В ожидании дождя

Хлопнув дверью старенького авто, Сяо Чжань опирается задницей о бампер и, прищурив глаза из-за яркого солнца, рассматривает неказистый деревянный дом перед собой. Вот уж никогда он не мог подумать, что когда-то вернётся в это место. Но жизнь странная штука, и «никогда не говори никогда». Трёхэтажный деревянный дом взирает в ответ на Сяо Чжаня равнодушно. Потрескавшаяся от солнца и времени краска грязно-зелёного цвета колет глаза, а убожество строения навевает тоску. Последний раз Сяо Чжань приезжал сюда больше десяти лет назад, когда ему было четырнадцать, и, уезжая в то последнее лето, поклялся самому себе: ноги его тут больше не будет. Чуть дальше по улице стоят точно такие же деревянные горемыки, даже при ярком свете солнца выглядящие уныло. Поправив тёмные очки на переносице, Сяо Чжань вздыхает, он не спешит доставать из багажника сумку и заходить внутрь, хотя в доме явно прохладнее, чем на улице. Солнце припекает макушку, а по вискам уже текут ручейки пота. Сяо Чжань словно отрицает своё нахождение здесь. Оттягивает тот момент, когда позволит этому старому дому поглотить себя. Бабушка и дедушка по материнской линии купили этот дом ещё в начале пятидесятых. Как гласила история: их уверяли, со временем это необжитое место станет чуть ли не центром быстро развивающегося города. В то время это казалось хорошим вложением. Если посмотреть направо, то можно увидеть тот самый город, который до этого места так и не дошёл. Часть домов и почти все сараи, как замечает Сяо Чжань, всё же снесли, но ничего нового так и не построили. Квартиры в этих домах стоят ровным счётом ничего. Сяо Чжань проводил тут каждое лето, начиная с пяти лет и заканчивая четырнадцатью. И в этом была только одна положительная вещь: он находился тут без родителей. Бабушка, овдовев, когда Сяо Чжаню исполнилось три, с радостью его принимала у себя, разрешала гулять с соседскими мальчишками сколько угодно, совершенно не контролируя досуг внука. На этом хорошие вещи заканчивались. Бабушка не готовила ничего, кроме риса с яйцом и горького чая, в доме пахло сыростью, а позже — характерным старческим запахом. В доме находился лифт, при помощи которого доставляли с чердака в подвал уголь для отопления. Когда лифт работал, весь дом трясся. Сяо Чжань искренне не понимал, почему он не может провести лето в городе, как его старшая сестра. Но мама почему-то думала, в городе он непременно свяжется с плохой компанией, которая повлияет на его будущее. Ни у кого из их семьи нет высшего образования. Мама и папа трудились на фабрике по изготовлению и покраске тканей, едва ли сводили концы с концами. Старшая сестра, Юби, записывалась то на одни курсы, то на другие; родители заставляли получить хоть какую-то профессию, хотя и ждали от неё только одного: удачно выйти замуж. Сяо Чжаня видели врачом, несмотря на то, что его мутило от вида крови. Поэтому Сяо Чжань торчал каждое лето у бабушки, в то время как его сестра искала женихов в городе. Перестав играть с домом в гляделки, Сяо Чжань хмыкает, решая воспринимать всё происходящее с необходимой долей оптимизма. Одёргивая футболку, а то та уже прилипла к спине, он подходит к багажнику, чтобы достать чемодан; сумка лежала на пассажирском сиденье. Внутри, как и ожидалось, прохладнее, пахнет нагретым за утро деревом, заварной лапшой и кимчи. Здесь всегда пахло кимчи. На первом этаже жил старый кореец, который готовил кимчи на продажу просто в производственных масштабах. Сейчас, конечно же, он уже умер. А вот запах остался. Старые ступени скрипят под ногами. Лестница вьётся вокруг клетки лифта. Сама кабина находится на первом этаже, Сяо Чжань не уверен, работает ли лифт до сих пор. Новость о смерти бабушки застала Сяо Чжаня на съёмочной площадке. На тот момент они не общались уже лет десять. Сяо Чжань был скорее удивлён, чем огорчён. Естественно, на похороны его никто не отпустил, а он сам и не рвался особо. Встретиться со всей семьёй? Нет, спасибо. Несмотря на то, что сестра Сяо Чжаня уже родила двух детей от разных мужчин, нигде не училась и не собиралась работать, тёмной лошадкой в их семье считали именно его. Наперекор семье ушёл учиться на дизайнера, а не на врача. Родители узнали, что парни ему нравятся больше, чем девушки. Пришлось поспешно собирать вещи и уезжать в другой город, чтобы «не позорить семью». В Шанхае, куда перебрался Сяо Чжань, его жизнь круто поменялась. Молодых и талантливых дизайнеров там и без него достаточно. Впрочем, как