В ожидании дождя

***

Чжань с удовольствием делает большой глоток ароматного зелёного чая, вытащив из своих запасов самый дорогой сорт, припасённый для особых случаев. Случай не то чтобы особенный, просто захотелось чего-то вкусного и особого с утра. Просто ещё один этап работы пройден, на счёт поступила оплата, а на душе тепло и спокойно от проделанной работы. Чжань улыбается в кружку, довольный, как всё прошло. Многим ли людям везёт вот так, начать всё сначала и добиться успеха? Также настроению прибавляют положительных ноток мысли об Ибо, с которым завязались отношения. Они видятся каждый день. Чаще Чжань приходит к Ибо. Во-первых, квартира того более расположена к передвижению на коляске, во-вторых, у Ибо прохладно и комфортно. Да и разделяет их квартиры тонкая перегородка. Вырежи в ней проход, и две квартиры объединятся в одну. Работа над детской игровой комнатой близится к концу, следующий этап — ремонтные работы и отделка, в которых Чжань физически не сможет поучаствовать. Он получит оплату полностью, и у него хватит денег сменить место жительства, перебравшись не в Шанхай, конечно же, но, например, в Чунцин или Чэнду, как планировал. Чжань не знает, что делать дальше. Теперь, вроде как, есть тот, кто его держит. И Чжань, как бы этого сам ни хотел, просто не может взять и уехать. Внутри растёт смутное беспокойство, словно отведённое ему спокойное время тает. Ему хочется бежать дальше.

***

Жаркими душными днями догорает август. Чжань не выходит из дома уже несколько дней, для этого просто нет причин. Они заказывают еду и необходимые вещи в службе доставки, переплачивая баснословные суммы. Точнее переплачивает их Ибо, Чжань сразу говорит: он не участвует в этом расточительстве. Хотя совесть всё равно не позволяет спокойно пользоваться деньгами Ибо. Тот лишь отмахивается. Несколько раз звонит мама Ибо. Чжань оставляет его одного в комнате под предлогом заварки чая на кухне. Один из разговоров проходит на повышенных тонах. Ибо что-то говорит, стараясь не кричать, но его голос, низкий и глубокий, выдаёт всю степень его злости. Чжань не прислушивается, но всё равно слышит. — Она всё никак не успокоится, — говорит Ибо, въезжая на кухню. Чжань как раз обдаёт кипятком заварной чайник. Он поворачивается к Ибо. — М? — Она опять говорит о возвращении в Пекин. Терапия дала сбой. Они, видимо, решили, что мне тут слишком комфортно. Поэтому пора это как-то менять. — Она лишь заботится о тебе. Ты не знаешь, какие тут зимы. Если жару ещё можно перенести, то от холода не спасёшься простым обогревателем. Дом промерзает насквозь. Чжань закидывает в чайник чай, заливает кипятком, наблюдая, как набухают листья, как они распрямляются, давая воде цвет и аромат. Они впервые начинают довольно щекотливый разговор. Чжань не уверен, что готов к нему. — Плевать. — Будет не плевать, когда придётся самому таскать уголь для печи из подвала. Кажется, зимой они её топят, как и в те годы, когда этот дом только построили. — Не может всё быть так плохо. Тем более у меня есть ты. — Ибо. — Чжаню отчаянно не хочется поворачиваться и говорить то, что необходимо сказать. А точнее напомнить. — Я ведь уеду. Ты знаешь об этом. — О. Ибо замолкает. Между его бровей появляется едва заметная складка, как всегда, когда он чем-то недоволен. — Мне казалось, ты поменял своё решение. — Не поменял. — О, — снова повторяет Ибо. — И когда? — В конце августа, скорее всего. В начале сентября точно. Мне надо получить деньги за свою работу, найти новое жильё. Я пока не уверен, в какой город хочу переехать. — Снова бежишь. — Ибо понимающе кивает головой. — Но теперь не только от него, но ещё и от меня. — Я тебе рассказал о своих планах с самого начала, — чуть обиженно говорит Чжань. — Ты не должен упрекать меня в этом. Мы всего лишь спим вместе, ты знал, это временно. — Да, да, — быстро соглашается Ибо. — Я знал. Прости, ты прав. Мы всего лишь спим вместе. И это временно. От повторённых Ибо его же собственных слов Чжаню тошно. Потому что всё не так, как должно быть. Секс у них регулярный и потрясающий. И Чжань чувствует, что влюбляется в Ибо с каждым днём. И этого нельзя допустить. Потому что они разные. И у каждого свой путь в этой жизни. Чжань, пока они ещё вместе, должен уговорить Ибо начать заниматься собой, вернуть себе способность ходить и частично свою жизнь. А для этого в жизни Ибо не должно быть никаких отвлекающих факторов. В планы самого Чжаня входит открыть собственную фирму по дизайну, хватит с него фриланса. Надо построить что-нибудь материальное. А для этого уже в его жизни не должно быть отвлекающих факторов. Вот так и получается, что они просто не могут быть вместе. Из-за обстоятельств. Ибо должен это понимать.

