Идеальное убийство

На большом залитом солнцем кладбище с одинаковыми гранитными плитами, раскиданными по зеленой траве, были очередные похороны. Эти гранитные плиты с высоты напоминали черные точки. Точки на конце жизней. И одну из этих точек поставила я. Вообще я поставила много-много точек, но на этом кладбище только одну. И к ней сейчас медленно движется похоронная процессия. Чтобы похоронить мое произведение искусства и накрыть сверху гранитным кирпичом. А жена нефтяника все-таки разорилась на оркестр. Что не сделаешь, для любимого мужа, верно Патти? Или тебя лучше называть user23766448, как на сайте? Вы только посмотрите, сколько самоотдачи. Даже с этой заброшенной колокольни видно, какие у тебя красные глаза от слез, поразительно. Ни за чтобы не подумала, честно, Патти, что это ты заказала мой фикус на благотворительный вечер в честь юбилея этого несчастного. Знаешь, в чем ошибка вдов, которые сами и убили своих мужей? Они выглядят на похоронах безупречно. Их выдает красота. А ты совсем расклеилась, так держать. Даже волосы поседели. Достойная игра. Люблю, когда клиенты помогают мне, а не портят все изящество моих работ глупыми выходками. Ты представляешь, одна такая вдовушка на следующий же день закатила вечеринку на Гавайях. А знаешь, что было на следующей неделе? Верно, повторное вскрытие, инициированное матушкой мертвеца. И вся красота моей работы пошла к чертям. Да к тому же какая-то девица спустя месяц снова переворошила все документы, чуть ли не труп откопала, ты прикинь? Ладно, рада была повидаться, Патти. Не буду мешать. Тебе еще делить наследство со всей его сворой любовниц и детьми. Искренне желаю удачи. А мне надо навестить еще одного клиента. Я всегда предпочитала высокие точки для осмотра местности. И эта заброшенная колокольня оказалась весьма кстати. Возможно в нее когда-то ударила молния и теперь половина стены порушена, а вместо гладкой кирпичной кладки удобные ступени, покрытые плющом. Спустившись обратно, я пошла прочь. Я должна снова исчезнуть. Сложнее всего в этой чертовой работе — исчезать после очередного заказа. Это приходит только со временем, с опытом. Это главная ловкость. Новички на этом прогорают. Придурки думают, что важнее всего исполнение… Чуть ли бантиком жмурика повязывают — получите, распишитесь. Некоторые особенно самолюбивые идиоты любят ставят подпись. Минимум пять таких мне приходилось видеть в полицейских базах. Почему в полицейских базах? Угадайте. Потому что таких ловят в два счета. Тут даже самый туповатый коп сможет сопоставить почерки. На своем первом заказе я тоже расписалась. До сих пор ее помню. Мэри Уинстон. Секретарша недоделанного «волка» с Уолл-стрит, вычислившая его махинации с ценными бумагами, случайно или нарочно до сих пор никому не известно, даже мне. Она ничего мне не сказала, но судя по ее непонимающим глазам, полным страха, которые я тоже до сих пор помню, а также по тому, что все данные с кодами и схемами, скопированные на флэшку она даже и не собиралась никуда отправлять, все-таки случайно. Наверное думала, что копирует обычную смету, бедняга. А босс что-то заподозрил. А у босса не по-детски сжалось очко. Иногда я не понимаю, почему нельзя просто по-человечески спросить? Подойди и спроси, эй, Мэри, отлично сегодня выглядишь, слушай, а не подскажешь, что ты там сегодня копировала с моего рабочего стола? А, смету? Нет, это не смета, милая Мэри, удали, будь добра, это личное. И все. И Мэри Уинстон была бы жива. А ты, дурачок, продолжил бы проворачивать свои темные дела. Но нет, ты оказался слишком кровожадным. Ты нашел меня, кликнул по фикусу, а чтобы было наверняка, еще и по садовым ножницам. И Мэри Уинстон погибла от рук грабителя в лыжной маске на автобусной остановке, когда собиралась ехать после работы к больной сестре в больницу. А