстрелов тут же бросился вперед, обогнав передний ряд, и занял свою позицию, перезаряжаясь на ходу. — Пали! Ряд, теперь уже ставший задним, поднялся и дал еще залп, ставший для толпы фатальным. Упали ещё пара десятков тел, и сборище с криками ужаса, воем и визгом, начало неорганизованно разбегаться кто куда, лишь бы оказаться подальше от площади. Шокированный Симон не мог поверить глазам: армия из почти шестисот вооруженных жителей деревни, твердо и бесстрашно веривших в свою победу над монстрами, оказалась разогнана громыхающими палками. Люди в толкучке мешали друг другу, и чуть было не начали давку, как послышалось ещё одно «пали!» Выстрелы забрали ещё с четыре десятка человек, но это уже было добивание лежачего: толпа после трёх залпов и так распалась на отдельных людей, лихорадочно ищущих выход отсюда. Ряды снова сменили друг друга и Аура дала другую команду, видя, что организация толпы просто испарилась: — Свободный огонь! Эльфы прицелились и вразнобой сделали ещё с десяток выстрелов по спинам спасающихся бегством крестьян. Люди бежали мимо помоста, на котором стоял Симон, бросая все оружие, и его крики, призванные вернуть людям решимость, оказались не более чем фоновым шумом для убегающих. — Братцы! Сестры! Вернитесь и примите бой! Если мы не остановим скверну здесь, она распространится по нашим землям, заразит наши дома и наши семьи! Подумайте о нашем будущем! Вы просто бросите свои дома в руки пособников демонов?! Но ему так и не дали ответа: все были слишком заняты спасением своей шкуры. — Прекратить огонь! — скомандовала Аура с облегчением, когда на площади кроме сотни бессознательных тел оказался один лишь священник и пленники. Гвардейцы опустили дымящиеся стволы винтовок, осматривая поле боя. Валерия уверенным шагом достигла помоста и взобралась на него. Симон почувствовал себя совсем беззащитным без своих единомышленников, и единственное, на что он мог сейчас рассчитывать, так это на свой сан. — Епископ Симон фон Виллард, я, как офицер пятого запасного корпуса гвардии Его величества, вынуждена арестовать вас по подозрению в организации беспорядков и погромов на землях королевства, а также вы обвиняетесь в препятствовании наведения правосудия. — Дочь моя… — решил священник воспользоваться своим козырем, — …я всего лишь скромный слуга Верховной Богини, и ее воля для меня закон… справедливо ли обвинять старца, просто следующего указам своего Бога? К его удивлению, женщина грубо развернула его за плечо и, заломив его руки за спину, сноровисто накинула на них верёвку, тут же ее затянув. — Грх, проклятье! Как ты можешь так поступать с представителем духовенства? Это самоуправство! Вы не можете меня арестовать! — возмутился он такому обращению. — Нам есть за что вас арестовать. Список ваших преступлений мы ещё дополним после разбирательства, — холодно глянула на него офицер, — И не думайте, что ваше высокое положение в церкви вам как-то поможет. Арестованного епископа спустили на землю и повели прочь. Но проходя мимо взвода гвардейцев, он вдруг кинул на них подозрительный взгляд, надолго задержавшись на Ауре. — Вот оно что… — прошипел он, усмехаясь, — Ха-ха-ха-ха… так вот кто вы на самом деле… волки в овечьей шкуре. Я знаю, кто вы такие… и я был прав! Ха-ха-ха-ха!!! Но Валерия уже бросила его в руки агентов королевства, и один из них, дав епископу по шапке кулаком, сразу дал понять, что священнику лучше хранить молчание. Тот же, скрючившись, шипел как пойманная за голову ядовитая змея, готовая в броску, и Даст, стоявший в тени навеса, проводил этого вредителя взглядом. Чем-то он напомнил чемпиону фанатиков Ярима, эта кровожадность, толкающая человека буквально обгладывать кости тех, кого он считает своими врагами… На лице парня на пару секунд промелькнула горечь… он поморщился и помотал головой, словно прогоняя что-то. Этна уже отошла от оцепенения, вызванного шквальной стрельбой по толпе, и, перепуганная, выбежала на площадь, чтобы найти хотя бы одного выжившего. Но она быстро выяснила, что