Спасти его

Какаши нынче совсем озверел. Кто-то, видимо, довел его с утра пораньше, вот он и отыгрывался на нас. Не возиться, не болтать, опустить головы, контрольная работа на тридцать минут. Вся беда в том, что, когда мне велят что-то сделать, меня переклинивает. Хочется сказать: да пошли вы, когда захочу, тогда и сделаю. Даже если речь о том, что мне в принципе нравится. А уж тут — куда там. Вы не подумайте, читать я умею, но не слишком быстро. Мозгам нужно время, чтобы понять каждое слово. Если я стараюсь читать быстрее, слова начинают путаться и лишаются смысла. Надо сказать, в этот раз я старалась как могла. Честное слово. Юхи Куренай, моя нынешняя приемная мать, наказала меня за прогулы по полной программе. Ну вы же знаете, как оно звучит, чего повторять? «Пора взяться за ум… получить хоть какое-то образование… жизнь у каждого только одна…» Она уже пообщалась и с учителями, и с моей соцработницей — в общем, с кем обычно, и я подумала: хватит мне приключений на свою пятую точку. Сделаю вид, что прониклась, затихарюсь, отдышусь немного. Все остальные для разнообразия тоже присмирели. Сообразили, что Хатаке сегодня встал не с той ноги, и решили его не доводить. Шаркали ноги, раздавались вздохи, но в принципе все сидели спокойно и трудились — или делали вид, что трудятся, — когда в классе без всякого предупреждения будто бы прогремел взрыв. Дверь распахнулась, грохнула об стену, и в класс влетел Наруто — будто ядро из пушки. Споткнулся, чуть не грохнулся на пол. Тишины тут же как не бывало. Народ захохотал, заорал и завопил. Какаши не обрадовался. — Разве так можно входить в класс? Выйди в коридор и войди как нормальный человек. Узумаки, громогласно вздохнув, шагнул вперед и закатил глаза: — Да ладно вам, сенсей. Я же уже вошел. Разве нет? Хатаке говорил негромко, но с нажимом — если вы понимаете, о чем я, — будто вот-вот и взорвется: — Делай, что я сказал. Войди заново. — Да зачем вам это, сенсей? Мне тут делать особо нечего, но я пришел. Хочу учиться— Ехидный взгляд на всех остальных, встреченный ответным гоготом. — За что вы меня так обижаете? Какаши глубоко вдохнул: — Я не в курсе, с какой такой радости ты решил сегодня осчастливить нас своим обществом, но ведь, зачем-то ты сюда пришел? И если ты хочешь попасть на урок, а я надеюсь, что хочешь, тебе придется выйти, нормально войти, так, как я тебя просил, и потом мы продолжим работу. Долгая пауза — они таращились друг на друга. Остальные затихли, дожидаясь, чем кончится дело. В кои-то веки Лис почти не дергался, стоял и пялился на Какаши, только одна нога подрагивала. Потом он повернулся и вышел, вот так вот просто. Все глаза, какие были в классе, проводили его до двери, а потом продолжали таращиться на пустой проем. Он свалил окончательно? Когда Наруто появился снова, выпрямившись во весь рост, спокойный, как танк, по классу пронесся гул. На пороге он задержался. — Доброе утро, сэр, — сказал он и кивнул в сторону Какаши — Доброе утро. Узумаки. — Хатаке смотрел на Лиса с подозрением, не понимал, чего это тот так легко сдался. Беспокоила его такая легкая победа. Потом он положил листок с заданием, бумагу и ручку на парту Наруто: — Садись и покажи, на что ты способен. Лис проскакал к своей парте, а Какаши вернулся на кафедру и встал там, повернувшись к классу: — Так, а теперь все угомонились. Осталось двадцать пять минут. Посмотрим, как вы справитесь. Но после появления Наруто им уже было не успокоиться. В классе теперь стоял гул. Все ерзали, перешептывались, ножки стульев скребли по полу. Хатаке то и дело делал замечания, пытаясь восстановить дисциплину: — Смотрите в свои тетради, пожалуйста. Не размахивайте руками. Победа ему уже не светила. А что касается меня — слова теперь плыли и прыгали перед глазами. Полная бессмыслица, набор букв на непонятном языке, каком нибудь арабском. Потому что я никак не могла отделаться от мысли: неужели Лис притащился ради меня? Там, у канала, мне показалось, что между нами возникла какая-то приязнь, и меня это напугало. С тех пор я избегала его, но мне-то казалось, что сам он после того дня обо мне и не вспомнил, а вот теперь я в этом засомневалась. Потому что — чтоб мне провалиться — когда он скакал к своей парте, он мне подмигнул. Вот идиот. Что он о себе думает? После обеда у Какаши все-таки случился перебор. Он что-то бубнил сквозь шум, смех, болтовню — и вдруг умолк. — Так, убрали учебники, ручки, тетради. Все, я сказал. Живо! — Так, чего он там еще придумал? — Давайте шевелитесь. Всё убрали с парт. Нам нужно поговорить. — Закаченные глаза, зевки — допрыгались, сейчас начнет читать мораль. Мы покидали