и в любой другой сфере. И он стал перебиваться случайными заработками, хватаясь буквально за всё. И это привело его на кастинги то в рекламу, то в дорамы. Несмотря на симпатичную внешность, в кадре Сяо Чжань выглядел деревянным, ему советовали пройти курсы актёрского мастерства. Он это и сам прекрасно понимал, но откуда взять деньги? Получался замкнутый круг. Но на одном из таких кастингов он познакомился с ним. И это было отправной точкой. А конец — этот захудалый домишко на краю мира. Кто бы мог подумать. Живя в Шанхае в большом доме с консьержем и лифтом с зеркальными панелями, сейчас Сяо Чжань поднимается по лестнице с местами обломанными ступенями. Перил, как и всего прочего здесь, касаться категорически не хотелось. Остановившись у знакомой двери, Сяо Чжань достаёт из кармана брюк ключи и, посмотрев на них, раздумывает. Сяо Чжань глубоко вздыхает, окончательно примирившись с действительностью. Старый замок поддаётся не сразу, приходится применить силу. И ударить плечом дверь, чтобы та открылась. Его жизнь давала очередной виток. В свои почти двадцать семь страшно всё менять, тем более, если отбросить нюансы, жизнь у Сяо Чжаня была отличная. Он начал сниматься, пусть и не на главных ролях, чаще даже не на вторых. И жил за чужой счёт, откровенно говоря. Но выбор был невелик. Так ему казалось на тот момент. Он даже на какое-то время умудрился заставить себя поверить, что у него всё отлично. Дверь открывается с трудом. Но ещё труднее оказывается заставить себя сделать первый шаг. Сяо Чжань боится воспоминаний, которые ждут его за дверью. Бабушке стало плохо прямо у дома. По словам соседей, которые мама пересказала Сяо Чжаню сухим скупым голосом, она упала, когда возвращалась из магазина. Сосед вызвал скорую, но пока та ехала, бабушка уже умерла. Сказали, сердце. В её возрасте всегда виновато именно оно. С другой стороны, как сказала мама, и Сяо Чжань был вынужден с ней согласиться, она не болела, не лежала. Ушла быстро и без мучений. Ведь худшее, что может случиться, — это стать обузой для своих родственников. Сяо Чжань не знал, сколько раз за последние годы его мама навещала бабушку, но почему-то думалось, не часто. Поэтому все удивились, а больше всех сам Сяо Чжань, что свою квартиру бабушка завещала именно ему. И все остальные родственники, кажется, вздохнули с облегчением. Ведь эта квартира как белый слон. Не продать и непонятно, что с ней делать. Только оплачивай коммунальные услуги. А для Сяо Чжаня она как нашлась. Правда, на тот момент он не сразу это осознал. Для этого потребовалось полгода. В квартире ничего не изменилось. Словно время застыло с того самого дня, как Сяо Чжань побывал здесь последний раз, тринадцать лет назад. Всё те же обои, те же занавески на обшарпанных старых окнах. Тот же потрёпанный половик у входа. Оставив у двери чемодан и сумку, Сяо Чжань проходит в квартиру. Когда-то это жильё было пределом мечтаний молодой семьи. Небольшая спальня с окном, гостиная с балконом, кухня, санузел. Но сейчас квартира выглядит убого и находится в богом забытом месте, где живут только старики, молодёжь разъехалась, ещё когда Сяо Чжань был подростком. Он отмечает, что в квартире отсутствует часть мебели. В спальне нет кровати, со стен пропали висевшие там фотографии в рамках, оставив только след на обоях. Создаётся впечатление, здесь кто-то убирался, притом конкретно. С выбросом ненужных вещей и даже мебели. Открывая балконную дверь, Сяо Чжань впускает в помещение нагретый солнцем, пахнущий травой воздух. Старые занавески тут же надуваются пузырём, Сяо Чжань чуть раздражённо отталкивает их от себя. Убегая из Шанхая, он с трудом представлял, что именно ему тут может понадобиться. Как оказалось — всё. Здесь нет кровати, нет еды, нет простых бытовых вещей. А ещё грязно, хотя, кажется, тут всё-таки убирались, но давно. На кухне в навесных шкафчиках и тумбочках — пусто. Всё убрано, выкинуто. Ни чайника, ни сковородки, ни кастрюли. Ничего. Кажется, вычищать квартиру начали именно с кухни. Из техники стоит только холодильник, который бабушка купила в шестидесятых. Убожество. Но Сяо Чжань надеется, тот хотя бы работает. Прожив в Шанхае почти три года на содержании у другого человека, Сяо Чжань дураком не являлся, откладывал свои скудные гонорары на отдельный счёт, желая иметь финансовую подушку на всякий случай. Сейчас эти деньги ему очень пригодятся. Хотя бы для того, чтобы купить всё необходимое в эту квартиру. Кажется, он тут надолго.