***

Это происходит двадцать третьего августа. Чжань видит, как у их дома останавливается чёрная машина, думает о двадцать третьем августе, думает: Чжочэну понадобилось почти всё лето, чтобы найти его. Из машины выходит именно Ван Чжочэн, поправляет очки на носу, оглядывается. Он выглядит неуместно в местных декорациях, как и Чжань по приезде сюда три месяца назад. Внутри, как ни странно, спокойно. Всё страшное уже случилось, незачем бояться. Чжань только проверяет, заперта ли дверь. Впрочем, если Чжочэн захочет её выбить, труда это не составит. Он один, и это успокаивает ещё больше. Будь он со своими друзьями, Чжань почти уверен: его бы силком потащили обратно. Возможно, Чжочэн здесь только поговорить. Пока поговорить. Убедить вернуться самостоятельно. Задумавшись, он пропускает стук в дверь. Теперь пугается от него, отходя дальше от двери. Сердце от неожиданности и удивления бьётся где-то в горле. Чжань не так напуган, как зол. — Сяо Чжань! — И стук повторяется. Чжань не намерен открывать. С другой стороны это так по-детски — прятаться за дверью. Надо открыть её хотя бы для того, чтобы его не услышал Ибо. Впрочем, тот наверняка уже в курсе незваного гостя, стены же тут картонные. — Я знаю, что ты дома. Твоя машина стоит у дороги. Нам надо поговорить. Если не откроешь, я буду говорить через дверь, вероятно, твоим соседям понравится. В его голосе веселье, но Чжаня этим не обманешь. И тут он слышит, как открывается соседняя дверь. Дверь Ибо. — Здравствуйте, — тихий голос Чжочэна. Ибо не утруждает себя ответным приветствием, или же Чжань не слышит его. Нет, нельзя допустить, чтобы эти двое начали разговор. Иначе Чжочэн может догадаться. За себя Чжаню не страшно, разве что чуть-чуть. А вот Ибо не должен пострадать из-за него. Чжань открывает дверь. У Чжочэна на губах снисходительная улыбка. Он явно не узнал Ван Ибо, он далёк от гонок так же, как и сам Чжань. Ибо смотрит в ответ, сузив глаза. — Заходи, — говорит Чжань и втаскивает бывшего за руку в квартиру. — Зачем ты приехал? Чжань отходит в глубь квартиры, скрестив руки на груди. Прежде чем ответить, Чжочэн брезгливо осматривает его жилище. — Я приехал за тобой. — Я ушёл от тебя. С чего ты взял, что я поеду куда-то с тобой? — Ты о той записке, что мне оставил? — Чжочэн улыбается. — Я не воспринял её всерьёз. Ты не один раз говорил что-то подобное. Но всегда оставался. — Ты заставлял меня! — Так уж и заставлял? Так или иначе, я дал тебе время подумать обо всём. Успокоиться. И сейчас я хочу тебя обратно! — Хоти всё, что угодно. Между нами всё кончено. Я не вернусь. — Я нашёл для тебя отличный проект. Приступить к работе надо через неделю. Успеешь прийти в форму. — Тот же брезгливый взгляд проходится уже по Чжаню. — Ты не слышишь меня? Я говорю нет! — Милый, я не принимаю твой ответ. Вряд ли тебе надо что-то забирать из вещей. Можем поехать обратно прямо сейчас. Чжань закрывает лицо руками. — Блять. Ты слышишь меня? Как ты вообще нашёл меня? Чжочэн проходит в комнату, разглядывая скромную обстановку, смотрит на ноутбук и блокнот для записей. Видимо, делает для себя какие-то выводы. — На что ты живёшь? Я проверял твой счёт, деньги ты не снимал. — Ты хотел сказать твой счёт? — Значит, подготовился. Откладывал, пока жил на мои средства. Умно. — Чжочэн улыбается. — Ответь на мой вопрос. — Как нашёл? Забавная история. Я, когда вернулся домой и обнаружил твою записку, только посмеялся. Думал: дам ему два дня поиграть во всё это. Ну захотелось мальчику побегать, почему бы не