Oblivio

Одним из самых сложных испытаний стала жизнь без капли магии. Хоть запас бытовых заклинания в его арсенале был довольно скуден, раньше он мог бы заставить вещи сложиться в шкаф, подогреть чай легким взмахом руки или просто, в прямом смысле слова, вышвырнуть пыль на улицу. Все приходилось делать самостоятельно, и получалось оно долго и неаккуратно. Плита на кухне, которую оборудовал еще его дед, грела воду целую вечность, что желание пить чай пропадало, веник в руках не слушался и норовил размести собранный мусор по комнате, да и неаристократическое это дело — убирать бардак. Со стиркой был вообще отдельный разговор — бочка, заколдованная на чистку вещей, проглотила пять футболок и десять пар носков, отказавшись их отдавать. Когда Драко стукнул по ней ногой и пригрозил скинуть ее с горы, она плюнула в него носком с огромной дырой на пятке, а затем захлопнула крышку и угрожающие забулькала. Что и говорить — даже тупая магическая техника не принимала его всерьёз без волшебной палочки. С другой стороны, рука Драко быстро заживала. Уже через две недели он практически не ощущал неудобства и даже начал осторожно ее нагружать: как-то принести полное ведро воды из небольшого озера у пещеры или потихоньку разгрести наваленные у входа в пещеру камни, через которые он то и дело спотыкался в полумраке. Еще через неделю он попытался отжаться от пола и с радостью отметил, что рука вернулась в прежнее состояние. Делать все равно было нечего, поэтому он начал прогуливаться вокруг пещеры, а затем и бегать, пока Грейнджер все еще целыми днями лежала в палатке. Однажды утром он возвращался и увидел ее хрупкую фигуру на камне у входа в пещеру. Ее глаза обеспокоенно оглядывали лес, и когда она наконец увидела Драко, то жестом поманила к себе. Слова: «Решила попрощаться перед уходом, Грейнджер?» застряли на полпути, когда она тихо произнесла: — Дамблдор мёртв, — Драко выхватил из дрожащих рук протянутую газету и попытался разобрать буквы, никак не хотевшие складываться в слова, — его убили Пожиратели. — Пожиратели в Хогвартсе? — он несколько раз перечитывал одну и ту же строчку. — Это невозможно. — Читай дальше, там пишут, что один из учеников нашёл брешь в защите школы и впустил их. — Блять, — Драко сел на камень рядом с ней, не отрывая глаз от газеты, — Блять, блять, блять! — Если Пожиратели в школе, то… Там же все и… Малфой! Мы должны что-то… — Никаких мы! — отрезал он. — Я знаю, куда ты клонишь! Мы не сможем ничем помочь! Это не наше дело! Они все, блять, даже не знают о нашем существовании! Тем более что ты, — окинул он взглядом ее опухшее от слез лицо, — даже на ногах нормально стоять не можешь. — Дамблдор отдал бы свою жизнь за каждого из нас! — Если бы не Дамблдор, то ОН, — выделил он это слово, — бы не вернулся. И не нужно было бы отдавать жизнь! Гермиона озадаченно моргнула, и Драко объяснил: — Если бы он не решил оставить Поттера в турнире Четырёх волшебников как наживку, то не было бы сраного кладбища, ритуала, оживления Тёмного Лорда и мы, в конце концов, не сидели бы с тобой здесь, поливая слезами старого маразматика, — его пальцы сжали газету, комкая фотографию улыбающегося директора школы. — Говоришь, отдал бы жизнь за каждого из нас? А что он сделал конкретно для тебя? Кроме того, чтобы принять магловское отребье в магическую школу? Сколько раз он подставил тебя? Где он был, когда на тебя напал Василиск? Или когда вы с тупоголовыми дружками сбежали со школы и чуть не сдохли в Министерстве магии? Сколько раз ты чуть не умерла из-за него, за него и ему было похеру, Грейнджер? Ты должна радоваться, что этот старик наконец сдох! Пощечина! На секунду он оглох, озадаченно дотронувшись до левой щеки. И откуда у этой полумертвой дуры столько сил? — Ты… Ты злобный, ужасный человек, Драко Малфой! Тебя никогда никто не любил