Oblivio

Драко злился. С момента, когда Гермиона сказала, что ей нужно еще немного времени, чтобы потренироваться в трансгрессии, да и в магии в целом, прошло около трёх месяцев. Каждый день она пробовала легкие заклинания, а затем и упражнялась в трансгрессии на небольшие расстояния, в то время как ему приходилось просто наблюдать со стороны — свою палочку, что очевидно, она ему не доверяла. Так что Драко и сам не знал, кто из них теперь маггл — Грейнджер, моющая посуду взмахом палочки или он сам, пытающийся оттереть остатки пригоревшего риса со сковородки куском тряпки. — Там щётка есть под умывальником, — заметила Гермиона, проходя мимо кухни, — я же говорила, что купила в магазине. И Драко начинал тереть еще сильнее, представляя, что это лицо Грейнджер. Она ему не помогала. Еще и издевалась. Отношения, сложившиеся между ними, нельзя было охарактеризовать «как кошка с собакой», скорее — две кошки, поделившие дом на части и злобно шипящие, когда кто-то зашёл на чужую территорию. Когда он наконец вышел из кухни, потирая уставшие пальцы рук, Гермиона стояла перед ним и улыбалась. — Что? — он был раздражен. — Это тебе, — протянула она зажатый кулак. — Купила еще одну маггловскую хрень, в которой я не нуждаюсь? Гермиона слегка подняла брови и улыбка стала шире: — Тебе понравится, обещаю. Драко закатил глаза, скрестив руки на груди: — Предупреждаю тебя, если это не… Перечные чертики? Но они же… — Из Хогсмида, да. Я хотела купить тебе мятных шипучек, но подумала, что надпись «Дыхни огнём» как нельзя лучше описывает твоё настроение последние три месяца. Драко как заворожённый смотрел на чёрную карамельку со свиным рылом и блестящими серебристыми рожками, будто это была самая милая, самая красивая вещь в его жизни. Вспомнив, что за ним наблюдают, он осторожно взял конфеты из протянутой ладони и спокойным голосом спросил: — Когда мы можем отправиться за моей новой палочкой? — Не терпится, да? Хоть сейчас. — Сейчас? А если меня узнают? Не все же… — настроение мгновенно испортилось. — Вот, — протянула она небольшой пакет, — здесь парик и масло для изменения внешности. — Я его не надену, — твёрдо заявил Драко, даже не заглянув вовнутрь. — Наденешь, — уверено кивнула она, — если желание снова использовать магию сильнее твоей задетой гордости. — Допустим. Что за масло? Впервые о таком слышу. — Потому что ты не женщина средних лет, — хихикнула Гермиона, но увидев, что хмурый аристократ не разделяет ее веселья, продолжила на полном серьезе. — Его используют для улучшения качества кожи — морщины убрать или, допустим, шрам или двойной подбородок. Ну или в твоём случае наоборот: ты можешь мягко изменить черты лица и добавить к ним несколько шрамов. Эффект масла продлится всего пару часов, так что к вечеру снова станешь молодым и красивым. На последнем слове он фыркнул и ушёл в ванную. Через полчаса из-за двери показалось его перекошенное от гнева лицо: — Что это еще, блять, за локоны? — О, — Гермиона приложила ладонь к губам, чтобы не рассмеяться, — а, по-моему, очень даже… свежо. Не то, чтобы тебе шёл этот цвет. И шрам на пол-лица… Ты будто повзрослел лет на десять. — Я хотел капнуть, но вылил почти все масло на лицо, — проворчал он, запахиваясь в тонкую мантию темно-зеленого цвета. — А ты внешность не меняешь? О! — он только сейчас поднял на неё глаза — хрупкая блондинка с короткими пепельно-серыми волосами, мягко вьющимися на концах лишь отдалённо напоминала Грейнджер. — Ну как? — спросила она, когда пауза немного затянулась. — Ямочка на подбородке… Это слишком, — проворчал он. — Думаешь? А мне нравится. Приступим? — протянула она ему ладонь. — Ну же! Я не кусаюсь. Он осторожно сделал шаг вперед. Внезапное воспоминание того, к чему привела их последняя трансгрессия, окатило его как ведро холодной воды. Рука дрогнула, что не укрылось от глаз Гермионы. Она усмехнулась: — Мерлинова борода, неужели Драко Малфой боится? Сделав еще один шаг, он обнял ее двумя руками за плечи и пробормотал что-то про «на всякий случай», а затем закрыл глаза. Чувство, будто все внутренности выворачивают наизнанку исчезло так быстро, как и появилось. Все еще оглушенный хлопком трансгрессии, он боялся пошевелиться, потому что в прошлый раз это принесло пронизывающую боль. Перед глазами