Идеальное убийство

Итак, чистые намерения и голые факты. Папа говорил, что они сделают ее сильной. И она вынырнет из любой глубины. Вынырнет и будет дышать глубоко и легко. Это как надувной круг. Спасательный жилет. Да, Сара Джонс не умела плавать. После того случая в детском бассейне на чьем-то дне рождения, кажется дурочки Бетси, когда ей было пять и она захлебнулась, перевернувшись в воде. А сейчас она тонула в черных глазах Хотчнера. Зацепиться было не за что. Ни за один мускул. Ей казалось, что он хочет послать ее куда подальше с первой секунды. Может, они успели поругаться с Маршей? Черт его знает. Но ни один мускул не дрогнул. Ни один. Она говорила статуе, не человеку. На него не действовало ничего. Ни улыбки, ни официальный сухой тон, ему под стать, ни даже боже, даже эти чистые намерения и голые факты! Ничего! Она выбилась из сил, сделала последний рывок, заканчивая свой монолог: -Согласитесь, это очень странно, что после трехмесячной тяжбы в суде, после личных угроз, моя клиентка внезапно скоропостижно умирает от гриппа, сгорает за одни сутки, а истец тут же благосклонно отзывает все претензии и за считанные дни сносит жилой дом. Хотчнер не согласился. Вернее он просто промолчал, поджав тонкие губы, так что они превратились в черную ниточку на идеально выбритых щеках. Взгляд тоже ничего не говорил. Он внимательно сканировал Сару. С головы до ног. Цеплялся за ее растрепанные волосы, прыщ на подбородке, и конечно, ее убитые кеды. А ей оставалось лишь ждать его вердикт. Наконец он открыл рот и спокойно сказал: -Значит, Вы считаете, что было совершенно убийство? -Заказное убийство. -Почему Вы используете именно такую формулировку? -Потому что я видела истца. Этот человек не способен согнуть пальцы, чтобы поставить подпись, за него это делает адвокат. Вернее, один из пяти его адвокатов. Остальные помогают ему надеть галстук, держат микрофон и пишут его ответы журналистам. Представить его убивающим хотя бы таракана было бы сложно. Поэтому я считаю, что здесь действовал посредник. -Вы обращались в полицию? -Многократно. Шесть раз, если быть точной. Сразу после заключения патологанатома, после прекращения судебного процесса, после оглашения завещания покойной, после начала сноса здания, после проведения мной личного расследования ее смерти и перед тем, как позвонить Вам. И каждый раз мне заявляли, что нет основания для возбуждения уголовного дела. Нет улик. -Я могу сказать Вам тоже самое, — отрезал Хотчнер и снова поджал губы. -Вы мне не верите? — воскликнула она, кажется даже слишком эмоционально. Но просто у нее сдали нервы. Сколько она потратила сил, времени, своих волос и нервных клеток, чтобы попасть в этот кабинет, понадеявшись на слова Марши о том, что «ФБР это тебе не полиция, они серьезные ребята. А мой кузен работает вообще в отделе, где смотрят не только на эти всякие улики. Они изучают поведение этих говнюков» и все без толку. На нее смотрела каменное лицо, которое говорило ей то же самое, что и несерьезные ребята из полиции. Лицо же тем временем выдало: -Не важно верю ли Вам я. Как юрист Вы сами знаете когда и как возбуждается уголовное дело. Какое должно быть основание. А здесь потерпевший уже мертв, родственников, как я понимаю нет, а значит заинтересованы в этом деле только Вы. Сара поникла. Если бы можно было сейчас упасть в кресло и заплакать, как обычная 30-летняя девчонка, она бы сделала. Но приходилось стоять перед истуканом в галстуке, этим хваленным шефом отдела, видящего говнюков насквозь и выслушивать все то же самое, что она слышала многократно в полицейском участке. Поэтому она сдалась и пошла ко дну. Иногда нужно опустить руки и плыть по течению. Папа так не говорил, это она сама доперла. -Просто скажите, сэр, могли бы ли Вы мне поверить? Кажется я начинаю сходить с ума. Я уже несколько недель пытаюсь что-то сделать и ничего не выходит. Да, я не объективна в этом деле. Клиентка была мне очень близка. Если хотите, она заменила мне мать. Пусть и на очень короткий срок. Я бы хотела сделать хоть что-то. Понимаете, сэр, я ей обещала. Я пообещала, что ее оставят в покое все эти напомаженные уроды в Hugo Boss, этот жирдяй с кучей денег, который