Закон равновесия

      — В этом месяце результаты хуже, чем за последние полгода.       Тренер протянул Драко пергамент со статистикой, но тот и сам понимал, что каждая следующая тренировка давалась ему тяжелее предыдущей. Это раздражало. Не только из-за критичного отношения к собственным показателям, но и потому, что Малфой ощущал откровенную слабость без видимой на то причины. Несколько лет назад он стал членом элитного клуба, который позволял магам оттачивать навыки и поддерживать себя в прекрасной магической и физической форме. А с учетом того, что энергия требовала выхода, а магические всплески участились, это казалось оптимальным решением проблемы: и оттачивание мастерства, и растрачивание избытка энергии в одном флаконе. Раньше Драко уходил с тренировок в приятном удовлетворении и с чувством легкости, теперь же ощущал себя измученным, а колдовство словно выжимало его до нитки. На прошлой неделе после тренировки его едва хватило на банальную трансгрессию. Это настораживало.       Драко пробежался глазами по сводке: количество пораженных целей оставалось высоким, а вот сила и качество заклинаний значительно снизились. А то, что на массовом квесте на открытой местности его вышибли в числе первых, и вовсе хотелось забыть как страшный сон. К сожалению, не получилось: в раздевалке Дерек, один из подопечных Поттера, перекинул через шею влажное полотенце и заявил:       — Точно. Вот где я тебя видел. А то все гадал, что лицо знакомое.       Драко вяло улыбнулся. Сил после тренировки почти не осталось, тело казалось ватным, и даже холодный душ не помог взбодриться.       — Угу, — только и смог ответить он, но аврора его несговорчивость ни капельки не смутила.       — Ты это, извини, если сегодня слишком шандарахнул оглушающим. Просто у тебя обычно рука тяжелая, не хотелось, чтоб ты меня приложил первым.       — Все нормально. Меньше зевать буду, — Драко медленно вдел в рукав мантии сначала одну руку, затем повторил маневр с другой. В ушах шумело. Он ничего не имел против Дерека, тот казался приятным парнем, но все, о чем только и мечталось здесь и сейчас, — упасть лицом в постель и проспать ближайшие тридцать лет. — По крайней мере… Уф. Теперь уверен, что… меня охраняют… не абы кто.       Он шумно выдохнул и тяжело сглотнул. Дышать было трудно. Кажется, много работы, много кофе, много активности и мало сна сделали свое дело. Драко чувствовал себя настолько обессиленным, что казалось, словно тело прекращало его слушаться.       — Ты в порядке?       Дерек обеспокоенно коснулся его плеча, на что Драко неуверенно кивнул.       — Просто устал. Все в порядке.       Ему даже удалось выдавить улыбку. Не то чтобы аврор поверил, но приставать с непрошеной опекой не стал. На улице Малфою стало немного легче — несколько минут он просто вдыхал холодный декабрьский воздух, пока в голове не перестало шуметь, а из глаз не пропали черные мушки. Обнажив палочку, Драко приготовился к трансгрессии, но уже в процессе перемещения испытал странное, прежде неведомое чувство — он словно скреб половником по опустевшей кастрюле, пытаясь собрать последние капли магии. Было больно. Словно голову и грудь прижгли раскаленным железом, а руки и ноги онемели и перестали слушаться. Оказавшись в собственной гостиной, Драко рухнул на пол без чувств.