фейерверками взрывались миллионы искр, ноги, теряя обретённый твёрдость, медленно сгибались под тяжестью тела. — Малфой, ты меня задушишь, — Гермиона уткнулась лбом ему в грудь, — отпусти! Когда он не отреагировал, девушка с силой отпихнула его от себя и начала приглаживать растрепанную причёску, что-то бурча себе под нос. — Что? — наконец спросил Драко. — Говорю, что как для мага, решившего начать новую жизнь, ты слишком много боишься. — Я не боюсь, просто ты так и не научилась правильно трансгрессировать. Пошли, — он уверенно двинулся вперед по узкому переулку. — Разумеется, ведь существуют множество видов трансгрессии, о которых я и не догадывалась, — язвительно понеслось ему вслед. Грейнджер перенесла их в один из самых дальних кварталов от Косого Переулка, и они потратили добрые десять минут пешком, продираясь по узким улочкам с трёхэтажными покосившимися домами, в которых все еще жили волшебники, как бы выразился Драко, низшего класса. Окна были затемнены чёрным стеклом или завешаны тряпками, напоминающими лохмотья, которые носили домашние эльфы. У дверей каждого дома стояло по небольшой темно-синей урне, разносившей смрад помоев на всю улицу. Под ногами похрустывал мусор, и Драко старался не смотреть вниз, после того как ему показалось, что он наступил на мышиный череп. Когда они наконец вышли на залитый солнцем Косой Переулок, лицо Гермионы выглядело зеленоватым, да и Драко еле сдержался, чтобы не перегнутся у ближайшего куста, особенно когда мимо него прошествовал продавец с подносом свежежаренного мяса на вертеле, вызвавшего в данный момент далеко не самые приятные ассоциации. Нервы были на пределе: в магазине под названием «Метлы Ворски» они с отцом покупали Драко его первую метлу, в другом, швейном, в конце улицы знали Драко с самого детства, ведь там шили костюмы на заказ, а вот и магазин изысканных сладостей мистера Боббса. Пожилой кондитер каждый год посылал Драко на день рождения поднос с воздушной сладкой ватой и карамельными корзинками. Все эти люди знали не только то, как Драко выглядит, но и всю историю его семьи. Его обман раскрошится как песочное печенье в тот момент, когда очередной продавец уникальных магических сумок спросит у его родителей, как дела у их сына; что уже говорить о ПСах, которые тоже помнят о его существовании. Что он здесь забыл? Зачем ему сейчас палочка? Сидеть в пещере и не выходить на улицу вообще — не это ли самый лучший выход в его ситуации? Гермиона, почувствовав напряжение, дотронулась до его предплечья. Будто в трансе, он перехватил руку, которую она ободряюще сжала в ответ. Еще несколько кварталов они шли вперед, пока наконец не остановилась у магазина Олливандера. — Что-то не так? — развернулась Гермиона у входа, увидев, что Драко задумчиво разглядывает дверь. — А если он меня узнаёт? — И что? — подмигнула она ему, толкая дверь. Колокольчик звякнул, и Драко прошёл в тёмную прохладу комнаты. Все выглядело так, как и семь лет назад, когда он первый раз переступил порог этого магазина, чтобы купить свою первую палочку. Тогда он прочитал целую книгу об изготовлении палочек и не мог спать, все гадая, из какого она будет дерева, какой толщины, с какой сердцевиной. Драко мечтал, чтобы его палочка была, как и у отца, с сердечной жилой дракона, и даже немного расстроился, что ему попался волос единорога. Да и отец остался недоволен, заявив, что у подобных палочек самая слабая предрасположенность к тёмным искусствам. Маленький Драко несколько недель пытался сдерживать слезы, когда смотрел на проклятую деревяшку и каждый раз, когда отец говорил с ним, в его взгляде плескалось разочарование. Через пару лет он привык к палочке и уже не мог представить, что любая другая подошла бы ему лучше. Но кто бы мог подумать, что желание маленького Драко когда-то исполнится и он придёт выбирать новую палочку, хотя в этот раз ему будет совершенно все равно, какой она будет — главное, чтобы работала. — Дорогой мистер Малфой, — голос Олливандера мягко проник в комнату, а затем явился и сам волшебник, выглянув из-за одного из шкафов, перегруженного коробками, — не сказал бы, что это неожиданно, я до сих пор помню разочарование в ваших глазах, когда вы держали в руках вашу первую палочку. Драко нервно сглотнул, не