Закон равновесия

      — Представьтесь, пожалуйста.       — Фредерик Джонатан Крюгер. Это обязательно? Меня уже допрашивали, — колдомедик вскинул брови, высокомерно глядя на сидящего напротив аврора. Поттер поджал губы и сухо кивнул.       — Правила. Вы знаете, почему вас вызвали?       — Да, меня оповестили.       — Тогда вы понимаете, что в ваших же интересах говорить правду и только правду. Большинство ваших коллег уже дали показания относительно работы в разрушенном больничном крыле, но мы обязаны проверить каждого, кто был там в день взрыва.       Фредерик ответил скупым кивком. Сидел ровно: спина прямая, челюсти сжаты. Он и в прошлые разы вел себя напряженно, даже пытался растянуть ментальный щит, боясь поползновений в голову, вспоминал Гарри. Но в этот раз парень был чрезвычайно нервным и явно враждебно настроенным. Аврор то и дело ловил на себе полный ненависти взгляд. Какого дьявола?       — Вы посещали палату пациентов, в отношении которых был приведен в исполнение приговор казни через поцелуй дементора, в пятницу четырнадцатого декабря?       — Да.       — Какова была цель визита?       — Контроль доверенного мне пациента.       — Кого именно?       — Генри Блора.       — В котором часу вы вошли в больничное крыло и сколько там пробыли?       Фредерик раздраженно передернул плечами.       — Обычно я не ношу с собой часов. Я пришел туда в обеденный перерыв, провел все необходимые процедуры и вернулся в свое отделение. Была моя смена.       Поттер кивнул и перевел взгляд на пергамент, где самопишущее перо фиксировало каждую реплику. Он видел периферическим зрением, что в этот момент Крюгер его внимательно изучает, словно пытается выискать изъян. Гарри непроизвольно потер пальцами отросшую щетину и в очередной раз задался вопросом, что не так с этим парнем.       — Вы видели или слышали что-нибудь подозрительное по пути в разрушенное крыло или во время пребывания там?       — Нет. Я выполнил свою работу, побеседовал с мисс Конор, дал ей указания насчет часов посещения и вернулся к основным обязанностям.       — Для протокола: мисс Конор — это медсестра, верно?       — Вы же сами прекрасно знаете, — но тут же фыркнул под требовательным взглядом. — Верно.       — Значит, все было как обычно? Ни новых лиц, ни странного поведения среди коллег или младшего обслуживающего персонала?       — Нет.       — Хорошо, — Гарри недовольно поджал губы. Все как один медики выдавали одну и ту же информацию, подтверждая слова друг друга. Никакой пользы! — Еще вопрос: видели ли вы в тот день мистера Малфоя в палате приговоренных к казни через поцелуй дементора?       — Мистера Малфоя? — прошипел Крюгер, а улыбка его стала до того едкой, что Гарри насторожился. Он снова поймал на себе полный ненависти взгляд, а Фредерик подался вперед, опираясь предплечьями о поверхность стола. — А давайте я просто позволю вам посмотреть тот день, чтобы упростить допрос?       — Разрешаете использовать легилименцию? — Поттер удивленно вскинул брови. Молодой колдомедик продолжал его напрягать, но пока его поведение лишь сбивало с толку.       — Почему нет? Все, чтобы помочь многоуважаемому следствию.       — Благодарю за содействие.       Поттер кивнул, обнажил палочку, сделал кончиком пас и использовал заклинание погружения в чужое сознание. Долго рыться не пришлось: Крюгер подкинул необходимые воспоминания сам. Гарри смог отследить последовательность его действий в ту злополучную пятницу, слышал разговор с медсестрой после осмотра пациента и поднялся с Крюгером по лестнице на четвертый этаж, где располагалось отделение «Отравлений растениями и зельями», когда табличка с названием начала расплываться, растворяясь в зеленой дымке, а сквозь нее стали проглядываться до боли знакомые черты лица. Малфой улыбался ему, и у Гарри так сильно защемило в груди от нежности, что захотелось податься вперед и зацеловать его, лишь бы сохранить на губах каждый дюйм этой улыбки. Момент переменился, теперь они были в домашней обстановке. Он знал, где находится, Фредерик подсознательно давал понять, что он у себя дома: зеленая дымка воспоминаний окутывала все пространство, словно владелец не позволял осматриваться вокруг, зато два силуэта у письменного стола оставались предельно четкими. Гарри видел, как Фредерик стоит вплотную к спине Малфоя, как тот поворачивается к нему лицом, удерживая в руках что-то белое и продолговатое; его вело от чужой близости, от долгожданного трепета. Он так близко видел родные глаза с вкрапинками на серой радужке, полумесяцы усталости под глазами, которые хотелось залечить прикосновениями губ. Гарри слишком поздно понял, что вся эта захлестывающая его нежность и вожделение — чужие. Что он проживает в воспоминаниях эмоции самого Крюгера. Этого ублюдка, который тянулся к его Драко, чтобы поцеловать. Поттер сжал кулаки и хотел было вынырнуть из чужих воспоминаний, когда картинка резко сменилась: его захлестнуло волной возбуждения, страсти и удовольствия. Этот безумный коктейль жег кончики пальцев, а Гарри чужими глазами слишком близко видел кожу с короткими жесткими светлыми волосками, а затем взгляд устремился выше, снизу вверх смотря на румяного, кусающего губы Малфоя. Он видел побелевшие костяшки пальцев, выбившиеся из прически белесые прядки и сокращающиеся от удовольствия мышцы живота. Распахнутую рубашку, болтающийся в шлейках расстегнутый ремень.       Хватит!       Поттер резко вынырнул из чужой головы, отчего Крюгер зашипел и сжал виски пальцами. Он раздраженно кривил губы, но при этом выглядел невероятно надменным и довольным.       — Вы только из головы так грубо выходите? — высокомерно протянул он. — Быть нежным — не про вас, да?       — Допрос окончен, — прошипел Поттер и тут же рявкнул: — Вон отсюда!       — Как скажете, господин аврор, — Крюгер неспешно поднялся на ноги. Эта напускная небрежность давалась ему с трудом, Гарри видел, как тот боится, что аврор сорвется, что схватится за палочку. И, Мерлин, ему действительно этого хотелось. Заставить этого сученыша пожалеть, заставить харкать кровью: с помощью магии или кулаков — без разницы. Но он проявил чудеса выдержки, и лишь когда за Крюгером закрылась дверь, вскочил на ноги, швырнул стул об стену и заорал.

