Oblivio

Драко выл от боли. Тело будто медленно разрывали на части, глаза жгло огнём. Он катался на спине со стороны в сторону, пытаясь найти что-нибудь, чтобы облегчить боль, но тщетно — вокруг были только голые каменные стены. Рядом с ним, свернувшись калачиком, прижав голову к груди, тоже кто-то стонал. Протянув руку в сторону человека, чтобы позвать на помощь, он увидел красные разводы на белых мраморных пальцах, опустил глаза ниже и неистово закричал — кожа на предплечье висела лоскутами, обнажая кость. Он потерял сознание. Его разбудила сова, царапавшая его лицо когтями. Оттолкнув ее локтем, он медленно сел и еле сдержал крик, наконец рассмотрев то, что осталось от левой руки. Новая порция боли захлестнула его разум, и он завопил, полностью отдавшись ощущениям. Сова, взлетевшая и забившая крыльями прямо у его лица, попыталась его отвлечь. Получилось это не сразу, спустя минут десять, когда Драко охрип от крика, он наконец заметил письмо и маленький мешочек, привязанные к совиной лапе. Он потратил еще минут десять, отвязывая посылку одной рукой, пока сова, сжалившись над ним, не перекусила нить клювом, а затем сорвалась и вылетела из пещеры. В мешочке была тёмная баночка с надписью «Настойка пустырника». К ней прилагалась записка: «На случай последствий от трансгрессии». По почерку Драко узнал Снейпа и немедля приступил к лечению. Зубами вытащив пробку, он маленькими каплями начал вливать зелье на рану. Оно шипело и жгло, отчего у Драко, и так измотанного болью, к глазам подступили слезы. Через несколько минут порванные ткани медленно начали стягиваться, а боль слегка отступила, и он отставил бутылочку, плюхнулся на спину и облегченно вздохнув. Холодный каменный пол быстро привёл его в чувства и заставил задуматься, где он оказался: какая-то пещера, довольно глубокая, чтобы скрыться от дождя и ветра, но довольно холодная, учитывая, что сейчас зима, а на нем лишь лёгкая мантия — пальто осталось лежать на траве за воротами Хогвартса. Было бы неплохо наколдовать костёр или что-то подобное, но он разочарованно застонал, нащупав в кармане разломанную на две части палочку. — Чтоб ты сдох, Поттер, — шепот в пустоту. Медленно поднявшись, он пошёл в сторону выхода из пещеры, казавшимся серой стеной света. Остановившись у края, выглянул, но вид загородила толстая стена дождя. Ничего не оставалось, кроме как идти назад и ждать, пока дождь прекратится. Тут его взгляд наткнулся на скрюченного в углу пещеры человека. Точно! Грейнджер! Сраная, тупая, вездесущая Грейнджер! Значит, она и стала причиной неудавшейся трансгрессии. Он быстро поковылял к ней и присел, разглядывая бледное лицо, усыпанное мелкими ранами. Девушка была без сознания и дрожала всем телом, изредка тихо постанывая. — Ну что, добилась чего хотела, мерзкая сука? — с ненавистью проговорил он и собирался было пнуть ее ботинком сапога в живот, но внезапно передумал. Гермиона и так была на грани смерти. — Пф-ф-ф, — фыркнул он и отвернулся, увеличивая расстояния между ними. На земле лежало письмо, и Драко, уже зная от кого оно было, распечатал его и начал читать. По мере чтения его лицо мрачнело, а брови сдвигались к переносице. Снейп писал впопыхах, что ему было не свойственно, отчего несколько строчек были смазаны чернилами, а в левом верхнем углу темнела круглая клякса: «Драко, я поправил воспоминания Поттера, не благодари. ПСы о тебе не забыли, поэтому избегай городов и крупных сел. Не попадайся на глаза никому. Я больше не смогу помочь. П.С. Я правильно понимаю, что Мисс Грейнджер не входила в план твоего побега? Воспоминания о ней я, разумеется, тоже стёр. Она не должна вернуться. Ты знаешь, что нужно делать. Удачи. С.