тебя, дурачка, повязали неделей позже. И даже не из-за Мэри. Просто твое время пришло. Есть такое негласное правило на нашей темной стороне. Если чувствуешь, что судьба настигает тебя, не беги. Прими ее достойно, если побежишь — будет хуже. Ты дурачок попытался ее обогнать. А сейчас небось до сих пор драишь тюремные толчки. Но черт с тобой. Мэри, Мэри, Мэри. Ты была моей первой. Ты была на два года старше меня. Мы могли бы пересечься в колледже на одной вечеринке. Если бы ты в это время не держала утку сестры, а я бы не метала ножи в Мастера и не сушила бы клещевину на заброшенном чердаке. Но судьба распорядилась так, что мы встретились той прохладной сентябрьской ночью на остановке. Было тихо, пахло горелым из урны. Старый клен бился желтыми лапами в крышу. Только что прошел дождь, и ты еще не успела свернуть свой зонтик. Как вдруг к твоему боку приставили ножик и потребовали деньги. Ты не кричала, не сопротивлялась. Ты еще надеялась сесть на автобус. Я знаю, ты бы даже не пошла в полицию. Ты бы просто расплакалась у постели сестры и уснула. Ты прекрасно знала, как дорога эта жизнь. Я видела это по твоим глазам. Глазам, полным надеждой, что пятьдесят долларов в твоем кошельке все же тебя спасут. Ты дышала полной грудью, твоя курточка вздымалась, и глаза смотрели прямо внутрь вонючей лыжной маски. Клянусь, они достали до моего нутра. И лучше бы мы встретились на вечеринке в колледже. До тебя я резала только собак и трупы. Мастер не давал мне забирать жизнь бесплатно. Он считал, что это испортит меня, как профи. Нет, меня испортила ты, Мэри Уинстон. Трупы и собаки не смотрели так, как смотрела ты. Этими желтоватыми глазами ты пыталась до меня достучаться. И встреться мы на год раньше, тебе бы удалось. Но к нашей встрече, я перестала быть человеком. Его выскоблили из меня, как зародыш. Под лыжной маской была только темнота. Темнота, полное равнодушие к своей и чужой жизни, прогрессирующая психопатия на фоне синдрома бога и желание убивать. Труп=деньги. И ничего, кроме этой формулы. Ты стоила пятьсот кусков, Мэри Уинстон. И это весьма недурно. Мне хватило одного удара. Да, убивать на самом деле сложно. Тут нужно знание анатомии. Знание карты артерий в теле 25-летней девушки чуть ниже среднего роста. Знание, как выглядел бы удар ножа-бабочки при импульсивных движениях грабителя. Чуть-чуть косо по повздошной, чтобы создать иллюзию случайности. Потом по аорте, побольше крови, чтобы создать легкий хаос. Парочка неглубоких порезов под ребрами — штрих неопытного игрока. И… И на этом можно было остановиться. Но как можно было не подписать это? Это было произведением искусства. Абсолютная имитация, которую никто бы не разгадал. И я подписалась. Я положила кленовой лист на твой лоб, Мэри. Ты его заслужила. Я положила его так, что было непонятно, случайный мазок природы или задумка автора… Но мой Мастер сразу понял. Он устроил мне такую взбучку, что я отходила еще неделю. И пока он пинал меня как футбольный мяч сапогами и приговаривал: это тебе не школа изящных искусств, я, чтобы было не так больно, все время вспоминала твои глаза, Мэри Уинстон. Они были желтыми. Совсем как тот кленовый лист. И ты все же была моим произведением искусства, Мэри Уинстон. Я все же решила тебя увековечить, как талисман. Я взяла твое имя. Твою первую букву. И все персонажи взяли частицу тебя. Ту, что ты оставила той ночью на мокрой автобусной остановке, в луже крови, почерневшей на асфальте. Твое имя помогло мне исчезать. Нет, я больше не подписываюсь. Одного раз мне хватило. Но, когда ты исчезаешь с лица земли, становишься тысячью людей-однодневок, персонажей, карикатур личностей, хочется не потеряться. Не исчезнуть до конца. Остаться частицей и быть частью этой жизни. Или хотя бы имитацией. Можешь гордиться, Мэри Уинстон, ты породила кучу персонажей. Они