Идеальное убийство

Сара Джонс как всегда опаздывала. Нет, она не проспала, не опоздала на автобус. Она забыла перевести время обратно, после этого перелета из Куантико в Дрезден и обратно. Но хуже всего то, что она опаздывала на встречу, которую выклянчила сама. Которую буквально вымаливала всю дорогу с аэропорта до дома, так что водитель такси решил, что она просит мужа с ней не разводиться и искренне посочувствовал. И эта самая встреча должна была длиться всего пять минут. Или уже три, если она сейчас не поймает такси между Юнион-Стейшн и 16-той. Выскочив из метро на всех парах, споткнувшись об тарелку с мелочью бездомного музыканта, ритмично лупившего пластиковой ложкой по картонной размокшей коробке (кажется это был American Idiot…), чуть не сбив с ног престарелую парочку китайский туристов, она встала посередине улице, переводя дух и ища глазами такси. В огромной луже, залившей пешеходной переход, она зацепила взглядом свое мутное отражение. Выглядела она отвратительно. Не успела толком ни накраситься, ни сделать хотя бы деловой пучок на макушке. Будто вышла в Старбакс за кофе, поленившись готовить завтрак. Кофе… Главное сейчас не думать о кофе. Или делать вид для самой себя, что все-таки успела залить в себя пару чашек перед выходом. И сейчас зальет третью, как только доберется до этого гребанного здания ФБР. В ФБР же пьют кофе? Саре почему-то вспомнилась классическая сцена из любого детективного сериала, где на место преступления неторопливо подходит главный герой, гениальный детектив, такой выхоленный перекаченный красавчик, протягивает своей не менее сексуальной напарницей на шпильках стаканчик кофе и спрашивает небрежно: «Ну что тут у нас?». Черт… Шпильки. Сара взглянула с надеждой себе на ноги и тут же вскрикнула от злости, так что прохожий парень в наушниках удивленно поднял на нее брови. Она нацепила спросонья свои беговые конверсы. Так рано она подрывалась обычно только на пробежки и утомленный перелетами мозг очевидно решил автоматически ей угодить, послав привычный сигнал. Остается надеяться, что Аарон не из тех любителей разглядывать обувь. Бывают такие мужчины, которые оценивают женщин по одежде и туфлям, а потом выстраивают тактику общения. Ваша юбка могла бы быть чуть покороче, мисс Джонс, так мне не видно насколько толсты у вас ляжки, поэтому о выгодной сделке можете и не мечтать. Среди адвокатов таких была целая куча. А среди ФБР? Престарелый индус в огромной чалме и красной точкой на загорелом лбу затормозил прямо в лужу, обдав и без того убитые конверсы волной мутной воды. Сара не успела отскочить и с ненавистью посмотрела на таксиста. Тот лишь улыбнулся лучезарной улыбкой, приоткрыв розовые десна и спросил: -Ехать? Ехать, ехать, конечно ехать. Она прыгнула рыбкой на заднее сидение и едва успела закрыть дверь, как машина рванула прочь, обдав с ног до головы водой из лужи ту самую китайскую парочку. Сара наконец выдохнула и крикнула, стараясь перекричать верещавшую из магнитолу индианку: -Штат ФБР, пожалуйста! -ФИБИЭР? Морской баз? -переспросили за перегородкой. -Все верно! — крикнула Сара и еще раз с тоской взглянула на часы. У нее оставалось две минуты. Она закрыла глаза. Было такое ощущение, что все сговорились на том, чтобы не дать Саре добраться до третьего этажа. Сначала длинная очередь регистрации в здание с их временными пропусками, которые оказывается нужно было заказывать заранее, кто бы мог подумать, затем этот самодовольный охранник с металлодетектором, который мало того, что облапал ее как девку в баре, так еще и заставил снимать сережки из-за того, что они пищали. Потом еще и перегруженный сотрудниками лифт, который ее не вместил. Кусая до крови губы и пытаясь расчесать пальцами взъерошенные кудри, Сара выстукивала чечетку перед лифтом, который медленно полз с пятого этажа. -Ну быстрее, — прошептала она, изнемогая. -Простите? — раздался хриплый голос сзади. Она резко обернулась. Высокий паренек в синем свитере и таких же кедах, как у нее