***

      Его не должно было здесь быть. Если кто-то накатает донос или проронит неосторожное слово, то авроры не дадут соскучиться по уже знакомой камере. Драко нельзя было приближаться к больнице, пока не снимут запрет, но и перетащить домой архив не представлялось возможным. Поэтому Джефф, рискуя буквально всем, в том числе и собственной свободой, провел его в пересменку по техническим каминам на служебный этаж. Когда Драко вернется в свое кресло, он обязательно выпишет секретарю огромную премию. Кто бы мог подумать, что несмотря на его прошлое и поганый характер, кто-то настолько будет на его стороне: не по принуждению и не из собственной выгоды. Это осознание поразило Малфоя, словно молнией. Ведь в школе Крэбб и Гойл таскались с ним благодаря умелым манипуляциям самого Драко, а также прекрасно осознавая положение Малфоев в обществе. Панси изначально тоже надеялась примазаться к знаменитому роду, и только много позже между ними завязалась по-настоящему крепкая дружба. С Забини они дружили и до сих пор поддерживали связь, но это были взаимовыгодные отношения, где каждый понимал: в бою каждый за себя. И вот спустя столько лет кто-то помогал ему безвозмездно, сам подставляясь под удар. Поразительно. Можно было бы списать это на наивность Джеффа, что порой тот бывал наивным и верным как щенок, но это было не совсем правдой. Будь он прост, как два сикля, — и месяц бы не продержался на должности. У парня были острые зубки, но он не кинулся первым перегрызать начальнику глотку, когда представилась возможность. Это дорогого стоило.       Очередной пергамент взметнул облако пыли, и Драко оглушительно чихнул. Он часто заморгал и потер нос указательным пальцем, пытаясь отогнать волну чихания. Приходилось избегать использования магии и перебирать архив вручную, чтобы ненароком не наследить. Радовало то, что сотрудники трудились на совесть и все было структурировано. Так что нужная папка нашлась быстро. Малфой пролистал записи о пациентах, числившихся в отделении еще до начала его работы, и остановился лишь на перечне последних двух лет, когда их исследование только-только одобрили. Он не знал всех имен, потому как они с коллегами выделили ограниченный круг подопытных, но теперь приходилось кропотливо переносить всех на пергамент, чтобы дома в спокойной обстановке проанализировать. Несколько раз приходилось вычеркивать строки ввиду смерти пациентов, но основной массив оставался неизменным. И если в исследовании было задействовано только пятеро, то все количество магов, содержавшихся в палате, подбиралось к тридцати.       Ему оставалось дописать последнее имя, когда через несколько стеллажей от него послышались шаги. Тихие, осторожные, словно хищник, вышедший на охоту. Драко медленно закрыл папку и вернул ее на нужную полку. Шаги были все ближе. Может, это работник архива вернулся? Пальцы крепче сжали палочку. Вряд ли. Кто станет красться на рабочем месте? Малфой сделал несколько шагов назад. Выходить из прохода между стеллажами — то же самое, что выпрыгивать голым на шоссе. Драко прислушался. Шаги стали медленнее, только подошва ботинок поскрипывала, выдавая движение. Если кто-то его здесь застанет — быть беде. Наверное, лучше применить Обливиэйт, чем просить о сохранении тайны, подумал Драко. Он дернул кончиком палочки, настраиваясь, когда из-за стеллажа показалась голова его секретаря.       — Твою Моргану! Джефф! — Он вовремя успел отвести палочку в сторону, и вспышка заклинания ударила в огромный талмуд на соседнем стеллаже. Пожелтевшие слои пергамента засветились голубой вспышкой, но тут же потухли.       — Ничего себе у вас реакция! — восторженно зашептал тот и обернулся в сторону лестницы. — Нам нужно идти, Барнс вернется в ближайшее время. Не нужно, чтобы вас видели.       И он был прав. Драко спешно поднимался по скрипучим ступенькам, крепко сжимая в руке пергамент со списком имен. Добраться до журнала посещений еще не удалось, но было очевидно, что без него разобраться во всей этой чехарде будет непросто. И снова придется просить Джеффа о помощи. Черт. Он терпеть не мог быть от кого-то зависимым.       — Вы нашли то, что искали? — уже у камина спросил секретарь.       — Не все, — Драко качнул головой и сжал в кулаке горсть летучего пороха. — Позже снова понадобятся записи.       Джефф понятливо кивнул.       — Можете на меня рассчитывать, — он перекатился с пятки на мысок и дернул уголком губ вверх. — Знаете, вы не идеальный начальник, но справедливый. И под вашим руководством у меня есть уверенность в завтрашнем дне. Сейчас же черт-те что творится. Надеюсь, вы скоро вернетесь.       — Спасибо, Джефф. Я ценю это.       Они обменялись искренними улыбками и рукопожатием, и Драко шагнул в зеленое пламя. Давно ему не было так приятно от простой поддержки. Поразительное чувство.

