Город Цветных кварталов

      Эмоций было так много, что Зойсайт искренне не знал, как с ними справиться, и даже мрачное предсказание Кунсайта о том, что в нем могут быть посеяны зерна зла, кажется, ничуть не испортили ничьего настроения: Минако и Усаги гроздью повисли у него на плечах с двух сторон, словно он только что, как минимум, выиграл какой-нибудь чемпионат; Макото хоть и не подошла к нему, однако все же улыбалась, как и Мамору. Но самое главное, что в его объятьях была Ами. Именно ее Зойсайту хотелось услышать больше всего и именно с ней остаться наедине, ведь, пожалуй, она была главной причиной, по которой Зой опасался своего темного нутра. Однако сейчас, наверное, не время, и все же ее объятия — это обещание, и Като дает себе слово воспользоваться им сполна.       — Это надо отметить! — заявила неугомонная Цукино, наконец отлепляясь от Зойсайта; ее лицо горело энтузиазмом. — Не каждый день мы, знаете ли, обзаводимся союзниками.       — Я бы так не сказал, — хмыкнул Мамору совершенно беззлобно, чем хоть раз не нарвался на всеобщее осуждение.       — А как же Серебряный кристалл? — спросила Мако.       — Подождет своего часа до завтра, — беспечно махнула рукой Усаги. — Сегодня у нас уже есть герой дня.       Никто не стал настаивать, даже Кунсайт, который был единственным, кто не разделял буйного веселья. Но, наверное, как подумал про себя Зой, ребятам как никогда требовалась причина для радости, коль несколько лет они находились в непролазном отчаянии одиночества. Конечно, не все… И все же каждый из них был отколотой частичкой целого, а значит, наверняка ощущал, что с ним что-то не так.       «Нет, — сам себя оборвал Зойсайт, вскользь вникая в щебет девчонок. — Я ничего такого не чувствовал».       Но философские и грустные мысли скользнули прочь, как птички, и вот уже Зой в окружении своей новой «семьи» ест пиццу и беззаботно смеется, борясь с Минако за подарочный бесплатный молочный коктейль.       После посиделок — квартира Мамору. Зойсайту все еще странно осознавать, что человек, которого он считал своим проректором (хотя почему считал? Мамору по-прежнему его проректор), может разговаривать с ним столь по-свойски. Тем более, стоило Мамору улыбнуться и перестать нудеть, и он сбрасывал несколько лет. Особенно это было заметно, когда рядом оказывалась Усаги. Как только они заговаривали о чем-то между собой (не считая мгновений военных действий), выражение лица Джиба словно теряло резкость, взгляд смягчался. А еще он совершенно однозначно смотрел на Усаги, когда та этого не видела. Однозначно для Зойя. Кажется, он и сам так смотрел на Ами в минуты понимания, насколько она ему нравится…       Но сегодня все против того, чтобы Зой сказал ей это лично — только мимолетные взгляды и полу-улыбки. Благодаря бьющим энергией Минако и Усаги, на которую Зойсайт против воли перестал дуться за всю ее бесшабашную незлобивость, кажется, в доме Джиба не знал покоя никто до глубокой ночи. Обсуждали то, как стали воинами, Сецуну, спрятанную в секретном месте Усаги и Мамору, крупицы снов и воспоминаний, оставшихся от других реальностей и имеющих хоть какую-то ценность для настоящего. Лишь когда перевалило за полночь, было принято решение остаться на ночевку всем вместе. Девочки — в более просторной гостиной, парни — в спальне Джиба и на чердаке, переделанном под комнату лишь частично. Зой видел еще одну дверь, которая явно вела в еще одну комнату, однако Джиба ее для размещения не предложил, и Зойсайт не нашел приличным уточнять, куда она ведет. Отсутствие удобств не смущало. Мамору уступил свою спальню Минако и Кунсайту, однако Мина, пошептавшись о чем-то с мужем, предпочла в виде исключения компанию воинов, с которыми, судя по всему, планировала болтать до рассвета.       — Тогда занимайте спальню с Кунсайтом, — предложил Зойю и Куну Мамору. — Здесь все-таки уютнее, — он сграбастал подушку и кое-какие пожитки и ушел наверх.       Зойсайт, если честно, предпочел бы в эту ночь не оставаться наедине с дядей. Кунсайт всегда был ему опорой, единственным значимым родственником, оставшимся в его жизни, и все же ему хоть чуть-чуть хотелось продлить опьяняющее ощущение оптимизма, которое еще не выветрилось из сознания. Щебет девчонок за дверью, разбирающих футболки Мамору, выданных им для сна, пока что поддерживал чувство эйфории. И все же ровная молчаливость Кунсайта отрезвляла. Миура совершенно бесстрастно первым посетил ванную, а потом занял одну из половин кровати. У Зойсайта появлялось абсолютно иррациональное ощущение, что он сделал что-то не так.       