живут не больше недели, с момента заказа и до исполнения договора. Но благодаря тебе они все же были живыми. Даже немного настоящими. Намного более живые и настоящие, чем я сама. А еще важно перепроверять. Это тоже ошибка многих новичков. Исчезнуть после исполнения и забыть — все равно, что оставить кровавый след. Безалаберное отношение. Свое произведение нужно холить и лелеять, довести до конца, что я всегда и делаю. И пока Одноглазый Гарри готовит мне новые документы на имя Марты Скавронской, несчастной беженки из России, которая отыскала себе место горничной в шикарном «Континентале», где собирается остановится глава одной небезызвестной корпорации, чей сынок давно уже проигравший все карманные миллиарды жаждет папочкиной кончины дабы завладеть наследством, пока мой паспорт еще печатается. За воротами кладбища я быстро поймала такси. Лафайет стрит. Там где раньше стоял высокий каменный дом прошлого столетия, а на самом его верху жила старая злая немецкая ведьма. Где сейчас высится торговый центр с бесячими огоньками на крыше и дурацкой въедливой мелодией, которая пищит на много миль вперед. Времена меняются. И только художники способны оставить след в этом эфемерном явлении, под названием жизнь. Чем я и занимаюсь. Пусть мое искусство и скрыто от всех, а имя никогда не всплывет ни в одной газете. Однажды меня тоже поглотит время, но я надеюсь я буду такой же старой злой старухой в дорогущем пентхаусе. Нет, я не умру от случайной пули в переулке. Только не я. Это моя единственная мечта. Умереть зассанной старухой в роскошной позолоченной кровати. Мне кажется, я немного прошу, да? На первый взгляд все шло своим чередом. Спасибо, мистер Смит-Корлеоне, помог мне подчистить следы. Теперь, чтобы хоть что-то обнаружить, нужно стереть это неуклюжее здание с лица земли, поднять кучу бумаг, но прямых улик давно уже нет. Я видела коронера, этот парень точно не будет делать повторное вскрытие или хранить все эти банки и склянки сумасшедшей старухи. Нет, они давно уже погребены в землю вместе со своей хозяйкой. Все, как обычно. Работа сделана чисто, как и остальные, никто даже не подумает… Их было трое. Я еле успела зайти в подворотню. Затем, переведя дух от неожиданности, прыгнула на пожарную лестницу, ободрав ладони об ржавые перила и за три секунды была на пятом этаже какого-то замызганного человеческого муравейника. -Твою мать! Не слишком громко? Вроде нет. Даже голуби на балконе не дернулись. -Сука, сука, сука! Так, хорошо, все отлично. Надо выпустить пар сразу. Выветри злость прямо сейчас, тебе надо быть трезвой… Когда пульс выровнялся, я наконец снова посмотрела вниз. Да, их было трое. Нигер, галстук и кудряш. У кудряша дурацкие носки… Разве такие носят федералы? Да плевать, плевать, что они носят. Главное, что они сейчас прямо здесь. И вряд ли решили заскочить в Макдональдс перекусить. Нет, они по твою душу. Они идут к Смиту. Черт, даже не попытались спрятаться, знают, что они здесь хозяева. Это их территория. Вернее только часть. Есть место, куда они еще не добрались и где правим мы. Темная сторона. Но как же они задолбали сюда лезть. В мире что, закончились террористы? Ладно, нужно послушать, что они скажут. Жаль, что я уже сняла прослушку у Смита. Хотя бы знаю, где его офис. Третий этаж за технической лестницей и фудкортом. Осталось туда добраться. Я поднялась до крыши, а затем перепрыгнула на соседнюю — торгового центра. Дверь на чердак была открыта. Я спустилась по технической лестнице до двери, за которой, судя по прогорклому запаху фритюрного масла был фудкорт. Закрыто. Черт. Нужна ключ-карта. Думай, думай. Точно. Я обшарила карманы джинсов и о чудо! все-таки обнаружила два цента. Спасибо тебе, недотепа из супермаркета, одаривший мелочью на кассе. Теперь все просто. Этому трюку меня научил Джордж в