***

      Не было ни белого света, ни постепенного возвращения к чувствам — Драко просто резко открыл глаза и сел, чтобы тут же упасть назад от внезапной головной боли и яркого света. Правда, свет оказался не таким уж ярким, а обычным дневным, проникающим через окно спальни. Малфой прижал ладонь тыльной стороной ко лбу и со вздохом закрыл глаза. Он чувствовал себя нормально, даже относительно выспавшимся, разве что мигрень давила на голову и глазные яблоки. Кажется, в такой позе он и заснул, потому что открыл глаза уже под вечер, когда на прикроватной тумбочке тускло горел волшебный ночник в виде банки со светлячками. Драко был уверен, что у него дома такого не было, значит, все-таки кто-то за ним ухаживал все это время. И явно не Иззи: эльф, конечно, с заботой относилась к хозяину, но была далека от подобной сентиментальщины. Малфой постучал ногтем по стеклянному боку ночника, светлячки никак не отреагировали. Драко хмыкнул: точно магические. Он медленно сел в постели, ощупал себя, но ни лишних, ни недостающих конечностей не наблюдалось, да и общее состояние казалось нормальным, не считая головной боли, — так что, накинув халат, он решил спуститься вниз, чтобы взять лекарство, а заодно узнать, что вообще произошло.       В гостиной горел приглушенный свет, мягко потрескивали в камине поленья. На софе нашелся Поттер в потертых спортивных штанах, с озадаченным видом пялящийся в книгу. В последний раз такую степень крайней задумчивости Драко видел у него на лице еще в школе на Прорицаниях, и выглядело это весьма комично.       — Думать — это так сложно, скажи?       Аврор вздрогнул от неожиданности, поднял взгляд и часто заморгал, глядя на Драко сквозь очки. Выглядел он при этом таким домашним и уютным, что Малфой не удержался и подошел ближе, чтобы нырнуть в объятия и оставить поцелуй на обнаженном плече.       — Как ты?       — Голова раскалывается, но жить буду. Что вообще произошло?       — Твои сказали, что у тебя истощение. Не смотри так, конечно, я вызвал помощь, когда ты бессознательный появился здесь и рухнул прямо на ковер. О чем ты только думал, доводя себя до такого состояния?       От подобной наглости Драко даже опешил. Может, он и не слишком пристально следил за собственным здоровьем, но чтоб его отчитывали, как малолетку — давненько такого не было.       — И долго я был без сознания?       — Сегодня вторые сутки.       — Черт, я же…       — На больничном. — Тон аврора был таким категоричным, что приподнявшийся было Драко лег обратно к нему на грудь и ткнулся губами в подбородок. — Никуда твоя работа не денется. Ты хорошо всех построил, так что за пару дней ничего страшного не случится, пациенты не разбегутся, лекари рецепты не напутают. Кстати, в госпитализации не было необходимости, но выписку для тебя медики оставили. Прописали какие-то травы-отвары и больше сна, я не вникал. Только поил тебя, чем сказали.       — И швец, и жнец, и на дуде игрец. Как мне повезло.       — Язва.       — Другого не будет.       — Другого и не надо.       Они улыбнулись друг другу, и Драко закрыл глаза. Было тепло, спокойно, а главное — безопасно. Поразительно, как немного нужно для счастья. Мама всегда говорила, что желания нужно формулировать коротко и четко, чтобы не было никаких «но», «или» и «хотя бы». Волшебный мир ведь как мембрана: посылаешь желание — и он резонирует в ответ. Только никогда не знаешь, с какой стороны придет и в том ли виде, в котором желал. Драко довольно рано разочаровался в желаниях: он ведь так хотел познакомиться с Гарри Поттером! И в его детской голове это подразумевало и дружбу, и совместное времяпровождение, и игры в семейном особняке, и каникулы, и дуэли, и полеты на метлах, и много-много всего. А в итоге он стал для желанного друга заклятым врагом. Но познакомился же, всегда резонно замечала мама. Посильные желания Драко формулировал четко и вслух: «хочу в команду по квиддичу», «хочу повесить голову этой курицы у себя в гостиной», «хочу ту мантию и мне плевать, сколько