обзывал ее немецкой овчаркой, что она доживет свою жизнь, какой бы длинной она не была в своей квартире, а не в доме престарелых, и умрет как она мечтала, в своей кровати. Просто скажите мне сэр, что верите, что ее и правда могли убить. Может, если бы в это верил, хотя бы еще один человек, кроме меня, ее смерть не была бы напрасной. Я уже знаю, что Вы мне не поможете…-она замолчала, пытаясь выдавить улыбку быстрее, чем на глаза выступят слезы. Да, Сара Джонс все-таки утонула. Утонула в собственном отчаянии. Адвокат Сара Джонс утонула, а сентиментальная дура лишенная материнской любви, мечтающая о мире во всем мире, всплыла на поверхность. Шпильки бы еще помогли. Но эти конверсы, такие же жалкие и помятые, как она сама, поставили жирную точку. Она больше не была деловой женщиной в изящной юбке-карандаше, единственной женщиной в их частной юрфирме, где ее презирали или пытались затащить в койку каждый корпоратив. Она больше не была Железной Сарой, она стала Сарой-истеричкой, Сарой-плаксой, Сарой-маленькой беззащитной девочкой в розовом купальнике, которая чуть не утонула в детском резиновом бассейне глубиной два метра. А Железная Сара пошла на дно. -Я не сказал, что я не помогу. Она подняла на него мокрые глаза. Лицо было по-прежнему непробиваемым. Нет, этого истукана не тронул ее душещипательный монолог. Видимо все-таки подействовали намерения и факты. Он выслушал все, что она сказала за эту минуту, ладно за 10 минут, совершил мгновенный контент-анализ ее сумбурной речи, вычленил все, что было необходимо, просеял еще раз и пришел к выводу, что в этом что-то есть. Но на лице Аарона Хотчнера не отразилась ни секунда этого сложного процесса. -Поможете? — неуверенно повторила она, все еще вглядываясь в сжатые губы. -Я сказал, что возбудить дело невозможно, а Вы пришли за этим. Что касается сути проблемы, несмотря на свое служебное положение, я работаю в команде. И принимать решения в одиночку не могу априори. Если команда будет за, мы Вам поможем. Не официально, пока что. Без использования наших значков и служебного оружие. И если в деле все же обнаружатся улики, если появится что-то материальное и обоснованное, благодаря чему мы сможем начать официальное расследование, то все примет совсем другие масштабы. Но повторюсь: если. Если же нет, то мы бессильны. И Вам придется действовать одной. Согласны? — спокойно ответил он. -Да, конечно, — растерянно сказала она, забыв незаметно промокнуть глаза. И одна слезинка предательски покатилась по щеке. -Тогда прошу в наш конференц-зал, — сказал Хотчнер и указал на выход, — я соберу команду. -Подождите, сэр. Могу я спросить? — она все еще не могла поверить. -Да, только быстрее. -Почему Вы мне поверили? Почему решили помочь? Хотчнер на секунду задумался. Он отвел глаза к полу и вдруг едва заметно улыбнулся. Это было так странно и не естественно для его лица, что Сара вздрогнула. Будто нарисовал маркером улыбку поверх тонкой нитки. -Потому что в Вас есть задатки профайлера. Человека, изучающего поведение, психологию человеческой натуры, способного анализировать шаги на основании не прямых улик, а поведенческих схем, свойственных тому или иному типажу. Вы бы никогда не подумали о заказном убийстве, если бы не проанализировали Вашего противника в суде. Его характер и поведение. Никто, кроме Вас в Вашем окружении этого не заметил. Вы основывали свои доводы, сами того не зная, на фундаменте исследований нашего отдела. А не на простых фактах, которые видит каждый. После этого он развернулся и вышел. А она еще какое-то время всплывала на поверхность. Конференц-залом они называли небольшой кабинет с проектором и круглым столом. Сара скромно стояла в уголке, наблюдая как кабинет заполняется людьми. Черный парень в кожаной куртке, весь из себя такой мачо, зашел в обнимку с той пухлой блондинкой, назвавшей ее кудряшкой Сью, другая блондинка с добрейшими голубыми глазами, которую все называли Джей-Джей и брюнетка, видимо ее близкая подруга, то и дело шептавшая ей что-то на ухо. Сару заметили, поздоровались и оставили в покое, видимо здесь было принято не налетать с вопросами, не щеголять своим статусом или неодобрительно поглядывать