Закон равновесия

      — Драко.       Опустошение — вот что чувствуешь, когда годы трудов, надежд, сил и бессонных ночей осыпаются пеплом. Это словно терять собственного ребенка, потому что для Малфоя его работа, его научный прорыв был ничем иным, как детищем. Его пациенты были не разумнее грудничков, и каждая реакция на свет, звук или движение вызывали радость не меньшую, чем у новоиспеченного родителя. Теперь же все это было мертво. Они все мертвы.       — Драко.       Интересно, его уже уволили или пока только сместили с должности до выяснения обстоятельств? Как скоро министерские шавки найдут ему замену? Наверняка поставят во главу больницы своего человека, и вся дисциплина, которую он вырабатывал у сотрудников годами, полетит псу под хвост. Скорее всего? в кабинете авроры уже успели навести бардак. Бумаги разбросали. Вскрыли ящики стола. Взяли показания у сотрудников, наслушались сплетен. Нелицеприятный портрет составили. Интересно, опросили уже всех членов исследовательской группы? Кто из них быстрее наплюет на последствия акта о неразглашении и выложит все об их научных разработках? Паттерсон, Драко был уверен, первым раскроет рот, лысая его башка.       — Малфой!       Драко дернулся, отлепляясь от прохладной стены камеры, и моргнул, фокусируя взгляд на авроре по ту сторону решетки. Поттер выглядел уставшим — больше суток на ногах никого не делали краше. Тусклый свет невыгодно подчеркнул синяки под глазами, когда аврор приподнял подбородок, чтобы сделать глоток кофе из бумажного стаканчика.       — Мне нельзя тебе ничего передавать, — виновато проговорил он, на что Малфой лишь дернул плечом.       — А я и не планировал травиться этой бурдой.       Он прикусил щеку изнутри и тут же недовольно поджал губы. Откуда-то из правого угла камеры тянуло сквозняком, и сколько бы Драко ни пытался скрыться от него, двигаясь по обшарпанной лавке, все равно дуло затхлой сыростью. Пришлось смириться и ждать, пялясь в каменную кладку и зарываясь в собственные мысли. Камера была узкой, двухместной, но, к счастью, место соседа пустовало.       — Ты злишься.       Магическая завеса предупреждающе дрогнула, когда Поттер перекатился с пятки на носок. Он продолжал разглядывать Драко сквозь решетку, и тот все же повернулся к аврору лицом и опустил ноги на пол. В дорогом, сшитом на заказ костюме и дизайнерских туфлях он выглядел максимально не к месту здесь. Они оба понимали это, но ничего не могли сделать.       — Ты был там? Хоть… хоть что-то осталось?       Голос предательски дрогнул. Малфой пытался посмотреть аврору в глаза, но не получалось: в горле встал ком, дыхание сбилось. Он не в первый раз прокручивал в голове шокирующие новости, но вслух произносил впервые. И говорить об этом было так же больно, как если бы с него живьем сдирали кожу.       Поттер трагично качнул головой.       — Руины. И трупы. Много трупов твоих пациентов, — он тяжело вздохнул. — Повезло, что почти весь корпус находился на ремонте, и только твое крыло функционировало. Иначе количество жертв было бы колоссальным.       — Персонал?       — Трое погибших.       — Кто?       — Дежурные медсестры. Списка у меня с собой нет.       Драко глубоко вдохнул и сжал пальцами переносицу. Это просто не укладывалось в голове. Взрыв, трупы, его причастность. Кому пришло в голову устроить взрыв в крыле, где пациенты не активнее морковки? А главное, зачем? Что кто-то прислал аврорам анонимку с указанием, что это рук дело главного колдомедика, Малфой даже не удивился. Он вообще после оглашения причины задержания был настолько шокирован, что даже не сопротивлялся. Послушно пошел с Брауном, то и дело оборачиваясь на Поттера, следующего тенью. Его, к слову, к расследованию взрыва не допустили, аргументировав чрезвычайной приближенностью к задержанному и субъективным отношением. Но взяли показания в качестве свидетеля.       — Они тянут с допросом, чтобы ты извелся. Проверенная тактика, чтобы лишить тебя сил и терпения. А заодно подействовать на нервы.       — Я ни в чем не виноват.       — Знаю.       — Они мне не поверят.       — Скорее всего, — Поттер вновь кивнул, сделал глоток кофе и подержал его за щеками, прежде чем проглотить. — Но если не дашь чистосердечное или не появится неоспоримое доказательство твоей вины, то у них не будет никаких улик. Только косвенные.       Драко приблизился к решетке, но магическая завеса вспыхнула красным, и он снова сделал шаг назад. Серые глаза внимательно всматривались в зеленые напротив, пытаясь найти то, чего так не хватало, — надежду.       — Я думал, тебя не подпускают к расследованию.       — Но это не значит, что я не в курсе происходящего, — Поттер хмыкнул и по-доброму улыбнулся лишь уголками губ, но этого было достаточно, чтобы сердце Драко екнуло. — Минут через десять тебя заберут на допрос. Вести его будет Томас. Сначала он будет делать вид, что понимает тебя, что ему жаль, что тебе пришлось ждать в холодной камере, что ты достоин лучшего, а затем начнет раскручивать имеющуюся версию событий. И если ты хоть кивком дашь ему понять, что он в чем-то прав, будет наседать и давить на больные точки. Например, — аврор задумчиво пожевал губами, — на твою гордость. Он постарается выбесить клеветой в твою сторону, но стоит начать возмущаться и отрицать — подловит на слове и будет дожимать, пока не скажешь то, что ему нужно услышать.       — А если я буду молчать?       — Не лучшая тактика. К молчунам принимаются более жесткие меры. Так что постарайся тщательно подбирать слова и не поддаваться эмоциям.       — Поттер, я столько лет работаю с враждебно настроенными ко мне людьми, что-что, а держать себя в руках я умею.       Аврор вздохнул и покачал головой. И судя по его улыбке, Драко сморозил что-то очень глупое.       — Тогда разговор с Брауном тебя неприятно удивит, — они помолчали, скрестив взгляды. Один — взволнованный, но решительный, второй — обнадеживающий. — Ты справишься. Мы вытащим тебя отсюда.

***

      Гарри многократно видел, как напарник ведет допрос, поэтому мог предугадать каждый последующий шаг в его поведении. Браун создавал иллюзию поддержки и понимания, и когда подозреваемый показывал свою расположенность, шел в наступление, раскручивая свою версию, позволяя вносить правки в повествование, но не менять его.       Малфой держался молодцом. Он стоически отвечал на вопросы о семье, работе, отношениях с коллегами, упомянул акт о неразглашении и съерничал, что, скорее всего, Аврорат уже в курсе, в то время как кто-то из медиков валяется на больничной койке. Подробно изложил происходящее на благотворительном вечере, а также упомянул о навязчивом официанте. У него не было алиби на те пятнадцать минут, что он отсутствовал в зале, но у служителей закона также не было улик, подтверждающих его нахождение на территории больницы в момент взрыва. Все, чем они могли оперировать, — анонимный донос. Гарри прикусил подушечку большого пальца, наблюдая за допросом. Ему запретили присутствовать, так что пришлось следить за происходящим через завесу. Томас достал козырь из рукава, старательно выводя Малфоя из равновесия: заявил, что тот специально втерся в доверие к главному аврору, чтобы заручиться его поддержкой, а заодно предоставить себе алиби. Тогда-то маска Малфоя и дрогнула: на короткое мгновение его перекосило так, словно он нюхнул драконьего навоза, а после отчитал аврора, словно школьника. Это был настолько неожиданный выпад, что Браун даже опешил. Дальнейший разговор шел на повышенных тонах, пока Томас не напомнил Малфою, что тот, вообще-то, на допросе, без волшебной палочки, а за хамство в адрес сотрудника Аврората можно и на пару суток присесть в камеру.       Отпустили Малфоя вечером того же дня. Гарри пришлось поменяться сменами с Роном, чтобы лично забрать колдомедика из-под стражи. Тот выглядел уставшим и опустошенным, оставив все силы на допросе. Оказавшись в темной гостиной коттеджа, они несколько минут просто стояли в обнимку. Гарри чувствовал, как вцепляются в мундир чужие пальцы, а частое дыхание щекочет шею. Он прижался губами к виску Драко и прикрыл глаза.       — Меня отстранили от работы, — прошелестел тот ему на ухо.       — Я знаю.       Гарри крепче сжал Драко в объятиях, чувствуя, как у того с каждым произнесенным словом все сильнее дрожит голос.       — У меня сегодня в участке был проходной двор из твоих: то принесут петицию с требованием тебя освободить, то Крюгер с воплями, что готов внести залог. Джефф твой прислал сову, что верит тебе и будет докладывать обо всем происходящем в твое отсутствие.       — А почему он тебе сову прислал?       — Потому что тебе было нельзя, а мне он доверяет, — Поттер заулыбался. — Мол «я знаю, что вы тоже на стороне мистера Малфоя, передайте, что мы ему верим».       — Мерлин. Сказка про волка в овечьей шкуре ему явно не знакома, — Драко дернул уголками губ в попытке рассмеяться, но получилось слишком горько.       — В любом случае, все это в очередной раз доказывает, что ты не один.       Он взял лицо Драко в ладони и прижался своим лбом к его. Длинные пальцы накрыли его собственные, слегка сжимая, а дыхание поделилось на двоих. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем они расцепили объятия.       — Мне нужно немного времени.       — Мне уйти?       — Нет. Я схожу в душ. Просто будь здесь.       — Хорошо.       За окном завывал ветер. Погода вечером испортилась не на шутку, так что теперь порывы холодного воздуха нещадно трепали деревья, вырывая стоны из их покачивающихся стволов и ветвей. Драко повернулся на бок, придвинулся ближе к аврору и обнял его поперек груди, утыкаясь лбом между обнаженных лопаток. Крепкая грудь поднималась и опускалась под ладонью, и было страшно потревожить чужой хрупкий сон неосторожным касанием. Малфой невесомо провел кончиками пальцев по руке, очертил плечо и принялся соединять маленькие родинки и россыпь мелких шрамов, объединяя их в неизвестные созвездия. Несмотря на холод за окном, Драко чувствовал, как внутри него самого поднимается волна нежности. Она укутывала и согревала, словно плед, которым мама укрывала его морозными вечерами. Драко хотел узнать Поттера: чем тот живет, чем дышит, что любит, от чего нос воротит. Хотел узнать, каково это: вместе принимать душ, ходить на квиддич в выходные, видеть его сонного, домашнего, растрепанного по утрам, затягивать раны после миссий, будь они неладны. Даже за столь короткий срок Драко понял — Поттер не перестанет собой рисковать. Арифметика проста: Гарри Поттера съела война. Он с детства был ее ребенком, и она настолько глубоко засела в нем, что теперь он не мог иначе. Если не воевал — считай не жил. И сколько бы Драко ни пугался, ни ругался — лишившись адреналина, Поттер лишится себя. Там, в Аврорате, когда их разделяла решетка, когда стало ясно, что дело передали другому, Поттер все равно за него вступился. Ему необходимо защищать своих, и если он оказывается не властен над ситуацией, то становится тигром в клетке. Осознание пришло в паре с липким страхом: Драко понимал, что готов залечивать любые раны, лишь бы Поттер возвращался. Гарри. Гарри возвращался. Лишь бы продолжал смотреть своим веселым прищуром сквозь очки.       — С каждым днем я влюбляюсь в тебя все сильнее.       Искренний шепот сорвался с губ, и Драко пораженно замер. Он не думал, что произнесет это вслух. Что это так легко будет произнести. Даже страшно. Малфой прислушался — ритм дыхания Поттера не изменился. А между тем в глубине души змеей сворачивался страх. Жуткий, склизкий. Страх потерять этого небритого недотёпу.       Драко прижался к спящему аврору со спины, обнимая и оставляя на плечах мириады поцелуев. После он будет привычно язвить, колоться и кривить губы в усмешке. Но сейчас, пока никто не видит, он будет наслаждаться теплом и размеренным дыханием своего аврора, моля всех богов, чтобы ночь тянулась длиннее, дав им немного больше времени наедине.