позволить. Через два дня начал искать тебя по друзьям-знакомым. Проверил счёт, посмотреть, может, ты купил билет на самолёт или поезд. Мне нравилась эта игра, представляешь? В том, что я тебя найду, я не сомневался. Даже не злился поначалу. А потом начал. О, какие только наказания я тебе ни придумывал, вот только бы найти, — Чжочэн весело смеётся, а у Чжаня сжимается всё внутри. Он прекрасно понимает: это не шутка. — Потом работа начала отнимать много времени. Сам же знаешь, летом активно идут съёмки, чтобы успеть всё закончить к сезону просмотров. Но я думал о тебе каждый день. Чжочэн делает шаг к Чжаню, но тот отступает, вызывая тем уже грустную улыбку. — Невольно я думал, что же делал не так, — продолжает Чжочэн. — Анализировал наши с тобой отношения. Спрашивал себя: что ему не хватало? Иногда я был груб с тобой, я признаю это. Но у меня такой характер. Мне казалось, тебя это устраивает. — Не устраивало. — Ты вернёшься, и всё будет по-другому. Чжаню хочется застонать в голос. — Я никуда не поеду с тобой. Сколько раз мне надо повторить это? — Может, уже хватит злиться на меня? — А вот этот тон Чжань прекрасно знает. И ничего хорошего за ним не последует. — Как ты меня нашёл? — Чжаню важно это знать, иначе Чжочэн может найти его на новом месте. Чёрт, из-за появления бывшего любовника отъезд состоится раньше, чем он рассчитывал. — Легко на самом деле. После двух месяцев безрезультатных поисков я догадался найти дом твоих родителей. Признаю, я бы никогда не подумал, что ты захочешь вернуться именно туда. Поэтому и не начал поиски оттуда. А следовало. Твоя сестра за скромное вознаграждение с радостью рассказала, где тебя искать. Вот же зараза! — Забавная у тебя сестра. Смотрела на меня словно на червя, морщилась вся от отвращения. Но деньги приняла с радостью. Наверное, ещё и жалела, что мало попросила. Конечно же, Юби с радостью рассказала о том, где брат. И деньги поиметь, и квартира освободится. Вряд ли она догадывалась, какими неприятностями это грозит Чжаню. А если бы и знала, изменило бы это что-то? — Как ты тут? — внезапно спрашивает Чжочэн. В его голосе слишком много беспокойства, чтобы поверить в него. — Нормально. — Вернёшься — всё будет так, как ты захочешь. Лучшие проекты, хочешь, квартиру тебе отдельную снимем. Я буду приезжать с твоего разрешения. Любые твои условия. Это раньше Чжань был слишком наивным, верил словам и обещаниям. Сейчас он не поведётся на сладкие речи. Знает, вернутся в Шанхай, где Чжочэн, благодаря отцу царь и бог в определённых кругах, и Чжаню уже не вырваться. А здесь, на неизведанной территории, он ему ничего не сделает. Пока. — Я никуда с тобой не поеду. Тебе придётся тащить меня волоком, только в таком случае я вернусь с тобой в Шанхай. — Если ты хочешь так… — Зачем я тебе? Ты ведь меня даже не любишь. Чжочэн, кажется, раздумывает над ответом. Но только улыбается. Для него это всё игры. Он так развлекается. Что для него может быть лучше, чем показать свою власть? Чжаня начинает потряхивать от злости. — Если это всё… — Выгоняешь? — Чжочэн улыбается ещё шире. — Ох, малыш, играй, но не заигрывайся. Последствия тебе не понравятся. — Уезжай в Шанхай, Чжочэн. И забудь меня. — Что ж. Мне ничего не остаётся, как послушаться тебя. Но ты должен понимать, что следующая наша встреча пройдёт немного в другом настроении. Потрать лучше это время на сбор своих вещей. Чжочэн резко подаётся к Чжаню — тот не успевает среагировать — и целует в щёку. — До встречи. Он проводит кончиками пальцев по застывшей