исподлобья. Какой милый коллектив. И не скажешь, что у этих ребят висит кобура на поясе, что они чуть ли не каждый день смотрят на окровавленные истерзанные тела и обсуждают, чаевничал ли Чикатило перед своими убийствами. Да нет, о чем ты, Сара, это ребята из офиса напротив в твоем здании собрались обсудить новый рекламный проект за ланчем. Но все изменилось, когда вошел Хотчнер. Болтовня и смешки стихли. Пухлая блондинка подскочила к проектору, мачо перестал улыбаться, а добрейшие глаза Джей-Джей перестали лучиться и похолодели. Хотчнер будто передал им свою серьезность воздушно-капельным путем. Даже температура в зале как-будто понизилась. Сара поежилась. -Пенелопа, экран не понадобится сегодня, — сказал Хотчнер. -Хорошо, сэр, — пискнула пухляшка и села обратно к мачо. -Позвольте Вам представить, Сара Джонс, адвокат из частной фирмы Гамильтон, эксквайр. Она попросила меня помочь ей в одном деле. Прошу, мисс Джонс, расскажите все то, что говорили мне. Хотчнер отошел в сторону, уступая ей свое место перед столом. Сара вдруг почувствовала, как обмякли ноги. Сейчас ей предстоял второй раунд, к которому она не успела подготовиться. Это как повторить речь защиты от начала до конца, со всеми вопросами к свидетелям и вводными, с тем же монологом, который тронет сердца присяжных во второй раз, при этом сохранить свой энтузиазм, запал и энергию, которые она уже потратила на Хотчнера. Короче говоря, к 10 утра она была уже выжата как лимон. Она встала перед столом и еще раз посмотрела на эти лица. На все четыре пары глаз, которые внимательно сканировали ее, ожидая пламенной речи. Она ничего о них не знала. Если бы у нее было время выбрать тактику… Суметь, как говорит ее шеф, продать им это дело, подать хорошо прожаренным и приправленным, как сочный стейк, который они с удовольствием проглотят и скажут спасибо… Но у нее не было времени. Перед ней сидело четыре человека, а позади сверлил ей затылок пятый, которые сейчас решали ее судьбу. И еще судьбу миссис Швайнер. Она открыла уже было рот, как вдруг дверь тихо отворилась и в зал мягко ступая по ковровому покрытию проскользнул ее спаситель. Он что, тоже в этой команде? Приятный сюрприз. Хоть один за это гребанное утро. -Простите, мне звонила мама, — прошептал он, присаживаясь на свободный стул с виноватым видом. -Как она? — тут же спросила пухляшка Парень утвердительно кивнул, как бы сообщая, что все в порядке и уставился на Сару с удивленной улыбкой. Она тоже улыбнулась в ответ. Стало гораздо легче. Она была почти уверена, что любитель статистики проголосует за нее. Поэтому она вздохнула поглубже и начала. -Доброе утро, агенты. Как уже сказал мистер Хотчнер, я обратилась к нему по личному делу. Я являюсь партнером в адвокатской фирме Гамильтон эксквайр. Четыре недели назад я взяла дело Швайнер против Смит. Если говорить вкратце, то мистер Смит, бизнесмен, скупающий здания на Лафайет стрит, для постройки торгового центра. Моя клиентка, миссис Швайнер отказалась соглашаться на сделку, которую ей предложили адвокаты мистера Смита и продавать им свою квартиру, на что по закону имела полное право. В ответ на это адвокаты мистера Смита стали забрасывать нас беспочвенными обвинениями, требовать медицинского освидетельствования о том, что миссис Швайнер не больна деменцией, подняли справки о выплате миссис Швайнер налогов, в общем на нашу с ней защиту ушли несколько недель. Очевидно они выбрали такую тактику, для того, чтобы рано или поздно пожилая женщина сдалась и согласилась на сделку. Несколько недель назад, когда обе стороны взяли тайм-аут, мистер Смит лично пришел к миссис Швайнер домой, угрожал ей и требовал немедленного подписания сделки. Этот поступок оказался нам на руку и я уже готовила соответствующий иск для суда, как внезапно миссис Швайнер скончалась. Я нашла ее утром через несколько дней после этого инцидента, в ее кровати. По медицинскому заключению миссис Швайнер скоропостижно скончалась от гриппа. Мистер Смит немедленно отозвал все иски, собственноручно оплатил похороны и мгновенно начал снос здания. И с первого взгляда в этой истории нет ничего странного. Жила пожилая женщина, заболела и скончалась. Но я провела свое