С.» Шумно выпустив воздух сквозь зубы, он резко повернул голову к застонавшей в этот момент Гермионе: — Хорошие новости, Грейнджер, тебе не нужно ни с кем прощаться, потому что твоя смерть никого не огорчит. Абсолютно, — он медленно встал и снова подошёл к ней. Из кармана золотистого под цвет львиной шерсти плаща торчала ее палочка. Выдернув ее, Драко несколько раз задумчиво повращал ее между пальцами, а потом направил на спящую девушку. — Ты должна быть благодарна: вместо того, чтобы заставить тебя долго и мучительно умирать, я собираюсь проявить милосердие. Как тебе такое? — он склонил голову и выжидательно уставился на ее лицо. — Я ненавижу тебя. И я смогу это сделать, даже не сомневайся, — палочка дрогнула в его руке, но он схватил ее еще крепче. — Если ты выживешь, то все это, весь мой план рухнет. Ты понимаешь? Гермиона тяжело дышала. Лицо выглядело еще бледнее, чем обычно. — Всего одно заклинание, Грейнджер, и ты умолкнешь навсегда. Как жаль, что ты этого уже не увидишь. Я бы с таким наслаждением смотрел, как ты валяешься у меня в ногах и умоляешь о пощаде. Из горла Гермионы вырвался хрип и она затихла. Драко даже сделал шаг вперёд, прислушиваясь — ничего. — Грейнджер? — тихо позвал он, но ответом была гнетущая тишина, разбавляемая лишь дробью дождя по каменной плите у входа в пещеру. — Твою мать, Грейнджер! — он кинулся к ней и перевернул на спину, затем, вскрикнув от неожиданности, упал на спину — весь каменный пол был залит кровью, ее левая рука была согнута под нереальным углом, а часть живота изорвана. Он кинулся к баночке с остатками настойки пустырника и дрожащими руками начал поливать ее тело в надежде, что этого будет достаточно. Вылив все до капли, он ринулся к своей сумке и достал коробку с запасами зелий, которые ему удалось прихватить из дома. — Крововостанавливающее, блядь, где оно? — ругался он вслух, переворачивая содержимое сумки. — Вот ты где! — схватил он бутылочку и кинулся к распластавшийся по полу Гермионе. Ее раны медленно стягивались, но лицо оставалось все таким же бледным, неживым. Тогда он влил ей в горло все содержимое бутылочки и, подумав, схватил следующую, на которой была наклейка «Костерост». — Запомни, мать твою! Если ты и умрешь, то только потому, что я сам, собственноручно, тебя прикончу! Поняла? — он поднял ее голову и помассировал горло, удостоверяясь, что жидкость полилась внутрь. Ее кожа была холодной, и Драко рефлекторно притянул ее к себе, обняв за плечи, отчего ее голова оказалась у него на коленях. Взяв ее ладони в свои, он начал их растирать, шепча ругательства в ее сторону. Это длилось около часа. Наконец ее руки немного потеплели, а дыхание стало ровнее. Аккуратно положив ее голову на каменный пол, он в быстро направился к кошельку и вытащил оттуда палатку, одну из тех, которую использовала его семья на турнире по Квиддичу два года назад. Перетащив Гермиону внутрь, он первым делом разрезал и снял окровавленное платье, накинув на неё одну из его белых рубашек, а затем положил ее на кровать и укрыл одеялом. Потом он еще раз удостоверился, что из груди девушки вырываются не предсмертные хрипы, а чистое, ровное дыхание, и обессиленно сел рядом. Его руки, свитер, штаны были липкими от крови, и он со смешком отметил, что понятия не имеет, чья это кровь — его или Грейнджер. — Дожил, — прошептал он, истерично посмеиваясь, — спасаю жизнь подружке Поттера. Устало поднявшись, он кое-как стянул с себя мерзко пахнущий свитер и лёг рядом на кровать. Сил не было ни на что, даже на то, чтобы