и это видно! У тебя даже никогда не было настоящих друзей! И никто тебя не полюбит, потому что ты… Ты мерзкий, хуже соплохвостого слизня! И мне тебя жаль! Но я запрещаю тебе плохо отзываться о моих друзьях, ты не стоишь и волоска на их головах! Подорвавшись, она быстрым шагом вернулась в пещеру, но где-то на середине застонала и упала на колени, а затем завалилась набок, громко хватая ртом воздух. Неясно откуда взявшаяся сила исчезла так быстро, как и появилась. Через пару минут послышались шаги, и ботинки Драко остановились у ее лица. — Гриффиндорской принцессе нужна помощь? — слащаво произнёс он. — Пошёл к черту, — кашлянула она. — Хорошо тебе отдохнуть, — и пошёл в палатку, напрочь медленно, ожидая, что она его окликнет, но этого не произошло. Гермионы не было весь день. Драко проводил время злясь на Грейнджер, Дамблдора и на себя заодно. Пару недель назад он тщательно обдумал ситуацию и пришёл к выводу, что раз палочка не у него, придётся постараться соблюдать нейтралитет. С одной стороны, он даже не сомневался, что врождённая мягкосердечность Грейнджер не позволит ей оставить человека, пусть и полного мудака, в беде, но, с другой стороны, было бы неплохо подстраховаться. Чем лучше будет его отношение к Грейнджер, и под «лучше» он подразумевал не что иное, как игнор, тем больше шансов, что она поможет ему выбраться из этой глуши. Но после сегодняшней ссоры казалось, что последний шанс на спасение он упустил. Под вечер, устав перелистывать страницы книги, он решил выглянуть из палатки. Грейнджер в своём состоянии вряд ли могла трансгрессировать, а значит, должна была быть неподалёку. Так и было: у входа в пещеру, слегка откинув голову назад, сидела Гермиона. Услышав шаги за спиной, она тихо заговорила: — Гарри сейчас, наверное, закрылся в себе и никого не подпускает. И это после того, как поклялся убить всех и каждого, кто причастен к смерти Дамблдора. — Вот бы он удивился, когда узнал, что это не я… — буркнул Драко, чувствуя, впрочем, невероятное облегчение, что она начала разговор первой. — Если бы еще помнил… — Ему тяжело, потому что, как бы он ни злился, он этого не сделает — не сможет никого убить, поэтому будет сидеть в одиночестве и представлять картины, где он пытает своих врагов, — продолжала Гермиона, проигнорировав его слова. — Раньше рядом была я. — Зачем ты мне это говоришь? — Драко остановился за ее спиной. — Вы очень похожи, — ответила она, не отрывая глаз от тёмного неба с россыпью звезд. — Он тоже не убийца. Просто у него нет выбора. А у тебя он был, и кто я такая, чтобы осуждать тебя за то, что ты им воспользовался. Драко прислонился к холодной каменной стене, скрестив руки на груди, склонив голову. С этого ракурса он мог едва различить ее лицо, что уже говорить про его выражение. — Когда я выздоровлю, — осторожно начала она, — я перенесу тебя туда, куда ты захочешь. Мы можем даже замаскироваться и заглянуть к Олливандеру, чтобы купить тебе новую палочку. Считай это ответной благодарностью за спасение моей жизни. — И куда ты пойдешь потом? Хогвартс? — Еще не знаю, но у меня тоже есть выбор и я делаю его в пользу своих друзей. — Собираешься бороться с Темным Лордом? У него армия Пожирателей! — Значит, Гарри понадобится помощь… — Снова шрамоголовый, — он еле сдержался чтобы не закатить глаза, — разумеется. Я спас жизнь подстилке Поттера, чтобы при первой возможности она к нему вернулась. — Подстилке? — озадаченно переспросила Гермиона, а потом понятливо хмыкнула. — Быстро же ты меняешь тему. Малфой, в жизни есть более важные вещи, чем секс. — Чем секс с Поттером? Не верю. — А ты завидуешь? Или ревнуешь? Слегка нахмурив брови он спросил: — С чего бы мне вдруг тебя ревновать? — Меня? О так… А… — удивлённо протянула она. — Ладно. — Ладно что? — Ты не гей? — Что? — прозвучала как предсмертный хрип, а