никто даже и не погиб — люди были живы, пусть и находились в состоянии, похожим на паралич, а некоторые вообще будто впали в кому. Тела валялись повсюду, некоторые лежали друг на друге, некоторые распластались по земле, явно до этого пытавшиеся убежать, и суккубу приходилось внимательно смотреть, куда она ставила свою ногу, дабы не наступить на кого-нибудь. И среди этой массы тел действительно было мало места, чтобы туда протиснулась даже худенькая ножка. Эльфы же быстро забыли про слова священника, понимая, что ему вряд ли кто-то поверит, и начали сами расходиться по площади, глядя на впечатляющие результаты своего дела. --- Дюк очнулся и обнаружил себя в полумраке маленькой каменной комнаты, единственным входом в которую была решетчатая дверь. Его камера освещалась одним светильником, стоявшим на грубо сколоченной дубовой тумбочке недалеко от кровати, на которой он лежал. Руки и ноги его были свободны, хотя его, очевидно, держали тут в плену. Юный аристократ протер глаза, заплывшие от недолгого сна. В голове была полная каша после произошедшего: он помнил, что его план пошел полностью под откос, ненависть людей вышла из-под контроля, Епископ Симон взял над этим хаосом власть, и пошел карать всех, кто ему не нравился, а самого Дюка и его подругу детства убили… или все же не убили? Он отчетливо помнил, как его буквально проткнули мечом, и он тут же лихорадочно начал расстегивать свою рубашку, пытаясь найти следы крови. Их не было, ни шрама, ничего, чтобы говорило о применении лечащей магии. Неужели, это…? Подняв глаза, аристократ увидел, что за решеткой сидит человек. Мрачный мужчина в дорожной одежде и темной шляпе занимал место за небольшим столиком, на котором лежал с десяток бумаг, чернильница и комплект перьев для письма. Он внимательно наблюдал за Дюком из-под полей шляпы. — Доброго вам утра, Максимиллиан Артемио Дюк-Ришель. Надеюсь, вы хорошо выспались и готовы к сотрудничеству с нами? — выдал человек дежурным тоном. Он протянул руку и взял себе одно из гусиных перьев для письма. — Кто вы? — враждебно сощурился аристократ. Еще бы, этот человек знает не просто его имя и фамилию… он знает его полное имя! Нехорошее предчувствие начало прокрадываться среди остальных мыслей. — Я следователь Ричард Пайкс, — представился мужчина, отодвинув рукой дорожный плащ, позволяя Дюку взглянуть на его жетон в виде раскрытого глаза и еще один, уже похожий на герб королевской семьи Вельспле с венками, — Лейб-Гвардия. Не жандармерия… Меня вызвали сюда специально для вас… — Зачем? Вы ничего от меня не услышите, — огрызнулся Дюк, вставая с кровати, — После того, что вы сотворили с Фионой, я… — Девушка в порядке. Она в другой камере, и не слышит, что вы говорите, — холодно заметил человек, — Суд Королевства хочет повесить на вас несколько тяжелых преступлений. В том числе измена короне, подготовка и организация беспорядков, участие в заговоре, созданном с целью очернить королевскую власть. Вы понимаете, какое наказание вам светит? — А при чем здесь я? — решил Дюк сыграть на презумпции невиновности, — Моя семья, до её безвременной кончины, много лет владела землей рядом с Ракатом, и мы не давали повода считать нас тиранами, предателями или ворами. И уж тем более мы бы не стали участвовать в каком-то «очернении» власти короля. Откуда вы знаете, что… — Мы допросили одного из ваших близких соратников, и выудили у него информацию о том, что именно вы и госпожа Фиона являетесь организаторами беспорядков в деревне Пфланцдорф. Вашей целью были монстры, занимавшие должности глав торговых компаний и мануфактур, и для этого вы собрали весьма разнообразную, недовольную вышеупомянутыми торговцами публику, в том числе, самого епископа местной церкви, Симона фон Вилларда, который сейчас тоже проходит по делу о беспорядках. Мы знаем о вашем знакомстве… он сам поведал нам о вас. Дюк прыснул и отвел лицо в сторону. — Хорошо… да, мы знакомы. Но мы с ним не друзья, я не отвечаю за его действия, как и он не отвечает за