шее Чжаня и выходит из квартиры. Чжань шумно выдыхает, запускает пальцы в волосы, стараясь собрать мысли в кучу. В дверь снова стучат. — Чжань? Это Ибо. Только его не хватало. Говорить ещё и с ним у Чжаня сил не осталось. — Чжань, открой! Приходится открыть ему дверь. Ибо выглядит рассерженным. Опять эта складка между бровей. Он, безусловно, слышал часть разговора. Если не весь. — Ибо, сейчас не время. — Это же он. Что он тебе сказал? Ничего не отвечая, Чжань идёт на кухню. Хочется выпить. Но, кроме чая, у него ничего нет. Он ставит чайник, уперевшись ладонями в кухонную тумбочку и опустив голову. Ибо за ним не едет: коляска просто не пройдёт в узкие проходы его коридора. Это даже хорошо, хочется хоть немного побыть в одиночестве. Выгнать Ибо, как Чжочэна, он не может. Но и посвящать в свои дела тоже желания нет. Он возвращается в комнату, неся чайник в одной руке и подставку под горячее — в другой. Потом возвращается за чашками на кухню. Всё это происходит в тишине. Ибо только наблюдает за ним, хмурясь ещё больше. Когда Чжань разливает чай по чашкам и садится, Ибо говорит: — Ты возвращаешься? — Естественно, нет, — отвечает Чжань, издав нервный смешок. — Я же тебе рассказывал о нём. Ты думаешь, я такой идиот? — Я слышал, что он тебе обещал, — признаётся Ибо. — И что? — Чжань повышает голос. Вымещать злобу на Ибо неправильно и нечестно, но внутри него слишком много всего, он уже не может держать это в себе. Ибо придётся немного потерпеть. Всё-таки он сам пришёл, хотя его никто не звал. — Да, — соглашается с чем-то Чжань. — Говорил же тебе о наших с ним отношениях. Думаешь, я такой меркантильный? Поведусь на его обещания? Ты так обо мне думаешь? Пошёл он! Я отказался. — И что теперь? — Я не знаю. Он обещал вернуться. Мне надо уезжать. Как я и планировал. — Ты хотел уехать в конце месяца, — зачем-то напоминает Ибо. — Да, но планы резко поменялись. — Если он найдёт тебя в новом городе, побежишь дальше? И сколько раз ты готов так убегать? Всю жизнь? Чжань делает глоток и морщится: чай слишком горячий. — Мне не по силам бороться с ним, — признаётся Чжань. — Он болен манией величия, и у него много денег и связей. — У его отца, — поправляет зачем-то Ибо. — Есть разница? Его отец потакает ему во всём. Не удивлюсь, если он боится собственного сына. Откупается от него деньгами, только бы держался подальше. Чжань невесело усмехается. — Есть, — спокойно говорит Ибо. Вообще-то, его спокойствие тоже начинает подбешивать. — У него в любом случае есть «потолок». Не думаю, что отец позволит ему творить совсем уж лютую херню. — Вроде похищения человека? Ты ведь слышал, что он обещал. Но я всё равно по сравнению с ним на уровне плинтуса. — Ты — может быть. Но не я. — Что не ты? — не понимает Чжань. — У меня нет отца, который бы ограничивал меня и мои средства. — Говорит человек, которому назначили опекуна, — грустно усмехается Чжань. Чжань не хочет задевать Ибо, но это правда. — Формально. На бумаге. Но не в жизни. Позволь мне помочь тебе. Чжань задумывается. Ибо для него неизвестная величина. Ничего о нём, кроме прочитанного из журналов, он не знает. Ибо богат. Вероятно, имеет нужные знакомства. Власть? — Хочешь померяться с ним, кто сильнее? — усмехается Чжань. Для него слова Ибо несерьёзны. Он даже не желает задумываться над ними. — Я не хочу ни с кем меряться. Я хочу помочь тебе. Чжань качает головой. Вырваться из одних зависимых отношений и тут же попадать в другие он не намерен. Быть обязанным Ибо? Нет, он этого точно не хочет.