осознать, что он лежит рядом с человеком, которого всю жизнь презирал. Сдернув на себя край одеяла, он отвернулся к ней спиной и положил руку под щеку. Боль в руке, да и во всем теле, отступившая на момент, возвращалась с удвоенной силой. За спиной послышалось небольшое шебуршение и девушка простонала: — Не надо, Гарри. — Не надо, Гарри, — перекривил он ее полушёпотом. Ответом была тишина. Его накрыла новая волна страха, и повернувшись к ней, он, аккуратно вытащив ее палочку, прошептал: — Люмос! Слабый, дребезжащий свет на мгновение озарил спокойное лицо со слегка сдвинутыми на переносице бровями. Он протянул руку и дотронулся до ее лба, с облегчением понимая, что все хорошо. Гермиона спала. — Еще раз попытаешься выкинуть что-то подобное и я тебя убью, Грейнджер, усекла? — прошептал он. — Нокс! Он не помнил, спал он этой ночью или нет. Грейнджер то и дело что-то стонала во сне, и Драко, как бы ни ругался, сразу проворачивался проверять ее дыхание. Под утро он еще раз дотронулся до ее щеки и отдёрнул руку — ее тело было горячим как каминные щипцы. Сонливость моментально исчезла, и он скатился с кровати, снова кинувшись к сумке. Левая рука заныла. Из-за вчерашней выходки Грейнджер, собравшейся умереть на его глазах, он совершенно забыл про себя. И теперь, казалось, времени тоже не было. Кое-как зафиксировав руку ремнём, обмотанным вокруг шеи, Драко взял котелок и вышел из палатки. У выхода из пещеры все так же серела стена дождя, и он быстро набрал холодной воды. Затем, вернувшись в палатку, он поставил часть воды греться, а часть перелил в миску. Оторвав небольшой лоскут со старой футболки, смочил его и положил девушке на лоб, а затем занялся закипающей водой. Когда он был маленький, то часто болел, и его мать приказывала домашним эльфам сварить ему куриный суп. В одинокой пещере на окраине мира не было ни кур, ни домовых эльфов, зато был суповый набор «Куриная ножка», который Драко стащил на кухне в Хогвартсе. Хотя стащил — это резко сказано, школьные эльфы принесли ему чуть ли не два мешка разных круп и заготовок, когда Драко соврал, что собирается в поход с друзьями и хотел бы немного еды, которую легко можно приготовить на открытом огне. Суп кипел и разносил по палатке умопомрачительный запах. Хмуро подмешивая варево, Драко старался не думать, как он от указания Снейпа «Она не должна вернуться» перешёл к «Она обязательно должна выжить». Ведь даже сейчас он всем сердцем ненавидел. Так какого Мерлина? И что он собирался делать, когда она очнется? Она же первым делом направится в Хогвартс и выдаст его. Еще раз взяв палочку Грейнджер, он попытался перелить суп из котелка в тарелку, но не тут-то было — палочка заискрила и потухла, больше не откликаясь ни на одно известное Драко заклинание. Таким образом, половина супа из котелка оказалась вовсе не в тарелке, а на полу и на его одежде. Пригрозив несговорчивой палочке, что он ее сломает, Драко засунул ее в карман штанов и кое-как перелил немного бульона в чашку, а затем пошёл в комнату. Грейнджер распласталась по всей кровати, скомканное одеяло у ее ног, а мокрая тряпка рядом на подушке. Укутав ее и заново смочив тряпку, Драко достал из сумки бодроперцовой настойки и вылил треть бутылочки в суп. Несколько минут помешав и подув на потемневшее варево, от запаха которого теперь начали слезиться глаза, он приподнял голову Грейнджер и начал осторожно вливать содержимое чашки ей в рот. Суп тёк по щекам и на подушку, оставляя на мокрые следы, но часть всё-таки попадала в цель. В какой-то момент она даже самостоятельно начала глотать, но вскоре замычала и попыталась