мои. — Есть ли в деревне еще ваши сообщники? — говорил следователь, записывая что-то на листке бумаги, — Или, может быть, у вас есть знакомые в Ракате? Кого вы еще хотели привлечь к насилию над подданными короля? — Нет у меня таких знакомых. Даже если бы и были, я бы вам не сказал… И с чего вы взяли, что я непременно хотел бросить вызов королю, нападать на людей и вообще уничтожить королевство? Тем более, толпу людей в деревне направлял епископ, а не я. Меня даже близко там не было! — Да, это… правда. После быстрого и успешного подавления вооруженного восстания мы обнаружили, что епископ действительно вел людей к Дому Собраний, чтобы совершить самосуд над торговцами из демонических царств. Но он упоминал вас как основного «вдохновителя» этого мероприятия… — Хмф! Я так и думал, что этот фанатичный болван с ненавистью вместо мозгов найдет обо что обломать себе самому рога. Но мне еще более интересно, какой идиот возомнил себя бессмертным и самонадеянно выступил против огромной толпы… — Это был я, — сказал второй голос, более молодой. Из тени в углу коридора темницы выступил рыжий парень среднего роста, одетый в странную одежду с текстурой заваленной листьями земли, — Я приказал им выступить. — Ты просто бросил своих солдат против превосходящей безжалостной силы? — насмешливо поинтересовался аристократ, очевидно не воспринимая парня всерьез, — Ты не ценишь их жизни? Ты едва ли старше меня, и уже думаешь, что вот так бросать подчиненных… — Во дворе Дома Собраний до сих пор лежит почти сотня человек, которых постепенно приводят в чувство медики, — бесцеремонно прервал его чемпион, сложив руки у груди, — А на моих гвардейцах не оказалось ни единой царапинки… чего не скажешь о крестьянах, что шли на них с вилами и камнями. — Тебе просто повезло… — злобно буркнул Дюк. — О, нет. Уверяю тебя, я знал, на что шел. И еще, я бы мог дать вам спокойно поговорить тут со следователем насчет вашей… э-м-м-м… «ситуации», но хочу задать тебе вопрос лично от себя, — Даст смело подошел как можно ближе к решетке, отделявшей его от заключенного. Он знал, что допрос не будет легким: молодой аристократ выглядел, да и вел себя, как загнанная в угол крыса, а Даст очень не любил иметь дело с таким супостатом: все потому что он прекрасно знал, какого это — биться с тем, кто уже мысленно расстался со своей жизнью. Дюк ухмыльнулся, садясь на угол койки. — Задавай свой вопрос. — Для чего тебе понадобилось организовывать погромы именно против монстров? К тому же, богатых и известных монстров? — проницательно выдал чемпион. Аристократ хрипло засмеялся. — О чем ты вообще? Ты спрашиваешь меня так, будто ты полностью уверен, что сможешь хоть что-то доказать. И как ты собираешься это сделать, м? — Я? Я не собираюсь ничего доказывать, — пожал плечами рыжий, — Мне это не нужно. Я хочу лишь узнать твои цели, и мне этого хватит. Уж не пытался ли ты использовать устроенные тобой беспорядки, чтобы спровоцировать вмешательство Лескатии? — С чего ты взял, что я возьму, и расскажу тебе, что я делал в этой деревне? — чувствуя, что это перестает быть законным допросом, и больше походит на личные разборки, Дюк начал углубляться в отрицание всего, — Ты думаешь, что сможешь доказать мою вину? Для этого придется постараться. Где твои доказательства? — Ты, может, ничего и не скажешь, но вот она… — кивнул чемпион головой куда-то в сторону, наблюдая за реакцией аристократа. Его лицо из надменного превратилось в нервное. — Нет, не смей… — зарычал Дюк. — Я сейчас вернусь, — разворачиваясь, бросил Даст и скрылся из виду. — Только тронь её пальцем — и я клянусь, ты пожалеешь о том, что родился! — тщетно угрожал Дюк, понимая, что сейчас он не в том положении, чтобы драться с кем-то. Но он помнил об одном: никто не должен знать о том, зачем он все это затеял. Поэтому лучше он посчитал наилучшим вариантом просто грубить, врать и отнекиваться от всех вопросов, дабы его не раскрыли. Увы, сейчас, когда он оказался разделен с Фионой, его уверенность в её стойкости