не вопрос. — Девочки в туалете шептались, что ты еще ни с кем… Ну и Пэнси у тебя только для отвода глаз. В этот момент Драко искренне порадовался, что находится за тысячу километров от Хогвартса и догадался стереть им всем память. — Я честно думала, что тебе нравится Гарри… Ну знаешь, вся эта показная ненависть и… — Хватит, — оборвал он ее, — я не гей. А Пенси… У парня с моим статусом должна была быть девушка. Не обязательно, чтобы она нравилась. — Ясно, — просто ответила Грейнджер, и ему показалась едва различимая нотка разочарования. — Ага, — невесело усмехнулся он, стараясь сменить тему разговора, — у аристократов свои правила о том, что с кем встречается и с кем спит. Не всем можно трахаться налево направо, — а затем нагнулся и подхватил ее под колени. Она была неожиданно лёгкой. — Что ты делаешь? Отпусти, — схватила она его за плечи. — Чем быстрее ты выздоровеешь, тем быстрее мы покончим с этим, — с каменным лицом ответил он. — А сидение на каменном полу не способствует лечению. В палатке он аккуратно положил ее на матрас и отправился на кухню делать чай. Когда он вернулся, Гермиона сидела поджав колени, завернувшись в одеяло как в кокон, и улыбалась. — Что? — недовольно спросил он. — Да так… — от широкой улыбки на ее правой щеке появились две аккуратные ямочки. — Еще два месяца назад моей главной проблемой были экзамены, а сейчас я сижу в какой-то пещере на краю света и сам Драко Малфой носит меня на руках. — Пей свой чай, — подвинул он к ней чашку, — и заткнись, а? Через две недели рана на животе Гермионы перестала воспаляться и наконец начала заживать. Девушка даже начала выходить из пещеры, делая небольшие круги, наблюдая за бегающим Малфоем. Они по-прежнему избегали друг друга, что в принципе их устраивало — меньше поводов для ссор. Погода, несмотря на середину февраля, становилась все более тёплая и солнечная, так что к прогуливающемуся Малфою иногда присоединялась Гермиона, державшаяся, впрочем, на расстоянии. Драко, делавший вид, что ее не замечает, всякий раз замедлял шаг, прислушиваясь, когда ему казалось, что дыхание за спиной становилось слишком тяжёлым. Было начало марта, когда она после позднего завтрака вышла из пещеры, одетая в его длинное осеннее пальто, и начала аккуратно спускаться по склону вниз. Под руку она держала его кошелёк, а из кармана торчала палочка. — Ты куда? — окликнул он ее, выскакивая с камня, который они по очереди использовали для отдыха в хорошую погоду. Он находился в нескольких шагах от входа, полускрытый толстыми еловыми ветками, так что прямые солнечные лучи не слепили глаза. Также отсюда открывался прекрасный вид на холмы, поросшие лесом. — За несколько миль от нас есть какое-то село. Его видно, если подняться выше по склону. — Я видел. И что? — Ну, — переступила она с ноги на ногу, — мне нужна какая-то одежда, чтобы не привлекать к себе внимания. И еще некоторые женские штуки. Вернусь до обеда. Драко скрестил руки на груди: — А в этой одежде ты не привлекаешь внимания? Ты похожа на домового эльфа. Тебе не жарко? — Нет. И в этом селе вряд ли кто-то знает, кто такие домовые эльфы. — Давай я принесу, — вылетело из его рта, прежде чем он осознал, что предлагает себя в качестве совы. — Я же сказала, мне нужны кое-какие женские штуки! — Какие? — Не твоё дело, Малфой, — внезапно разозлилась она. — Простые штуки! Обычные! Я скоро вернусь! Удивлённо оглядывая ее удаляющуюся спину, он ринулся в палатку за курткой, а потом нагнал ее, переводящую дух у засохшей берёзы ниже по склону. — Далеко же ты ушла. Она посмотрела на него исподлобья, но промолчала. — В сумке, полагаю, мой кошелек? — Не успела прихватить свой, когда ты трансгрессировал нас непонятно куда, — съязвила она в ответ. — Надо было не прыгать. — Надо было не сбегать. — Все сказала? — Нет. — Отлично, пошли, — выхватив