отвернуть голову. — Пей, — приказал Драко, и она послушно приоткрыла рот. Когда суп закончился, он отставил чашку и осторожно сменил подушку под ее головой. Она тут же отвернулась набок и заснула, а он наконец занялся своей рукой. Раны затянулись, но кожа выглядела красной и воспалённой. Намазав ее заживляющей мазью, он аккуратно перевязал ее и допил остатки супа, а затем поплёлся к кровати и рухнул рядом с Грейнджер, проспав до самого вечера. Разбудило его тихое покашливание. Тяжело вздохнув, он попытался зажечь свет палочкой, но она слабо завибрировала в его руках и снова отказалась подчиняться. Нехотя поднявшись, он зажег небольшую свечу от камина и подошёл к кровати. Грейнджер лежала с открытыми глазами и смотрела на него ничего не выражающим взглядом. Вместо того чтобы сказать что-то язвительное, из его рта вырвалось: — Жива? Она молчала. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, даже когда его рука опустилась, чтобы потрогать ее за лоб. — Еще горячая, — отдёрнул он руку. — Хочешь воды? Холодный компресс? Она кашлянула и повернулась к нему спиной, оставив стоять как дурака с огарком свечи. Всю ночь он не спал из-за боли в руке и волнами накатывающего озноба, а утром к этому прибавилось головокружение. Поднявшись с кровати, он поплёлся к камину, разжег огонь, затем выпил немного бодроперцовой настойки и поплёлся назад. Рука напомнила о себе пульсирующей болью, но у него просто не хватило сил на то, чтобы ее перевязать. Когда он вошёл в комнату, то на кровати, опершись спиной о стену, сидела Грейнджер. Не обратив на неё никакого внимания, он просто рухнул вниз и закрыл глаза. Каждый вдох отзывался болью во всем теле. — Малфой, — осторожный шёпот отозвался на грани сознания, — где моя палочка? Мерцание радуги перед глазами, чёрные силуэты людей без лиц, что-то кричащих, трясущих за плечи, Гарри Поттер, угрожающий ему стаканом тыквенного сока, Хогвартс, превратившийся в Менор и его родители, поздравляющие его с тем, что их сын поступил на Когтевран, а затем полная всепоглощающая тьма. Время от времени он просыпался и пугался лохматой фигуры гарпии, сверкающей желтыми глазами, пока наконец не различал силуэт девушки, что-то читающей у свечки, а потом снова закрывал глаза. Проснулся он оттого, что кто-то крикнул ему в ухо — сон был настолько реальным, что Драко резко сел в кровати и завертел головой, оглядываясь по сторонам в поисках человека. Тут его взгляд наткнулся на Грейнджер, закутанную в темно-зеленое одеяло, которое он прихватил с Хогвартса. А он уже про него и забыл. — Как спалось? — сухо поинтересовалась Гермиона, не отрывая глаз от книги. — Бывало и лучше, — прохрипел он. Перед глазами плясали фиолетовые тени, а к горлу подкатывала тошнота. — Да что ты говоришь? — вопрос явно содержал издёвку, но ни внешним видом, ни тембром голоса она себя не выдала. Его рука медленно поползла вниз к карману, когда она продолжила: — Палочку я свою нашла, не переживай. Ах да — твоя рука загноилась, пришлось ее перевязать. — Только сейчас Драко заметил ровный слой бинтов, от которого пахло мятной мазью. — Ты меня переодела? — А ты хотел три дня проваляться в вонючей рубашке? Если да, то прости. — Три дня? — Я так и сказала. Он окинул взглядом мятую чёрную футболку и зеленые домашние штаны и нахмурился: — И что ты тут делаешь? До сих пор? — О, ждала, когда выспится наш слизеренский принц, конечно. Ее голос приобрёл повелительные нотки, когда рука жестом указала на подушку рядом с ним: — Объясни мне, что это значит! Драко повернул голову и увидел письмо от Снейпа. — Письмо, — ответил он, поджимая