***

      Пенелопа Уэверли, Джордж Армстронг, Сирил Хамилтон, Эстер Морган, Томас Роджерс, Этель Роджерс, Хьюберт Честейн, Элизабет Клейтон, Антони Марстон…       От имен уже рябило в глазах. Драко отложил список пациентов утерянного крыла и сжал пальцами переносицу. Внутреннее чутье подсказывало, что он движется в правильном направлении, но разум был совершенно не согласен и считал, что проведенная работа и яйца выеденного не стоит. Малфой бросил еще один взгляд на пергамент — нужно будет вынести в отдельный список тех пациентов, кто участвовал в их исследовании. Он очертил указательным пальцем имя своей подопечной, о которой рассказывал Поттеру, и закусил губу. Является ли кража человека в нынешних обстоятельствах преступлением? Есть ли закон, снимающий ответственность с магов, совершивших проступок во благо науки? Голова гудела от мыслей. Нужно было передохнуть.       Тонкая струйка ароматной заварки наполняла кружку, когда в прихожей послышался звук аппарации. Драко бросил недоуменный взгляд на часы: стрелки едва шагнули за четверть третьего — рановато для Поттера. В том, что это был именно он, Малфой не сомневался: аппарировать в коттедж могли только он сам, мама, Панси и Поттер. Паркинсон-Бёрк никогда не появлялась без предупреждения, maman предпочитала пользоваться камином, сетуя, что после аппарации у нее портится прическа, оставался только Поттер. Это и вправду оказался он: в рабочей форме, с поджатыми губами и напряжением, скопившимся в плечах, линии челюсти и сжатых кулаках. Привычный Поттер для школьных времен, но не для нынешних отношений.       — Ты спишь с Крюгером, — процедил он, широким шагом пересекая кухню и приближаясь к опешившему Малфою. — Трахаешь его, подставляешься под меня — чего еще не знаю? То-то он в прошлый раз ментальный щит растягивал, боялся, что узнаю, да? А теперь твой щенок решил похвастаться, что ли? Или он это сделал без твоего ведома?       Поттер вжал замершего Малфоя в стол, опираясь обеими ладонями о столешницу и с яростью всматриваясь в побледневшее лицо. Драко же словно заледенел. Он старался осмыслить происходящее, вникнуть в бессвязный бред, что несет аврор, но тот был словно паровоз, сошедший с рельс и несущийся прямо на заполненный людьми перрон.       — Ты такая дрянь, Малфой, а я такой идиот, что повелся, ничему меня жизнь не учит, знал, что хрен люди меняются, а все равно повелся на тебя. Как был ты сукой, так сукой и остался. Тебе меня мало? Недостаточно для такого охуенного тебя, тебе всегда нужно больше, тебе нужно в этом купаться, упиваться вниманием, да? А хоть когда-нибудь было достаточно? Или чем больше, тем лучше, ты ж у нас как гребанное солнце, светишь, только холодом ебаным обжигаешь, но не дай бог ещё кому пойдут поклоняться. Этот щенок рыжий же тебе в рот заглядывает, а тебе и нравится, да? Когда вокруг тебя на задних лапках прыгают, — резким движением Поттер выбил из рук Малфоя чашку, и та с оглушительным звоном разбилась о плитку. Драко вздрогнул: обвинения пригвоздили его к полу, словно он стоял среди вязкой вонючей лужи, с головы до ног облитый дерьмом. Поттер клокотал от ярости и раз за разом колотил кулаками по столу во время тирады; он походил на дикого, обезумевшего зверя, готового растерзать и сдерживающегося из последних сил. Драко же словно замер: он не мог ни бежать, ни бить. Лишь схватил Поттера за запястье, когда тот сжал его горло и приблизил к своему лицу. — Глупо спрашивать теперь, любишь ли ты меня, да? Тебе же просто удобно позволять себя любить.       Он провел носом вдоль шеи Драко, шумно втянув носом воздух и разжал руку. Теперь пальцы вцепились в волосы на загривке, с силой сжимая их и заставляя с шипением запрокинуть голову. Вторая рука грубо легла на бедра, вжимая в себя, не давая отстраниться, оттолкнуть упершимся в грудь ладоням.       — Ты же с детства успокоиться не мог, что я выбрал не тебя. Теперь выбрал. Доволен? Рад, что смог заполучить меня? Весело было смотреть, как меня ведет от тебя? Как бегу к тебе по первому зову, а, Малфой? Нужно было понять, что ты шлюха, еще когда не мог вспомнить, кого домой приводил, — и пока злые слова отвешивали Драко хлесткие пощечины, губы Поттера жадно и грубо осыпали шею поцелуями, а пальцы… пальцы впивались в него, словно их хозяин не мог решить, хочет он растерзать Драко, либо отчаянно, по-зверски пытается не подпустить никого к своей собственности. И только когда зубы больно сомкнулись на плече, Малфой вышел из анабиоза и отвесил Поттеру звонкую пощечину. Тот ошарашенно замер, прерываясь на полуслове.       — Ты сорвался с работы, чтобы плеснуть мне в лицо всю эту грязь?       Голос Малфоя звучал холодно, чеканя каждое слово. Он был задет, раздавлен беспочвенными обвинениями. Он словно превратился в глыбу льда, не давая эмоциям взять над собой верх. Он не будет показывать, как глубоко его ранили чужие слова. Не здесь. Не перед Поттером.       — Я видел его воспоминания, видел, как он тебя целует, как сосет тебе, а ты смотришь на него. Блядство! — Поттера снова накрыло волной гнева и он резко развернулся на месте, чтобы впечатать кулак в кухонный шкафчик. — Хочешь сказать, этого не было? Думаешь, я не сумею отличить воспоминание от ебаной фантазии? Настолько тупым меня считаешь?       Он порывисто развернулся обратно: трясущийся от ярости, с красной от удара щекой и сжимающимися кулаками. Драко видел, как Поттер было вновь дернулся к нему, но остановился, глядя на направленное в его сторону острие ножа. Малфой понятия не имел, где оставил палочку, поэтому взял первое, что попалось под руку. Внезапная вспышка ярости не на шутку напугала его, и он чувствовал необходимость в защите.       — Фред позволил тебе влезть к себе в голову?       — О, так он у нас теперь «Фред»? Уже не «Крюгер», а «Фред», да?       Драко медленно вздохнул, раздраженно собирая губы трубочкой и втягивая щеки. Видит Мерлин, он терпелив. А Поттер ревнивый, агрессивный кретин.       — Ты можешь нормально ответить на вопрос?       — Ты даже не пытаешь отрицать, что спал с ним! — Поттер всплеснул руками и нервно рассмеялся, запуская пальцы в волосы и качая головой. — Он сам мне все показал. На допросе. Сначала день взрыва, а потом ваши блядские отношения.       — Что конкретно ты видел, Поттер? Что он тебе показал?       — Хочешь, чтобы я это еще и описал? Нравится смотреть, какую боль мне это причиняет?       Драко дернулся вперед и вцепился пальцами в камзол аврора на груди, с силой комкая ткань и притягивая лицо Поттера к своему.       — Ты гребаный аврор, можешь взять себя в руки и нормально со мной поговорить? Где твоя хваленая выдержка, Поттер?       Наверное, не стоило проникать в чужое сознание без разрешения. Но Драко сорвался. Он ворошил воспоминания сегодняшнего дня, видел, как Поттер на повышенных тонах спорит с Уизли, как часами ранее допрашивает медиков и проникает в чужую голову. Драко растерянно следил со стороны за собой, за тем, как сам жмурится от удовольствия в чужих видениях. Он чувствовал себя смущенным, озадаченным и растерянным. Ну и сука же ты, Фредерик. Драко вынырнул из чужих воспоминаний так же внезапно, как и ворвался туда. Поттер с вымученной ухмылкой смотрел на него.       — Понравилось? — Он отступил на шаг. Ярость сменялась горечью и разочарованием. Драко видел боль в любимых глазах, но не мог перестать злиться сам.       — Ты такой идиот, Поттер, просто круглый, непроглядный идиот, — Малфой внезапно осознал, что все еще сжимает в кулаке рукоятку кухонного ножа и откинул его прочь. Волна иступленного смеха накрыла его, и Драко закрыл лицо руками. — Ты тупица, Поттер. Тебя обвел вокруг пальца пацан, ты это понимаешь? Да, около года назад он мне отсосал. Непрофессионально? Да плевать. Это был просто импульсивный поступок, не более. Но не для него. И теперь… Теперь, когда я в очередной раз отказал ему, сказав, что не полюблю его, что сплю с тобой… — Драко вновь рассмеялся, обессиленно зажмурившись. Если бы это был колдоснимок, было бы не ясно, смеется он или плачет в этот момент. — Он умнее, чем я думал. Подкинул тебе воспоминания в неправильном порядке, а ты повелся. Идиот несчастный. Угораздило же влюбиться в тупицу, пресвятая Моргана.       — Он целовал тебя. Совсем недавно. Я видел это!       — Он хотел меня поцеловать, я не позволил.       — Почему я должен тебе верить, Малфой? Я видел, слышишь, видел его воспоминания, а тебе должен верить только на словах?       — Если тебе моего слова недостаточно, то нам не о чем говорить, Поттер, — устало прошелестел Драко. — Я не буду пускать тебя в голову. Я не хочу отношений, где каждую клевету мне придется опровергать ценой воспоминаний. Мне нужны отношения, построенные на доверии. Если же ты действительно считаешь меня шлюхой, которая раздвигает ноги перед каждым встречным, то мне такая любовь не нужна.       — Как я могу быть уверен, если…       — Уходи, Поттер. Я уже достаточно услышал от тебя сегодня, — не поднимая головы, Драко медленно вышел из кухни. Поттер проводил его наполненным болью взглядом, но не остановил.