быстро улетучилась. Даст подошел к другой камере в конце коридора, которая, в отличии от камеры Дюка, была закрытой. Тяжелая дубовая дверь с массивным затвором огораживала пространство камеры от коридора темницы, не давая проникать туда посторонним звукам. Чемпион поманил жестом к себе прятавшийся в тени силуэт, и в свете свечей предстала златовласая суккуб. — Вот твоя жертва. Помни, что твоя задача — выудить из неё информацию, а не узнать её получше. Можешь заговаривать ей зубы и все в том духе… но не увлекайся, а то я тебя знаю, — проинструктировал Даст свою подругу, которая выглядела слегка потерянной. И Этна действительно была слегка в шоке от произошедшего. Это было видно по её глазам. Но самым главным катализатором её состояния был тот факт, что эта девушка, Фиона, возможно, помогала организовать эти кровавые погромы. При том, что от неё заметно несло демонической энергией — она все еще была человеком, но такие количества маны говорили о том, что она очень часто контактировала с мамоно. И для чего же ей понадобилось делать такие ужасные вещи против тех, с кем она, очевидно, не имеет ссор? Даст отворил дверь и Этна, набрав воздуха в грудь, вошла в камеру. Фиона сидела на кровати, обнимая свои ноги. Лицо её было спрятано за ними, но уже сама эта поза давала понять, что девушка не очень-то настроена говорить. Суккуб приблизилась к кровати и села на её край, скинув со своей головы капюшон. — Привет, — попытка привлечь внимание была проигнорирована девушкой, но Этну это ничуть не смутило, — Не бойся меня. Я всего лишь хочу с тобой поговорить. Фиона не ответила. Но она чуть-чуть приподняла голову, глядя на Этну одним глазом. — Мы всего лишь хотим выяснить, что произошло, и как нам это все понимать, — успокаивающе говорила суккуб, на что Даст, стоявший в дверях, закатил глаза. Он уже догадывался, зачем Дюку и его любовнице понадобилось организовывать подобные действия, но ему нужно было услышать их признание, чтобы не быть голословным. Ведь иначе их не получится ни в чем уличить. — Я ничего не знаю… — буркнула девушка слабым голосом. Этна, услышав это, решила развить тему дальше. — Но ты же была там? Нам важна каждая деталь. Например, с чего вдруг епископ решил принять… такие жесткие меры против монстров-торговцев… или кто были те люди, которые направляли толпу изначально… Девушка все так же молчала, как пойманный партизан, и Даст понял, что вытаскивать из неё информацию обычными методами — бесполезная и долгая затея. Он громко шикнул своей подруге: — Этна! — А? — обернулась суккуб. Чемпион решил жестами дать ей понять, что долго ждать он не будет, покачав прямой ладонью около своей шеи. Этна видела такой жест впервые в жизни, потому не могла быть уверена, что он значит, но это его кислое выражение лица сказало ей все, что надо. Суккуб тяжело вздохнула, понимая, что сейчас ей придется поступить не очень честно. — Ах… не думала, что до этого дойдет… но… — она мягко обняла обеими ладонями лицо Фионы и подняла его. — Что… — взволновалась девушка, чье лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица её пленительницы. Глаза суккуба засветились едва заметным пурпурным светом, образуя нечто вроде гало вокруг её зрачков, и Фиона быстро утонула в них, — Нет… стойте… Она поняла, что перед ней была не обычная следователь из королевства… это была достаточно могущественная суккуб, а они еще как умеют очаровывать людей. Но когда Фиона поняла это, было уже поздно: одна простенькая суккубья способность легко ввела девушку в состояние, похожее на гипноз. — Теперь расскажи нам все, что ты знаешь… --- Два дня спустя Даст, Стил, и еще пара агентов Министерства Безопасности Вельспле пришли в назначенное время на встречу с посланниками демонического царства Лескатия. Письма, а тем более официальные, источником которых было королевство, находились под пристальным вниманием мамоно, и на них они отвечали быстро. В этот раз все прошло еще более быстро: еще два дня назад, после того, как был проведен допрос