***

      За время совместной жизни Астория не раз подтрунивала над Драко за любовь к порядку и привычку, что у каждой вещи должно быть свое место. Даже в раннем детстве Скорпиуса, когда дом превратился в руины из детских игрушек и всевозможных развивашек, Драко старался к вечеру очистить пространство в гостиной и детской, чтобы придать хотя бы видимость порядка. Не без помощи Иззи, разумеется. Послеродовой период дался Астории очень тяжело: помимо ухода за сыном, она сама медленно и болезненно восстанавливалась, поэтому значительная часть хлопот по дому легла на плечи Драко и домовика. После развода с полок исчезли дурацкие статуэтки и журналы, часть фотографий в рамках, больше можно было не опасаться сесть или наступить на игрушку Скорпиуса, в доме прибавилось тишины и чистоты. А на душе пустоты. Снова был порядок, все лежало на своих местах, это было комфортно, и вместе с тем дом казался словно необжитым. А с учетом того времени, что Драко проводил на работе, по сути, так оно и было. Но прошлым вечером за диванной подушкой он нашел одинокий поттеровский носок. После чего, присмотревшись к дому, понял, что в ванной теперь стояли две зубных щетки, на полке появились чужие склянки с дезодорантами и парфюмом, часть полок в шкафу снова заполнилась вещами, а в холодильнике нашлась пустая тарелка из-под пуддинга. Странно, но эта находка не разозлила, а наоборот заставила улыбнуться — дом снова жил вместе со своими хозяевами. Снова появилось ощущение уюта.       Поэтому, оказавшись в квартире Фреда, Драко наметанным глазом понял, что тот живет один: ровные стопки пергаментов и книг, минимум бытовых мелочей на полках — стерильная чистота, как в больничной палате. Изначально, когда Крюгер пригласил его к себе, Малфой надеялся оказаться в семейном особняке, но оказалось, что Фред снимает квартиру недалеко от больницы, решив съехать от любимой бабушки, оставшейся управлять большим домом.       — Она у меня все всегда подмечает, понимаете? — рассказывал Фред, стоя к Драко вполоборота. Он задумчиво заглянул в заварочный чайник и принялся разливать чай по чашкам. — И постоянно отчитывает за поздние возвращения со смены или когда беру двойные…       — Она любит и волнуется, — пожал плечами Малфой. — Заботливая бабушка не хочет, чтобы ее внук жил на работе, это нормально.       — Но это мой выбор: сколько и где работать, чем увлекаться и на ком жениться! — Блюдце звякнуло по столу сильнее положенного, и Крюгер тут же буркнул «Извините».       — На ком жениться?       Фред выдохнул и недовольно поджал губы, словно злясь на самого себя, что начал этот разговор. Он оставил фарфоровые чайные чашки на журнальном столике, опустился на софу рядом с начальником и подтянул одно колено к груди, обхватывая его ладонями и сцепляя пальцы в замок.       — Ба была категорически против моей свадьбы. Даже пыталась шантажировать, что не придет на торжество.       — Чем ей так не угодила… Мэри?       — Марго. У моей ба есть целый список, почему мне следовало бы бросить Марго незамедлительно. Впрочем, теперь она довольна.       Драко не спешил с ответом. Он неторопливо пригубил горячий Эрл Грей и насладился ощущением, как тот согревает горло. Видит Мерлин, когда он принимал приглашение Крюгера, самое последнее, что хотелось бы с тем обсуждать, — его личную жизнь. С одной стороны, было ясно, что это неизбежно и придется расставить все точки над «ё», но все же оставалась наивная надежда, что можно будет безболезненно съехать с темы. Не вышло.       — Так ты пошел на поводу у бабушки?       — Нет, — Фред с улыбкой мотнул головой. — Просто я в какой-то момент понял, что не хочу провести с этим человеком жизнь. Знаете, в то утро я открыл глаза, Марго спала рядом, закинув на меня руку, сопела в шею, и я поймал себя на мысли, что мне не нравится. Неприятно чувствовать, как от каждого ее выдоха бегут мурашки по коже, тяжесть руки поперек груди, словно она сковывает мое дыхание. Сначала я решил, что просто «встал не с той ноги», но каждый последующий день только усиливал эту нетерпимость. То, что раньше мне казалось очаровательным, теперь либо не вызывало эмоций, либо раздражало. Дошло до того, что даже целовать ее стало неприятно. А ведь у нас были такие грандиозные планы: даже место нашли для церемонии, пригласительные напечатали, только раздать не успели.       Крюгер тоскливо улыбнулся и уставился в кружку с чаем, словно пытался отыскать там потраченные на отношения годы. Все сказанное было откровением, и Драко чувствовал себя неловко, понимая, что нужно поддержать парня. Аккуратно, чтобы не дать ложную надежду на отношения между ними. Он прочистил горло и отставил чашку с блюдцем обратно на столик.       — Хорошо, что ты понял это сейчас, а не спустя двадцать лет отношений, когда супружеская постель вызывает отторжение, и все, что вас держит вместе, — дети и привычка. Поверь, разорви вы отношения сразу после свадьбы, ей было бы в разы больнее.       — С вами такое было?       — Нет, — Драко усмехнулся. — У меня все изначально было иначе.       — Как ваша жена отреагировала на предложение развестись?       — Спокойно. Мы оба пришли к этому решению, так что расстались добрыми друзьями. Уверен, если ты хочешь остаться в теплых отношениях с Марго, то при должном старании у вас получится поддерживать контакт. Мне показалось, она к тебе тянется.       — Нет, — Крюгер мотнул головой. — Она надеется, что я одумаюсь и вернусь к ней. Игнорирует мои слова о том, что я влюблен в другого… человека.       Черт. Драко усилием воли удалось удержать нейтральное выражение лица: они все-таки съехали на эту тему. Каждый раз, когда Фред начинал заводить разговор о своей влюбленности, Малфою хотелось закатить глаза и не выкатывать их обратно. Они несколько раз обсуждали это, но у его собеседника стирались из памяти все контраргументы, и эта рыбка Дори снова и снова талдычила о своих чувствах. Драко поднялся на ноги и принялся расхаживать по квартире, делая вид, что осматривается: пробежался пальцами по выставленным аккуратными рядами корешкам книг на полках, задержался взглядом на фотографии маленького Фреда с бабушкой, обратил внимание на стопку статей — его самая ранняя и нигде не опубликованная лежала наверху (Драко уже и забыл, что отдал ее Крюгеру).       — Если ты твердо решил разорвать помолвку, то не давай ей повода думать, что у вас все может быть как прежде. Ей нужно время. Не так уж просто принять тот факт, что тебя отвергли. Некоторым на это нужны годы, — Драко обернулся через плечо, вкрадчиво смотря Фреду в глаза. — Надеюсь, в твоей ситуации времени понадобится меньше.       — А если она до сих пор не теряет надежды и очень упряма?       — Ей придется принять твои чувства и уважительно отнестись к ним.       Драко отвернулся к столу. Они оба понимали, что разговор шел не о Марго. Тишина вязким киселем повисла в воздухе. Ему нужно было уйти. Позади скрипнула софа, Фред остановился прямо за спиной, и Драко тяжело вздохнул. Этот разговор тянул из него все силы. Поэтому, заметив уголок конверта среди стопки статей, он потянул за него.       — Я думал, Марго все забрала, — хмыкнул на ухо Крюгер. Пальцы Драко развели края конверта в стороны и выудили изящное свадебное приглашение, подписанное на его имя. — Странно. Я был уверен, что избавился от него в первую очередь.       «...мы будем рады видеть вас на долгожданном торжестве… церемония бракосочетания… праздник состоится… Фредерик Крюгер и Маргарет Честейн»       — Как видишь, не избавился, — Драко развернулся и оказался нос к носу с чужим неудавшимся женихом. От Фреда приятно пахло свежестью и зелеными яблоками. Малфою нравился этот запах, он даже узнавал у Крюгера название парфюма, но на самого Драко запах не лег. Фред потянулся к приглашению, но медик спрятал его во внутренний карман пиджака. — Оставлю, вдруг станет актуальным.       — Сам прекрасно понимаешь, что не станет, — тихо ответил тот. Кончики его пальцев замерли у щеки Драко, а голос треснул от мольбы: — Драко, пожалуйста.       Он подался вперед, но Малфой повернул голову, и губы прижались к шее. Фред разочарованно выдохнул, но тут же принялся выцеловывать ямочку под ухом и спускаться вниз, к основанию шеи, не обращая внимания на сопротивление чужих рук, упирающихся в грудь. Драко пришлось оттолкнуть его и выставить руку, не давая приблизиться вновь.       — Тот раз был ошибкой, — в очередной раз проговорил он, строго глядя в карие глаза и искренне надеясь, что Крюгер его услышит. — Мы были на эмоциях, и я не должен был позволять нам сближаться. Фред… Ты прекрасный колдомедик, у тебя блестящее будущее, и я хочу, чтобы мы продолжали работать в команде слаженно. Но тебе нужно перерасти это чувство. Это не любовь, не влюбленность — просто увлечение.       — Ты не можешь этого знать!       — Могу. Я вижу, как ты на меня смотришь, всегда видел. Это восхищение мальчишки, который дорвался до кумира. Ты не знаешь, какой я человек, понятия не имеешь, как я веду себя вне работы и все сценарии наших отношений, которые прокрутил в голове, лишь плод твоего воображения.       — Это не так, — Крюгер нахмурился и попытался приблизиться, но Драко продолжал удерживать его на расстоянии вытянутой руки. — Мы проводим много времени вне работы…       — По рабочим вопросам.       — Это неважно! Я знаю, какой кофе ты любишь, над какими шутками смеешься, я знаю, когда ты недоволен, хотя делаешь вид, что все в порядке. Я видел тебя уставшим, радостным, восторженным, что еще нужно?       — Этого недостаточно, чтобы понять, какой я человек, — Драко фыркнул и возмущенно замотал головой. На языке крутилась другая, очень болезненная фраза, и он надеялся, что ему не придется использовать ее в разговоре. Но Фред продолжал настаивать.       — Так дай мне шанс узнать тебя! Если все это блажь, я отстану, мы снова будем коллегами, как раньше. А если нет? Если нам будет хорошо вместе?       — Не будет!       — Да почему?       — Потому что я не люблю тебя. И не полюблю.       Малфой поджал губы и холодно посмотрел на опешевшего Крюгера. Тот словно поперхнулся непроизнесенной фразой и теперь не мог ни выдохнуть, ни вдохнуть.       — Я не рассматриваю тебя как партнера, — Драко развел руками. Наверное, давно нужно было сорвать этот пластырь, но он слишком жалел мальчишку. Не особо понимал, почему не подействовали грубый отказ и игнорирование, но надеялся, что сегодняшний разговор поможет достучаться до Крюгера. Тот же с силой сложил губы трубочкой и закивал, как китайский болванчик, делая несколько шагов назад и запуская пальцы в рыжие волосы.       — А кого рассматриваешь? Поттера? — зло выплюнул он.       — Что?       — Вся больница только об этом и говорит. Я не верил! Не хотел верить!       — О чем ты говоришь?       Фред горько ухмыльнулся, и от этой кривой улыбки Малфою стало не по себе.       — Раньше это были просто слухи, слова Джеффа всегда нужно делить на два, но после ареста и быстрого освобождения многие в больнице уверены, что ты спишь с Поттером, а он тебя отмазывает.       