Спасти его

Был такой серый октябрьский день, когда и светать-то толком не светает. И не то чтобы шел дождь, просто в воздухе висели капли, они оседали на лице, размывали все вокруг. Я чувствовала, как вода просачивается под ветровку, как промерзают плечи и спина. Мы торчали около торгового центра, там, где бетонные стены смыкаются с тускло-зеленоватой полоской канала. — Пошли внутрь, там хотя бы сухо, — предложила я. Лис двинул плечами, шмыгнул носом. Даже он сегодня особо не веселился, будто мерзкая погода и из него высосала энергию. — Денег нет. Да и охранники меня уже знают. — Я тут торчать не намерена. Холод и скука. Наруто перехватил мой взгляд: — А еще чего? — Всё надоело Он уважительно хмыкнул, потом развернулся и зашагал по тропинке: — Ладно, давай ко мне. Там только бабуля, а она у меня нормальная. Я задумалась. Как-то так вышло, что, с тех пор как Куренай дала мне немного воли, мы повсюду околачивались вместе — после уроков и в выходные. Впрочем, не все время, иногда Лис тусовался с парнями из нашей школы. Получалось оно, похоже, так: он потусуется  с ними, а потом они переругаются, даже подерутся, и он на некоторое время отвалит. У парней всегда таким путем. Как у зверей, обезьян или у львов — вечно они выясняют, кто первым жрет добычу, кто в стае главный. Ну не знаю уж почему, но в ту субботу он к ним не пошел, ошивался вместе со мной, и мы умерали от скуки. Делать было вообще нечего. Для меня приглашение в чужой дом было делом нешуточным. Собственно, раньше меня никогда никуда не приглашали. Даже в детстве я была не из тех девчонок, которые выскакивают из класса парочками — держась за ручки, хихикая и стреляя глазами. Дом у нас с мамой был не тот, куда можно привести подружку на чай. — Ну, не знаю, — пробурчала я. Мне вообще неприятно знакомиться с новыми людьми, я никогда не знаю, смотреть на них или нет. Другим кажется, что я нелюдимка, потому что я не смотрю никому в лицо, а на самом-то деле я просто пытаюсь не залезать в их личную жизнь, не узнавать лишнего. — Как знаешь, — сказал он, засунул руки в карманы и зашагал прочь. Дождь теперь бил в лицо, это было совсем противно. — Эй, стой! — крикнула я и побежала следом. Мы пошли вместе. До его дома оказалось минут пять. Это была одна из безликих невысоких построек, разделенных на блоки. Квартира Наруто была в середине дома, на первом этаже, перед входом — клумбочка. Клумбочка еще та — трава да несколько цветочков, зато вокруг полно совершенно улётных фигурок: гномики, зверюшки. Отвал башки. — Классный садик, — сказала я и сама не поняла: восхищаюсь или издеваюсь. Узумаки скорчил рожу. — Бабка наставила, — сказал он. — Она у меня чокнутая. Он перескочил через невысокую ограду и начал пробираться сквозь цементную толпу. Хотел было лягнуть ногой особенно уродского гнома. — Эй, не смей! — крикнула я. Наруто замер. — Они классные. Не бей их. — Блин, и ты туда же. — Он покачал головой и дождался, пока я открою калитку из облупившихся металлических трубок и пройду по дорожке. Потом распахнул дверь — она, похоже, была не заперта — и проорал: — Это я, бабуль! Друга привел. Я, конечно, нервничала, но отметила, что он сказал «друг». Мне это понравилось. Узкая прихожая, а потом сразу большая комната. Все полки, вообще все поверхности уставлены всякой дребеденью: фарфоровые зверюшки, тарелочки, вазочки. Представьте себе все барахолки в мире, всё, что зависает там, потому что никому не нужно, — и картинка перед вами. Табачиной при этом воняло — будь здоров. Окна, похоже, не открывались. Облако дыма тянулось из соседней комнаты, и я вслед за Лисом двинула туда. Бабуля его сидела на высокой табуретке у барной стойки, перед носом газета, в руке чашка чаю, в зубах сигарета. На внука она