***

Подавив очередной стон, Чжань приподнимается на локтях, смотрит, как макушка Ибо ритмично поднимается и опускается над его пахом. Они устроились на широкой кровати так, чтобы Ибо мог полностью лечь на неё, с их немаленьким ростом это оказалось той ещё проблемой. Но Ибо во что бы то ни стало хотел сделать минет, кто такой Чжань, чтобы сопротивляться его желаниям? Поэтому теперь горячий умелый, даже очень умелый рот Ибо скользит по его члену, вырывая из горла хриплые стоны удовольствия. Смотреть на Ибо в процессе практически выше его сил, но и перестать тоже невозможно. Особенно когда Ибо чуть отклоняется и смотрит Чжаню в глаза. Прямо так, с членом во рту. Его губы, растянувшиеся вокруг ствола, красные и мокрые от слюны. В глазах тёмный огонь похоти и желания. Его волосы растрёпаны, это Чжань постарался, запустил в них пальцы, желая немного поруководить процессом. — Я скоро, — говорит Чжань в который раз. Ибо тут же замедляется, выпускает член изо рта, улыбается краем натёртых губ. — Опять? — стонет Чжань. Ибо, никуда не торопясь, размазывает рукой слюну по его члену. Облизывает припухшие губы и выглядит порочно и невероятно привлекательно. — Я не хочу, чтобы это так быстро закончилось, — поясняет Ибо, сильнее прихватывая его под головкой, Чжань позорно стонет и откидывается на постель. Из-за роста его голова немного свешивается с кровати, это неудобно, но сил смотреть на Ибо уже не осталось. — Ты просто хочешь моей смерти. — Смерть от минета не самая худшая, согласись? — веселится Ибо. — Скорее от того, что у меня сейчас лопнут яйца, — выдаёт Чжань. Он не любитель разговоров во время секса, но с Ибо его границы несколько размываются. И если ему не отвечать, он продолжит мучить его и дальше. А Чжань этого не выдержит. Всё его сознание сосредоточено внизу, в паху. Пульсирует, требует выхода. Чёрт, это уже становится болезненным. — Пожалуйста, Ибо, — скулит Чжань. — Пожалуйста что? — продолжает тот издеваться. Его рука с члена опускается ниже, проходится по яйцам, потом по внутренней стороне бедра. Чжань только шире разводит ноги, уже не соображая, что он делает. Только слышит слабый смешок Ибо. Зараза! — Дай мне кончить! От стыда он прикрывает лицо ладонью, от чего голос звучит приглушённо. Ибо утыкается носом в его пах, смеётся. Мелкий паршивец. — Ну если Чжань-гэ просит. Господи Боже, спасибо, его губы возвращаются на член. Чжань едва сдерживает судорожный вздох, потому что Ибо сразу набирает быстрый темп, у основания помогая рукой. По комнате разносятся пошлые звуки, заставляя краснеть уши. Чжаня уносит всё выше и выше на волнах удовольствия, которые накатывают на его тело. А в паху словно горит всё. Чжаня выгибает на постели, он протяжно стонет, сдерживать себя больше нет сил. И теперь все соседи будут в курсе. Это точно. — Ибо, Ибо… — пытается он что-то сказать, шарит по простыне руками, словно ищет, за что ухватиться, потому что его натурально уносит. Ибо понимает всё без слов. Снимается с его члена, доводя Чжаня до разрядки рукой. Оргазм накрывает Чжаня как толстое одеяло, отрезая от него все звуки. Он только чувствует, как сперма толчками покидает его тело, а узел в паху расслабляется. Зашкаливающее удовольствие. Откуда-то издалека доносится низкий стон Ибо. Чжань поднимает на него расфокусированный взгляд. Ибо лежит на спине рядом с его бедром. На его красных губах мягкая спокойная улыбка, глаза прикрыты. Чжань легонько касается пальцами его волос, перебирает их нежно. Они такие мягкие, даже окрашенные в светлый кончики. Ибо выгибает шею, чтобы посмотреть на Чжаня. В его тёмных глазах сытость. — Ты? — Да. Чжань кивает сам себе. Конечно, хотелось бы приложить к удовольствию Ибо руку или же рот, но тот справился собственными силами. — Воды? — спрашивает Чжань, когда приходит в себя. Он приподнимается, чтобы натянуть на себя бельё и шорты, что болтаются в районе щиколоток. — Звучит неплохо, — отзывается Ибо. Ноги всё ещё ватные, но Чжань упорно идёт на кухню, наливает