губы. — Да что ты? А как насчёт содержимого письма? СС, я полагаю, это Северус Снейп? Кто бы еще смог стереть воспоминания. Кстати, об этом, — наконец она подняла голову, ее взгляд стал настолько холодным, что Драко невольно напрягся, ожидая, что вместо слов в него полетит смертельное заклинание, — как именно ты собирался со мной разобраться? Правильного ответа не было. У неё была палочка, было время все обдумать и сопоставить все факты, а также у неё было право злиться, потому что из-за Драко ее вытащили из мерного течения жизни, где главной головной болью были школьные экзамены, Гарри, который вёл себя с каждым днем все более странно, и Рон, с которым она больше не могла оставаться друзьями. — Я поняла, что, несмотря на твои жалкие нападки в школе и угрозы, убить меня ты так и не смог, — ей не нужны были ответы, ведь они и так были на поверхности. Все это время она ждала, что Малфой проснется, чтобы выплеснуть накопившуюся горечь. — Очевидно же, что такой трус и мудак, как ты, только и способен на то, чтобы громко блеять, схоронившись за забором из охранников-громил. Но как ты тогда собирался меня остановить? — В первую очередь я не планировал валяться в отключке три дня, — процедил Драко, начинавший закипать, — а во вторую — я надеялся отправить тебя назад к родителям и отобрать палочку. — А если Снейп лишил воспоминаний и их? Послал им зелье забвения под видом вина? — Плевать, — Драко упёрся спиной о стенку кровати, — тебя здесь вообще не должно было быть. — И что теперь? — Это я тебя должен спросить: что теперь? Палочка у тебя. Почему ты до сих пор не трансгрессировала домой и не нажаловалась любимому Поттеру? В последний момент увернувшись от пролетевшей в него книги, он зарычал и вскочил с кровати, тут же придержав больно кольнувшую руку: — Какого хера? В него уже летела тарелка, а за ней чашка, треснувшаяся его по голове. Удар был такой сильный, что Драко снова упал на кровать и застонал, ощупывая лоб, на котором медленно растекалось что-то горячее. Внезапно он почувствовал такой прилив ярости, что буквально взлетел с кровати и прыгнул вперёд на не успевшую среагировать девушку, выкинув вперёд здоровую руку. Глаза Грейнджер расширились, и, дёрнувшись назад, она с грохотом рухнула со стула, а затем попыталась отползти, но Драко схватил ее за горло. — Сука, — зарычал он, надо было прибить тебя, когда была возможность, — она невнятно крякнула, открывая рот, пытаясь вдохнуть воздух, и Драко приблизился практически вплотную, — жалкая подстилка Поттера, кем ты себя возомнила? Я проявил к тебе снисхождение! Ты должна облизывать мои ботинки в знак благодарности, а вместо этого ты швыряешь в меня мои же вещи? — его рука еще сильнее сдавила горло. — Если хочешь сдохнуть, то так и скажи. На испуганное лицо Грейнджер капнула крупная алая капля, растекаясь по начинающей бледнеть коже. Картина беспросветного отчаяния застыла в ее глазах, свет, который должен был служить путеводителем еще многие годы, начал мерцать, угрожая померкнуть навсегда. Судьба Драко, от которой он пытался убежать, настигла его всего через несколько дней. В ушах прогремел голос из недавнего сна: «Убийца!». — Нет, — резко разжав руку, он прикрыл глаза, наберая полные легкие воздуха. Грейнджер под ним хрипела, пытаясь успокоиться, а затем сильно ударила коленом в живот. Упав на пол рядом с ней, он остался лежать на боку, вглядываясь в пустоту. Рядом с ним лежала девушка, тяжело дыша и поглаживая саднящее горло. Прошло около полчаса, когда Драко первым решился подать голос: — Только посмотри, до чего ты меня довела! Я не… убийца. Когда ответом