самой, видимо стажер, уставился ей в переносицу, приподняв вопросительно брови. Он выглядел еще хуже, чем она сама. Такие круги под глазами, господи, тебя что всю ночь били подушкой? Она улыбнулась краснючим мутным глазам: -Это я лифту, не Вам. -А, — понимающе протянул парень и стал тереть свободной рукой свои воспаленные очи. В другой руке он сжимал еще не початый стаканчик, от которого просто божественно несло зерновым кофе. Сара почувствовала, как рот набухает слюной. -Значит, тут есть кофе? — спросила она, жадно вдыхая аромат. -Разумеется, иначе бы мы все тут погибли, — вяло улыбнулся парень. -Или перестреляли бы друг друга, — подхватила шутку Сара. Утренний ненавязчивый юмор, это хорошо, тоже бодрит. Тем более паренек вроде неплохой. Сара сразу чувствовала честного человека. У нее был на этот какой-то врожденный нюх. Настолько хороший нюх, что она доверяла ему выбирать дела и еще ни разу не прогадала. Взять хотя бы миссис Швайнер. Она как-то сразу выцепила в этом парне доброту и простоту. Ему бы к достойному парикмахеру и подарить одинаковые носки и можно принять за адекватного офисного планктона. Вот только эти глаза… Конечно, может не спал человек пару ночей, но все же от этих почти лиловых глаз молодое чуть небритое лицо становилось осунувшимся, смертельно уставшим и тоскливым. Да, именно тоскливым. Не печальным, не раздраженным, а тоскливым. Такую тоску она видела в лице долго болеющих людей. У ее мамы было такое лицо, когда та сидела на викодине и тихо плакала, когда Сара прятала от нее таблетки. Да, именно такая тоска. Сару аж слегка передернуло. Благо, лифт наконец-то добрался до первого этажа, они вошли внутрь и Сара больше не смотрела в глаза этому парню. Только на его ароматный стаканчик. Или разноцветные носки. -Ой, у Вас шнурки развязались, — воскликнула она, опуская глаза. -Да, точно, благодарю, — тут же отозвался он и медленно тяжело наклонился, будто у него болела спина, на корточки. Он оказался весьма неуклюжим в действии. Завязать шнурки ему мешало абсолютно все: локоны на лбу, папка под мышкой, стаканчик, увесистая сумка за спиной, которая то и дело била его по локтям, и даже наверное воздух. Он так тужился и пыхтел, что Сара не удержалась и пришла на помощь. -Дайте мне папку. Или кофе, — предложила она, наклоняясь к нему и снова сталкиваясь с воспаленным взглядом. -Спасибо! — выдохнул он, чуть поколебавшись, и протягивая ей стаканчик. Она взяла его обеими руками, то и дело перебирая пальцами на обжигающих стенках и еще раз с наслаждением втянула аромат. Парень разделался со шнурками как раз к третьему этажу. Они вышли вместе и она с легким сожалением протянула ему стакан. Но он отрицательно покачал головой: -Возможно Вы спасли меня от травмы. Так что, это Ваша награда, я еще не пил, не волнуйтесь. Кажется, Вы хотели кофе? -Да… Но… Вы преувеличиваете… -Нисколько. Согласна статистике в Соединенных Штатах каждый пятый человек за день получает травму легкой или средней тяжести из-за развязанных шнурков. Сегодня я мог бы стать этим пятым, если бы не Вы, — улыбнулся парень, заправляя прядь за ухо. -Ну со статистикой разве можно спорить…- протянула Сара, уже отхлебывая из стаканчика. -Именно! Увлекаетесь статистическими данными? — спросил парень, толкая перед ней дверь в длинный бесцветный коридор и пропуская ее вперед. -Вообще нет, если честно. Просто верю цифрам и фактам, — улыбнулась Сара. Парень ей нравился все больше, и больше. В этой его угловатой несуразности был своеобразный шарм. Или может она просто истосковалась по простому джентльменству? Всегда приятно, когда за тобой ухаживают. Даже если вы шагаете по продуваемому сквозняками коридору штата ФБР, где манерность и галантность давно были уничтожены иерархией и бюрократией. -Дайте угадаю, Вы — юрист? — заявил вдруг парень и заглянул ей в лицо. -Угадали, — призналась Сара, — что меня выдало? Какая-то фраза? У меня уже давно профдеформация, не удивлюсь. -Да на самом деле много деталей. А еще выправка. Она