***

      В ванной было темно, лишь круглые ореолы света вокруг пламени свечей рассеивали мрак. Вода казалась обсидиановой, почти непроглядной. Драко медленно съехал затылком по бортику вниз, погружаясь под толчею воды с головой, позволяя ей спрятать его. Дни после ухода Поттера казались длинными и липкими, он словно залез пальцами в слизь и никак не мог выбраться. Он думал об их разговоре, пока переодевался, пока проводил все необходимые процедуры в лаборатории, пока кормил Эстер и делал с ней слуховые и зрительные пробы, пока читал книгу, но так и не смог вникнуть ни в одну строчку. Вдруг вода очистит мысли? Еще будучи школьником, ему нравилось сидеть на подоконнике в гостиной: за окном простирались темные воды Черного озера. Это успокаивало. Подводный мир жил своей жизнью, а Драко наблюдал за этим со стороны. Словно отстранялся от ответственности, страхов, неизбежности происходящего. Вода придавала ему сил, он надеялся, что она поможет ему и в этот раз. Малфой вынырнул и снова откинулся головой на бортик, закрыл глаза. Воспоминания о ссоре волками глодали изнутри. Поттер его выбесил: обвинениями, недоверием, агрессией. И хотя где-то глубоко в душе Драко был уверен, что аврор никогда не причинит ему зла, в какой-то момент он попросту испугался той вспышки. Наверное, нужно быть психопатом, чтобы не реагировать эмоционально, когда любимый человек крушит все вокруг, а причиной его злости являешься ты сам. Драко ухмыльнулся и сел в воде, подтянув ноги к груди; с силой провел руками по волосам, зачесывая их назад, и покачал головой. Он снова думал об отношениях словно со стороны, пытался анализировать, а не проживать эмоции. Поттер обвинил его в… а в чем, собственно? В том, что он якобы спит с Фредом?       — Тут ты кривишь душой, — вполголоса проговорил Малфой. — Он назвал тебя шлюхой.       Он сухо рассмеялся и снова вытянулся в ванной. Острые, в темноте казавшиеся почти белыми коленки пиками выступили из воды.       Странным было то, что Драко почти не злился. Он был возмущен, разочарован, обижен, но не зол. Он ведь поверил в то, что между ними с Поттером — с Гарри — установились особые, доверительные отношения, но, как оказалось, вновь ошибся. Интересно, будет ли тот хоть раз в жизни всецело на его стороне? Без сомнений и подозрений.       Драко прикрыл глаза. Он всегда мечтал о такой близости, как у родителей. Когда поддержка супруга безусловна. Он знал, что зачастую maman была не согласна с решениями отца, но в большинстве случаев они обсуждали это, продумывали стратегию, и как бы сильно papa ни ошибался, был уверен: он не один. И никогда не будет, пока Нарцисса рядом.       Глупо, наверное, было мечтать о чем-то подобном, когда за плечами остался развалившийся брак, а возраст неуклонно приближался к сорока. Но он, словно маленький мальчик, ждал и надеялся, а когда в его жизни вновь появился Поттер, да так близко, две мечты слились в одну. Он желал, чтобы именно Гарри Поттер стал той самой незыблемой опорой, которая никогда не даст упасть.       — Кого ты обманываешь, — шепнул Драко. — Ты всегда надеялся, что это будет он. С самого первого дня, как услышал его историю.       Пальцы потянулись к маленькому ключику, висевшему меж ключиц. Он мог вызвать Поттера одним движением, и тот был обязан явиться. Как собачка, подумал Малфой. Но он не хотел, чтобы тот явился по принуждению. Лев в клетке ему не нужен. Он хотел быть тем, кто укротит зверя, а не пленит.       Рад, что смог заполучить меня? Весело было смотреть, как меня ведет от тебя? Как бегу к тебе по первому зову, а, Малфой?       Рад, конечно рад. А кто был бы не рад получить Гарри Поттера? Пальцы застыли возле ключика, но Драко отвел руку и сжал бортик ванной. Какого черта аврор так взбеленился? Не терпел конкуренции? Если уж на то пошло, они никогда не обсуждали статус отношений. Они оба могли встречаться с кем угодно, верно? Малфой представил, как застает Поттера в объятьях той же Уизли, и злость тут же буром протаранила внутренности. Он снова нырнул, пытаясь смыть внезапную ревность. Он попытался бы разобраться, обязательно попытался бы, прежде чем орать и сыпать обвинениями. Вода залилась в уши, и все звуки Драко слышал словно через плотную пелену: редкий стук капель о бортик ванной, тихий гул в трубах, шаги в комнате.       Среагировал Драко мгновенно: вынырнул и, даже не успев сморгнуть влагу с ресниц, вскинул палочку, готовый защищаться.       — Тише, — Гарри примирительно поднял руки, показывая, что безоружен. — Тише. Это я.       — Поттер, — облегченно выдохнул Малфой, сморгнул воду с ресниц и отложил палочку. — Что ты здесь делаешь?       Хороший вопрос, подумал Гарри. Он поймал собственное сильно уменьшенное отражение в блестящей поверхности крана: свитер с нелепым рождественским узором, джинсы, носки с оленями (как иронично), всклокоченные волосы и румянец на щеках. Хромированная поверхность искажала изображение, и он словно был в галерее кривых зеркал.       — Что-то не договорил в прошлый раз? — Драко нахмурился и скрестил руки на груди. Он был в более уязвимом положении, будучи укрытым лишь толчеёй воды по пояс, но вместе с тем транслировал свое превосходство. Гарри молчаливо мотнул головой, на что Малфой прищурился. — Ты пьян, что ли?       Мог бы быть, но после первого же глотка виски остановил себя. Он очень много пил после разрыва с Джинни. Даже пришлось брать отпуск за свой счет, потому что был не в состоянии выйти на службу. А еще он столько глупостей ей тогда наговорил, будучи под градусом… Извинялся потом тоже долго, но все еще сомневался, что она простила его за ту грязь, что вылил при разводе. Что-то из тогдашних обвинений оказалось правдивым, но большинство остались лишь раздутым на пустом месте костром из искры подозрения. И ныне, когда вернулся домой, выплеснул ярость на мебели и взял в руки стакан, что-то внутри словно сказало: «Стоп!». Следующие несколько дней он думал: во время завтрака, жуя безвкусную еду, на автомате заполняя бланки в Аврорате, на встрече с Роном и Гермионой, то и дело теряя нить разговора. Он не хотел посвящать друзей в тонкости их с Малфоем отношений. Поэтому приходилось в одиночестве вариться в котле из догадок, подозрений и обвинений. И все же… Он так сильно хотел верить Драко, что постепенно убедил себя, что действительно вспылил на пустом месте. А после — не дай Мерлин, если кто-то узнает — воспользовался рабочим Омутом памяти и, сжимая от злости кулаки, еще раз пересмотрел воспоминания, которые показал Крюгер. И готов был под землю провалиться от стыда.       — Мы не в картинной галерее, чтобы молча пялиться на меня, — Малфой пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание. — Если ты пришел угнетающе постоять у меня над душой, будь добр, сгинь. Мне одного сталкера хватает.       — Ты про Крюгера?       Драко закатил глаза.       — Вообще про того, кто старательно портит мне жизнь. Если ты пришел еще меня в чем-нибудь обвинить…       — Нет, — прервал его Гарри, и Драко изогнул бровь. Он прижался грудью к бортику ванны и сложил на нем руки. В тусклом освещении его кожа казалась совсем белой, почти фарфоровой. Поттер не мог понять, кажется ему это притягательным или все же болезненным. — Я пришел извиниться. О, не делай такое лицо.       — Какое? Шокированное?       — Удивленное, но довольное, — Поттер медленно подошел к ванне и сел на бортик. — Как будто знал, что так и будет.       — Кажется, ты извиниться хотел.       Гарри тяжело вздохнул и поджал губы. Он все еще до конца не мог понять, почему его так сильно влекло к человеку, который отключал режим суки только во время сна, но факт оставался фактом: его всегда тянуло к Малфою. Что в школьные времена, что сейчас. Тот был плохой привычкой, от которой Гарри сознательно не хотел избавляться. Малфой был язвительным, обидчивым, наглым, мстительным, но стоило перейти на его сторону, как оказывалось, что он умеет быть мягким, нежным, ранимым и доверчивым. Он раскрывался, подобно дорогому парфюму, когда заворожившие верхние ноты позволяют почувствовать глубину, обнажая сердце аромата. Гарри понравилось наблюдать за Драко во время благотворительного вечера, когда тот изящными подколками дразнил собеседников, как ухмылялся, а затем смотрел на него уже с совершенно другой, нежной улыбкой. Нравилось видеть, как тот из напряженного, собранного начальника превращается в расслабленного и домашнего Драко, который умеет шутить, заливисто хохотать и постепенно засыпать в объятиях под звуки его, Гарри, голоса. Малфой был бы той потерей, которую Поттер никогда бы себе не простил.       — Да.       — Ну, вперед.       — Какая же змеюка, Малфой, — Поттер цокнул языком. Он выдохнул и поджал губы. Терпеть не мог извиняться, но он действительно повел себя как последний кретин. — Ладно. Я был не прав.       Малфой молча смотрел на него, явно ожидая продолжения. А Поттера аж коробило, что нужно произносить все это вслух.       — В чем ты был не прав?       — Кхм. Когда обвинил тебя…       — Сказав, что я шлюха, — язвительно подсказал Малфой.       — Да. Зря я это сделал. На самом деле я так не считаю. Вот. Я просто… очень сильно… Э-э-э-э… Блин, Малфой, я был в бешенстве. И то, что я наговорил — на самом деле я так не думаю. Просто стоило допустить мысль, что я у тебя один из множества, что тебе без разницы, с кем спать: со мной или с этим пацаном — мне просто снесло башку, ясно?       — Приревновал? — Пальцы Драко коснулись его коленки, оставляя мокрые круглые точки на ткани джинс.       — Да, черт возьми. Я терпеть не могу, когда меня разменивают, как монету, когда в глаза одно, а за спиной другое. Особенно если это делают любимые люди, которым я доверяю. И когда я увидел тебя в голове у Крюгера, думал, сначала ему шею сверну, а затем тебе. Потому что не понимал, какого черта ты так поступаешь со мной.       — И что тебя переубедило?       — Волосы.       — Что, прости?       — Я пересмотрел его воспоминания, — Гарри поморщился, словно от зубной боли. — Он же мне их показал, словно это события, ну, одного дня. Типа друг за другом все происходило, понимаешь? А у тебя там длина волос разная.       