ему была все та же тишина, он продолжил говорить. Она слушала молча, не перебивая. — Святой Поттер меня переоценил — он считал, что я стал Пожирателем Смерти, представляешь? Ожерелье Кэти Белл, отравленный напиток для твоего рыжего дружка… Каким, блять, образом это мог быть я? Мое посвящение должно было быть в начале марта. И знаешь что? Я сбежал. Ты была права, когда сказала, что я трус. Я боялся до мерлиновых косточек, что мне придётся выполнять приказы чокнутого волшебника и причинить кому-то настоящую боль. Грейнджер неловко прочистила горло и Драко воспринял это на свой счёт: — Я не хотел… — секундная пауза. — Хотя мне и не жаль. — И что теперь? — ее голос прозвучал глухо, хрипло. — Надо перевязать голову, — отрешенно ответил он, вытирая капли, стекающие по бровям. Это не было ответом на ее вопрос, но он предпочёл сделать вид, что не уловил его суть. — Я не хотела, — сказала она, а затем повернула голову к нему и продолжила. — Хотя мне и не жаль. Следующие несколько дней они игнорировали друг друга, насколько это можно было себе позволить в небольшой палатке. Каждый раз когда Драко шёл на кухню, Грейнджер уходила в спальню или ванную, и так по кругу. Они оба прихрамывали и хмурились от боли, но старались не издавать лишних звуков, чтобы не привлекать внимания. В первую ночь они также спали на одной кровати, но на следующий день, Грейнджер соорудила себе кровать из подушек в дальнем углу комнаты и перебралась туда, отгородившийся от Драко столом и двумя стульями. Иногда она выходила из палатки в пещеру, и каждый раз он думал, что она больше не вернётся, но она приходила с неизменным «Ежедневным пророком» подмышкой. Подписка действовала даже в глухом лесу. Утром шестого дня Драко наконец не выдержал. Присутствие Грейнджер, еще и с палочкой, все больше его нервировало. Он полночи вглядывался в потолок, всем нутром ощущая, что что-то не так, а утром решил, что с него достаточно: — Какого черта ты все еще здесь? — перегнулся он через стол, разглядывая ее бледное лицо, полускрытое за книгой «Магические растения и способы их применения в быту». — Проваливала бы к своей мамочке. Аккуратно отложив книгу, она потерла глаза и приподнялась на локтях. Одета она была в очередную рубашку Драко, что его еще больше разозлило. Волосы собраны в аккуратный пучок. — Ушла бы, если могла. Что ты знаешь о последствиях неудачных трансгрессий? Помимо разорванных ран? — Твоя магия исчезла? — догадался он. — Не исчезла, а была перенаправлена на регенерацию тела, — ответила она. — И все не так страшно. Я уже могу сделать так. — Лёгкий жест — газета, лежавшая на столе, взлетела и треснула Драко по лицу. Когда он с рыком отодрал ее от себя, она спокойно продолжила, но он мог поклясться, что секунду назад она усмехалась: — Не могу сказать, сколько времени уйдёт на полное восстановление. Просто не обращай внимание, скоро меня здесь не будет и ты сможешь наслаждаться природой и прохладой пещеры в одиночестве. — Ты просто оставишь меня здесь одного? — он снова злился и ничего не мог с этим поделать. Мысль о том, что он снова от кого-то зависит, сводила с ума. — Я думала, в этом и заключалась твоя первоначальная идея. — Грейнджер! — Малфой? — Это было блядской ошибкой! Если бы ты не прыгнула, то не очутилась здесь! Это ты нарушила все мои планы, из-за тебя сломалась моя палочка, из-за тебя я еле передвигаюсь по комнате и не могу спать из-за этой чертовой руки! И, заметить, я все равно не дал тебе умереть, сучья ты ведьма. — Да, кстати, почему? — Что почему? — нахмурился он. Она поднялась и встала напротив него по другую сторону