Закон равновесия

      Сочельник в этом году проходил мимо Поттера: тот попросту не замечал наряженные елки, мигающие огоньками витрины, предпраздничную суету. Он с головой погряз в отчетах, которые нужно было предоставить до конца года, иногда разбавляя бумажную волокиту экстренными вызовами. Сил придавало лишь знание, что после тяжелого вечера или нескольких суток полевых условий он неизменно вернется к Малфою, который поможет восстановиться. И хотя тот заявил, чтобы Поттер не думал, что он так легко прощен и «вообще пока на испытательном сроке», Гарри это устраивало. Его тянуло к Драко, он понимал, что уже не хочет просыпаться один, а сидя на работе, невообразимо скучает. Малфой категорически отказывался общаться с помощью Патронуса, заявляя, что не может себе позволить отвлекать от работы аж самого главного аврора, но Гарри давно понял, что тот попросту не умеет его вызывать. И планировал это исправить, как только у них станет больше свободного времени. Малфой, разумеется, будет отнекиваться, но и Поттер не пальцем деланный, знает, на какие точки нажать, чтобы тот согласился.       — По-о-о-о-берегись! — громогласно протянул Рон, который вместе с Брауном украшал кабинет гирляндами. Томас подкинул начальнику на стол бомбочку с искрящимся фейерверком, и Гарри меланхолично наблюдал, как медленно сгорает только что дописанный отчет. Ну и черт бы с ним, подумал он и откинулся на спинку стула, вытягивая перед собой руки и округляя спину. Внезапно над левым ухом заулюлюкала растяжка с новогодним эльфом, поэтому вместо того, чтобы с наслаждением потянуться, Поттер дернулся за палочкой. — Прости, дружище, сейчас перевешу.       — Хоть бы для приличия изобразил раскаяние.       — Зачем? — Уизли левитировал растяжку с эльфом в сторону входа, закрепляя прямо над дверным косяком. Судя по всему, он планировал всех посетителей сделать заиками: когда тебе на плечо неожиданно приземляется зеленое нечто и гомерически хохочет в ухо, начнешь либо заикаться, либо сраться. Гарри подумал, а не вызвать ли Крюгера к ним в кабинет — чисто для профилактики.       — Кстати, прикрой меня — нужно на час раньше уйти, забрать подарок для Гермионы, — продолжал разглагольствовать Рон. — Заказал ей подарочную серию книг, она давно хотела, а еще такую штуку, которая сама бумаги на столе разбирает. До чего додумались, прикинь!       Гарри окинул скептическим взглядом свой стол, Пизанскую башню из бумаг на рабочем месте Брауна и понял, что искренне завидует Гермионе. Разумеется, в Министерстве бумажек было в разы больше, но он бы не отказался, чтобы его отчеты тоже кто-нибудь систематизировал. Да и заполнял заодно.       Следом шандарахнуло осознание, что он сам до сих пор ни для кого ничего не купил. Чисто теоретически, он мог бы явиться в Нору без подарков — там как всегда поймут, а он отделается приступом стыда, но вот Малфой за такое его попросту сожрет. К тому же, кого он обманывал — ни Драко, ни многочисленное семейство Уизли оставлять без подарков Гарри не мог себе позволить. Поэтому следовало как можно скорее разобраться с бумажками и слинять с работы пораньше, надеясь, что на полках в магазинах осталось хоть что-нибудь приличное.       С невиданным энтузиазмом Гарри заполнил три формы на замену рабочей мантии, перчаток и амулетов, официально закрыл дело о грабеже на складе магических ингредиентов. Может, стоит воспользоваться случаем и в качестве благодарности попросить у владельцев какой-нибудь редкий ингредиент? Драко наверняка найдет ему применение. Или лучше раскошелиться на дорогой парфюм? Гарри сморщил нос. Нет, с парфюмом можно легко не угадать, Малфой та еще цаца. Он пожевал кончик пера и опустил взгляд в раскрытую папку. С колдографии на него смотрел Драко Люциус Малфой собственной персоной. Слегка надменный взгляд прищуренных серых глаз прошелся по лицу аврора, и Драко на фотографии довольно ухмыльнулся. Поттер на выдохе рассмеялся и поддел пальцами стопку листов. Он вновь пробежался взглядом по перечню улик, сводкам информации и задумчиво подпер голову кулаком, сверля взглядом результаты дактилоскопии.       — Чего приуныл?       Рон оторвался от разглядывания новой открытки с обожаемыми Пушками Педдл и послал другу сноп искр, пытаясь развеселить, но Гарри лишь поджал губы.       — Не понимаю, в какую сторону рыть: мы нашли и мужские, и женские отпечатки пальцев. Четкого рисунка нет, следовательно по базе не пробьем. Да и не факт, что там бы смогли найти. Действуют ли они сообща, или это два человека с личными мотивами?       — Или вообще метаморф, — брякнул из своего угла Браун и тут же пожал плечами, поймав напряженные взгляды коллег. — Чего? Дело о пропаже министерской кошки помните? Тоже путаница была с отпечатками, а его любовница как раз метаморфомагом была, едва со следа нас не сбила.       Со стороны стола Главного аврора раздался стон — Поттер закрыл лицо руками и с силой растер.       — Кто-нибудь знает, как давно у нас обновлялся реестр зарегистрированных метаморфов?       — Ты же понимаешь, что не всех удается зафиксировать?       Гарри разделял скептицизм лучшего друга, но про данную категорию магов он совершенно забыл, а в их работе нельзя было исключать даже самые малочисленные варианты. Он черканул записку в третий отдел и отправил ее птичкой, запросив нужные списки. Также отдельно попросил отметить наличие метаморфов среди членов семей работников больницы св. Мунго, а также ученых из штата Малфоя.       С самого начала Гарри казалось, что он что-то упускает. У кого-то сначала был мотив помешать работе главного колдомедика, а затем появились уже и личные счеты. По-хорошему это должно было значительно сузить круг поиска, но на деле ничего путного не выходило. Поттер снова перелистал документы и вчитался в названия научных работ Малфоя — уже завершенных и ныне имеющихся. Глаза зацепились за незнакомую фамилию. Вернее, он точно ее уже слышал, но не мог припомнить. Джастин Коппер. Кто ты? Пришлось выждать полчаса, пока волшебницы этажом ниже собирали для него краткую информацию. Гарри всмотрелся в колдографию. На него смотрел добродушный лысеющий мужчина преклонного возраста, то и дело промокающий лоб платочком. Ниже значился внушительный список научных работ, краткая сводка о семье: первая жена, вторая — нынешняя, дочь Элиза. Под ее именем было что-то накорябано засыхающим пером — Гарри высоко ценил Анну, работающую в отделе сведений, которая каждый раз старалась указать максимум информации. Но в этот раз она явно спешила, почерк было невозможно разобрать. Деструкция? Дементор? Дедукция? Гарри прищурил правый глаз и попробовал еще раз. Де… Деменция? Перечитал еще раз. Кажется, все верно.       Деменция. Хм. Кажется, сегодня он уже видел это слово. Суматошно перелистнув несколько страниц, он вернулся к перечню статей Малфоя и — бинго! — тот действительно написал несколько работ по этой теме.       — Том!       — Ммм?       — Раздобудь мне все статьи Малфоя на тему деменции.       — А ты не можешь попросить их у своего парня?       В сторону Брауна был отправлен убийственный взгляд. Гарри прикусил кончик языка, чтобы не съязвить — Томас та еще сучка, может и завредничать.       — С чего это ты заинтересовался медициной?       — Это для дела, Рон. Так что, Том? Нужны все и в кратчайшие сроки. Малфою пока ничего говорить не будем, это только догадка, окей?       — А он тебе в школьные годы так нервы не берег. Золотой ты человек, Гарри!

***

      Рождество было решено встречать порознь: для обоих это был семейный праздник, который хотелось провести с самыми родными людьми. Поттер, конечно, звал Драко в захолустье, которое Уизли привыкли называть домом, но Малфой планировал провести вечер с мамой. В последние месяцы они виделись крайне редко, и, признаться, он скучал. Поэтому решил урвать несколько праздничных часов с maman, прежде чем она отправится во Францию к Люциусу. Также Драко планировал получить официальное разрешение покинуть страну на несколько дней, чтобы побыть с родителями и сыном, но Аврорат ожидаемо отклонил запрос. Было обидно, досадно, но размазывать обиду по лицу Драко не собирался — он отлично проведет время с Поттером и друзьями, а с родителями поболтает по каминной связи. Огорчало, что он не сможет провести время со Скорпиусом ни в сочельник, ни после Рождества, но Малфой старательно закупоривал болезненные мысли. Сердце и без того ныло, что сын растет вдали от него. Как же так вышло, что с каждым годом они все меньше и меньше времени проводили вместе? А, ты же постоянно работаешь, горько напомнил себе Малфой. Он провел по листу пергамента резче необходимого и цыкнул, когда на подушечке большого пальца выступила капелька крови. Быстро слизнув кровь, Драко запечатал конверт и положил в коробку с подарком для Скорпиуса. Он хотел бы лично увидеть восторг на постер с автографом самого Гарри Поттера и ободряющее письмо для маленького поклонника, но из-за ареста придется довольствоваться каминной связью и письмами.       