***

Ближайшие хорошие магазины находятся в городе, поэтому после первых осмотров своего нового места обитания Сяо Чжань принимает душ, едва ли надеясь, что тот работает. Но, как ни странно, трубы в деревянных стенах загудели, обещая рано или поздно разорвать дом на части, а из крана брызнула струя ржавой воды. Через некоторое время она очистилась, но напор стал меньше. Печально, но мыться можно. Переодевшись в шорты до колен и новую футболку, Сяо Чжань спускается вниз, замечая, как жители соседних домов бросают на его машину любопытные взгляды. Тут ничего не меняется. При въезде в город поставили большой ангар, в котором расположили магазин тире рынок, где можно купить абсолютно всё. На первый взгляд похоже на гипермаркет, но сельский дух отсюда так и не выветрили. Впрочем, так даже лучше. Ехать в сам город Сяо Чжаню не хочется. Он только сбежал из одного, с него хватит. Тем более — он отрицает эту мысль — он просто боится. Безусловно, его пропажу уже обнаружили. А реакцию своей бывшей второй половины даже Сяо Чжань не мог предугадать. Ничего хорошего сейчас Ван Чжочэн явно не чувствует. Собственность же пропала! Посмела сбежать! Ван Чжочэн вызывает опасения. Как далеко он сможет зайти, чтобы найти его? И смысл соваться в город под камеры, когда он решил спрятаться в самой настоящей дыре? Сяо Чжань покупает надувную кровать, постельное бельё, полотенца, две сковородки, электрическую плитку, чайник. Несколько простых футболок и штанов; весь его чемодан набит брендовыми, совершенно неподходящими для данной местности вещами. Тапочки, резиновые шлёпки, кружки, ложки и вилки, набор ножей и много прочей всякой ерунды. Сяо Чжань, отвыкнув считать деньги, покупает всё, на что упадёт глаз. По итогу он забивает товарами не только багажник машины, но и заднее сиденье. А пакеты с продуктами уместил на сиденье рядом с собой. Особо радовали две бутылки отличного домашнего вина, которое Сяо Чжаню дали попробовать перед покупкой. Старые привычки не хотели оставаться в Шанхае. А Сяо Чжань привык за ужином или даже перед ним выпивать бокал хорошего вина. Как и утро начинать с чашечки вкусного зелёного чая. А ещё Сяо Чжань покупает килограмм осьминогов, капусты, красный перец, множество приправ, собираясь отметить своё освобождение. Настроение несколько улучшается, и, возвращаясь домой, Сяо Чжань даже начинает напевать песенки, транслируемые по радио. Подъезжая к дому, он впервые видит его. Не удивительно, в этой глуши все люди, встречающиеся тебе, привлекают внимание. Однако Сяо Чжань обращает на него внимание по другой причине. Он видит молодого человека на балконе и первым делом почему-то думает: это Ван Чжочэн. Сердце от страха прыгает в горло, в глазах темнеет, Сяо Чжань только успевает нажать на тормоз. Нет, бывший любовник не мог его так быстро найти! Да, у Ван Чжочэна довольно влиятельный отец, с кучей денег и связей. Но не настолько же! Тем более в глубине души, ооочень глубоко, Сяо Чжань надеялся, Ван Чжочэну просто гордость не позволит его искать. Он же «просто шлюха, найденная на помойке». Прямая цитата, между прочим. Про помойку недалеко от истины. Сяо Чжань обивал порог очередного кастинга. Ожидая своей очереди, он вышел подышать свежим воздухом и никотином. У него так дрожали руки, что он не мог справиться с зажигалкой, чтобы прикурить. Вход на кастинг находился в небольшом переулке, заваленном мусором, — классика Шанхая. Лицевая сторона города вся в огнях и вылизанная коммунальными службами. А вот такие подворотни — помойка. От мусора шёл слабый кислый душок, но Сяо Чжань едва ли его замечал. Есть дома нечего, денег уже тоже нет. Или эта работа, или поезд домой. А домой Сяо Чжань не хотел. Он лучше накинет себе на голову пакет из-под мусора и задохнётся. И вот, когда он уже готов был продать себя за любые деньги, в переносном смысле, разумеется, он познакомился с Ван Чжочэном, который по приколу пришёл на кастинг. Конечно, он не был тем, кто ищет работу. Он был тем, кто подбирает молодые таланты. Его отец — владелец второго самого большого агентства по превращению обычных парней и девушек в айдолов. И его, как новичок в этом деле, Сяо Чжань не узнал. Ван Чжочэн предложил ему огня для сигареты. Сяо Чжань ему улыбнулся. И вот так всё получилось. И продать себя получилось в прямом смысле, правда, понял это Сяо Чжань не так давно. Смысла сидеть в машине нет никакого. Поэтому Сяо Чжань трогается с места. И чем ближе он подъезжает к дому, тем больше понимает: ошибся. На балконе сидит вовсе не Ван Чжочэн. Да и балкон не