она стоит». Не все сбывалось, как, например, в истории с гиппогрифом, хотя большинство желанного Драко все же получал. Но то сокровенное, что не расскажешь родителям, то, о чем не говорят вслух, формулировать было страшно. Он ведь хотел лучшей жизни, хотел примкнуть к Темному Лорду, добиться славы, возвыситься над однокурсниками, доказать, чего стоит, а в результате — к чему все это привело?.. Может быть, поэтому в последние годы Драко не мечтал — ставил цели и достигал их. Так было проще. И сейчас, разморенный чужим теплом, погружаясь в дрему, он наконец понял, чего желал — любви и безопасности. Два простых слова, охватывающие так много. И рядом с Поттером он чувствовал, что его заветное желание начинало сбываться.       — Эй, не засыпай. Нужно выпить отвар.       Этими отварами Поттер доставал его еще три дня — лично, если они пересекались вживую, либо в нужное время присылал Патронуса, заставляя Драко закатывать глаза, но послушно плестись на кухню. Внеплановые выходные дали сил и времени на перезагрузку. До этого голова вечно была забита работой — а если не ею, то разрозненными мыслями, которые плавали в такой каше, что впору накормить целый детский сад, — теперь же удалось навести там уборку. Отправив Джеффу распоряжения на время отсутствия, Драко решил заняться исследованием и расследованием. Правда, это пришлось реализовывать в разные дни, потому что голова шла кругом и от одних мыслей, и от других. Еще один день он выделил на посещение Франции — они со Скорпиусом провели вместе великолепный выходной, Драко сотню раз извинился, что не сможет разделить с ним каникулы, но обещал, что, как только проблемы на работе разрешатся, заберет сына аж на целых две недели и обязательно познакомит с самим Гарри Поттером! Чем вызвал у ребенка настоящий восторг и спровоцировал на сотни восхищений, какой же аврор клевый-крутой-прекрутой. Астория поинтересовалась успехами на работе — скорее из вежливости, — попыталась расспросить насчет расследования, но тактично не стала развивать тему, услышав отказ. Драко не только не хотел обременять ее подобным обсуждением, но и слабо представлял, как организовать ту разрозненную информацию, которой они на данный момент владели. Дома он даже сделал пометки на отдельном пергаменте, но ничего толкового узнать не удалось. Что им с Поттером было известно:       1. Волшебник, питающий повышенный к нему интерес, либо магглорожденный, либо интересуется маггловскими технологиями;       2. Вполне возможно, действует не один (судя по отпечаткам на найденной колбе);       3. Он либо вхож в светский круг и непосредственно в Малфой-мэнор, либо увлекается ботаникой.       4. На кой-то черт пытается восстановить давно утерянный рецепт зелья Мопсуса.       5. Вероятно, наблюдался в больнице св. Мунго с осложнениями после неудачи с вышеупомянутым зельем (никто из пациентов с подобными симптомами не числился), либо обращался к лекарю частно.       6. Он проникал в дом Драко, но существенного вреда не нанес, предпочитая действовать угрозами (и на нервы). Хотя нужно отметить, что с каждым разом градус жестокости в угрозах повышался.       Описание получилось внушительным, но относительно бесполезным, поскольку все найденные зацепки каждый раз приводили их с Поттером в пустоту. Сложнее всего было понять мотивы преступника: если изначально Драко был уверен, что действия ведутся исключительно против его профессиональной деятельности, то теперь создавалось впечатление, что в какой-то момент Малфой успел не угодить и как личность. Это сбивало с толку. Внятно обсудить с Поттером также не удавалось. Во время больничного он словно специально избегал Драко и даже заявился на перевязку в Мунго к участковому лекарю вместо уже привычного залатывания ран «на дому». Общались они преимущественно по каминной связи, либо письмами, словно аврор держал только ему понятную дистанцию. Внезапная смена настроений настолько заняла мысли, что к собственному лечению и изучению записей в медицинской карте