расследование и могу с уверенностью на пятьдесят процентов сказать, что это была насильственная смерть. Более того, я внимательно изучила данные, которые нашла в свободном доступе и обнаружила, что от такого же странного смертельного гриппа внезапно умирали как минимум пять человек в Куантико. И нет, это были не старушки. Два политика, один врач, дочь нефтяного магната и бизнесмен. Все они накануне были здоровы, полны сил, не находились в местах массового скопления людей или в других странах, где возможен риск заражения, они были привиты от свиного гриппа и не входили в группы риска. Но все они погибли, сгорели за сутки и никакие средства им не могли помочь. И может быть миссис Швайнер, могла правда случайно простудиться на прогулке, хотя она следила за своим здоровьем, как никто другой, когда я ее нашла, на столе была куча только что купленных таблеток, но все остальные… Это было неестественно. Она выдохнула. Все это время она смотрела на темную дальнюю стену так, что заболели глаза. Еще ни на одном деле она так не волновалась. Миссис Швайнер стала для нее особенной. Она была ворчливой, иногда несносной, раздражительной, никому не верила и всего боялась, совсем как ее мать, но она не отвергла Сару. В какой-то момент между ними возникла особая связь, как между близкими родственниками, разлученными на долгие годы. Миссис Швайнер обрела в этой связи силу, а Сара некое подобие материнской любви. И поэтому она так волновалась, что эти ребята сейчас посмотрят на нее как на идиотку и скажут: черт, ты потратила наше время на какую-то дикую теорию про отравление старушки, а мы в это время могли спасти пятнадцать человек от очередного теракта. Поэтому она боялась посмотреть на их лица и увидеть…наверное непонимание, может презрение или сочувствие, как психически больному человеку. -А какие были симптомы? Это был ее спаситель. Любитель статистики. Славный простой парень, которого стоит пригласить на ужин и держаться как за спасательный круг. Купи ему кофе, Сара, он его точно заслужил. -Кашель, одышка, судороги, рвота, головная боль, слабость. В желудке миссис Швайнер при вскрытии обнаружили амброксол, глициррат, это… -Таблетки от кашля, — улыбнулся он, перебив ее. Он еще и химик? С ума сойти. Она благодарна кивнула. -Да, так написано в отчете. Что она приняла перед смертью таблетку от кашля. У всех пятерых и миссис Швайнер были одинаковые симптомы. Ее рвало, легкие и горло были воспалены… -Рид, есть мысли? — вдруг спросил Хотчнер за ее спиной. Умник-Рид сощурил свои воспаленные глаза, что-то перебирая в уме, а затем спросил: -Эксперт сказал Вам, как быстро развивались симптомы? Когда она приняла таблетку и когда она умерла. -Да, сказал. В первой половине дня, около двенадцати она приняла таблетку, а скончалась в три часа ночи. Рид снова углубился в размышления. Все молчали, не мешая ему. Сара вдруг показалось это забавным. Парень сидит и выдает различные данные из медицинской сферы, а все внимательно слушают и верят. Нет, конечно, он вряд ли будет врать или приукрашивать, но насколько он может быть точен в своих словах? Он же все-таки человек, не машина. Но кажется все остальные не согласились бы с Сарой. Даже Хотчнер. -Ну давай, малыш, удиви нас, — сказал мачо. -Это похоже на рицин. С вероятностью 80 процентов. Но я бы взглянул на отчет судмедэксперта, чтобы быть точным, — удивил малыш. Сара приподняла слегка брови, но тут же опустила. Все были также серьезны, как и раньше, и казалось никого, кроме нее малыш не удивил. -Вы сказали, что провели собственное расследование, — вдруг подала голос Джей-Джей, — Вы что-то обнаружили? -Да, когда я пыталась выяснить, болела ли чем-то миссис Швайнер, я позвонила в аптеку. Видите ли, она была просто помешана на своем здоровье. Она потребляла витамины, таблетки, всякие масла, эликсиры каждый день, при этом вызывала на дом врача и никогда не ходила в аптеку, боялась заразиться. При этом она сама установила расписание, когда ей должны были доставлять лекарства, при этом один и тот же курьер, Джерри Вайт. Я позвонила ему и выяснила, что в тот день доставлял заказ миссис Швайнер не он. Кто-то проколол колесо его универсала и он опоздал в аптеку, а