была совсем не похожа. Среднего роста,  со светлыми волосами которые были завязаны в два хвоста. Выглядила она на лет 45. Я заметила, как Узумаки нагнулся чмокнуть ее в щеку, и подумала, что, встреть я их на улице, никогда бы не подумала, что они родственники. Но теперь ведь оно всегда так, верно? Дни семейных фотографий — мама, папа, двое детишек, все при параде, все на одно лицо, они вообще когда-то были? Они еще где-то остались? Уж точно не здесь. Здесь семьи такие, какие есть, типа одна бабуля, как у Наруто, или вообще никого, как у меня, — будь ты черный, белый, коричневый, желтый или какой угодно. Так уж оно. Лис отступил на шаг, и бабуля посмотрела на меня. — Привет, — сказала она. — Я Цунаде. Я старалась не поднимать глаз, но почему-то все-таки взглянула ей в лицо, и она тут же поймала мой взгляд. Отвернуться было никак. Глаза у нее оказались удивительные — орехового цвета радужки и яркие, чистые белки, несмотря на курение. И она не просто смотрела, не так, как все остальные. Она разглядывала меня, высматривала всю подноготную. Я прочла ее число: 20.02.2054. Курит как паровоз, а проживет еще тридцать три года. Респект. — Ну и кто ты такая? — спросила она. Слова прозвучали неприветливо, хотя она, наверное, ничего такого не имела в виду. Я никак не могла собрать мысли в кучу, даже имя свое не могла вспомнить. Будто кролик, попавший в прожектор ее глаз. Наруто пришел мне на помощь: — Ее зовут Киёми. Мы вместе посмотрим телик. — Подожди. Не сбегай сразу. Присядь-ка, Киёми. — Она кивнула в сторону еще одной табуретки. — Ба-аб, оставь ее в покое. Не приставай. — Ты язык-то не распускай, Наруто. Не слушай его, садись. — Она похлопала по табуретке: ладони у нее были маленькие, с длиннющими, загнутыми желтыми ногтями. Я покорно влезла на табуретку. Бабуля Лиса была не из тех, с кем можно препираться, а кроме того, было в этом и что-то еще. Я это чувствовала, между нами будто бы проскакивали электрические искры. Это было и страшно, и интересно. Я все не сводила с нее глаз, и когда подвинулась на табуретке, чтобы поймать равновесие, она отложила сигарету и взяла меня за руку. Я не люблю, когда меня трогают,  но тут я не отдернула руку. Не смогла, и мы обе почувствовали: когда ее кожа соприкоснулась с моей, раздалось гудение, треск. В нос мне ударил табачный перегар. Аж затошнило. Я и сама люблю курнуть, но вдыхать чужую табачину?.. Вообще жесть. — Ты удивительный человек, я еще таких не встречала, — продолжала она, а я подумала: «Уж это-то точно, только тебе откуда знать?» — Ты знаешь, что такое аура? — спросила она. Лис, который снова вошел в комнату, в ответ возмущенно фыркнул: — Да отвяжись ты от нее, баб. Отстань, дура старая. — Рот закрой! — Бабуля снова повернулась ко мне, и ее слова, произнесенные медленно и отчетливо, вошли мне в самое нутро, будто я слушала всем телом, а не только ушами: — Я еще не видела такой поразительной ауры, как у тебя. Я понятия не имела, о чем она, но разобраться хотелось. — Аура, Киёми, — это твоя внутренняя энергия. Она разноцветная, и каждый человек излучает ее наружу. А рассказать о человеке она может больше, чем все остальное. Есть она у всех, да только далеко не все ее видят. Только те, кому повезло. — её  глаза сузились: — Ты ведь ее тоже видишь, да? — Нет, — ответила я честно. — Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. — Бред она несет, только и всего, — вклинился  Наруто. — Эй, ты меня сейчас доведешь! Рот заткни! — Бабуля наклонилась ко мне еще ближе и понизила голос: — Мне ты можешь сказать, Киёми. Я пойму. Это одновременно и дар, и проклятие. Знать то, чего знать совсем не хочешь. У меня аж живот подвело. Выходит, она знает, каково это. Я впервые встретила человека, который меня