его, соседний. Подъезжая совсем близко, Сяо Чжань умудряется этого парня рассмотреть и даже махнуть ему рукой, когда выходит из машины и привлекает его внимание. Молодой, симпатичный. Сидит в кресле с книгой в руках, словно дед. Ещё бы к бабкам на лавочку спустился. На приветствие парень никак не отвечает, только хмурится. Перенести все вещи из машины в квартиру занимает почти сорок минут. Жара давит на мозг, пот застилает глаза. Поэтому, когда все вещи оказались в квартире, Сяо Чжань принимает душ второй раз за сегодня. Потом начинаются домашние хлопоты, которые он точно не смог бы сделать без пары бокалов вина. Отпивая довольно приятный за такую цену напиток, Сяо Чжань включает холодильник, запихивая в него часть продуктов. Остальная часть остаётся на столе: Чжань собирался начать готовить ужин. Осьминоги с килограмма ужариваются до небольшой кучки, немного покраснев от добавленного острого перца. В кастрюльке рядом доваривается рис, Сяо Чжань нарезает салат, слушая музыку на ноутбуке. Все эти простые занятия возвращают его мыслями в далёкие студенческие годы, когда на обед чаще был простой рис с яйцом и соевым соусом. Живя с Ван Чжочэном, он забыл о том, что такое готовить самому или убираться. Нет, он мог заварить себе чай или же разогреть что-то готовое. Но Чжочэн подсадил его на доставку еды и рестораны. Ужинает Сяо Чжань за низким столиком, единственным оставшимся в квартире. Отпивая остатки вина, он просматривает почту. Новую, разумеется. Всё старое пришлось удалить, чтобы у Ван Чжочэна не было ни малейшей возможности с ним связаться. Сим-карта полетела в мусорку в первую очередь. Убегал Сяо Чжань налегке. Только одежда да ноутбук, который он купил себе сам. Все дорогие украшения: часы, браслеты, подвески — всё это он оставил. Хотя продай хоть что-то из этого, смог бы жить не в старой квартире, а снимать что-то приличное. Но ни одна дорогая побрякушка не записана на его имя. А Сяо Чжань не дурак, как бы о нём ни думал Чжочэн. Он не даст повод искать себя при помощи полиции. Нет. Осьминоги получаются острыми, но отлично подходящими под вино. И Сяо Чжань, наверное, впервые за прошедшие сутки, осознаёт, что он сделал. И чувствует невероятное облегчение.

***

Утром, заварив себе чай, Сяо Чжань выходит на балкон, отмечая для себя, что и здесь стоит навести порядок. Смотрит на соседний, где вчера сидел парень. Балкон оказывается пуст. В столь раннее время вряд ли кто-то ещё из жильцов проснулся. Солнце только-только встаёт, обещая очередной жаркий, душный день. Сяо Чжань привык жить в большом городе, и сейчас его глаза наслаждаются открытым видом поля и небольшого леса вдалеке. По правую руку неровными зубьями возвышается город, но он так далеко, что почти не виден. Над полем летают мелкие пташки, что-то чирикая тонкими голосками. В воздухе пахнет сеном и ещё не испарившейся ночной свежестью. Сяо Чжаню нравится просыпаться утром. Создаётся впечатление полного одиночества, именно его ему не хватало всё время проживания в Шанхае. Он редко был один и просто приучил себя к новому образу жизни. Около девяти за стеной просыпается сосед. В полной тишине, гудение холодильника не в счёт, слышимость в доме просто потрясающая. Сяо Чжань сидит на кухне с очередной чашкой чая, собираясь начать работать. Да, да. Работать. Накоплений хватит на четыре месяца обычной, экономной жизни. Осенью Чжань собирается съехать отсюда. Поэтому думать о будущем доходе надо начинать уже сейчас. И Сяо Чжань решает вернуться к истокам: дизайну. Зарегистрировавшись на сайте для фрилансеров, он подбирает себе заказ. Дизайн просторного кафе, за который никто не берётся из-за низкой оплаты, а Сяо Чжань предлагает свои услуги исключительно ради рейтинга. Для начала сойдёт. Он как раз открывает все материалы по заказу, как за стенкой начинает скрипеть пол. Отчётливо слышится щелчок выключаемого чайника, тихое матерное слово. Что-то падает. Приезжая сюда на лето, Сяо Чжань долго не мог привыкнуть к звукам дома. Постоянно где-то что-то трещало, гудело, ухало. Словно дом — старый дед, кряхтит и ругается. Особенно ночью, когда остывало нагретое за день дерево. А потом что-то отчётливо летит в стену. От громкого звука Сяо Чжань вздрагивает, поднимает голову от работы, ловя неприятные ассоциации. Под конец отношений Ван Чжочэн не скупился на эмоции и часто показывал Сяо Чжаню свою истинную натуру, которую до этого как-то умудрялся прятать. Бокалы, тарелки и даже стулья не раз летели мимо Чжаня, ударяясь об стену. И до сих пор загадка: Чжочэн специально промахивался или