когда приехал, фармацевт сказал ему, что отдал лекарства на имя миссис Швайнер какой-то новой сотруднице, молодой девушке по имени Мари Бренвилье. Тогда я созвонилась с курьерской компанией, чтобы взять данные Бренвилье и поговорить с ней о состоянии миссис Швайнер, но там мне сообщили, что никогда у них такой сотрудницы не было… -Мари-Мадлен-Маргарита Дре д’Обрэ, маркиза де Бренвилье, — вдруг воскликнул Рид. Все уставились на него. -Что? — спросила Сара. Умник вдруг вскочил и заметался по комнате, шурша кедами по ковру. Из сонного простофили он за секунду превратился во взбудораженного безумца. Сара вдруг почувствовала неприятный холодок на спине. Где-то она уже такое видела… Ну конечно. Когда сидела с матерью, пытаясь отвлечь ту от викодина и наблюдая апатию, то и дело сменявшуюся истерикой. -Имя французской отравительницы из семнадцатого века. Ее жениха посадили в тюрьму, в одну камеру с итальянским алхимиком и тот передал жениху Бренвилье рецепты ядов, которые потом получила сама маркиза и систематически травила бедняков в парижской больнице, своих слуг и…- выпалил Рид на одном дыхании, восторженно глядя на Сару. -Рид, покороче, — перебил его Хотчнер. -Да простите, — тут же сник Рид и добавил, — эта девушка из службы доставки, она назвалась именем французской отравительницы. Мари Бренвилье. Так что возможно… -Это она отравила, — сказала Сара и сглотнула. -Думаю дело скоро примет официальный характер. А пока что, проверьте данные. Гарсиа, займись поиском данных о личности Мари Бренвилье, — сказал Хотчнер приказным тоном. -Да, сэр, — пискнула пухляшка и потрепав Рида по плечу, застучала каблучками прочь из зала. -Прентсис, Джей-Джей, вы вместе с Сарой узнаете больше данных о других возможно отравленных. Пока что, все не официально, но Вы, Сара будете в случае чего оформлены, как внештатный консультант. Эмили и Джей-Джей улыбнулись Саре и кивнули Хотчнеру. -Морган, Рид! -Да, Хотч, — отозвался мачо. -Вы со мной в МОРГ. Пока что это все, за работу. Она успела поймать его в коридоре, когда он зацепился замком сумки за огромный фикус в горшке и какое-то время заторможено изучал аварию. Сара отцепила его сумку и протянула случайно оторвавшийся фикусный лист. Он принял его с удивлением. -Опят спасайте меня из опасности, — улыбнулся он, поправляя ремень сумки на плечи и держась за него двумя руками, так крепко, что у нее побелели пальцы. Его лицо слегка поморщилось, будто от головной боли. А может голова и правда болела… -Это, конечно, не кофе, но Вы мне очень помогли, — сказала она, стараясь не обращать внимание на его состояние. Мало ли что может быть с человеком. Передоз кофеина как минимум. -Ерунда, я просто много читаю. Мы бы обнаружили это чуть позже, но все равно бы обнаружили и Хотч точно бы открыл дело. -Я боялась, что мне не поверят, — засмеялась Сара, чувствуя, что начинает кокетничать. Прекрати, Сара Джонс, это глупо. -Глупости. Вы же ничего не придумали. Мы обязательно найдем ту девушку и все выясним, — пожал он плечами. -Я Вам верю, — усмехнулась Сара и нажала кнопку лифта. Они продолжали улыбаться друг другу, переглядываясь и Сара чувствовала, как начинает гореть ее лоб. Так было всегда, когда кто-то начинал ей нравится. И ничем хорошим для нее это не заканчивалось. Но если честно, так не хотелось сейчас возвращаться в свою унылую пустую квартиру, где еще стоял неразобранный чемодан с бумагами по завещанию миссис Швайнер, за которыми она летала в Дрезден, пустой холодильник и диск с Дневником памяти из проката… -Слушайте, я все-таки хочу купить Вам кофе. Я Вам должна. Как насчет семи вечера? -Не поздно для кофе? — улыбнулся он в ответ, но только из вежливости и видимо боясь ее обидеть, тут же спохватился — но чай я тоже пью. -Отлично, — сказала она и первой зашла в лифт, чтобы он не видел как скривилось от стыда ее лица. Сара Джонс, ты разучилась приглашать на свидания. Ты просто подыхаешь от одиночества и стоит какому-нибудь симпатичному парню быть с тобой вежливым по человечески, ты тут же таешь. Мгновенно и бесповоротно, как пломбир на солнце. Но все же он согласился. Хотя наверняка бы лучше провел день в постели, учитывая его вид. Но согласился же.