уже самого Дюка, организатора беспорядков, на котором он, узнав, что его подруга раскололась и выдала весь их план с потрохами, выложил все сам, в мельчайших подробностях, и ответ на это письмо пришел буквально к обеду того же дня. Обстоятельства этого преступления были очень необычными, поэтому Лескатия в невероятной спешке собрала небольшую команду из дипломатов, чтобы они представляли её интересы на встрече, а со стороны королевства должны были говорить агенты Министерства Безопасности. Даст пошел чисто за компанию, сопровождать трогательное прощание с пленниками. Да, именно прощание. Ведь после недолгой беседы со Стилом, они решили, что в этом деле потребуется небольшое изменение планов: отдавать на расправу молодых парня и девушку, которые были чуть младше самого Даста, было бы жестоко, а условия в самых отдаленных королевских тюрьмах едва ли отличались гуманностью, потому даже тюремное заключение сулило им долгую и мучительную смерть, а это могло спровоцировать их непойманных соратников начать строить планы мести. Потому, чтобы не плодить в будущем никаких «кровавых мстителей», но при этом не дать им шанса повторить то, что они попытались сделать, решено было поступить так: королю и комиссии МВД на растерзание будет отдан явно сбрендивший епископ фон Виллард в качестве козла отпущения, которого еще дополнительно «обработали» кулаками в заключении агенты Стила. Он находился в не самом адекватном состоянии ума, потому его возможные обвинения против, например, Дюка, Фионы, Даста и прочих лиц вряд ли будут услышаны, жюри едва ли поверит ему. Плюс еще несколько священнослужителей и «друзей» Дюка скорее всего получат жесткие сроки, но поскольку они — всего лишь мелкие пешки, их тоже можно легко запугать, или наоборот, пообещать им уменьшение сроков за сотрудничество, под которым подразумевается молчание об участии сына аристократа и его возлюбленной в этих беспорядках. А сама сладкая парочка… или, как их назвал Даст, «Недо-бонни и Недо-клайд», будут наказаны иначе. У КПП «Флора» с вельсплийской стороны несколько агентов королевства, пленники и Даст уже час ждали прибытия лескатийской делегации, которая сильно опаздывала. Фиона и Дюк выглядели как живые трупы: они почти неподвижно стояли с завязанными руками, повесив головы и устремив пустой взгляд в землю. Чем-то их внешняя обреченность напоминала таковую у висельников, которых собираются вздернуть за измену или массовое убийство… и в чем-то они не ошибались. Участь, которую им уготовил Даст, была в чем-то похуже смерти. А именно: сдать этих голубков, пытавшихся чужими руками жестоко убить самых влиятельных и богатых мамоно в деревне… самим мамоно! Они ведь, как поведала уважаемая Фиона, большие поклонники демонической культуры, и очень хотели, чтобы Повелительница демонов принесла свой сладострастный порядок в эти земли. А значит, пусть Повелительница их и приютит у себя! На горизонте вскоре показались силуэты приближающихся к КПП монстров: три, судя по всему, суккубы, одетые с иголочки, летели по направлению к назначенному месту встречи. Одна из них, высокая худощавая девушка с короткими изогнутыми рогами и синими короткими волосами, изящно приземлилась первой, и подождала пару секунд, пока не стихнет хлопанье крыльев, и пока её соратницы тоже не опустятся на землю. Отряхнув свою тонкую и практически невесомую пурпурную мантию, которая подобно льющейся воде облегала все прелести её фигуры, и пригладив волосы, она начала разговор: — Приветствую вас, уважаемые господа, и искренне желаю, чтобы это утро было переполнено для вас любовью… Я — посланница Сесиль, меня уполномочили провести эту неформальную встречу с Королевством Вельспле в… импровизированном формате. Мы получили ноту от почетного вельсплийского посольства в городе Бордо, и постарались максимально быстро организовать с вами встречу… признаюсь, у нас до самого последнего момента были сомнения, стоит ли проводить встречу на вашей территории… и из-за разногласий среди наших