нет? Шумно выдохнув, Сяо Чжань берёт чашку и ноут, чтобы переместиться в гостиную, подальше от неприятных звуков. Вернуться в профессию, в которой он не проработал и дня, оказывается очень сложно. За всё время, что Сяо Чжань пытался строить карьеру актёра, мир декорирования изменился. Однако Чжань никогда не придерживался модных направлений и не прогибался под тренды. Его дизайны, те, что он делал для курсовых и финального экзамена, всегда отличались простотой линий, многофункциональностью и лёгким налётом национальных особенностей. Чжань не любил ярких цветов, нагромождение мебели, картины, статуэтки и прочие пылесборники. Он отдавал предпочтение натуральным материалам, и его работы часто называли скучными. Квартиру в Шанхае он полностью обустроил сам, но всегда умалчивал об этом, хотя многочисленные гости просили контакты их дизайнера. Вот и сейчас, рассматривая присланный план будущего кафе, Сяо Чжань уже рисует в уме то, как примерно видит его изнутри. Он немного волнуется, не столько из-за потери денег, если результат не понравится заказчику, сколько просто от того, что снова занимается этим. Кто-то скажет: это огромный скачок назад. Даже падение. Он, пусть и не звезда кино, но всё-таки довольно востребованный актёр, мог рассчитывать на большее. Если бы только не Чжочэн и его ненормальное чувство собственничества, направленное на Сяо Чжаня. Но после жизни в Шанхае непривычно вернуться к обычной скучной жизни. Но зато эта жизнь принадлежит тебе и больше никому. Завтра Сяо Чжань планирует съездить в город, посетить магазин мебели и стройматериалов. Надо посмотреть, что сейчас предлагают на рынке. Помещение будущего кафе имеет весьма скромные масштабы и представляется светлым, с прямыми линиями. Обязательно дерево и металл, натуральные ткани и цветы. Заказчик настаивает на минимальных затратах, и Сяо Чжаню необходимо определиться с ценами, да и вообще посмотреть, что сейчас продают и по какой цене. Поездка в город неизбежна. Вторую половину дня Сяо Чжань тратит на уборку. Солнце уже переходит за дом и не светит в окна, но горячий воздух всё равно проникает в квартиру. И от него никуда не деться. Чжань повязывает на голове бандану, чтобы волосы не мешали. Футболку, которая моментально пропитывается потом, приходится снять, оставшись только в шортах. Несмотря на то, что бабушки не стало полгода назад, в квартире, как уже ранее заметил Чжань, чисто. Кто-то выбросил мебель, все вещи бабушки. Это легко было определить: сколько бы Сяо Чжань сюда ни приезжал, в квартире ничего не менялось. Никогда. Особенно его поражали высокие, неустойчивые на вид стопки старых газет, которые выписывал дедушка. Он их читал, но никогда не выбрасывал. После его смерти бабушка тоже не трогала газеты. Пол, который Сяо Чжань мыл, едва грязный, словно недели две назад тут уже проходила уборка. Но даже полупустая квартира показывала, в каких условиях жила его бабушка. Так, словно у неё нет родственников. Запустение. Все годы, проведённые в Шанхае, Сяо Чжань, несмотря на то, что его семья практически отказалась от него, присылал маме деньги. Их, странное дело, она принимала. Сумма, достаточная для их семьи, как думал Сяо Чжань, должна была помочь и бабушке тоже. Он думал, что мама заботится о ней. Оказалось не совсем так. Чжань не может с собой ничего поделать, он злится на мать. За то, что бабушка жила вот так. И умерла в одиночестве. Злится на себя, что сам никогда не задумывался о ней. Он плохой внук и не заслужил эту квартиру. Летом к бабушке, кроме него, ездить никто не любил. Сестра чуть ли не с истериками и угрозами уйти из дома открещивалась от перспективы слоняться всё лето по пыльным дорогам пригорода. Мама Сяо Чжаня тоже особо там не задерживалась. Говорила: «Я в своё время пожила там». И отнюдь не вспоминала это время с радостью. Сяо Чжань хотел бы спросить, почему тогда она с такой лёгкостью оставляет его там. Но к бабушке он ехал пусть и с неохотой, но провести лето с родителями и сестрой, это же вообще кошмар! И, вероятно, это и подтолкнуло бабушку к тому, чтобы завещать свою собственность именно Сяо Чжаню, а не дочери. Наверное, мама Сяо Чжаня именно так и предполагала, даже начала уборку здесь, пока не узнала о том, кому эта квартира принадлежит, о возвращении сына и его желании жить в этой квартире. Всё это не добавило плюсов Чжаню в её глазах, скорее ещё больше разозлило. Но ничего в данной ситуации она поделать не могла. Сяо Чжаню одновременно жаль и плевать. Если семья не может принять его, то он уже ничего не может поделать.