Драко рассмеялся. Он чувствовал, как вышибло из груди воздух, словно его ударили кирзовым сапогом в живот; он и не подозревал, как на самом деле обстоят дела в больнице. Знал, что часть персонала недолюбливает его за строгость и лишение премий за некачественное выполнение работы, знал, что с ним считаются, к мнению прислушиваются, знал, что обсуждают за спиной его прошлое, но что в последнее время многих стала интересовать его постель — это стало неприятным открытием.       — Ты действительно спишь с ним? Скажи, что нет, — тихо взмолился Крюгер.       — Сплю, — выдохнул Драко, не видя смысла отрицать очевидное. Неизвестно, что будет завтра, неизвестно, что еще выплывет наружу. Раз уж стали говорить по душам, Фред заслуживал знать правду. Может, его воздушные замки насчет их несостоявшихся отношений наконец рухнут. — Буду признателен, если ты не будешь распространяться об этом.       Бросив на Крюгера печальный взгляд, Драко подхватил пальто и шагнул в сторону двери.       — Надеюсь, на твое благоразумие. Спасибо за чай, Фредерик. Увидимся.       Дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком, оставляя молодого колдомедика в комнате разбитых надежд.

***

      — Они допросили твоего официанта, — без лишних прелюдий начал Поттер, шагнув из камина. Он был в рабочем камзоле и явно сорвался с работы, чтобы рассказать Малфою последние новости. Тот отложил в сторону нож для писем и выпрямил спину.       — У меня есть алиби?       Поттер покачал головой. Он сел на соседний стул и положил руки на стол, сцепляя их в замок.       — Все намного интереснее. Мальчишка должен был присутствовать на вечере, но порт-ключ выкинул его в пригород Лондона. Поэтому на работе он не появился. Костерил организаторов на чем свет стоит: ему кровь из носу нужны были эти деньги на лечение матери.       Драко постучал пальцами по столу.       — Если его не было на вечере, но я с ним общался, то либо я вру, либо он.       — Либо кто-то воспользовался Оборотным.       — Такой геморрой и ради чего?        — Вероятно, чтобы окончательно испортить тебе жизнь, — Поттер устало вздохнул и внимательно всмотрелся в серые глаза. — Думай, Драко, думай, кому ты так перешел дорогу, что он хочет разрушить твою карьеру и твою жизнь.       — И еще, — после затянувшегося молчания Поттер вынул из внутреннего кармана мантии прозрачную колбу, — мне нужна твоя помощь.       — Да что ж Аврорату так неймется залезть ко мне в голову, — Драко всплеснул руками. Складывалось впечатление, что служители закона были больше заинтересованы в копании в его голове, чем в поиске преступника. Если бы Малфой хотел пойти к психологу, он бы это сделал. — Что опять?       — Воспоминание, что ты видел Смелта, того мальчишку, на приеме. У тебя будет алиби, Драко.       Недовольно поджав губы, медик коснулся палочкой своего виска и, сосредоточившись на нужном воспоминании, вытащил его за хвост. Стоило серебряной нити оказаться в пробирке, аврор надежно закупорил ее и убрал за пазуху.       — Спасибо.       — Я делаю это ради себя.       — И все равно спасибо, — Поттер потянулся через стол, чтобы чмокнуть Драко в губы. — Буду держать тебя в курсе.       Он поднялся на ноги и направился в сторону двери, когда в ему в спину раздался вопрос:       — А этот парень, официант, он рассказывал кому-нибудь о подработке?       Поттер кивнул:       — Матери. Она сейчас в больнице. Больше никому.       — В Мунго? Забавно. Как ее зовут?       — Амелия Смелт. Зачем тебе? Ты же помнишь, что тебе пока запрещено появляться на территории больницы?       — Разумеется.       Поттер с прищуром посмотрел на него, но Драко невозмутимо пожал плечами. Он действительно не собирался нарушать запрет. Но вот на встречи с коллегами ограничений не было.       — У меня буквально пять минут, — заговорщицки прошептал Джефф, потягивая кофе через трубочку. Говорить тихо необходимости не было, но если помощнику нравилось играть в спецагентов, то почему нет. Драко протянул ему конверт.       — Узнай все про эту женщину: как давно в больнице, с чем лежит, с кем общалась, посетители, соседи по палате. Это крайне важно.       — И очень секретно?       — Безумно секретно, — Драко улыбнулся, но тут же нахмурился, стоило чужой тени упасть ему на лицо. Рядом со столиком остановился парень: сквозь распахнутое пальто был виден свитер с несуразным орнаментом в виде оленя, вокруг шеи повязан шарф, а темно-русые волосы уложены на одну сторону. Он выглядел дружелюбным, но несколько настороженным. А еще он почему-то показался Драко смутно знакомым. Джефф же при виде незнакомца вскочил на ноги и быстро клюнул его в щеку.       — Мистер Малфой, это Патрик, мой парень. Патрик, это мой босс, Драко Малфой.       Драко сжал чужую ладонь в рукопожатии и прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Эти двое выглядели так, словно вышли из стереотипной гейской рождественской сказки: донельзя гармонично и счастливо. Огни готовящегося к приближающемуся празднику города лишь добавляли атмосферности.       — Я не мог вас где-то видеть?       — Патрик несколько раз доставлял вам цветы, — тут же влез в разговор Джефф. Он смотрел на своего парня таким взглядом, что Драко чувствовал, как повышается уровень сахара в крови. А еще испугался, не бросает ли сам такие же взгляды в сторону Поттера. Кстати о нем: теперь Гарри был в полной безопасности от его заместителя, и хотя сам Драко не рассматривал его как конкурента, но все же гаденько радовался.       — Точно.       — Рад встрече, — произнес Патрик, обнимая Джеффа за плечи. — Ну, нам пора.       Драко кивнул и благодарно улыбнулся на похлопывание Джеффа по карману, куда тот убрал письмо.

***

      Вообще, за последние несколько дней писем у него накопилось изрядное количество. И когда Драко не проводил время с Поттером или не был занят проектом в лаборатории, который, к слову, отнимал очень много сил, то разбирал корреспонденцию. Шла вторая неделя декабря, а Драко чувствовал себя обессиленным. Исследование отнимало все больше энергии, он провел несколько ночей без сна, думая над поиском решения. А близость с Поттером в последнее время словно забирала у него остатки сил. Наверное, это было логично, что после физической активности ему нужно было время, чтобы восстановиться, но сейчас это словно добило его. Драко устало потер глаза и выудил из конверта очередное письмо. Он уже давно не смотрел на отправителя: в последнее время корреспонденция делилась на три типа — рабочее, поддержка и пожелания смерти. Последние он старался сжигать, но сейчас не было сил даже на элементарную магию, так что горка из скомканных пергаментов на краю стола ждала, когда их отнесут в камин.       «Здравствуй, Драко.       Скажу прямо: я знаю, что вы с Гарри состоите в близких отношениях, но есть кое-что, что тебе следует о нем знать. Это касается его и твоего здоровья. Давай встретимся и обсудим.

С уважением, Гермиона Уизли»

      Уизли. Все же непривычно было читать это имя с иной фамилией. Но еще более странным было содержание письма. Бесспорно, интригующе. И вместе с тем волнительно. К тому же, Грейнджер никогда бы не написала ему из-за пустяка. Пожалуй, стоило послушать, что она скажет.