ожидая, что Олливандер так быстро его узнаёт. С другой стороны, о старом мастере палочек ходили слухи, что он, мол, различает людей не по внешним признакам, а по внутренним, что бы это не значило. — Мистер Олливандер, — слегка склонил он голову в знак приветствия, — к сожалению, она сломалась. — К сожалению? — переспросил он. В желтых глазах искрилась насмешка. — Я любил свою палочку, даже если это и не было любовью с первого взгляда, — уклончиво ответил Драко. — Хорошо, хорошо… — развёл руками мужчина, рассеянно хлопая себя по карманам. — Что же это будет на этот раз? — Просто дайте мне любую палочку и я пойду, — ответил он и сразу понял, что сказал что-то не так: Гермиона скептически приподняла брови, а Олливандера рассеянно открывал и закрывал рот, повторяя его слова: — Любую… Любую палочку… Ха-ха-ха, — рассмеялся он. — Хорошая шутка, мистер Малфой, — а затем развернулся и нырнул в темноту дальних шкафов. — Что я сказал не так? — нахмурился Драко. — Палочка выбирает волшебника, а не наоборот, — шепнула ему подошедшая Гермиона, — ты-то должен был это знать. — В учебнике по изготовлению палочек этого не было, — ответил он. — Зато профессор Флитвик рассказывал нам об этом на первом курсе. — Какого хрена я должен помнить то, что было на первом курсе? — Так-так-так, — нагруженный коробками мистер Олливандер показался из-за шкафов, помешав надвигающейся перепалке. — Вот, держите, боярышник, десять дюймов. Сердцевина — волос единорога. Более жёсткая, чем ваша предыдущая, — протянул он палочку, хитро прищурившись. Драко не успел даже дотронуться до неё, как палочка выпустила несколько искр и выпрыгнула из руки Олливандера, покатившись по полу. — О нет, нет, нет! Глупо с моей стороны было думать, что вы тот же человек, что и раньше. Боярышник! Тьфу! А еще и гордился тем, что могу угадывать желание палочек! Держите: английский дуб, 8 дюймов, перо птицы-гром. Снова нет? — удивлённо охнул он, когда палочка снова взлетела в воздух и закатилась под шкаф. — Странно как странно. А что если вяз? У вашего отца и деда… — Он практически впихнул палочку Драко в руки, и тот сразу же выбросил ее на стол: — Жжется, — пояснил он удивлённому Олливандеру. Они перепробовали около пятидесяти палочек, мистер Олливандер пятнадцать раз бегал к шкафам, нагружая себя все новыми и новыми коробками, выглядя при этом все более озадаченным и одновременно счастливым. После каждой неудачи он всплескивал руками и качал головой, а затем доставал новую палочку. Драко же мрачнел все больше: в прошлый раз ему тоже понадобилось около получаса, чтобы подобрать палочку, но они хоть давались ему в руки, а эти палочки напрочь отказывались находиться с ним на расстоянии вытянутой руки. — Твоя палочка хоть так не выделывалась, — буркнул он в сторону Гермионы, но Олливандер расслышал и округлил глаза: — Вы пользовались палочкой мисс Грейнджер? — Ну не то, чтобы… Одно легкое заклинание, может, два, пока она не отказалась со мной работать. — Как интересно… Возможно, я искал не там… Понимаете, мистер Малфой, палочка выбирает себе волшебника по характеру и я вас недооценил. В палочках я разбираюсь, а вот в людях… Мисс Грейнджер? — внезапно обратился Олливандер к стоящей рядом девушке. — Могу я попросить вас одолжить мне вашу палочку? Когда Гермиона положила ее на стол, он трепетно погладил ее пальцами, а затем аккуратно поднял и поднёс к уху, что-то нашёптывая. — Палочка мисс Грейнджер не станет слушаться кого угодно, она признала в вас друга, — заключил он. — Но она отказалась со мной работать. — Друга, мистер Малфой, а не хозяина. Это то, что она мне сказала, — он снова исчез в темном проеме, так что последние слова смешались с топотом его ног. — Значит, я просто мог забрать ее палочку и уйти? — спросил Драко, пытаясь игнорировать тот факт, что Олливандер разговаривал с деревяшкой и она ему что-то там сказала. — Вот, — подал он ему золотисто-белую палочку, игнорируя последний вопрос, — груша, десять дюймов, волос единорога. Драко осторожно протянул руку и коснулся ее кончиками пальцев. Древесина была тёплой и откликнулась легкой пульсацией. По телу разливалось тепло, будто солнце мягко ласкало его кожу, концентрируясь в районе бешено стучащего сердца. — Да, да! — услышал откуда-то издалека он голос