Париже. Не встречала карманника талантливее, чем этот прохвост. Кажется, в Париже уже не осталось отеля, где он не обчистил номера. А самое главное, бедняге скучно возвращаться в отель по второму кругу — все замки уже взломаны, хочется чего-то новенького. Но стоит управленцам обновить систему безопасности, Джордж тут как тут. Если повезет, то обчистит первого же консьержа и пойдет гулять во все тяжкие, но это тоже скучно. И Джордж-карманник вступил в более опасную игру — стал Джорджем-форточником. Не знаю, что это было. Подействовало ли коллекционное вино, которое ты стащил, кажется, из погреба Наполеона или это было из-за того безудержного трехчасового секса в люксе Времен года, но ты выдал мне все секреты. Ты знал, что я сохраню их, я уважала твой гений, но сейчас, Джордж, я спасаю свою шкуру и мне нужно открыть эту сраную дверь. Две монеты по очереди в щель, подождать пока они не упрутся в защелку. Да, это почти хирургическая тонкость. Так, отлично, а теперь надавить, посильнее надавить на ручку… Теперь нужно что-то тяжелое под петли… Ладно, моя нога сойдет. Будет больно… А теперь надавить на монету и покачивать. Вперед-вниз, вперед-вниз… Черт. Это что хрустнул мизинец на ноге? Адская боль… Ладно, ничего. Бывало гораздо хуже. Терпи. Наконец-то. Эта сучья дверь открылась. За ней оказалась новая лестница вниз до технической комнаты, где хранился инвентарь уборщиц. Слава богу дверь не закрыта… -Кто Вы, мисс? — какая-то губошлепка гоняет чаи в этом бомжатнике. Милая, ты вообще сможешь поднять свою жопу после этих трех пачек печенья? -О, простите… Меня отправили сюда, получить все. -Что? Кто? Не понимаю. Губошлепка попыталась приподняться, сощурившись на меня. -Не могу понять… Ты — Эмма? -Да! -Фу ты! Я тебя не узнала. Без очков ни черта не вижу. Погоди, я сейчас их найду… -Сначала дайте мне все! -Что все? Погоди… -Униформу, ведро, швабру! -Черт да зачем? Перерыв же, иди с девчонками на обед… Прибить бы тебя прямо сейчас по-тихому… Кто ты вообще? Главная по облизыванию сортиров, жирная жопа? -Да там дерьмо! -Что? — губошлепка упала обратно на табурет, то щурясь, то тараща глаза. Я придвинулась к ней вплотную и проговорила как можно четче: -Послушай, толстуха. Кто-то насрал в лифте и нужно убрать дерьмо. Так что дай мне униформу и ведро. Толстуха послушалась беспрекословно и через пять минут на фудкорте уже тащила огромное красное пластиковое ведро Эмма Шон, технический сотрудник торгового центра «SunnyFunny». Кабинет директора был в самом дальнем углу, предусмотрительно огорожен ядовито-зеленой искусственной зеленью, будто только выкопанной с могил на том кладбище. Я прикинула в голове: было потеряно на все это около десяти минут. Ладно, я не много пропустила. Они его только разогрели. Я знаю, как работает ФБР — сперва добрый день, как поживаете, давно ли построились, и как только человек разомлеют, они сразу вопрос в лоб: это Вы убили, мистер и смотрят на реакцию. Психологи хреновы. Стены были ни к черту, и голоса были слышно совершенно четко, стоило лишь подойти к двери вплотную. -Так значит, у Вас была длительная судебная тяжба с миссис Швайнер? — спросил холодный голос. Таким голосом говорил мой Мастер. Голос перед ударом. Кто это интересно? Точно не кудряш, он совсем нелепый. Либо нигер, либо галстук. -Да, верно, послушайте, мой адвокат уже едет, Вы сможете пообщаться с ним… -Мы бы хотели пообщаться с Вами. К тому же на нейтральной территории. -Звучит, как угроза, агент… -Агент Хотчнер. Нет, это не угроза, но думаю у Вашего персонала будет много вопросов, если Вы выйдете отсюда в нашем сопровождении, так что лучше нам поговорить сначала здесь. -Но о чем нам говорить? Да, у нас долго длился судебный процесс, старуха на редкость упряма…была… да я даже думал, что проиграю суд и мои партнеры пошлют меня… А потом