Умываясь, Зойсайт думал не о словах Минако, обещающей ему, как когда-то Ами, выматывающую ночь, а о том, что за дверью его ждет напряженный до холода Кун. В спальне Джиба было темно.       — Ну скажи уже, что хотел, — не сдержавшись, попросил Зой со вздохом, в котором одновременно читались и усталость, и раздражение.       Девчонки выключили в гостиной свет, и их голоса перешли на шепот. Зойсайт, улегшись «валетом» и обернувшись своим одеялом, смотрел в потолок. Пусть Кун выговорится. Пусть скажет, что шокирован такой беспечностью, пусть предречет всякие ужасы и бедствия. Иногда Зойсайту искренне казалось, что его и Минако для Миура как-то чересчур. Так что пусть уже удовлетворит свои родительские инстинкты, и все станет как прежде. Однако ответ Кунсайта, сказанный глухим голосом, заставил Зойсайта оторвать голову от толстовки, свернутой в некое подобие подушки, и уставиться на Миура.       — Мне кажется, я — один из вас.       — Что?       Зой сел в постели. Наверное, его вопрос прозвучал слишком громко, потому что девушки за дверью замолчали, но тут же снова принялись перешептываться.       — То.       Кун тоже сел. Его волосы в тусклом свете луны казались серебристыми, скрытое тенью лицо ничего не выражало. Дядя и племянник смотрели друг на друга в немом ожидании непонятно чего, и Зой не знал, стоит ли ему прерывать эту тишину.       — Помнишь это? — Кунсайт покрутил в руках камушек на веревке, который всегда носил на шее — слияние своей магии и магии Минако; похожий камушек появился и у Ами с Зойсайтом. — Раньше это не казалось мне чем-то очень подозрительным, но теперь… Я ведь тоже не поддался чарам Берилл. И магия Джиба… Там, в актовом зале, я словно ощутил какие-то странные вибрации.       — Почему ты ничего не сказал?       — Всем было не до меня, — после некоторого молчания ответил Кунсайт. — Да и я, признаться, не уверен, что хочу знать правду.       — Почему? — тупо спросил Зой.       Он жить не мог, не зная, кто он, а Кунсайт, кажется, всегда такой разумный и решительный, не хочет правды.       — Если мои подозрения верны… Откуда мне знать, каким я стану, если Джиба все же вытащит из меня воспоминания о прошлом? Вдруг я вовсе не такой, как ты, как Минако, как они? — в его тоне сквозил несвойственная ему неуверенность, и Зой молчал, онемевший от совершенно неизвестной ему стороны Кунсайта и того, что он говорил. — Я никогда не показывал тебе, насколько меня волновало то, что с тобой происходит, Зой. Я всегда старался подчеркнуть: все в порядке, не надо создавать драму на пустом месте. Но, на самом деле, я не просто из любопытства украл ваши с Ами образцы магии. Потеря памяти и контроля над собой — это очень тревожный признак. Ты знаешь, что магическое сознание — это моя специализация. Ты рассказывал, что вспышки агрессии и беспамятства рождались словно сами собой, без прямого воздействия со стороны кого-то. Признаться, я даже какое-то время думал на Ами: уж не она ли исподтишка проворачивает с тобой такие опасные шутки? Но, присмотревшись к ней, не нашел ничего, что подтвердило мои подозрения. Мне казалось, что она искренне напугана происходящим. Быть может, она провоцировала изменения ненарочно? У меня была и такая версия. Но ты говорил, что именно Ами гасила эти вспышки, и теперь мы знаем, почему…       Кун замолчал, и в тишине между ним и Зойсатом застыла тревога.       — Говорят, противоположности притягиваются. Мне сложно с этим не согласиться. Но есть и другое выражение: подобное притягивает подобное. Судьба воинов — быть вместе, судьба генералов — служить принцу. Или не служить. Такое тоже возможно.       — К чему ты это, Кун?       — К тому, что, если я действительно не случайно оказался среди вас, я могу стать для вас же и опасным. Я могу оказаться вовсе не хорошим персонажем сказки, Зой.       — У тебя нет никаких причин так думать, — горячо возразил Като. — В отличие от меня, ты никогда не терял личности.       — Твое состояние сейчас очень хрупко, — почти с жалостью произнес Кунсайт. — Ты можешь совершенно не осознавать этого, но поверь тому, кто знает чуть больше тебя.       В груди Като помимо воли поднялась волна возмущения и какого-то глупого страха, что Кун может считать его слабаком:       — Хочешь сказать, — с легким вызовом спросил Зой, — Джиба зря позволил мне очнуться?       — Нет. Теперь ты знаешь, кто ты. Но и те, кто может причинить тебе вред, воспользоваться твоим шатким состоянием, тоже это узнают. Берилл может оказаться сильнее, чем нам кажется. Стоит ли давать ей еще одну мишень?       Зойсайт не знал, что на это ответить. Весь флер легкости окончательно улетучился, оставив после себя неразрешенные вопросы. Зойсайт осознавал, что скоро на его утомленное сознание, словно стервятники, хлынут воспоминания о прошлых жизнях, и это не прибавляло радости. Он лег в постель и снова закрылся одеялом. Кунсайт, чуть помедлив, тоже улегся. Перешептывания за дверью все еще не прекратились, но словно стали медленнее и реже. Наверное, кто-то из девчонок все же заснул.       — Пойду выпью воды, — сказал Зой и поднялся с кровати, не в силах расслабиться. Прежде чем открыть двери, он легонько постучал, чтобы не застать никого врасплох.       ***       — Чур, вот эта, с логотипом AC/DC — моя! — Макото выбрала старую потрепанную черную футболку, перешедшую из разряд «для дома» после тысячи дней носки. Кино повезло больше всех: путем детской считалочки ей досталось единственное разбирающееся кресло.             Ами взяла огромную хлопковую, нежно-голубую и такую, казалось бы, нетипичного для Мамору цвета футболку оверсайз. Ей предстояло провести ночь на диване — втором по удобству месте.       — А мне нравится вот эта — «Танцевальный клуб «Пируэт», — прочитала Минако; они с Усаги непроизвольно взялись за одну и ту же белую футболку с алым логотипом. — Хм, не знала, что мистер Джиба интересуется танцами. Постойте, — брови Минако взлетели вверх, — футболка-то женская!       Усаги тут же, брезгливо сморщив носик, отпустила футболку и взяла единственную оставшуюся, цвета хаки, без сомнения, принадлежавшую самому Джиба.       Минако и Усаги предстояло спать на большом надувном матрасе, и, кажется, они не были против компании друг друга, однако, когда девушки укладывались и заворачивались каждая в свой плед, вид у Цукино был все еще недовольный.       — Я так понимаю, ты не посещаешь танцевальный клуб «Пируэт», да? — поинтересовалась Минако со святой простотой в голосе и ойкнула, потому что Усаги с чувством пихнула ее ногой.       — А кто свет выключать будет? — пробурчала Макото и, вздохнув, сама поплелась к выключателю.       Ами зарылась лицом в свое одеяло. Ей не верилось, что после перенасыщенного дня она будет способна уснуть. И, кажется, девчонки разделяли ее мнение.       — Мако, получается, ты одна здесь незанятая? — шепотом спросила Минако. Ей больше всех хотелось посекретничать: видимо, сказывалось то, что они с Куном свой брак скрывали, и Айно приходилось очень тщательно следить за тем, с кем и о чем она болтает.       — Почему одна? Я тоже свободна, — ответила ей Уса.       — И я, — еле слышно пискнула Ами, радуясь, что в комнате темно.       — Да ла-адно. А впрочем, у нас с Куном все тоже ничего не предвещало. Хотя, конечно, только с его стороны, потому что — девочки-и, — я влюбилась в него с первого же взгляда. Вообще не понимаю, как можно было ходить к нему на пары и не втрескаться.       Ами поерзала на своем диване. Кажется, все, кроме Минако, немного испытывали неловкость: все-таки Миура являлся преподавателем, и подробно о нем расспрашивать было как-то не очень.       — А как ты поняла, что это любовь? — тихо, но жадно решилась спросить Усаги.       — На первой же пересдаче, — с охотой ответила Мина. — Я так себе студентка. Люблю поспать и все такое. И предмет Кунсайта как назло такой трудный и нудный. Я смотрела на него все пары и явно не вникала, чего это он там вещает. Конечно, первую же проверочную безбожно завалила и очутилась на пересдаче. Ничего умного я и там не могла ему предложить, и тут он принялся мне терпеливо все пересказывать. С чувством, с расстановкой, постоянно заглядывая в глаза, словно стараясь понять, дошло до меня или нет, — она хихикнула. — До меня почти не доходило, если честно, но и безнадежной дурой в его глазах выглядеть не хотелось. А потом он назначил мне дополнительные занятия…       — Ты уверена, что мы должны услышать подробности? — поинтересовалась Макото.       — Ничего такого, — с достоинством возразила Минако. — Он был очень мил и профессионален. Со мной в жизни никто так не возился, с таким спокойствием, с такой выдержкой. Ну, вот и завертелось, — с излишней скромностью добавила Венера.       