кошелёк, он медленно пошёл вперёд, слушая хруст веток под ее ботинками, которые, к слову, были больше как минимум на три размера. Пройдя сотню метров по лесному мху, усеянному прошлогодними ветками, они вышли на небольшую тропу и ускорили шаг. Через некоторое время Гермиона начала отставать и поглядывать по сторонам в поисках пня или поваленной ветки. Она присаживалась отдыхать два раза, пока Драко не подхватил ее под руку, собираясь тащить вперед, но взглянув в ее лицо, брезгливо поморщился — она была красная и обливалась потом. — И как ты собиралась справиться до обеда? Уже полдень, а мы и половины пути не прошли. Будешь ночевать в лесу? — Ты пошёл со мной, чтобы тыкать носом во все ошибки? — А что тебе не нравится? Держись, — подставил он ей локоть, — и постарайся не капать потом на мою куртку. Она новая. Нехотя облокотившись о Драко, она пошла вперед, отвернув от голову. — Расстегни пальто, оно рассчитано на холодную осень, а сейчас плюс пятнадцать, — бросил он, и она медленно расстегнула две пуговицы, запуская прохладный воздух. Вдалеке показались силуэты приближающихся, и Драко остановился. Двое человек с походными рюкзаками за спиной о чём-то спорили и тыкали пальцами в развёрнутую карту, затем, пожав плечами, двинулись вперед к ним навстречу. — Малфой? — повторила в третий раз Гермиона, сжимая его запястье. — Это обычные туристы. Его сердце бешено билось в груди: вот сейчас мужчина в темно-зеленой шапке, рассказывающий о различных видах грибов в этих лесах, поднимет голову и в его взгляде отразится изумление, быстро переходящее в ярость. Он вытащит палочку и… — Добрый день, — улыбнулся мужчина. — Хорошего дня, — отозвалась Гермиона, толкая Драко в сторону, пропуская туристов. Женщина, идущая позади, окинула удивленным взглядом длинное пальто, никоим образом не гармонирующее с лесными прогулками, но ничего не сказала. — Она знает, — вырвалось у Драко, когда парочка покинула предел слышимости. — Она знает, что только сумасшедшая тупица будет гулять по лесной грязи в дорогущем кашемировом пальто до щиколоток. Пошли. Небольшое село, которое было видно с их пещеры, оказалось действительно маленьким, но, к счастью, в нем нашёлся один магазин с одеждой и небольшой киоск с гордым названием «Супермаркет». Первым делом Гермиона купила две шапки, бесцеремонно натянув одну из них на голову Драко, рассматривающего в этот момент витрину киоска. — Какого…? — Тихо, — перебила Гермиона возмущённый вопль, — девушку в папиных одеждах это село забудет быстро, а вот платинового блондина будет вспоминать еще долго. — Пф-ф, — он был несогласен, но снимать ее не стал. Драко прождал ее в местном баре три часа, и когда уже начал сомневаться в том, что она вернётся, дверь внезапно распахнулась и в помещение вошла девушка. Лениво допивая шестую по счёту чашку кисловатого чая, он недружелюбно фыркнул: — Выглядишь как магл, Грейнджер. Тебе идёт. — Спасибо, — проигнорировала она колкие нотки в его голосе, — тебе я тоже что-то прикупила, — кивнула она в сторону сумки. Он скривился: — У меня уже есть одежда. — Теперь да, — согласно кивнула она, подзывая рукой официанта, — ты же тоже собирался жить среди маглов, не думаю, что они оценили бы твой набор рубашек и мантий. — И футболок… — … С магическими узорами. Это было бы им в новинку. — Они не все с магическими узорами. — В любом случае, — усилила она голос, — скажешь спасибо. Он отвернулся к окну, наблюдая за бегающими по улице детьми. Голова под шапкой потела и нещадно чесалась, а Грейнджер, кажется, вовсе не собиралась назад в пещеру — она как раз заказывала еду. — В этом селе всего один магазин с одеждой, так какого хрена тебя не было три часа? — У продавца не было сдачи со ста долларов… — выдержала она паузу, красноречиво подняв бровь. — Неужели все в этом селе такие бедные? — хмыкнул