Мэнор с каждым годом лишь приумножал былое величие. Драко все еще помнил голые стены, обугленные от заклинаний старинные гобелены, разбитые стекла и разводы крови на обеденном столе во время пребывания Волдеморта и его шавок — падение родового поместья словно отпечаталось на внутренней стороне сетчатки, оставляя глубоко в груди страх, что подобное может повториться. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прогнать морок — лестницы вновь сверкали чистотой, тяжелые люстры были еще помпезнее и богаче, чем в довоенное время, все вокруг кричало о том, что род Малфоев снова знатен и богат. Сколько усилий и здоровья потратила на это мама, Драко даже боялся представить. Но он гордился ею. Видит Мерлин, он никогда никем так не гордился, как этой сильной и стойкой женщиной.       — Великолепно выглядишь, — улыбнулся он, крепко обнимая Нарциссу. Стоило оказаться в ее объятиях, и даже дышать стало легче. Драко физически почувствовал, как рухнули вниз плечи. — Мама. Я дома.       Он проговорил это едва слышно, одними губами, но тонкие женские пальцы чуть сильнее сжали заднюю сторону его шеи — мама всегда так делала в детстве, и это давало Драко чувство безопасности. Он дома — с мамой. А в каких стенах и что здесь было — уже не важно.       — Я пыталась уговорить твоего отца составить нам компанию, но Скорпиус наотрез отказался отпускать его. Сказал, что очень соскучился, — как бы невзначай проговорила Нарцисса за ужином. Драко украл себе паузу, пригубив вино. Он очень надеялся избежать этой темы за столом, но maman ловко вклинила ее сразу после обсуждения ее бизнеса и взносов на благотворительность.       — Я тоже по нему соскучился, — вздохнул Драко. Он проследил за тем, как мать неспешно накалывает кусочек фаршированного гуся на вилку и подносит ко рту. Кожа ее рук, несмотря на уход, начинала выдавать возраст — некогда гладкая, теперь она была испещрена мелкими морщинками. Такие же разбежались по шее, потоптались гусиными лапками в уголках глаз и губ. Мама резко постарела за последние несколько лет. Она все еще великолепно выглядела, но это была та разительная перемена, когда после длительной разлуки внезапно осознаешь, что родители уже не так молоды, как в твоем детстве. И если отца сильно подкосила война, то мама стойко держалась послевоенные годы, возвращая их роду имя и величие, и только теперь, вновь воздвигнув прочный фундамент, позволила себе расслабиться, выйти из напряжения и разрешила естественным процессам течь в своем ритме. Но взгляд остался тем же — мягким, но настойчивым. Она всегда понимала сына, как никто, но и не уступала отцу в требовательности. Оглядываясь назад, Драко мог бы сказать, что, несмотря на напускную строгость и необходимость следовать требованиям высшего общества, Люциус потакал его прихотям больше, чем Нарцисса. И именно ее слова, ее мнение резало больнее остальных. — Ты же знаешь, что если бы Аврорат дал разрешение, мы бы провели время все вместе.       Мама мягко склонила голову набок и дернула вверх уголком губ.       — Дело ведь не только в конкретном Рождестве, Драко. Ты сам прекрасно понимаешь.       — Мам, пожалуйста.       — Мы поддержали тебя с отцом после развода, мы нашли общий язык с новым мужем Астории, их — твоя! — семья — желанные гости в нашем chateaux, но нас тревожит, что ты с головой ушел в работу и в последнее время крайне мало времени уделяешь сыну. Когда в последний раз ты забирал его на каникулы? Когда вы ходили вместе на матч? Ты хоть помнишь, за какую команду он болеет?       — Уимбурнские Осы, — тут же выпалил Драко и стиснул пальцами лежащую на коленях салфетку. — Мы обсуждали это. В прошлом году мне не дали отпуск, но как только закончится следствие…       — Тебе придется разгребать дела в больнице, а это может затянуться на месяцы, — сухо заметила Нарцисса. И Драко нечего было возразить. После его возвращения к должности и поимки преступника ему еще долго придется разгребать все произошедшее без его надзора, подчищать штат сотрудников и привлекать к работе выпускников, а также улучшать показатели больницы, чтобы вернуть спонсоров и привлечь новых. На ближайший год-полтора про отпуск точно можно будет забыть. Матери этого он, конечно же, говорить не стал. Но и не пытался выехать беззаботным дурачком — с ней не выйдет.       — Нет смысла делить шкуру неубитого медведя. Я все еще под следствием, велика вероятность, что должности главного колдомедика мне теперь не видать как собственных ушей.       — Может, оно и к лучшему. Ты же думал открыть частную клинику или магазин зелий.       — И пустить прахом все усилия? А мои исследования? В частной практике не так велики возможности и база пациентов!       — Иногда, Драко, стоит остановиться и оглядеться — обходной путь бывает незаметнее, но безопаснее. К тому же, со связями Гарри Поттера тебе будет открыто множество дорог.       — При чем тут он? — тут же вспыхнул Драко, а на щеках еще ярче загорелся румянец. Это все чертово красное вино. Не может же он вспыхивать как подросток от одной только мысли о Поттере! Хотя ему всегда трудно давались разговоры о личном, даже с мамой.       Нарцисса тихо рассмеялась и прищурилась:       — Дорогой, давай не будем возвращаться в школьные годы, когда ты старательно отнекиваешься, а я делаю вид, что верю тебе, — она отложила в сторону столовые приборы и чинно поднялась. — Пойдем, продолжим разговор в малой гостиной.       Стоило им выйти в коридор, как рядом с тихим хлопком материализовался домашний эльф Тикки.       — Во время ужина сова доставила посылку для хозяйки, — отчитался он и виновато обернулся ушами. Нарцисса с Драко синхронно изогнули брови. Домовик пискнул и принялся сильнее теребить огромные уши, то и дело впиваясь зубами в правое. — Тикки не имеет права думать о подарках хозяйки, Тикки плохой! Он прочитал, что это подарок, но Тикки так не думает! А-А-А-А-А-А-А! Тикки не имеет права думать о вещах хозяйки! Но он не стал трогать подарок, он ему не нравится!       — Ближе к делу, — холодно процедила миссис Малфой. — Почему ты не отнес посылку к остальной почте?       Она ткнула мыском туфли эльфа под ребра, чтобы тот перестал пытаться отгрызть себе ухо.       — Посылку принесла обычная сова. Из общей совятни. Она так плохо выглядела, Тикки так стало ее жаль, Тикки покормил ее и почистил перья, — эльф стал захлебываться рыданиями и тут же высморкался в свое одеяние. Драко всегда забавляло, что после принятия закона о назначении эльфам заработной платы во многих семьях стали показывать статус в том числе через одежду эльфов. И он был горд мамой, которая не стала участвовать в хороводе фальши и заказала для всех домовиков простую, но аккуратную форму. На которой теперь расплывалось безобразное пятно от соплей. — Но никто не обменивается письмами с хозяйкой через общественную совятню. У всех гостей личные совы! Тикки так виноват! Он обязан наказать себя!       — Где посылка? — Драко грубо прервал стенания домовика и непроизвольно сделал шаг вперед, загораживая мать. В последнее время посылки не приносили ничего хорошего. Тем более через общественных сов.       — Тикки оставил ее в холле!       — Драко, — материнские пальцы сжали его предплечье. — Ты думаешь, что там…?       — Не знаю, — он качнул головой и широким шагом пересек коридор, доставая на ходу палочку. — Лучше проверить. Тикки, возле дома должны дежурить авроры, зови любого.       Разумеется, он не собирался открывать ее сам. Даже если тревога ложная, лишняя осторожность не помешает. Аврор появился в течение пары минут. Он тщательно просканировал коробку на наличие заклинаний, в том числе отсроченных, проверил упаковочную бумагу на наличие ядов, но никакой опасности коробка не таила. По крайней мере, снаружи.       — Уверены, что никто не мог прислать вам подарок таким образом? Все-таки Рождество.       — Уверена. Никто из моего круга не пользуется общественными почтальонами.       — Тогда буду производить вскрытие.       Аврор создал вокруг себя и тумбы с установленной на ней посылкой защитный купол и аккуратно извлек содержимое. Некоторое время Драко ничего не видел из-за спины блюстителя порядка, но когда тот отступил в сторону, стиснул зубы.       — Не смотри, — он заслонил Нарциссу рукой, но та уже успела увидеть: на тумбе красовалась белая урна для праха. На которой каллиграфической вязью было выведено его, Драко, имя. Нарцисса ахнула и сильнее сжала пальцами предплечье сына. — Меня там нет. И не будет, слышишь?       Он строгим взглядом всмотрелся в глаза матери, удерживая ее за напряженные плечи.       — Тебя просто пытаются запугать. Но мы с этим разберемся.       