непосредственных руководителей мы слишком поздно отправились в путь. От всего моего сердца, а также от имени всего дипломатического корпуса Лескатии приношу свои глубочайшие извинения, — она изящно поклонилась с легкой улыбкой на лице. — Извинения приняты, посланница Сесиль, — уважительно склонил голову Стил, сверкнув стальным глазом, — Мы прекрасно понимаем тонкости работы дипломата, и потому не осуждаем вас за этот незначительный проступок… итак, позвольте представиться. Меня зовут Стил Тейлон, я — временно исполняющий обязанности директора Специального Отдела Разведки под началом Министерства Безопасности Королевства Вельспле. В свою очередь, я буду представлять интересы Министерства на этой встрече. Также, посланница… у меня имеется к вам критически важная просьба. Глаза мамоно широко открылись, а длинные ушки вздрогнули. — Важная просьба? Месье Тейлон, я вся внимание, но учтите, что некоторые ваши пожелания мне придется обсудить со своим вышестоящим руководством… — легко согласилась мамоно с улыбкой. — Я понимаю, — кивнул Стил, — Я хочу попросить вас не распространяться о деталях этой встречи, а также не говорить никому о её проведении, кроме вашего руководства. В свою очередь, мы гарантируем полное молчание с нашей стороны. Могу ли я просить этого? Суккуб ошеломленно смотрела на человека несколько секунд, обдумывая его слова. Это звучало довольно необычно, но их встреча и так не афишировалась в Лескатии, потому что со времени получения письма от королевства прошло всего неполных два дня, и поскольку служительницы королевы Франциски не особо болтают о своей работе, то и новости практически не разносились по стране, оставаясь в стенах королевского дворца. Но почему они просят все это скрыть? — Это выполнимая просьба, Месье, но позвольте поинтересоваться причинами такой секретности? — задала вполне логичный вопрос посланница. Двое людей в путах молча смотрели в землю, и их вид привлек внимание Сесиль. Она быстро окинула их взволнованным взглядом. — Хм, а ваши глаза быстро нашли причину, — заметил Стил, вглядываясь в лицо мамоно, — Уважаемая посланница, вы, как уполномоченная представительница Лескатии, уже, смею полагать, ознакомились с копией нашей ноты? — Да, месье. Я знакома с её содержимым, но… почему вы решили организовать передачу преступников? — удивилась мамоно. На самом деле, практически все в лескатийском посольстве изначально думали, что эта нота — просто уловка, призванная проверить, насколько быстро монстры ответят на дипломатические шаги со стороны королевства Вельспле, которое имело в Лескатии лишь одно посольство и одно консульство. Да и само королевство в принципе редко выходило на связь с монстрами, общаясь только «по делу», то есть, если «дело» касалось важных политических изменений, законов или событий. Но все же, непосредственная глаза корпуса, госпожа Эльсия, и так чрезвычайно занятая организацией работы в обрушившемся из-за кадровых разногласий отряде тайных агентов, устав думать над нотой, отправила письмо в столицу Лескатии. И, не дождавшись оперативного ответа, решила действовать самостоятельно, дабы разделаться уже наконец с этой бесячей нотой! «Мрх!!! Да если они так хотят встретиться и женушек себе подыскать, так пусть так и пишут! А то какую-то «выдачу подсудимых» придумали… на что только не пойдут отчаявшиеся по женским ласкам мужики…» — сказала она тогда и назначила доверчивую и немного рассеянную, но обаятельную и милую Сесиль, которая раньше вела переговоры с орденцами. Хотя, «переговоры» — большое преувеличение, в её случае это были расписанные и проводимые четко по сценарию церемонии капитуляции городских и крепостных гарнизонов, где уже давно решившие не сражаться воины Верховной Богини театрально и с напускным пафосом складывали надоевшее оружие да доспехи и расходились кто куда, но в основном к монстрам в объятия их рук, крыльев, лап и щупалец… Но тут Сесиль не понимала, что происходит, и потому сильно нервничала. Она не ожидала, что ей и вправду будут