Драко отнесся максимально халатно. Он пил назначенные отвары, старался свести использование волшебства к минимуму, погрузился с головой в исследование и реконструировал лабораторию в подвале дома. То, что он собирался сделать, было совершенно незаконно, но какое-то шестое чувство не давало ему покоя, взращивая в груди тревогу, словно скоро должно было случиться что-то недоброе. Отец говорил, что прабабка Драко была ведуньей и часто видела вещие сны, но этот дар ему, увы, не передался. Зато интуиция работала сносно. Поэтому, преступая закон, Малфой был твердо уверен, что цель оправдывает средства.       На работу он вернулся в пятницу, и Поттер оказался прав: больница стояла на прежнем месте, отчетов было так же много, Джефф крутился за стойкой, разве что светился ярче обычного. Причиной Драко поинтересоваться не успел: его тут же загрузили работой, в середине дня неожиданно вызвали на срочную операцию одного высокопоставленного чиновника из Министерства, а ближе к вечеру пришлось собираться на благотворительный вечер. Застегивая воротничок бордовой рубашки, он чувствовал, как встревоженно зудит магия под кожей — его тянуло обратно на работу, словно он что-то забыл, не сделал, как будто упустил что-то важное. Драко встряхнул кистями, пытаясь сбросить наваждение. За время расследования это был третий раз, когда он чувствовал переизбыток энергии, грозящий вырваться из-под контроля. Накинув на плечи бордовую жилетку, Малфой вышел на задний двор и закрыл глаза, пытаясь направить волшебство в более мирное русло, как-то организовать бушующий внутри хаос. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что земля вокруг усеяна заледеневшими бутонами роз. Они не были полностью изо льда: хрупкие лепестки под хрустальной коркой были ало-красного цвета. Вырвавшаяся из груди тревога деформировала заклинание, заставив жизнь застыть в мерзлоте. Драко поочередно погрел в ладонях озябшие пальцы и, поморщившись, уничтожил серебристо-кровавое творение. На благотворительный вечер он прибыл в паршивом настроении.

***

      Разумеется, ровно в положенное время мероприятие не началось. Гости медленно прибывали еще в течение часа, сновали по залу, словно рыбы в аквариуме: сбивались кучками, открывали и закрывали рты — расслышать разговоры за громкой музыкой и шумом голосов не представлялось возможным. Гарри опоздал на сорок минут и еще полчаса провел сначала беседуя с министром магии, а после — с представителями прессы и крупных благотворительных организаций-спонсоров. Лишь ответив на все вопросы и попозировав для обложек, он двинулся в толпу, разыскивая глазами свою любимую язву.       Малфой нашелся возле окна: он допил второй бокал шампанского, после чего недовольно поджал губы и цокнул языком. Витавшее вокруг него напряжение чувствовалось слишком отчетливо, а нервозность сквозила в каждом движении. Он как раз подхватил с подноса еще один бокал, когда на талию легла уверенная ладонь, а над ухом зазвучал голос Поттера:       — Такой красивый мужчина и скучает один?       Драко тут же обмяк, словно кто-то переключил тумблер. На короткое мгновение он подался спиной назад, прижимаясь к груди аврора, и этот доверительный жест вызвал в груди Гарри двоякие чувства. С одной стороны льстило, что он имеет такую власть над состоянием и настроением Малфоя, что лишь одним присутствием заставляет его расслабиться, с другой стороны, после происшествия с магическим фоном совесть кричала держаться как можно дальше. А он раз за разом срывался и ослушивался.       — Не один, а в ожидании своего спутника. Вы его не видели? — Малфой повернулся, отступая на шаг, соблюдая расстояние светской беседы. Быстрым взглядом оценил черный костюм-двойку Поттера и, кажется, остался доволен. Сам же Малфой выглядел как всегда безукоризненно и заметно отдохнувшим. Он отличался от того человека, к которому пять недель назад Гарри зашел в кабинет: тогда медик смотрел на него с язвительной усталостью, теперь же — с открытым озорством. Хотя наиболее привлекательным Поттер находил его спросонья: немного помятым, всклоченным, малость дезориентированным. Но главное — домашним. Его. Это восторгало и пугало одновременно.       — Нет, но готов занять его место.       — А вы уверены, что потянете мои высокие требования? — Драко хитро оскалился и демонстративно качнулся с пятки на мысок, глядя немного поверх головы аврора. На что тот тут же закатил глаза.       — Шутки про мой рост — это так…       — Низко, — тут же перебил его Малфой и гнусно захихикал. Гарри тяжело вздохнул, посмотрел исподлобья взглядом «вот же придурок» и протянул:       — Мой рост компенсируется количеством терпения.       — Туше.       — Кингсли еще не выступал? — Они медленно шли по залу, то и дело кивая на приветствия и стараясь не замечать косых взглядов и перешептываний. Даже спустя столько лет их дуэт казался общественности абсурдным и запретным, как если бы Волдеморт решил прогуляться за ручку с Дамблдором по Трафальгарской площади.       — Уже. Набросал красивых шаблонных фраз, обещал мир во всем мире, говорил о сотрудничестве с МАКУСА, общении с магглами и необходимости внедрения и усовершенствовании их технологий, — Драко скривился, словно наступил в фестралово дерьмо. — Потом слово взял ваш…       — Дальше знаю, — кивнул аврор, озираясь по сторонам и то и дело разбрасывая приветственные улыбки. — Так не хотел сюда идти, ты бы знал. Очередное шоу лицемерия. В послевоенные годы находился, на жизнь вперед хватило.       — Считай, это твой крест, — Малфой пожал плечами и взял им по бокалу шампанского. — Ты — герой, я — предатель. Теперь переломить это будет слишком трудно. И если мое имя потихоньку забудется, то твое уже навсегда в анналах истории.       — Видел я эти анналы в .!       — Добрый вечер, — резко перебил его Малфой, пряча смешок за деликатным покашливанием. — Monsieur Dubois, je suis enchanté que vous ayez pu venir.       — Oh, mon ami monsieur Malfoy! Nous ne vous avons pas vus depuis la conférence de Prague. Сomment allez-vous? Puis-je en savoir plus sur le bien-être du petit fils?       Поттер наблюдал, как мужчины пожали друг другу руки и принялись щебетать на французском, словно две дивных птицы. И если высокий голос незнакомца лишь приятно ласкал слух переливом звуков незнакомых слов, то способность голоса Малфоя становиться в такие моменты бархатистым заставляла кончики ушей алеть. Сам же Гарри в такие моменты напоминал себе моряка, что следует с раскрытым ртом за сиреной в пучину морскую. Он сделал еще один глоток шампанского, когда француз наконец перевел на него взгляд и с хитрым прищуром поинтересовался у Драко:       — Ce doit être votre compagnon? Monsieur Potter, si je ne me trompe pas.       Гарри среагировал на свою фамилию, вежливо улыбнулся и бросил вопросительный взгляд на Малфоя. Тот что-то обдумывал в течение пары секунд, прежде чем мягко просунуть ладонь ему под локоть и промурчать:       — Mon presque mari.       Глаза престарелого француза округлились в изумлении, он тут же рассыпался в восторгах, пожал Гарри руку и сообщил на ломаном английском:       — П’гиятно знакомиться, месье Потте’г! И позд’гавлять с… — Мужчина свел брови к переносице и пожевал губами, пытаясь припомнить слово: — С п’газдником. Вы сделать п’гек’гасный выбо’г.       — Спасибо, месье… Дебюа, — вежливо улыбнулся Гарри и, дождавшись, пока Малфой закончит разговор, спросил: — Что он сказал?       — Что я как хорошее вино — с каждым годом только лучше.       — Ты понял, о чем я. С чем он меня поздравил? Что ты ему наплел? По глазам вижу: хитришь.       — Выключай хоть иногда аврора, Поттер, — Драко деланно вздохнул, но удержать лицо серьезным не смог, улыбка победила. — Может, для него вечер как праздник, а может, заранее с Рождеством, откуда ж мне знать.       И как ни в чем ни бывало ушел к банкетному столу, чтобы попробовать закуски. Гарри с улыбкой проводил взглядом прямую спину в темно-бордовом пиджаке, отметив, что сравнение с вином оказалось вдвойне точным.