мистера Олливандера. — Как интересно! Палочки из груши самые упругие и идеально подходят для сражений, но абсолютно не приспособлены для тёмной магии. Поэтому я бы и не подумал, что она когда-нибудь окажется в руках чистокровного волшебника. Они выбирают людей великодушных и мудрых. Когда-то я думал, что эта палочка достанется Гарри Поттеру, о да! Помню, как он держал ее в своих руках… — продолжал мужчина, не обращая внимания на то, что его уже не слушали. Гермиона все еще скептически смотрела то на палочку в руках Драко, то на него самого, то на Олливандера. — Тринадцать галлеонов? — хрипло спросил он, пытаясь перебить монолог мистера Олливандера, пребывающего в полнейшем экстазе. Когда тот наконец кивнул, Драко положил деньги на стол и поднял тяжелый взгляд на ничего не подозревающего мастера палочек: — Обливиэйт! Лицо мужчины застыло в счастливой гримасе, а затем кончики губ поползли вниз. Не теряя времени, Драко схватил Гермиону за руку и они выбежали на оживлённую улицу. — Зачем? — вырвалось у Гермионы, которая сразу же прикусила язык. — Мог бы хоть предупредить, — добавила она. — Хотела попрощаться? — язвительно спросил Драко все еще удерживающий ее под локоть. Она пожала плечами и отвернулась, так ничего и не ответив. Когда они достигли края улицы, то свернули в небольшой переулок, посреди которого стояла старая телефонная будка, бывшая когда-то входом в Министерство магии. Сейчас это была обычная деревянная трухлявая коробка, которая служила, разве что, укрытием от дождя. В другое время на ее крыше сидели голуби, разглядывая немногочисленных прохожих. Именно туда Драко впихнул Гермиону, зашёл следом и запер за собой дверь. Прижавшись к стене, она с вызовом смотрела на него снизу вверх. Драко сделал шаг ближе и сжал в кармане палочку. Воздуха катастрофически не хватало. — Вернёшься? — прошептал он, опаляя ее лицо горячим дыханием. Да что он нес вообще? — Зачем? — на ее губах застыла неловкая улыбка. В следующий момент она закрыла глаза и попросила: — Сделай это быстро. — Хорошо, — он достал палочку, и она нервно сжала кулаки, уже зная, что за этим последует, но услышала лишь мягкий хлопок трансгрессии. Растерянно заморгав, она осмотрелась, потом выглянула наружу и оглядела переулок. Пусто. Недоуменно хмыкнув, она перебросила через плечо небольшую сумку и юркнула в одну из людных улочек, скрываясь в толпе. На другом конце страны у входа в небольшую пещеру стоял Драко и пинал ботинком камень, обзывая себя идиотом, что не стёр Грейнджер воспоминания. Не так он представлял себе возвращение к нормальной жизни. В начальных планах Драко были заметки о переезде в маленький город, а то и в другую страну, у него даже был дом — старинный особняк его деда, но он все еще проводил время в пещере, будто чего-то или кого-то ожидая. Палочка слушалась его беспрекословно и практически читала его мысли, так как заклинания срабатывали быстрее, за долю секунды, как он успевал договорить их до конца. Самостоятельно он выучил и натренировал несколько из них, а также прочитал пять книг по чарам, одну по зельеварению, бытовым заклинаниям и даже магическим животным. С магией ему больше не надо было заморачиваться по поводу уборки, но он все равно предпочитал складывать вещи вручную, чтобы хоть как-то убить время, которого у него было более чем достаточно. На четвёртый месяц он не выдержал и, надев парик, первый раз самостоятельно выбрался в деревню, куда они ходили с Гермионой. Он прошёл весь путь пешком, не прибегая к трансгрессии. Деревня, в первый раз показавшаяся ему довольно шумным местом, выглядела серой и тихой. Единственный магазин с одеждой был закрыт, а в баре, где он в прошлый раз выпил пять чашек невкусного чая, досками заколочены окна. Более того, он не встретил ни одного взрослого маггла. Из-за угла одного из домой ему навстречу выбежал чёрный кот и протяжно замяукал. Подняв его на руки, Драко растерянно почесал ему холку и, прислушиваясь к мурчанию, еще раз оглянулся по сторонам — в деревне не было ни души. У его ног валялась маленький кусок газеты с прыгающими буквами. Присмотревшись, он различил лишь два слова «…чистоты магическ…», и не раздумывая выхватил палочку. Трансгрессировав назад к пещере, он забежал в палатку. Кот, шипя и выдираясь из