свои причиндалы в сумки или рассовали по карманам и приготовились к стандартной скукотище: «Безответственное поведение… низкая успеваемость… неуважение к учителю». Ничего такого не последовало. Вместо этого он принялся прохаживаться между партами, останавливаясь рядом с каждым из нас и произнося по одному слову: — Безработный. Кассирша. Мусорщик. — Дойдя до меня, он даже не остановился. — Уборщица, — произнес он и двинул дальше. Прошелся так по всему классу, развернулся к нам лицом. — Ну, и что вы при этом почувствовали? Кто смотрел в парту, кто в окно. Почувствовали мы именно то, чего он и добивался. Почувствовали себя дерьмом. Мы и так знаем, что за будущее ждёт нас после школы, незачем всяким козлам вроде Какаши напоминать об этом к месту и не к месту. А потом Лис выпалил: — А я ничего такого не почувствовал, сенсей Это ведь только ваше мнение, верно? Мне-то что с того? Я кем захочу, тем и стану. — Не станешь, Узумаки, в том-то все и дело, и я хочу, чтобы вы все прислушались к моим словам. Судя по вашему отношению к делу, участь ваша решена. Но стоит немного постараться, собраться, поднапрячься сейчас, в выпускном классе, и все может сложиться иначе. Вы получите нормальный аттестат, нормальную характеристику — и сможете добиться гораздо большего. — А у меня мама кассирша. — Это Чоджи через две парты от меня. — И в этом нет ровным счетом ничего плохого, но ты, Чоджи, если захочешь, можешь стать директором магазина. Всего-то и нужно — взглянуть на вещи пошире, понять, как многого ты можешь добиться. Какими вы себя видите в будущем? Ну чем вы будете заниматься через год, через два года, через пять лет? Ино, начинай. Он обошел весь класс. Практически никто не имел ни малейшего понятия. Вернее, почти все соображали, что он по большому счету прав. Когда дело дошло до Лиса, у меня перехватило дыхание. У этого парня нет будущего, и что, интересно, он скажет? Наруто, разумеется, выдал Хатаке по полной. Уселся на спинку стула, будто обращается к целой толпе: — Через пять лет я буду раскатывать на собственной чёрной «ламборгини», слушать в динамиках классную музыку, а в кармане у меня будут деньги. Другие мальчишки засмеялись. Какаши бросил на Наруто испепеляющий взгляд: — И как ты собираешься этого добиться, Узумаки? — Да уж как-нибудь, помаленьку. Купи-продай. У Хатаке аж физиономию перекосило. — Воровать будешь, да, Узумаки? Торговать наркотиками? — спросил он ледяным тоном. Покачал головой: — У меня просто нет слов. Совершать преступления, жить без совести. И это всё, к чему ты стремишься? — А как еще, блин, можно в этом мире разжиться деньгами? Вы на чем ездите, сэр? На этом мелком «опеле-астре», который стоит на парковке? После того как пятнадцать лет проработали в школе? Ну уж нет, я не собираюсь ездить на «астре». — Узумаки, сядь на своё место и закрой рот. Давайте следующий. Киёми, а ты что думаешь? Откуда мне было знать, что со мной будет дальше? Когда я даже понятия не имела, где буду жить через год. Почему этот скот издевается над нами, заставляет нас нести чушь? Я глубоко вздохнула и ответила как можно вежливее: — Я, сэр? Я знаю, чего я хочу. — Уже хорошо. Продолжай. Я заставила себя взглянуть ему в глаза. 31.12.2049. Сколько ему сейчас? Тридцать семь? Выходит, он помрет, как только выйдет на пенсию. Да еще и на новый год. Да, жизнь — жестокая штука. Испортит своим родным праздник. Жалко его родственников. -Сенсей, я хочу быть такой… Как вы. На секунду он расцвёл, на губах начала появляться улыбка. А потом до него дошло что я прикалываюсь. Лицо опять стало как прежде, он дёрнул головой. Рот привратился в тонкую линию.  — Доставайте учебники истории. — Рявкнул он — Зря я на вас трачу время. Дальше пошёл скучный урок истории. На перемене выходя из класса, Лис Хлопнул меня поднятой ладонью в мою ладонь. Я обычно таким не балуюсь, но тут рука поднялась ему навстречу помимо моей воли. — Клево ты его, чел, — сказал Лис, одобрительно кивая -Спасибо. — сказала я — Лис? — Чего? — Ты ведь не колешься и не нюхаешь, а? — Да нет, ничего такого. Просто хотел его выбесить. Он же спол оборота заводится. Ты сейчас домой? -Нет, меня после уроков оставили. Мне нужно было отстать от остальных, подождать, пока толпа разойдёться. Куренай будет ждать меня возле ворот. Она тогда провожала меня в школу и встречала из школы, пока я не «завоюю ее доверия». Еще не хватало, чтобы однокласснички увидели меня с ней. -Окей, тогда пока. — Ага, пока. Он пинком выбросил школьную сумку за дверь, а сам побежал следом, и, глядя на него, я подумала: «Не колись и не нюхай, Узумаки. Наруто, я тебя очень прошу. Наркотики — опасная штука».