***

      Удивительно, но вечер проходил интереснее, чем Драко мог себе представить: помимо разбрасывания светских улыбок и комплиментов, они с Поттером успели поучаствовать в любопытных диалогах, ввязаться в нешуточную дискуссию, отчего кое-кому пришлось сдерживать гнев, а Драко держать его за запястье, успокаивающе поглаживая пальцами по ладони; закуски оказались весьма недурны, а настроение после окончания официальной части значительно улучшилось. Пока Поттер увлеченно обсуждал стратегию игры Пушек Педдл в нынешнем сезоне, Драко отлучился в уборную. Он тихо выскользнул из зала и уже направлялся по коридору к заветной двери, когда его окликнули:       — Это же вы!       Драко обернулся и встретился глазами с совсем молоденьким официантом: впору даже было усомниться, что тот совершеннолетний. Солнечный подросток: рыжие волосы, россыпь веснушек на щеках, зеленые глаза, курносый. С таких обычно открытки рисуют. Юность во всей красе. Малец восторженно глазел на него, прижимая к груди поднос.       — Это я, — кивнул Малфой и спокойно двинулся дальше, но мальчишка преградил ему дорогу.       — Я хочу как вы! Хочу окончить Академию и работать под вами… ну, то есть под вашим началом! Ваши ранние труды, особенно про влияние комплексного подхода на коррекцию магически поврежденного сознания, — просто пушка!       Это было сильнейшее ощущение дежавю. Рыжий восторженный мальчишка, который хочет доказать, что чего-то стоит. Который увлечен его научными работами. Малфоя откинуло на несколько лет назад. Что он тогда сказал Фреду?       — Если хочешь чего-то достичь, придется пахать. Только так ты сможешь добиться своих целей.       — Я очень упорный, — парнишка сделал шаг вперед и как-то заискивающе улыбнулся. — И старательный. Я на все готов, лишь бы вы меня заметили.       Что-то было в этих фразах липкое, иррациональное. Драко отступил назад и хмуро осмотрел своего фаната. Стандартная форма обслуживающего персонала, поднос, но что-то было не так. Но что? Малфой бросил взгляд на дверь уборной за спиной парнишки и решительным жестом отодвинул его в сторону.       — Тогда стань лучшим на курсе — и может быть, я тебя замечу.       Он сухо кивнул и взялся за ручку двери, когда официант впился пальцами в его предплечье. Несмотря на смазливую, почти детскую внешность, зеленые глаза лучились иррациональной злобой. Драко едва удержался, чтобы не отвадить перегибающего палку ребенка с помощью магии. Он в целом терпеть не мог, когда его трогали чужие люди, да еще и так настойчиво.       — Разве нет более простого способа? Давайте отправимся в больницу, и я на месте покажу, что умею?       Взгляд зеленых глаз прошелся по телу колдомедика и весьма однозначно остановился в районе ширинки. Драко подумал, что это какой-то сюр. К нему пристает мальчишка, который не так давно пешком под стол ходил. Еще и это внешнее сходство с Крюгером… Словно время закольцевалось, исказилось и выплюнуло его в какую-то неправильную реальность.       — Проще всего сейчас позвать охрану, и тебя вышвырнут отсюда, лишив тех крох, ради которых ты горбатился весь вечер, — отрезал Малфой, скидывая чужую руку. — Поэтому будь добр вернуться к своим обязанностям. Хорошего вечера.       Он хлопнул дверью прямо перед лицом у мальчишки, взгляд которого не предвещал ничего хорошего. Хитрый, надменный прищур казался инородным на детском лице. Или Драко себя накручивал?       Возвращаясь из уборной, Драко с осторожностью миновал пустой коридор. Из-за закрытых дверей зала доносился гул разговоров, кажется, они звучали громче, чем музыка. Или музыка не звучала вовсе? Кто бы мог подумать, что привычно скучная атмосфера благотворительного вечера так расшевелит публику. Драко шагнул в какофонию света и звуков, которые тут же превратились покатившийся по залу шепот и резко оборвались, погружая зал в звенящую тишину.       Несколько десятков глаз смотрели на Малфоя. Кто-то испуганно, кто-то зло, кто-то с осуждением. Драко нахмурился. Он перебегал взглядом по присутствующим, силясь понять резкую смену настроения, и пытался отыскать Поттера. Тот нашелся за правым плечом у Томаса Брауна. Который, облаченный в алый аврорский мундир, шагнул вперед и, направив на Малфоя палочку, громко объявил:       — Драко Люциус Малфой, вы задержаны по подозрению в совершении террористического акта на территории больницы Св. Мунго. Сдайте палочку и следуйте за мной.