немного другая, чем у нас. -У вас… -Ну, агентов. Так значит он все-таки агент? Да нет, это бред. Привирает, наверное. Но для чего? Чтобы покрасоваться? Сара недоуменно приподняла брови, изучая сутулую спину своего собеседника. Такой вряд ли станет красоваться. Со скольки тут берут на службу? Неужели сразу из колледжа? Ее подмывало спросить про возраст, но она решила, что это чересчур. Не стоит увлекаться, Сара Джонс, не лезь со своими допросами к этому добряку. Ты и так отняла у бедняги кофе. А он ему явно гораздо нужнее, чем тебе. -Тогда раз Вы местный, не подскажите, где кабинет Аарона Хотчнера? Парень молча кивнул и жестом предложил пройти ей в еще одну дверь. За ней открылся просторный зал, напоминающий простой офисный муравейник с человеческими ячейками по два-три метра, даже не отделенными картонными стенками, а лишь разграниченными столами. Муравейник только-только просыпался. Сонные, но опрятные агенты толпились на крохотной кухне, ожидая своей очереди за кофе, держа в руках одинаковые синие кружки с эмблемой ФБР. Паренек нарисовал в воздухе длинную дугу и указал ей на небольшую лестницу, ведущую на второй этаж, где отчужденно выстроились двери отдельных кабинетов агентов постарше и посолиднее. Самая крайняя дверь, на которую указывал длинный указательный палец с коротко остриженным ногтем очевидно принадлежала главе отдела поведенческого анализа ФБР, Аарону Хотчнеру. -Вам туда, — подтвердил ее мысли парень. -Спасибо! И за кофе! — воскликнула Сара, благодарно пожимая горячие пальцы (кажется, у парня еще и температура) и рванула наверх к лестнице. Нет, все-таки не зря она нацепила сегодня кеды. Уже подбегая к двери, она еще раз оглянулась на муравейник и тут же нашла взглядом своего спасителя. Возле него крутилась пухлая блондинка в очках одетая еще более не подобающе для такого места, чем он сам. -Рид, кто эта кудряшка Сью? Она, что по наши черные души? — пищала она, накручивая кончик косички на колпачок ручки с клювом попугая. Что ответил парень, Сара уже не слышала. Она постучала в дверь и в ту же секунду ей ответили металлическим голосом: -Войдите. Она повиновалась. Прикрыв за собой дверь, она перевела дух, тут же вспомнила, что забыла выкинуть по дороге стаканчик и мысленно себя обматерила. Хозяин кабинета точно это не оценит. Запечатанный в строгий костюм Аарон Хотчнер приподнялся со своего кресла, чтобы поприветствовать ее. Она пожала протянутую ледяную, кажется металлическую руку и отрывисто произнесла: -Доброе утро, сэр. Меня зовут Сара Джонс, адвокат с частной практикой. Мы общались с Вами вчера, по телефону. Ваш номер дала мне Ваша кузина, Марша, сказала, что Вы сможете мне… -Да я помню. Как я и сказал вчера, у Вас будет пять минут, — перебил ее Хотчнер, а затем, взглянув на часы под идеально выглаженным манжетом, добавил, — уже одна минута. Сара выдохнула. Да с этим дядей не забалуешь. У него лицо как оттиск. Каменное. Бедный Рид, если это его начальник. Не удивительно, что парень заболел. Сара сама почувствовала, как от одного вида галстука на шее Хотчнера у нее начинает точить в горле. Но все же она была хорошим адвокатом. Все же она как-то выигрывала дела. И многие судьи, хотя бы судья Хендриксон, были пострашнее этого Хотчнера. И вставали на ее сторону. Как говорил отец, ты помнишь, Сара? Чистые намерения и голые факты. Вот что делает адвоката адвокатом. Вот что открывает перед ним двери и заставляет судей выносить приговор в его пользу. Вот что до сих пор работает в мире, как бы глубоко он не прогнил. И все же этот закон действует. Действует, потому что неоспорим и непробиваем. Чистые намерения и голые факты. Давай, жги. -Прошу прощения, что заставила ждать и потратила уделенное мне время впустую, сэр. Я буду краткой. Я бы хотела заявить о преступлении и просить Вас открыть расследование. Он сверлил дырку у нее в переносице. Поджатые губы приоткрылись, заставив ее смолкнуть. -О каком преступлении Вы хотите заявить? -Убийство, сэр. Заказное убийство.