***

Он вновь видит своего соседа уже после девяти часов вечера, когда дневная жара начинает спадать. После уборки Сяо Чжань принял душ, поужинал и, не изменяя своим привычкам, с бокалом вина вышел на балкон. Парень сидит на балконе с книгой. Сяо Чжаня он замечает не сразу, потому что смотрит прямо, вдаль. Вероятно, обдумывает прочитанное. Поэтому у Чжаня имеется пара минут рассмотреть его. Красивый профиль, тёмные у корней и светлые на кончиках волосы собраны в хвост. Длинная шея, довольно резко выступающий кадык. Спортивная кофта натянута на острых плечах. Опустив взгляд ниже, Чжань хмурится: незнакомец сидит в инвалидном кресле. В довольно больших, но худых ладонях лежит раскрытая книга. Сяо Чжань немного задерживает взгляд на коленях незнакомца. Даже в сидячем положении тот выглядит высоким и красивым для китайца. Словно перед Чжанем актер или айдол. И тут его замечают. Парень поворачивает голову. Его расслабленное лицо тут же приобретает строгое выражение, а колкий взгляд режет раздражением. — Добрый вечер, — произносит Чжань и улыбается. Он прекрасно знает: его улыбке сложно противостоять. Но у незнакомца только брови сходятся на переносице. Тот шумно захлопывает книгу и тянется к пульту управления коляской. — Извини, — тут же говорит Чжань, продолжая улыбаться, — что помешал. Меня зовут Сяо Чжань. Я твой сосед. На это он получает ещё один раздражённый взгляд. Тихо жужжа моторчиком, коляска двигается назад, немного забуксовав на старых досках, из которых сложен порог. Сяо Чжань было дёргается, чтобы помочь, но осознаёт всю глупость своего порыва, останавливается. Не полезет же он на чужой балкон. Тем более парень справится сам, наверное, такое происходит не первый раз. Под скрип досок он скрывается в квартире. Пожав плечами, Сяо Чжань остаётся на балконе. После жары, от которой никуда не деться, сейчас тело обдувает приятная прохлада. А перед глазами расцветает красивый закат, который редко где можно увидеть в большом городе из-за высоких домов. Да и пить вино гораздо приятнее, любуясь на природу, а не на кухне, рассматривая грязные, выцветшие обои. Обои — отдельная головная боль Сяо Чжаня. Его буквально тошнит от их вида. В некоторых местах, обычно в углах под потолком, они отходят от стен, руки так и чешутся сорвать их окончательно. Но взамен надо что-то клеить, а вот этим Сяо Чжань не хочет заниматься категорически.