крепких объятий, выскочил и скрылся под кроватью. Выхватив уже знакомый кошелёк с заклинанием расширения, Драко быстро запаковал туда палатку, надеясь, что кот переживет очередной навалившийся на него стресс и не сдохнет внутри, он снова взмахнул палочкой и трансгрессировал. Дом в лесу встретил его уютной прохладой и многолетним слоем пыли, закружившей у его ног после приземления. Драко чихнул и протер глаза, оглядывая скромное убранство кухни, затем расстегнул кошелёк и достал взъерошенного и шипящего кота. — Добро пожаловать домой, — проговорил он не то себе, не то животному, успевшему оставить на руках несколько царапин, прежде чем вырваться и убежать в другую комнату. Об этом небольшом коттедже, не замке и не особняке в стиле Малфоев, Драко узнал случайно, когда читал дневники своего деда. Отец на все расспросы только хмыкнул, что, мол, древняя развалина, на которой даже магии жалко, чтобы сровнять с землей. Сам он был там только один раз в детстве, когда Абраксас единственный попытался привить сыну любовь рыбалке. После этого Люциус несколько дней провалялся в кровати с ангиной, несмотря на то, что им занимались лучшие целители страны. Поэтому о доме он вообще не вспоминал, да и нечего тут было помнить: снаружи перекошенные двухэтажный коттедж с прохудившейся крышей, внутри — три комнаты, кухня, погреб. Дом мог принадлежать обычному магглу со средней заработной платой, но никак не одной из самых богатых семей Англии. Драко тоже не учёл всего этого. Да, он не ожидал дворца из золота, но запущенность дома удручала — гнилые деревянные половицы, чёрная плесень в спальне, из умывальника в ванной выросло ивовое дерево, и когда Драко хотел подойти поближе, то получил ветками по лицу. Закатав рукава, он принялся за работу. Большинство заклинаний были прописаны в книге по домашней магии, но много чего приходилось делать самостоятельно: пока в раковине плескалась посуда, издавая ритмичный цокот, чём-то похожий на «Jingle Bells», Драко бегал по дому, собирая на веник паутину на потолке. Кот, вдохновившись энергией нового хозяина, вприпрыжку бегал за ним, путаясь под ногами, игнорируя с писком разбегающихся мышей. Два месяца он только и делал, что что-то чинил, чистил и отмывал до блеска, отгоняя мысли о том, что будет дальше, а когда работа была закончена, мысли нахлынули с удвоенной силой, больно кусая единственной засевшей в голове фразой: «Мальчик без будущего». В прежних планах Драко рассчитывал полностью отрезать себя от магического мира на несколько лет, пока ситуация с Тёмным Лордом не прояснится. В случае его победы он остался бы в этом доме навсегда, ведь теперь он был единственным хранителем тайны и это было самым безопасным местом в стране. В случае поражения Тёмного Лорда Драко мог бы иногда выбираться на прогулки в тот же Косой переулок. Смешно. Он еле продержался полгода. Несколько месяцев назад его единственным желанием было остаться наедине с самим собой. Уют гостиной комнаты, мягкое кресло с тёплым пледом, кот, мурчащий у его ног — казалось, что еще надо? Теперь же каждый раз, когда он хотел расслабиться, его мысли возвращались к его друзьям, родителям и Грейнджер. Сначала он пытался гнать их, игнорировать, но Гермиона нашла выход — она начала ему сниться. В какой-то момент, измотанный и уставший, он сдался и теперь думал только о ней. Постоянно. Где она сейчас? Как воспользовалась свободой? Возвращалась ли она в пещеру и не попалась ли Пожирателям? Дни становились все более однообразными, а ночь перестала приносить ничего другого, кроме тревоги. Ему нужно было знать, что с ней. Зачем? Драко не думал. Да и какая разница зачем? Нужно и точка. В последний раз он попытался уговорить себя оставить все эту затею, вспомнить, что ему стоило пойти на этот шаг. Полная безопасность, не это ли то, чего он так жаждал? Видимо, нет. Тёплым весенним утром он проснулся, приготовил завтрак, накормил крутящегося у ног кота, затем пошел в гостиную и достал из небольшого шкафчика шкатулку с заготовленными про запас зельями, которые он прихватил с Малфой-Менора. В шкатулке было всего шесть бутылочек, и на трёх из них была этикетка «Оборотное зелье». Он всего лишь сделает подписку на «Ежедневный пророк», чтобы быть в курсе событий. Что может пойти не так?