в стакан воды, выпивает. Наливает ещё раз и несёт Ибо. Он уже поменял своё положение, сел к изголовью, достал из тумбочки салфетки и теперь оттирает руки от спермы. Своей и Чжаня. — Подожди, — просит Чжань. Он ставит стакан на тумбочку и идёт в ванную за полотенцем. Самому тоже не мешает обтереться, но это подождёт. Он смачивает полотенце водой и несёт обратно. — Спасибо. Ибо быстро оттирает свои руки и берётся за стакан. — Снова менять простынь, — говорит он после двух больших глотков. Чжань только глупо улыбается. Он неоднократно предлагал пачкать простыни в его квартире, но там слишком узкий матрас. С визита Чжочэна прошло уже два дня. Пружина внутри Чжаня затянута до предела, он каждый час, каждую минуту ждёт возвращения своего бывшего любовника. И минет от Ибо должен был, вроде как, его отвлечь. Да, отвлёк. Но ненадолго. Весь прошлый вечер Чжань провёл за поисками подходящего жилья сразу в трёх городах, надеясь, что выбор произойдёт как-то сам собой. Но в новых потенциальных жилищах его что-то не устраивало. С Ибо они об этом не говорят, но тот каждый раз смотрит на него вопросительно и выжидательно, словно Чжань вот-вот ему расскажет о своих планах. И это было бы разумно и правильно. Чжань не может сорваться с места просто так, ничего ему не объяснив. Но прошло уже два дня, времени остаётся всё меньше. И не только у Чжаня. Мама Ибо звонит каждый день, портит сыну настроение. Они каждый раз говорят о переезде. И каждый раз такой разговор заканчивается ссорой. Чжань понимает: мама Ибо настроена серьёзно. И, как его опекун, может даже не спрашивать разрешение сына. Это он узнал, когда госпожа Ван позвонила ему лично. Чжань не берёт на себя ответственность за решение Ибо никуда не ехать, уж слишком самовлюблённо это было бы с его стороны. Вероятно, у того есть свои причины остаться в этой квартире. Например, так он хочет показать, что всё ещё распоряжается своей жизнью. Или делает это просто назло. Или же ему тут действительно нравится. Чжань не спрашивает. Последние ночи он проводит у Ибо. Они оба не договариваются об этом. Чжань просто остаётся, без каких-либо вопросов и предложений. Не признаваться же Ибо в том, что он банально боится. Его нервы на пределе. Он ожидает появления Чжочэна в любой момент. И это чувство обостряется именно ночью. Спать с Ибо, просто спать, Чжаню тоже нравится. Во сне лицо Ибо приобретает расслабленное выражение. Странно такое говорить про двадцатитрёхлетнего парня, но Ибо во сне становится моложе. Чжань не дал бы ему и восемнадцати. Это заставляет задуматься о том, какие мысли блуждают в его голове. Какой груз заставляет его взрослеть. Чжань и так знает, гением быть не нужно. Во сне Ибо, как предполагает Чжань, возвращается в свою прежнюю жизнь. Или хотя бы забывает настоящую. Чжаню даже завидно, в квартире Ибо его сон всё равно чуток и зыбок. Любой шорох — а в старом доме их полно — выдёргивает его из сна. Это раздражает и утомляет. На четвёртый день Чжань решается, иначе он просто сойдёт с ума. Он не может работать, так как сложно на чём-то сосредоточиться. Благо до этого он опережал свой график, и сейчас у него есть несколько дней в запасе. Через сайт съёма жилья он уже подобрал себе квартиру в Чунцине. И каждый раз, возвращаясь к этому мыслями, уверяет себя: это отличный вариант. Город хороший. Всяко лучше глуши, в которой живёт сейчас. Проблема только одна. Там не будет Ибо. Убеждать себя в том, что их расставание на пользу и Ибо тоже, с каждым разом получается всё хуже. Он понятия не имеет, что для Ибо лучше. Да и вообще не имеет права думать на эту тему. Кто он Ибо? Случайный сосед, с которым можно снять сексуальное напряжение. Ведь так задумывалось с самого начала. Однако самого Чжаня сосед держит крепче, чем хочется признаваться. И рвать это возникшее нечто надо сейчас, пока оно не переросло во что-то большее и, безусловно, болезненное. И прежде чем поговорить с Ибо, Чжань, прикусив сильно щёку изнутри, бронирует квартиру