понял. Блин, как же мне хотелось все ей рассказать, страшно хотелось, вот только пятнадцать лет хранить тайну — это немалый срок. И захочешь никому не скажешь, потому как привык молчать. А еще в глубине души я знала: стоит мне начать об этом говорить, хотя бы вот даже с бабушкой Лиса, — и всё изменится. А я не была к этому готова. Тогда не была. — Нет. Ничего такого, — пробормотала я. Умудрилась вырваться из когтей ее пронзительного, всевидящего взгляда. Она откинулась назад и вздохнула — я, почитай, видела, что она выдыхает, столько в ней было табака. — Как знаешь, — сказала она, зажигая очередную сигарету. — Ты теперь знаешь, где меня искать. Я здесь. Я всегда здесь. Я слезла с табуретки и отправилась в комнату Наруто; почти чувствовала, как она сверлит мне спину взглядом. Лис развалился поперек кресла, свесив длинные ноги; стопы его подергивались. — Ты на нее не обращай внимания. У нее несколько лет назад крыша окончательно съехала. Так ведь, бабуль? — проорал он. — Чего смотреть будем, спорт? — спросил он у меня, переключая каналы. Я пожала плечами, потом заметила на полу черную коробочку: — PlayStation? Лис выкарабкался из кресла, плюхнулся на ковер и начал перебирать коробочки с играми: — Давай в «Угон автомобилей»? — предложил он. Я кивнула. — Только шансов у тебя ноль, — предупредил он. — Я в этом деле не лох. И езжу так, что просто дым коромыслом. Он не соврал. Я могла бы и заранее сообразить. Стрелять и гонять на машинах такие парни умеют. У них это с рождения. Я, разумеется, не собиралась сдаваться, но по быстроте и напору мне было до него как до луны. Он вкладывал в игру всю душу, сосредоточивался так, будто от этого зависит его жизнь, играл прямо всем телом. Я делала что могла, но он каждый раз выигрывал. — Для девчонки неплохо, — поддразнил Наруто. Я показала ему задранный средний  палец, Лис улыбнулся, и мне вдруг показалось, что в этом  доме мне самое место. Потом мы немножко посмотрели телик, но показывали всё какую-то чушь. Фигню вроде «Фабрики звезд». Бездарные идиоты стоят как бараны в очереди в надежде, что выбьются в звезды. Придурки. Даже те из них, кто умеет петь. Они и правда думают, что мир ждет их с распростертыми объятиями — вот вам слава, деньги и все остальное? Всякие жадюги вроде Саймона Коуэла выкачают из них столько денег, сколько получится, а потом вышвырнут обратно в канаву. Какое уж тут будущее? Так, потешить собственный эгоизм. Отстой. И все же мы с Лисом неплохо провели время, дружно хохоча над ними. Оказалось, нас смешат одни и те же вещи. И вообще, в этой комнате было здорово, несмотря на табачный дым и на то, что от Лиса, как обычно, воняло — хотя меня ни на миг не оставляла мысль, что бабка его так и сидит там на кухне как какая-то птица, кондор или ястреб, что-то в этаком роде. Хищная птица. Слушает нас. Выжидает. — Мне пора, — сказала я через некоторое время. Лис выкарабкался из кресла. — Я тебя провожу. — Да ладно. Тут недалеко. — Давай отвезу, у меня тачка есть. — Он запнулся. — Вернее, можно достать. Я посмотрела на него в упор. Он говорил серьезно — судя по всему, пытался произвести на меня впечатление. Я пошла к выходу. Еще не хватало впутываться в такие дела. Мало мне приключений на голову. Я слышала, как бабка его возится в кухне — хлопнула дверца микроволновки, раздался писк — она устанавливала таймер. — Тебе ужинать пора, — сказала я. — Давай, до скорого. До свидания! — крикнула я от дверей его бабке: мне совсем не хотелось идти обратно на кухню и снова вступать с ней в разговор. Тут ее лицо возникло в кухонном дверном проеме. Между нами, соединяя нас, сверкнула молния, и глаза наши снова встретились. — Пока, лапа моя, — сказала она. — Еще увидимся. Она в этом, похоже, не сомневалась.