***

После поездки в город Сяо Чжань возвращается воодушевлённый и желающий приступить к работе немедленно. У него уже имеется лёгкий набросок будущего дизайна, он ходил с ним по большому магазину строительных материалов, делая выписку тех или иных товаров, чувствуя себя донельзя важным. Консультанты подходили к нему с настороженностью, смущённые его видом и дорогой одеждой: Сяо Чжань оделся так, как привык одеваться в Шанхае. Рабочая тетрадь для заметок пестрит от мелкого почерка и зарисовок, Сяо Чжаню скорее хотелось это перенести в электронное состояние. Графический планшет Сяо Чжань приобрёл ещё в Шанхае перед своим побегом, но так ещё и не достал его из коробки. Припарковавшись у дома, он почему-то сразу смотрит на балкон, на котором часто, как оказалось, сидит сосед. На этот раз он пуст, но в такую жару сидеть там на солнце— самоубийство. На самом деле Сяо Чжань начинает замечать за собой, что довольно часто думает о том парне. И нет, не в том плане, в котором мог бы. После очень токсичных отношений Сяо Чжань точно не хочет подпускать к себе кого-то близко. Да и о чём речь вообще? Парень в инвалидном кресле! И вот об этом Сяо Чжань почему-то и думает. С кем тот живёт? Он переехал четыре дня назад, но никого из соседней квартиры, кроме парня, не видел. И не слышал. Он пытается вспомнить, кто там жил, когда Чжань гостил у бабушки в последний раз, но не может. Тут, кажется, поменялись все жильцы, ни одного знакомого лица. А если он живёт один, то как справляется? Банально — как покупает продукты? А спускается на улицу? Старый лифт вряд ли работает. Сяо Чжань постоянно ловит себя на мыслях об этом. То во время того, как он готовит себе обед. То во время мытья окон, то просто когда смотрит что-то на ноуте и отдыхает. Вопрос про продукты отпадает через несколько дней, когда у дома останавливается фургон из службы доставки. Услышав редкий для этой местности звук подъезжающей машины, Сяо Чжань выглядывает в окно, ожидая увидеть ни больше, ни меньше машину Ван Чжочэна, который всё-таки нашёл его. Но под окнами стоит жёлтого цвета грузовичок, а водитель в синем комбинезоне достаёт из его нутра коробки и большие бутыли с питьевой водой. Чжань сразу понимает, для кого это. Коробок много, водителю приходится спускаться за ними аж три раза. Сяо Чжань прекрасно слышит, как щёлкает замок соседней квартиры, тихие голоса, скрип досок под колёсами коляски. Хочется выйти и удовлетворить своё любопытство. Ой, нет, помочь, конечно же. Но вспомнив строгий взгляд соседа, останавливает свой порыв. Вообще-то, Сяо Чжань переехал сюда с мыслью не высовываться, сидеть тихо и работать. И уж точно не заводить знакомства. Любого характера. Но Сяо Чжань общительный человек. И долгое нахождение в одиночестве уже начинает угнетать его. Хотя не так давно он им наслаждался. А сейчас он уже даже думает позвонить маме или сестре, хотя прекрасно знает, что ничем хорошим их разговоры не закончатся. А ещё Сяо Чжань уверен, они появятся сами. Водитель, вытирая взмокший лоб платком, захлопывает двери грузовичка, садится за руль и уезжает, подняв в воздух придорожную пыль. Весь день Сяо Чжань слышит, как катается коляска по полу в соседней квартире, видимо, парень раскладывает привезённые вещи. И Сяо Чжань ещё больше уверяется, что тот живёт один.

***

Закончив первый промежуточный этап своей работы, Сяо Чжань отправляет его вложенным файлом к поясняющему письму. Не получив ответ и одобрение, работать дальше не имеет смысла, поэтому Сяо Чжань готовится посвятить ближайшие дни своему досугу: погрузившись в работу, Сяо Чжань не хотел отвлекаться даже на приготовление еды, обходясь быстрозавариваемой лапшой. Поэтому запасы продуктов необходимо пополнить. Ехать в город не хочется по нескольким причинам. Первая — расход бензина, которого в баке осталось совсем немного. Значит, на обратном пути точно придётся заправляться. А это лишние траты. Вторая — за окном светит солнце, пытаясь спалить всё живое своим жаром. В городе, полагает Сяо Чжань, дела обстоят ещё хуже. Третья — люди. Заказать доставку продуктов, как это делает сосед, Сяо Чжань вполне может. И эта мысль кажется привлекательной, пока он не узнаёт цену за доставку. Всё-таки они живут за чертой города. И это наводит на новые размышления. Его сосед настолько состоятельный? Тогда почему он живёт здесь? Или ему кто-то оплачивает подобные услуги? Стоп! Ему вообще какое до этого дело? Надев брюки, в которых он сюда приехал, и лёгкую рубашку светлого сиреневого цвета, а на ноги мягкие мокасины из замши, не забыв тёмные очки, Сяо Чжань выходит из квартиры. Немного поколебавшись, он всё же не сдерживается и стучится в соседнюю дверь. — Привет! — говорит он громко, хотя уверен: его прекрасно слышно, стены тут не толще бумаги. — Это Сяо Чжань, сосед. Извини, если отвлекаю, но я еду в город. Тебе