сразу на два месяца и покупает билеты до Чунцина. Ван Чжочэн прав в одном: собирать ему особо нечего. В чемоданы легли все его вещи, привезённые с собой из Шанхая. Всё остальное он оставляет здесь. Племяннику. По факту сестре, конечно, но так думать категорически не хочется. Оплата аренды и покупка билета даются тяжело, но это как оторвать пластырь, резко, но всё равно почему-то больно. Когда он приходит к Ибо, тот тянет его за футболку вниз, желая поцеловать. Чжань повинуется, касаясь его своими губами, стараясь не думать о том, что это, вероятно, в последний раз. — Нам надо поговорить, — сразу сообщает он, как только Ибо отпускает его. Ибо сразу хмурится. Чжаня и самого корёжит от штампованной фразы, но как ещё это сказать? — Кажется, я знаю, о чём будет разговор. Внезапно оказывается, что и Ибо последние дни жил в ожидании чего-то нехорошего. В таком же напряжении, как и сам Чжань. Становится стыдно. — Ничего нового я тебе не скажу, — начинает Чжань. Ибо пропускает его в квартиру, он сразу идёт на кухню, чтобы заварить чай: своеобразная рутина по приходе в гости. Ибо, скрипя половицами, едет за ним. — Я забронировал себе квартиру, — буднично начинает Чжань. Ему легче говорить повернувшись к Ибо спиной. Он достаёт всё необходимое для приготовления чая, развернув уж слишком бурную деятельность, в которой нет особого смысла. — И билеты на автобус тоже. Мы знали, что так будет, — напоминает он. — До конца августа ещё пять дней. — Они ничего не решают, — быстро говорит Чжань, пресекая всякое возражение. Ибо молчит какое-то время, но Чжань знает: это молчание ненадолго. — Ты бежишь из-за него, — делает вывод Ибо. — И из-за него тоже. Он только дал толчок начать действовать, ведь до этого я оттягивал этот момент. Чжань наливает кипяток в заварочный чайник, накрывает его полотенцем. У него больше нет причин стоять к Ибо спиной. Глубоко вздохнув, он поворачивается. — Я не прошу тебя отменить поездку, — говорит Ибо. — Я лишь прошу немного её перенести. — Я не могу. Я уже заплатил. — Я возмещу. Блять. Типичное решение людей, у которых есть деньги. Да, любую проблему можно решить деньгами. Купить или откупиться. Это бесит. Чжаню приходится сильно сжать челюсти, чтобы не сказать то, о чём он может пожалеть. — Нет. — Мне так хочется тебе врезать, — признаётся Ибо. — Почему ты такой упрямый? — А ты? — «Переводить стрелки» нечестно и некрасиво, но Чжаню не оставляют выбора. — Ты долго будешь упрямиться? Тебе двадцать три, а ты просто похоронил себя здесь. Спрятался от своих проблем и думаешь, решил их? — Иди ты на хуй! — внезапно злится Ибо. Резкой смене настроения Ибо Чжань удивляется очень сильно. Словно до этого тот носил маску, которая упала от неосторожного касания. — Ты знаешь, от чего я «прячусь»? Ты имеешь хоть малейшее понимание, что такое терапия после таких переломов? Ты знаешь? — Нет. — Так я тебе сейчас расскажу. Тебя просто ставят на ноги, которые тебя не держат. Но это ещё ничего. У тебя в бедре словно по два раскалённых прута, которые при каждом шаге вонзаются всё глубже и глубже в тело. Ты понятия не имеешь о существовании такой боли. Поэтому тебе легко советовать пройти через это. Как и моей матери. Но она хотя бы видела, как я орал, как практически терял сознание. А вишенка на торте — нельзя делать обезболивающие уколы, так как это приводит к нарушению координации. А таблетки… А таблетки что конфетки. И ради чего всё это? Чтобы с коляски встать. Не вернуться к моей прежней жизни, а просто передвигаться на своих ногах. А мне без гонок, без скейта, без сёрфинга что так, что так — всё одно. И в чём смысл? Чжань молчит. Ибо глубоко дышит, задохнувшись от своей пламенной речи и злости. — Я бы хотел, чтобы всё было по-другому. Ходить с тобой в то чёртово кафе, выйти в поле, которое я могу видеть только с балкона. Я бы хотел не лежать бревном, когда тебя трахают. Но для этого с меня требуется слишком много боли. — Если ты хотел быть сверху… — Речь не про верх, Чжань! «Чжань» звучит