Ами без проблем представила себе непоколебимого Кунсайта, однако вообразить, как они с Минако перешли к романтике все равно не получалось: уж слишком невозмутимым был профессор Миура. Но с Минако было так легко! Она, как и Усаги, была рада людям таким, какие они есть. Наверное, и Кунсайт почувствовал себя с ней свободно и раскрепощенно; возможно, именно такому человеку, как профессор Миура, этого и не хватает.       — И вообще, девочки, запомните: если мужчина хочет вас чему-то научить, это что-то да значит, — авторитетно резюмировала Минако.       — Это значит, что он препод, — фыркнула Кино, и все хихикнули.       — Что? — раздался за дверью голос Зойя, и девчонки на мгновение затихли, однако уже через несколько секунд Минако снова заворочалась на своем месте.       — Как вы думаете, как это будет? — совершенно другим тоном, тихим и взволнованным, спросила она, и все еще не успели отойти от легкого романтического трепа, поэтому не сразу уловили перемену настроения.       — Что — это? — беспечно уточнила Мако за всех и зевнула.       — Битва с Берилл. Она же рано или поздно будет, так?       Девочки помолчали. Думать о суровой реальности хотелось меньше всего. А ведь, как говорится, хорошо же начинали! Ами поежилась. Она стала привыкать к тому, кто она, но совершенно не представляла себя в деле. Единственное серьезное столкновение — как оказалось, с Мамору и Усаги, — все еще навевало воспоминания о поглощающей отчаянии, где им с Зойсайтом лишь чудом удалось избежать серьезных проблем. Если бы не Нефрит, который внезапно и бесповоротно остался по ту сторону баррикад… Ами все еще не знала, как ей свыкнуться с тем, что ее мир раскололся на «своих» и «чужих».       — Судя по темным генералам и юмам, это точно не будет просто, — не по-цукиновски мрачно произнесла Усаги в загустившейся тишине. Она была самым опытным воином среди девочек, и слух всех невольно обратился к ней.       — Вы с мистером… с Мамору и мисс Мейо долго дрались с ними? — спросила Мако.       — С юмами. Даже слишком. С одной стороны, они нам до смерти надоели, с другой — каждый раз как первый. Юмы… юмы, по своей сути, пусты, но этим и опасны: они ничего не боятся, у них нет чувства самосохранения. Даже если они уклоняются от удара, то лишь для того, чтобы все равно кинуться в бой — до победы или до гибели. Мы никогда не видели одну и ту же юму дважды. Это… страшно. Страшно осознавать, сколько их полегло и сколько еще есть. Берилл и Джедайту не приходилось марать руки. А теперь, когда у них еще и Нефрит…       — Вы уверены, что ничего нельзя сделать? — тихо спросила Макото. — Зойсайта преследовали темные приступы, но сегодня Мамору удалось пробудить именно светлую его ипостась. Что, если потерянные генералы тоже еще могут вспомнить своего принца?       — Они помнят. По крайней мере, Джедайт нас помнил, когда мы столкнулись с ним лицом к лицу, — горько вздохнула Усаги. — Но Берилл промыла ему мозги, что еще можно было от нее ожидать?       — Но они же обладают волей? — задумчиво уточнила Минако. — Разве мы не можем попробовать переубедить их?       — Если додумаешься, как, свистни, — хмыкнула Усаги. — Для этого, как минимум, нам нужно столкнуть с ними, но корпорация не привыкла лишний раз высовываться. Если можно сидеть в убежище или сделать ноги, будьте уверены, она так и сделает.       — Для конфронтации и расходного материала в виде юм хватает, так? — спросила Ами.       — Поэтому Мамору и жаждет пробраться в «Немезиду», — снова вздохнула Усаги. — Покуда у Берилл и ее приспешников есть такое надежное убежище, у нас очень мало шансов ее одолеть.       — Что-то я сомневаюсь, что на их территории у нас шансов больше, — усомнилась Ами.       — Какой пессимизм, — фыркнула Мина и сладко зевнула.       Все затихли. Макото уже спала, свесив ладонь к полу. Ами тоже почувствовала, что глаза ее после бесконечно длинного дня бессильно слипаются, и почти уже отключилась, но со стороны спальни Джиба раздался тихий стук.       — Простите, девочки, — шепотом произнес Зой, обходя матрас Усаги и Минако. На повороте в кухню он обернулся и, как показалось Ами, нашел ее глазами, а потом прошел дальше. Ами невольно оторвала голову от подушки.       Смирившись с мыслью, что завтра наверняка будет завалена подколками и расспросами, Ами встала с дивана и двинулась за Като на кухню.