стола: — С первого курса я слышу рассказы о том, как ты мечтаешь, чтобы я сдохла. И вот у тебя появляется возможность, и что? Тебе даже не надо было меня убивать, просто не помогать. Он разглядывал ее несколько мгновений, огибая линии бледного лица с заострившимися скулами. Она задала вопрос, который он сам себе задавал все эти дни и никак не мог найти ответа. Затем резко отстранился: — Да пошла ты! — Вот и поговорили, — вздохнула она, усаживаясь на матрас и снова принимаясь за книгу. В течение следующей недели они поддерживали пассивно-агрессивный нейтралитет. Несколько раз Драко пытался заговорить с ней, но при виде того, как она расслабленно читает газету или расставляет по полкам баночки, его баночки, готов был взорваться от злости. Она ходила по палатке в длинных чёрных брюках с подкатанными штанинами и в свитерах, смотревшихся на ней вязанными платьями. Однажды он застал ее роющейся в его кошельке и это стало последней каплей. Резко выхватив его, он чуть не застонал от боли в руке: — Какого хера ты там нарываешь? — Еда, — она смотрела на него исподлобья, — решила проверить, сколько у нас еды в запасе. — У нас? А ты ничего не перепутала? — Малфой, — вздохнула она, устало прикрывая лоб рукой. Когда она снова посмотрела на него, в глазах читался укор, — по-моему, мы уже выяснили, что убивать ты меня не собираешься, так что хватит строить из себя обиженного папенького сынка. Я сама мечтаю избавиться от твоего общества как можно скорее, но сам видишь, — она приподняла свитер, оголив часть живота с воспалённой кожей, заживающей лоскутами. Драко еле подавил порыв спросить, как ей вообще удаётся сидеть прямо, ходить, жить, делая все это с таким непринужденным видом. Его собственная рука хоть еще и ныла по ночам, но выглядела гораздо здоровее. А еще она заботилась о нем, когда он был в отключке. — Ладно, — фыркнул он и скрестил руки на груди, — давай поговорим. На бледных губах мелькнул намёк на победную улыбку, но она тут же исчезла, когда Гермиона продолжила: — Как видишь, мне понадобится еще… Некоторое время. На кухне есть десять пакетиков супового набора и двадцать готовых «Каш на каждый день». Даже если экономить, нам хватит их максимум на две недели, ну три, если очень сильно постараться. Неужели это все, что ты с собой успел прихватить? Даже на тебя одного… — Пошли, — резко перебил он ее и пошёл в сторону кухни, слушая, как Грейнджер со вздохом поднялась и направилась за ним. Когда она вошла, Драко отодвинул коврик на полу, обнажая небольшую дверь в полу. — Мой Дед Абраксас любил охоту. Он часто прикидывался магглом и ходил в горные походы с друзьями. Не смотри так, выступать за чистоту крови и ненавидеть маглов — это две разные вещи. — По тебе не скажешь, — вырвалось у Гермионы, что Драко проигнорировал: — В любом случае прикидываться маглом и быть им — это не одно и то же, поэтому мой дед никогда не ел лесных ягод и грибов, а ни в чем себе не отказывал. — Потянув за рычаг, он открыл вход в глубокое, просторное помещение. Спустившись по лестнице, Гермиона обомлела — она насчитала как минимум десять шкафов с консервами, это если не считать копчёного мяса и рыбы, подвешенной к потолку, и десяток бутылок с вином. — Ну как? Хватит на первое время? Гермиона улыбнулась, склонив голову набок: — Я могла поклясться, что каждый раз, когда ты выходил из кухни, ты пах копчёной колбасой! Ну ты и жадина! — Думай, с кем разговариваешь, Грейнджер. Я не твой дружок из Пуффендуя, — грубо осек он ее, резко разворачиваясь и поднимаясь по лестнице. Губы предательски растянулись в улыбке, которую он тщетно пытался согнать.