вдруг… Я был в шоке, все были в шоке… Но она старая женщина, столько нервов, стресса, не удивительно, что у нее случился инфаркт… -Она умерла от внезапной инфекции, похожей на грипп. О, а вот это уже кудряш. А что голос-то дрожит? Он что у них стажер? -Я ничего об этом не знаю, поверьте! Конечно, я понимаю, о чем вы думаете, мне это на руку… Но Вы сами сказали, что она умерла от какого-то там гриппа, что же я по-вашему, устроил химическую атаку, чтобы выиграть суд? -Нет, мистер Смит, мы так не думаем. Это видимо ниггер. Черт, ребята, кажется, вы заявились к нему без прямых улик. Вы прощупываете его жирный зад, а он потеет в своём кресле из крокодила. И я точно знаю, что он расколется. Эта свинья не способна даже соврать жене, что не ел на ужин гамбургер вместо брокколи. -Видите ли мистер Смит, один из наших агентов заметил по всему городу вспышки этой странной инфекции, которая убивает человека за считанные часы. Вы ничего не слышали об этом? -Конечно, нет, я сижу здесь каждый день, знаете сколько у меня дел, мне некогда следить за всем этим… О боже, да он сдает себя с потрохами и меня за одно! Заткнись, дон Корлеоне, они уже все просекли. -А кто-нибудь из этих людей Вам знаком? Посмотрите фото, пожалуйста. Было слышно, как мистер Смит пыхтит, видимо впившись глазами в фотографии. Дайте-ка я угадаю. Там фото мистера Борхеса, миссис Кельвин, мисс Кон… -нор, мистер Голдман и мистер Санчес. Они все погибли от… От этой инфекции, верно, галстук. Они — мои произведения искусства. -Нет, знаете, я никого не знаю и не помню, если знаю, подождите мой адвокат уже поднимается… -Всего доброго, мистер Смит. Не покидайте пожалуйста город и страну ближайшее время, мы с Вами свяжемся. -Но я… Я еле успела отскочить, галстук грохнул дверь об стену и уставился на меня. Ну и взгляд. Сколько человек, ты хочешь убить, приятель? -Простите, сказали убраться… — пролепетала Эмми Шон. Галстук даже не ответил, перешагнул ведро и промаршировал к лифтам. Нигер кинулся за ним, а кудряш, естественно, запутался в моей тряпке. -Простите, мисс, — пролепетал он и побежал к своим. -Да ничего, ответила Эмма Шон и шлепнула тряпку в ведро, расплескав воду. Они заговорили вновь у лифта. Надо будет взять на заметку, что на уборщиц никто не обращает внимания. Взять и использовать. -Как и сказала Сара, — отметил нигер. -Да, он точно врет и совершенно беспомощен, — подтвердил галстук. -Может, стоит сразу забрать его с собой, что думаешь, Хотч? -Нет, — вдруг подал голос кудряш, — думаю, он совершит ошибку. Позвонит кому-то или назначит встречу, а если мы запрем его в допросной, то не получим никаких улик. -Рид, прав, пока не будем его трогать. Надо позвонить Гарсиа, узнать, что она нашла на тот призрак. -Я сделаю, — вызвался нигер. -Хорошо, на сегодня все, можете отдыхать, — ответил галстук. -Кстати, Гарсиа звала к себе. У нее там день какой-то мексиканского блюда, я не смог запомнить название, ты со мной, Хотч? -Да, только захвачу вещи из отдела. -Рид? -Я…нет, прости, я не смогу сегодня…у меня планы, встреча, — промямлил кудряш и первым заскочил в приехавший лифт. -Как скажешь, малыш. Свидание? — захохотал ниггер, заходя следом. -Нет, просто встреча… -Да ладно, можешь не врать, красавчик. Когда за галстуком захлопнулись створки лифта, я вышла из своего угла и бросила наконец швабру. Итак, подведем итоги. Хорошо бы убить мистера Смита. Хотя бы напугать стоит. Но это потом. Ты облажалась. Ты сама клюнула на эти деньги и согласилась работать с этим жирным куском идиота. Теперь разгребай. Все просто, узнать информацию и отвести подозрения. Найти подставное лицо, заплатить и чисто передать дело ему. Уничтожать остаточный след и переехать на время. Вот такой план. Но сначала — добыть информацию на этих ФБРовцев. Кто из них самый опасный? Кого возможно стоит убрать?