он. — Неужели ты не знал, что в Англии пользуются фунтами, а не долларами? — Я убью этого гоблина, — процедил Драко сквозь зубы. — Подожди, а как ты купила мне шапку? — Это были единственные десять фунтов в кошельке, — пожала она плечами, — к счастью, кузен продавца магазина с одеждой как раз собирался в Америку и с радостью обменял мне некоторую сумму. Ее должно хватить на первое время, потом надо идти в банк. — Григгонтс? — нахмурился Драко. — У магглов тоже есть банки, — она повернулась к подоспевшему официанту, наконец делая заказ. Когда они собрались назад, солнце уже клонилось к закату. По дороге Гермионе то и дело улыбались и махали рукой, желая хорошего вечера и приглашая на чай. Три часа в селе, а у неё уже появилась добрая куча знакомых. Драко же доставались лишь удивлённые или даже сочувственные взгляды. У развилки в лес их нагнала пожилая женщина и, что-то прошептав Гермионе на ухо, сунула ей бутылочку в темном стекле, тщательно завёрнутую в пакетик. — Ваши женские штуки? — равнодушно поинтересовался Драко. — Вообще-то, это для тебя, — немного смутилась она. — Средство от облысения. Много кто интересовался, зачем тебе шапка в такую жару, ну и я… У Драко не нашлось слов. Когда они наконец добрались до пещеры, то было уже темно. Если бы Гермиона не вытащила странного рода палку, обозвав ее фонариком, то бродить бы им в потёмках до утра. А так им потребовалось всего лишь на час больше, чем на дорогу до села. Обессилено скинув ботинки у входа в палатку и повесив новую куртку на стул, она затем поплелась к матрасу и рухнула, мгновенно заснув. Драко же, тащивший последние несколько часов в руках пакеты с едой навынос, от которой Гермиона была в восторге и не разрешила запихивать ее в кошелек, потому что томатный соус из прохудившейся упаковки мог испортить содержимое всего кошелька, аккуратно расставил все в холодильном шкафу, затем протер пол от грязных следов от ботинок, поставил пакеты с одеждой у шкафа, и только затем разделся, принял душ и лёг в кровать, хмуро созерцая потолок. Мысли крутились вокруг Грейнджер и как далеко он зашел в попытках ей угодить, и что бы сказал его покойный дед, узнавший, что отпрыск великой древней семьи подрабатывает прислугой, но затем он пообещал себе, что скоро это лохматое недорозумение исчезнет из его жизни и спокойно уснул. Через четыре недели Грейнджер окрепла настолько, что стала спокойно гулять по округе. Отдышка исчезла, а рана на животе полностью затянулась. Она даже самостоятельно ходила в село, и каждый раз Драко свято верил, что она больше не вернется. Но она приходила, нагруженная сладостями и непонятными маггловскими безделушками, которые он поначалу предпочитал игнорировать, но, в конце концов, не смог, когда в очередной раз потянулся к мыльнице и вместо неё увидел бутылочку с горлышком — дозатором, как позже объяснила ему Грейнджер. Внутри он сгорал от ярости, но молчал, наблюдая, как к дозатору прибавилось еще несколько фонариков, небольшая настольная лампа на батарейках (он даже не уточнил что это), зубная паста, защищающая от кариеса (он так и не вспомнил, где мог слышать это слово), крем для рук с айвой, пахнущий какой-то сладкой дрянью, но без малейшего намека на сам фрукт (он специально поискал пальцем в баночке), и, наконец, радио, издающее скрежет и вопли, а никак не музыку, как настаивала Грейнджер. Благо, включала она его только тогда, когда Драко выходил из палатки, или пользовалась странного вида «наушниками». Ее магия постепенно возвращалась. Теперь она могла использовать Люмос и даже Флиппендо, из-за которого она, тренируясь, разбила несколько цветочных горшков, но для трансгрессии этого было мало. Каждый раз после получасовой тренировки она была полностью истощена и ложилась спать с головной болью. Было начало лета, когда Гермиона внезапно предложила