кого-то выдавать. — Дело в том, что эти двое несчастных… — он повернулся к ним и приманил их жестом руки подойти ближе. Они подчинились без энтузиазма, — …подговорили несколько сотен человек покуситься на имущество и жизнь крупных работодателей деревни Пфланцдорф, и этими работодателями являлись очень предприимчивые мамоно из Лескатии, имевшие там бизнес. В результате этого в деревне вспыхнуло несколько очагов беспорядков, которые привели к случаям насилия, грабежа, мародерства и жестоких убийств, что, разумеется, поставило под угрозу жизни не только подданных Лескатии, но и ни в чем не повинных подданных вельсплийского короля. — А-а-а… — тупила посланница, открыв рот и хлопая глазами, не зная, как ей отвечать на это, — Простите, Месье, за мой не самый светлый ум… но я все же спрошу: зачем вы привели их мне? — Ах, это не глупый вопрос, что вы! — замахал руками Стил, — Дело в том, что они оба являются большими поклонниками Повелительницы демонов и расы монстров в целом. И еще, те беспорядки с кровавыми погромами, про которые я вам сейчас рассказал, они собирались использовать для того, чтобы спровоцировать вторжение Демонической армии на территорию королевства Вельспле для подавления выступлений против монстров. Об этом всем они поведали нам сами, после того, как наши агенты тщательно допросили их. — П-погодите, месье Тейлон… — замахала руками Сесиль, не подготовленная к таким случаям. Но вот Стил лишь хитро улыбался, глядя на паникующую мамоно и её не менее озадаченных подруг, — Мне… мне нужно связаться с моей руководительницей, чтобы согласовать решение об их передаче! Я не могу принимать такие важные р-решения! — Не волнуйтесь, Сесиль, — успокаивающе ворковал Стил, с удовольствием понимая, что неопытная переговорщица только значительно облегчает дело, — Мы все понимаем… но я все же вынужден вас поторопить. Мы не сможем долго их прятать, нам еле-еле удалось договориться со следователями из лейб-гвардии о компромиссном решении этого вопроса, которое не предполагало бы казнь… поэтому, уважаемая Сесиль, помните: каждый час, который будет пролетать в ожидании ответа от вашего руководства, будет приближать их страшную смерть в петле… либо вы заберете их к себе и побеседуете о том преступлении, что они совершили, либо с ними поговорит судья. Быстро поговорит. Сесиль металась из стороны в сторону и кусала ногти от волнения. Её дамская шапочка то и дело спадала ей на нос, раздражая девушку еще больше, а зачарованное зеркало для связи с «центром», в которое она все вглядывалась, все также было окутано чем-то наподобие тумана. Её подруги, не выдержав, начали её подначивать: — Ну же, Сесиль! Посмотри на них! Бедные… на них смотреть больно! Их еще и казнить собираются, изверги! Нам нужно спасти их! — Верно! Я чувствую их связь… они искренне любят друг друга, и готовы пожертвовать всем ради любви! Будет преступлением оборвать их жизни, они ведь не увидели прекрасный мир будущего, который творит наша Повелительница… Сесиль чуть не откусила длинный ноготь большого пальца от нервов. Зеркальце молчало… и не удивительно, госпожа Эльсия наверняка сейчас по уши в работе, и ей явно не хватает времени вести дела одновременно и агентуры, и дипломатов. Теперь уже потерял терпение Даст. — Слушайте… госпожа посол, — вышел парень вперед и грубо пихнул схватившихся за руки Дюка и Фиону, вынуждая тех следовать за ним, — Прекратите ломаться и заберите уже себе этих отморозков! Мы потратили очень много сил, денег и нервов, чтобы их просто не повесили в тот же день! Нам пришлось не только уговаривать следователей отдать их нам, но и подкупать судей, дабы те «потеряли» след этих голубков в деле. У нас очень мало времени, потому что мы договорились, что у нас есть ровно три дня, чтобы изгнать их из страны в Лескатию. Если этого не получится — их объявят в розыск и вздернут на виселице с радостью. Так что выбирайте — быть им или не быть… Такая жесткая постановка вопроса окончательно обломила самоуверенность посланницы и обливавшаяся