Драко неожиданно взорвался хохотом. Он отпрянул от аврора, откидываясь на бортик, и прикрыл лицо руками, сотрясаясь в наполненном горечью смехе.       — То есть, меня оправдала привычка регулярно стричься? Здо-о-о-о-рово, — на его губах застыла разочарованная улыбка. — А если бы ты не был таким мазохистом и не полез бы перепроверять, я бы до сих пор считался предателем и распутником? Хотя, заметь, мы ведь друг другу ничего не обещали.       — Вот именно! Я настолько был уязвлен, что не сразу понял, что мы, ну, даже не в отношениях.       — И тебе понадобилось на это два дня.       — Раньше на мою скорость ты не жаловался.       — Придурок, — Малфой фыркнул, но уголки губ дрогнули в улыбке. Гарри счел это хорошим знаком.       — И еще я понял, что довольно старомоден. Поэтому, Малфой, если мы будем встречаться, то ни о каких связях на стороне не может быть и речи.       — Это ты мне сейчас отношения предлагаешь?       — Спасибо, что заметил, — Гарри навис над Драко, опираясь рукой о бортик ванны над его головой. — Ну так что?       Малфой поджал губы в деланной задумчивости.       — Хм. Быть под защитой самого завидного мага Британии, у которого, помимо внешности и славы, еще и многогалеонное состояние? Мне нужно подумать.       Поттер рассмеялся:       — Кого ты обманываешь? Втрескался в меня, еще когда я носил одну и ту же футболку годами и обещал надрать тебе задницу при каждом удобном случае.       Черты лица Драко дрогнули, а возможно, это была просто игра света от танцующего пламени свечей. Как бы то ни было, чужие руки обхватили его за шею и рывком притянули к себе: Поттер взмахнул руками и, подняв фонтан брызг, шлепнулся в ванну на смеющегося Малфоя, который тут же прижался к его губам своими, целуя жадно и горячо — соскучился.       — Ты круглый идиот, — шептал Драко, перемежая слова с быстрыми поцелуями, пока они хаотичными движениями избавлялись от тяжелой от влаги одежды. Сделать это быстро и ловко в скользкой ванне было не так уж и просто, так что пару раз, когда пытающийся стянуть штаны аврор поскальзывался и падал на Малфоя, они еще несколько минут смеялись и в четыре руки пытались стянуть прилипающие к коже джинсы.       — Я безумно соскучился по тебе, — Поттер уложил Малфоя спиной себе на грудь, шире развёл ноги и согнул их в коленях, чтобы Драко было удобнее устроиться в объятьях. Они раздевались в спешке, но теперь, когда оба вытянулись обнаженными в теплой воде так близко к друг другу, Гарри понял, что не хочет спешить. Он коснулся губами плеча Малфоя, поцеловал ямочку у основания шеи, потерся носом о зачесанные назад влажные волосы. Драко запрокинул голову назад, ткнулся затылком ему в плечо и вытянул губы трубочкой. — Попрошайка.       Поцелуй вышел тягучим и сладким, словно мед. Гарри планировал еще потерзать губы возлюбленного, но тот нарочно проехался копчиком по его паху, заставляя шумно выдохнуть, а член заинтересованно дернуться. Тёплое желание поползло от самого низа живота по всему телу. Малфой вновь двинул бедрами, потираясь ягодицами о твердеющий член, и Поттер тихо зашипел сквозь зубы. Невообразимый засранец сводил его с ума. Ладонь аврора в ответ погладила низ живота, заставляя нежную кожу трогательно задрожать, а пальцы обхватили член Драко, мучительно медленно скользя по нему вверх-вниз. Малфой прикусил нижнюю губу и шире развел колени, прижимаясь ногами к внутренней стороне бедер Гарри. Он едва подавался бедрами навстречу, а стоило чуть сильнее сжать под головкой, прогнулся в спине на свистящем выдохе через губы и вцепился в колено Поттера.       — Решил меня помучить? — Малфой повернул голову и вплел пальцы в волосы на загривке своего аврора, притягивая ближе и касаясь кончиком языка его верхней губы. Он дразнился, не давая себя поцеловать, и Гарри дернул кулаком резче, заставляя Драко вскрикнуть. — Ах! Поттер!       Ресницы Малфоя затрепетали, а кончики пальцев пробежали по щеке аврора. Гарри оставил на каждом поцелуй, а сам большим пальцем обвел налитую головку члена, игриво потерев уздечку. Стон, сорвавшийся с губ Драко, был способен вскружить голову любому. Но предназначался ему одному. И Поттер сделал так еще и еще раз, заставляя его мелко вздрагивать и нетерпеливо дергать бедрами, требуя еще больше ласк.       — Попроси меня, — выдохнул Поттер и вновь провел кулаком вниз, оттягивая крайнюю плоть и обнажая головку.       — С-с-с-садист, — на выдохе прошипел Малфой. С видимой неохотой он отвел руку со своего члена в сторону и уперся ладонями в бортики ванной, приподнимаясь, чтобы перевернуться и оседлать чужие бедра. Гарри опустил руки на его талию, придерживая и ведя голодным взглядом по обнаженному телу. Драко плавно двинул бедрами вверх, скользнув возбужденным стволом по напряженному животу, и застонал через сомкнутые губы, стоило их членам соприкоснуться. — Хочу тебя в себе, Поттер. Доволен?       — Повтори, — ухмыльнулся аврор, поглаживая большими пальцами тазовые косточки своего любовника. Драко наклонился, срывая с приоткрытых губ поцелуй, смешивая дыхание, и вновь толкнулся бедрами вперед. Вода вокруг опасно двигалась вместе с ними, высоко поднимаясь и грозясь выплеснуться через край. Гарри чувствовал, как его обдало жаром. Собственное возбуждение постепенно затуманивало разум: каждое прикосновение к члену отзывалось почти болезненной потребностью в Малфое. Словно мир схлопнулся, и не было в тот момент ничего важнее нежной молочной кожи, частого дыхания и губ, выцеловывавших его шею. Гарри посмотрел на Драко и не мог отвести взгляд. Малфой красив. Малфой желанен. Малфой — его. И Гарри так сильно любил его. Он потянулся вперед, чтобы осыпать поцелуями плечи и ключицы.       — Я возьму тебя сзади, — хрипло проговорил он, помогая Малфою развернуться и упереться руками в бортик. Ладони властно развели длинные ноги в стороны на нескользящем покрытии, кончики пальцев прочертили линию позвоночника. Драко по-кошачьи прогнулся в спине, позволяя Гарри насладиться зрелищем проступающих сквозь бледную кожу позвонков. — Ты же этого хочешь, — уверенно проговорил он: в голосе — хищная улыбка, а член с нажимом прошелся между ягодиц, дразняще покружив у входа.       Драко оглянулся через плечо, приподнимая острый подбородок.       — Хочу, — похабно ухмыльнулся он, сильнее оттопыривая задницу, потираясь ягодицами о пах Поттера, с восторгом чувствуя, как скользит между ними эрегированный член. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, Поттер.       Серые глаза смотрели с прищуром, а на губах плясала развязная улыбка. С этим абсолютно крышесносным и абсолютно точно незаконным прогибом в пояснице он выглядел как чертова порнозвезда.       — Хочу чувствовать твои пальцы на своем горле. Чтобы на моей шее не осталось живого места. — Кончик языка скользнул по нижней губе, и Драко на мгновенье прикрыл глаза в предвкушении. — Tu Peux, Harry?       На провокацию аврор улыбнулся. Он знал, что Малфой сейчас хочет его больше всего на свете, и это желание взаимно. Очищающее и заклинание смазки слетели с языка уже автоматически. Малфой нетерпеливо качнул бедрами. И тут же получил шлепок по ягодице.       — Еще, — неожиданно ахнул он. И Гарри не отказал им обоим в удовольствии: ладонь тяжело опускалась на ягодицы, оставляя красные следы, заставляя Малфоя тихо поскуливать от удовольствия. Видеть это развратное зрелище стало совершенно невыносимо, член Гарри тяжело покачивался, лоснясь от смазки и пачкая раскрасневшуюся кожу ягодиц. Аврор переступил коленями, чтобы занять более устойчивую позу и вошел в Малфоя одним плавным движением. Крепко удерживая его рукой за бедра, он начал двигаться, сразу наращивая темп, не давая ни одному из них времени на передышку. Пальцы одной руки скользнули по спине и зарылись в светлые волосы на затылке, сильно сжав их и потянув на себя, заставляя запрокинуть голову назад. Драко зашипел и совершенно по-блядски прогнулся в пояснице, мелко дрожа от рыков на ухо. Он отдавался своему аврору целиком и полностью, в кои-то веки абсолютно подчиняясь чужой воле.       Поттер двигался ритмично и резко, вновь и вновь выбивая из колдомедика желанные стоны. Он опустил взгляд вниз, туда, где член раз за разом исчезал в узкой заднице — так развратно и порнографично, что из горла вырвалось низкое рычание. Он резко дернул бедрами вперед и убрал руку из волос Малфоя, чтобы крепко перехватить его горло. Он подался вперед, упираясь второй ладонью в борт ванны рядом с побелевшими от напряжение пальцами Драко, продолжая вбиваться в него короткими, резкими толчками.       — Ты только мой, — прорычал он ему на ухо властно и собственнически, чтобы после отвести голову блондина в сторону и оставить на его белоснежной шее большой багряный засос. — Слышишь? Мой.       — Твой. Поттер. Я. Только. Твой. Да. Да! Гарри! Боже, — коротко и отрывисто вскрикивал Малфой. Последнее слово Драко уже прохрипел, с готовностью сплетаясь с Поттером во властном поцелуе. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами начали плясать темные круги, но оттого все ощущения обострились до предела. Драко был словно оголенный нерв. Он и подумать не мог, что Поттер может быть таким. Властным. Собственником. — Пот-тер!       По телу Малфоя прошла волна дрожи, и он едва не потерял равновесие — благо, аврор держал крепко. Гарри сделал еще несколько резких толчков перед тем, как резко сжавшиеся вокруг члена мышцы заставили его вскрикнуть и зажмуриться.       — После такой ванны мне категорически нужно в душ, — протянул Малфой, когда спустя некоторое время они все-таки смогли перестать обмениваться ленивыми поцелуями и вылезли из воды. Он потянулся за палочкой, чтобы убрать зачарованную на поддержание температуры воду, но Поттер был проворнее — выдернул пробку из слива. — Тебя магглы растили, что ли? — И запоздало ойкнул, завидев изогнутую в немом вопросе бровь. — Отстань. У меня только что был крышесносный секс.       — Иди уже, — Поттер шлепнул его по заднице влажным полотенцем. — Или хочешь, чтобы я и там составил тебе компанию?       — Если ты попрешься за мной в душ, мы застрянем еще минимум на полчаса.       Гарри всегда считал себя никудышным теоретиком и многие вещи выяснял практическим путем. К слову, в этот раз Малфой оказался прав, а еще одна комната в доме — обесчещена.