что-нибудь надо? Прислушавшись, Сяо Чжань ничего не слышит. Может, он спит? Или случилось что-то? — Эй? Просто скажи: нет, спасибо, если ничего не надо. Внезапно щёлкает замок и дверь открывается. Немного испугавшись, Чжань делает шаг назад. — Добрый день, — ещё раз здоровается он, когда снова ловит на себе раздражённый взгляд. — Я в город, — снова начинает он. — Пива купишь? Голос у соседа оказывается низким, пробирающим до мурашек у загривка. — Что? — немного теряется Чжань. Его немного смущает тот факт, что он смотрит на человека сверху вниз. Но сесть на корточки, чтобы оказаться на одном уровне, — это было бы верхом идиотизма. Однако соседа ничего не смущает. Он смотрит нагло и прямо в глаза, чуть вздёрнув свой острый подбородок. — Пива, — ещё раз повторяет он. — Можешь? Сяо Чжань кивает. — Да. Какое и сколько. — Любое светлое. Упаковку. Сосед протягивает деньги. — Дешёвое только не бери. Сяо Чжань пялится на купюру крупного номинала. Кто сейчас вообще пользуется наличными? Да ещё и такими крупными. — А карты нет? — решает спросить Чжань, чувствуя себя немного глупо. — Я не в Шанхай еду, где такую примут, в местном городке никто не возьмёт. Давай так, я куплю, а ты мне потом переведёшь? Сосед хмурится, явно озадаченный заявлением Сяо Чжаня. Словно вообще не разбирается в ценах и деньгах. — Купи дорогое, чтобы на все, — говорит он. Сяо Чжань усмехается. — Просто потрать их, — чуть раздражённо. — Положи себе на карту и оплати. Неужели так сложно потратить деньги? — Ага, а потом объясняй банку, откуда у меня деньги. Ладно. — Сяо Чжань протягивает руку, забирая деньги. — Придумаю что-нибудь. Может, что-то ещё надо? Сосед хмурится, а потом качает головой. — Только пиво. Сяо Чжань сжимает в руке купюру и быстро спускается по лестнице. Стоит ли говорить, что он уже жалеет о том, что предложил свою помощь? Если всё, что соседу надо, — пиво, то, значит, он ни в чём не нуждается. Вероятно, есть люди, которые о нём заботятся. Но в голове всё равно не укладывается, как можно оставить близкого человека в такой глуши, имея средства на более человеческие условия. Да как его вообще можно оставить одного? Всю дорогу до города Чжань думает об этом. И приходит к выводу, что ни черта не понимает и не знает, как живут люди с инвалидностью. И, возможно, сгущает краски. По приезде в город он не придумывает ничего лучше, чем разменять деньги в банке. Но даже там принимают купюру неохотно, с подозрением. Уже в магазине он выбирает пиво, мало в нём разбираясь, он берёт светлое и самое дорогое, как и просил сосед, уложившись в половину данной суммы. Чуть подумав, добавляет фруктов. Странный сосед сказал потратить деньги, он потратил. И без зазрения совести на оставшееся заправляет свою машину. На пиво и фрукты сосед никак не реагирует. Просто кивком головы просит упаковку положить на колени. Сяо Чжань, сам не зная почему, рассчитывал пройти внутрь квартиры, желая убедиться, все ли условия созданы для человека с ограниченными возможностями. Для собственного успокоения. Но парень не сдвигается с места, ожидая, пока Сяо Чжань уйдёт. Чжаню же виден только коридор и новый ремонт. — Не то чтобы я ждал, но обычно в таких случаях говорят спасибо, — сообщает Сяо Чжань. Он чувствует себя глупо под пристальным взглядом соседа. Тем более после того, как он тащил на третий этаж не только свои покупки, но и эту треклятую упаковку пива. Он уже чувствует, как по вискам и спине стекают струйки пота. — Спасибо. Замечание соседа никак не смущает. — Я не хочу навязываться, но если что-то понадобится… — Это потому, что я в кресле? — Опять злой взгляд. Сяо Чжань даже теряется от такой смены настроения. Вот на него только что глядели безразлично, даже немного скучающе. А через секунду опять острый, режущий, злой взгляд. Чуть не ляпнув «да», но вовремя прикусив язык, Чжань говорит: — Я просто хочу помочь по-соседски. В таких маленьких домах это обычное явление. Ты же раньше жил в большом городе? — Какое тебе дело? — Никакого. — Чжань пожимает плечами, решая заканчивать этот странный разговор. В душ хочется неимоверно. Повисает тишина, которую раздражённый сосед явно не спешит нарушать. Он смотрит на Сяо Чжаня с непонятным вызовом в тёмных глазах. Чжань не психолог и не пытается ковыряться в душах чужих людей, ограничиваясь разбором только вымышленных персонажей, но даже он понимает: парень перед ним по какой-то причине не может смириться со своим положением. Возможно, случившееся с ним несчастье произошло не так давно. Но сколько должно пройти времени, чтобы смириться, принять и начать жить заново с поправкой на обстоятельства? Если тебя по какой-то причине родные и знакомые выбросили на обочину жизни, как вести себя нормально с незнакомыми людьми? Обижаться не имело смысла. Громкий хлопок двери застаёт Сяо Чжаня уже в собственной квартире, на пути в ванную.