потом мамоно, наконец сдавшись, выпалила: — Х-хорошо! Я удовлетворю вашу просьбу! Я не могу позволить, чтобы две молодые души расстались с жизнью по какому-то недоразумению… — О, нет, госпожа Сесиль, — заметил Стил с важным видом, — это не недоразумение, а чистая правда. Они действительно признались нам, что организовали убийства и погромы с целью спровоцировать вторжение демонической армии на территорию королества, и вы можете сами их потом опросить, они все вам расскажут. Да, ребята? Этот вопрос он адресовал мертвецки бледным голубкам, и они болезненно скривили лица, стоя теперь перед мамоно, чьих соплеменниц они еще два дня назад призывали насаживать на пики. И их угрюмый вид был именно из-за этого — они до последнего не знали, куда их везут агенты, и потому готовились к казни… готовились расстаться, видеть, как сначала уходит из жизни кто-то один из них… а потом и самому встретить смерть… но реальность оказалась очень жестокой. Стоя на КПП, они с ужасом начали понимать, что им уготовили участь хуже смерти — им позволят жить… но жить они будут под крылом тех, на кого искусственно ополчили народ, тех, кого они призывали убивать, и теперь их вина останется с ними навсегда… — В общем, они не должны вернуться сюда. Придумайте сами им наказание. Запомните, для нас они мертвы, — железным тоном потребовал Стил, — И не допустите ненужных утечек… Итак, госпожа Сесиль, у нас больше нет к вам просьб. — Да… да… я вас поняла, — успокоилась мамоно, передавая пленников своим подругам. Парень, связанный по рукам, обнял девушку, с которой они тут же упали на колени, и зарыдал… — Мы сделаем все возможное, чтобы этот случай не нашел огласки. — Великолепно! — не мог Стил нарадоваться своей удаче. Если бы присланная Лескатией посланница была опытней, то она бы могла потянуть время и подольше, а то и вовсе могла бы отказаться от такой передачи. Ведь по сути, мамоно и не должны сейчас забирать этих преступников: случившееся в Пфланцдорфе — это дела королевства Вельспле, и даже пусть там и пострадали монстры, это в любом случае произошло из-за халатности стражей порядка. То есть, виновато в этом было королество, но глупую Сесиль оказалось так легко разжалобить… И её не самые опытные подруги тоже сыграли на чувствах, подтолкнув её к нужному Стилу решению. Ведь если бы она не согласилась на передачу… ох, сколько бы геморроя это принесло! Тогда бы не только весь план пошел бы коту под хвост, но и пришлось бы потом как-то разобраться с взятками, ведь тогда подкупленные судьи могли бы шантажировать Стила и его агентов. Но поскольку все обошлось, то и подставлять никто никого не будет, и судьям работы меньше, а эти двое теперь вообще чужая проблема, — Тогда, полагаю, наша встреча на сегодня окончена… я бы мог предложить вам, госпожа посол, остаться на чай… но, увы, не в этот раз, поскольку наше время очень ограничено. Позвольте пожелать вам прекрасного дня… а также разобраться в их показаниях и придумать им справедливое наказание. Разрешите откланяться… Тяжело вздохнув, синевласка все же нашла в себе силы улыбнуться и тоже поклониться в ответ. — Я была рада встрече с вами, уважаемый месье Тейлон. Надеюсь, это не будет нашей последней встречей, и мы сможем увидеться вновь… — Не волнуйтесь, я уверен, у нас еще появится такая возможность, — без энтузиазма заметил Стил, медленно оборачиваясь и направляясь к лошадям на привязи. Даст последовал за ним. — Будем надеяться, что об этом мы потом не пожалеем… — заявил Стил, когда «Саламандра» его догнал. — Не пожалеем, — уверенно заявил чемпион, — Если бы мы их убили, они бы стали мучениками для обеих сторон, и все бы смотрели на них со своей колокольни, желая отомстить за них… а так и они не представляют больше угрозы, и мстителей мы не наплодим. По-моему, это грамотное решение. — Да… пожалуй, ты прав, — согласился Стил, ибо все прошло гладко, и теперь страна не узнает правду об этом происшествии, — Я сегодня же выдам тебе награду. От короля, он впечатлен твоими успехами…