так, словно Ибо опускает топор на что-то, что связывает их. Резко и сильно. — Дело в том, что ты не принимаешь меня таким! Слова Ибо заставляют Чжаня задуматься. В них нет смысла и логики. Это Чжань его не принимает? Что именно он сделал или сказал, что Ибо думает так? — Знаешь, что? — продолжает Ибо. — Забей. Мы оба знали, так будет. И это моя вина, раз я думал по-другому. Ты сказал о своём отъезде, а я надеялся, наши отношения что-то поменяли. — Наши отношения, — повторяет Чжань тихо. — Я… Мне надо уехать, как ты не понимаешь? — Ты бежишь. — Пусть так, — соглашается Чжань, спорить с Ибо у него не хватает сил. Разговор получается тяжелее, чем он ожидал. — Дело же не только в нём. А и в моих планах. Ты сам говорил, мне здесь не место. Ибо только горько улыбается. — Я не отговариваю тебя уехать. Я только прошу тебя задержаться. — Это не имеет смысла. — Хорошо. Что ж, полагаю, ты пришёл попрощаться? Прощаться? Чжань не думал об этом. Прощания в целом были самым нелюбимым занятием. Он без прощания уезжал в университет, желая избежать неловкого молчания и лживых пожеланий удачи. Да и после этого всегда собирал свои вещи и уходил. Стоит отметить, его никто и не держал особо. Может быть, именно поэтому он избегал подобных ситуаций. — Что ж, скорее всего, попрощаться. Его слова падают в вязкую тишину. Ибо больше на него не смотрит, его взгляд отведён в сторону, губа прикушена, а брови сведены. Чжань своим отъездом обоим делает больно. Этой боли не должно быть, ведь они друг другу, по сути, никто. Но почему-то больно. Чжань хочет сказать Ибо хоть что-то, что исправит ситуацию, но не находит слов. Даже банальное «прости» застревает в горле. Чжань может злиться только на себя. Он позволил этой ситуации произойти. Он допустил это. И это только его ошибка. — Что ж… Чжань неловко переступает с ноги на ногу, но Ибо прерывает его: — Просто иди. Удачи тебе. У Ибо такое выражение лица, словно он принял какое-то решение. Но на Чжаня он по-прежнему не смотрит. Наверное, Чжань заслуживает это. — И тебе, — говорит он, прежде чем выйти из квартиры.

***

Утро на удивление серое, мрачное. Тучи, не облака, висят низко, давят. Воздух плотный и словно наэлектризованный. Ожидается гроза. Чжань в последний раз заваривает чай на своей кухне, последний раз выходит на балкон, чтобы в последний раз посмотреть на жёлтое море высохшей за лето травы. Он не боится застать на балконе Ибо, тот редко просыпается в такую рань. За последние дни практически совместного проживания Чжань успел узнать некоторые из его привычек. Собранные сумка и чемодан ещё с вечера ждут его у двери. Он поглядывает на них иногда, убеждая себя лишний раз: он действительно уезжает. Автобус отъезжает с вокзала в час дня, у Чжаня ещё есть время по приезде в город решить вопрос с машиной. Ещё вчера вечером он нашёл по интернету скупщика, который согласился купить его машину. Они долго торговались после скинутых фото авто, Чжань подозревал: его хотят наглым образом наебать. Но ему срочно надо избавиться от машины, а деньги, любая сумма, не будут лишними. Надев ту же одежду, в которой он приехал сюда в первый день, Чжань спускается вниз, пытаясь отогнать от себя ненужные мысли. Не смотреть на лифт, которым они пользовались с Ибо, не вслушиваться в такой знакомый и даже родной скрип деревянных ступеней. Положив сумку и чемодан в багажник, Чжань не удерживается и поднимает взгляд на балкон Ибо. Естественно, там никого нет. Ибо уже точно не спит, слышал, как он закрывал дверь и спускался. Но ожидать от него, что он выйдет на балкон проводить, слишком глупо. Чжань уже хочет сесть в машину, как с неба на него падают первые капли дождя. Он чуть запрокидывает голову, подставляя лицо под падающую влагу. Так забавно: он всё лето жил в ожидании дождя, а он пошёл, только когда Чжань уезжает. Выпрямившись, он утирает со щёк влагу, улыбается, сравнивая её со слезами. Он бросает последний взгляд на балкон. — Будь сильным, Ибо, — говорит он тихо.