попробовать трансгрессировать на небольшое расстояние, и прежде чем Драко успел что-то ответить, она взмахнула палочкой и исчезла. Ее не было два дня, которые он практически не спал, карауля у пещеры. Когда где-то рядом неожиданно послышался знакомый хлопок, он подавил вздох облегчения и кинулся вниз по склону в ту сторону, откуда услышал звук. Гермиона облокотилась плечом о дерево и глубоко дышала, завидев Драко, несущегося на неё с горящими от гнева глазами, она сделала шаг вперед, но споткнулась и повисла у него на шее. Ее одежда была мокрой от пота, а лоб, коснувшийся его груди, липким и неприятным. Брезгливо оттолкнув ее, он в последний момент все-таки придержал ее за плечи иначе она бы просто рухнула на траву: — Где ты так долго была? — Прости, — она прятала глаза, — оказывается, я могу трансгрессировать только один раз, потом мне нужно время, чтобы… Чтобы… — Кашлянув, Гермиона оттолкнула его руки и все-таки села на траву. — Ты иди, я позже подойду, хорошо? — Ну уже нет, — он поставил ее на ноги, стараясь не обращать внимания на мокрую от пота футболку, а затем, поколебавшись, взял на руки. — Мы идём вместе, и по дороге ты рассказываешь мне, где ты была. Она молчала, слегка склонив голову. — Так что? — Драко и не думал отступать. — Кто тебя видел? — Неважно. — Неважно? — они были уже у входа в пещеру, и Гермиона резко оттолкнулась, спрыгивая на землю. Как и предполагалось, она не рассчитала и приземлилась на колени, зашипев от боли. Драко присел рядом и поднял указательным пальцем ее подбородок. Серые глаза, не выражавшие абсолютно никаких эмоций, обдали морозным холодом, отчего она сцепила зубы. — Говори, — звучало как приказ. — Я была в Косом Переулке, — начала она, мягко убирая его палец с подбородка. — Прошлась по магазинам, послушала сплетни и, что самое важное, была в банке и достала мне немного денег с ячейки. Благо, гоблинам все равно кто я, в отличие от… — От? — переспросил он, уже догадываясь ответ. — Я видела Джинни и Рона, но они меня не узнали. Я спросила у них который час, но Джинни даже не посмотрела на меня, а Рон толкнул плечом и попросил не стоять в проходе. — Грейнджер, — Драко сжал ее плечо так сильно, что она пискнула от боли, — зачем? Решила проверить… — Да! Решила! И что? — с вызовом посмотрела она на него. — Дура! — заключил он, опуская руки. — Еще что-то, о чем ты хочешь упомянуть? Они оба встали и двинулись в сторону палатки. Гермиона, скосив глаза на его нервно подрагивающие руки, осторожно продолжила: — Ничего такого. Шумно, людно, никто не говорит о Воландеморте и его… — Не произноси это имя вслух, — резко перебил он ее, пропуская внутрь палатки. — Боязнь имени только усиливает страх перед магом, а я не боюсь. — Хм, — Драко сел на стул и скрестил ноги, — хочу посмотреть, как ты скажешь ему это в лицо. Продолжай. — Да нечего продолжать, — Гермиона села за стол напротив него и устало вздохнула, — хотя одно мы выяснили точно — я еще не готова для длительных трансгрессий и вряд ли смогу перенести куда-то нас двоих. Нужно… Еще немного времени. Он недовольно побарабанил пальцами по столу, а затем кивнул, пытаясь скрыть, как в груди рассасывается узел напряжения: она не бросила его, не забыла. Встав, он пошел в сторону кухни, делая над собой усилие, чтобы следующее слово звучало как можно лениво, безэмоционально: — Хорошо. — Малфой? Если бы я знала тебя немного хуже, я бы предположила, что тёмные круги под глазами говорят о недосыпе. Переживал, что я тебя бросила, так ведь? — Грейнджер? — застыл он с идеально прямой спиной, не оборачиваясь, скрывая улыбку. — М-м-м? — Если бы я знал тебя немного хуже, то предположил, что твоя одежда воняет тухлой рыбой, но ты ведь не ночевала на помойке, так ведь? — и пошел на кухню, удовлетворенно слушая быстрый топот женских ног и хлопанье двери в ванную.