Мы. С Поттером. Драко прикусил щеку изнутри. Покой им с Поттером только снится — не хотелось дергать его на Рождество, но и ждать до утра Драко не собирался. Он сжал висящий на шее ключик и только после этого подумал о том, что нужно было попросить маму снять антиаппарационный барьер — доступ в поместье был открыт ограниченному кругу людей. Но судя по уютному Поттеру в нелепом свитере и шапке с оленьими рогами, спешащему к ним от входной двери, тот был в их числе. Очень интересно.       — Драко, миссис Малфой.       Взгляд аврора быстро скользнул по присутствующим, проверяя на наличие повреждений, но палочку аврор убирать не спешил. Он бесстрастным взглядом осмотрел урну — Драко заметил лишь, как поджались губы, но комментировать увиденное Поттер не стал. Зато потребовал полный отчет у дежурившего аврора: сначала устный, а к утру письменный.       — Миссис Малфой, позвольте аврору Андерсену проводить вас в гостиную. Выпейте чаю, мы с Драко присоединимся к вам позже. Вы очень поможете следствию, если постараетесь вспомнить, не присылал ли кто-то ранее посылки подобного содержания и не использовал ли общественных сов.       Нарцисса медленно кивнула, переводя ледяной взгляд с аврора на урну с прахом и обратно, и, прежде чем уйти, четко проговорила:       — Как только поймаете его, Поттер, дайте знать. Я пришлю ему букет белого олеандра, — она помолчала, прежде чем продолжить, внимательно глядя в глаза аврору: — Не дайте ему погубить моего сына.       — Он ядовит, — пояснил Драко, стоило им остаться в холле вдвоем. — Даже после засыхания опасен. Вплоть до летального исхода. Кстати, милая шапка, Поттер.       Тот лишь рассмеялся и шагнул ближе к Малфою, сгребая его в охапку и утыкаясь носом в волосы за ухом. Драко расслабленно выдохнул, позволяя себе раствориться в крепких объятьях. Рядом с Поттером время замедлялось: неизвестно, сколько они так простояли, словно примагниченные, пока Драко не почувствовал, что Поттер улыбается.       — Что?       Тот озорно мотнул головой, отчего короткие вязаные рожки на шапке забавно затрепыхались.       — Все-таки вынудил меня встречать Рождество вместе, — за что тут же получил тычок под ребра. — Ай! За что?       — Мне вообще-то угрожали. Смертью!       — Ну, фактически не тебе, а твоей матери, — Гарри пожал плечами. — С каждым разом угрозы становятся все пафоснее и театральнее. У твоего поклонника явно мало опыта в угрозах, зато очень много злости к тебе.       — Тогда держу пари, это женщина, — хмыкнул Малфой. — Они обычно любят устраивать драму.       — Уф, как по-сексистски.       Драко лишь закатил глаза, на что Поттер улыбнулся и легонько дернул его за выбившуюся из прически прядь.       — С Рождеством, кстати. Ты дернул меня за пять минут до полуночи.       — Да? Мы с мамой даже не обратили внимания на время, когда это доставили, — он немного помолчал, а после все же нежно улыбнулся. — С Рождеством, Поттер. Я рад, что ты рядом со мной.       — А я — что ты мой.       Малфой широко улыбнулся, и Гарри залюбовался тем, каким счастливым и искренним тот выглядел. И как, как в него можно было не влюбиться? Он притянул Драко к себе за шею и привстал на цыпочки, чтобы начать новый год, целуя человека, которому отдал свое сердце.

***

      Рождественские праздники проходили спокойно: Гарри прочно обосновался у Малфоя в коттедже, не видя смысла мотаться из дома в дом. Впрочем, получилось это как-то спонтанно. После рождественской ночи и разговора в Мэноре, сбора данных и выяснения всех обстоятельств они вернулись в коттедж, и Драко спросил: «Останешься?». И Гарри остался. И на ночь, и на все последующие. Они вместе навели порядок в пустующей гостевой спальне, которую Малфой использовал в качестве кладовки для ненужных вещей, книг и многочисленных рабочих документов, так что у Поттера теперь был собственный кабинет, куда он постепенно перетащил часть бумаг по их делу и еще парочку текучек.       Дни, когда ему не нужно было дежурить в Аврорате, они проводили вместе, выбираясь в оживленные части Лондона: Драко взял на себя организацию культурной программы в магической части города, в то время как Гарри знакомил его с прелестями жизни магглов. И, кажется, он еще сотню лет будет подтрунивать над тем, как комично пригнулся Малфой во время выстрела в кино. Тот потом еще несколько дней бубнил на тему, что у него великолепные рефлексы и чувство самосохранения.       — Разумеется, — с серьезным видом кивал Поттер. — От несуществующих угроз в самый раз.       На что получал длительное закатывание глаз и недовольно поджатые губы. Это смешило еще сильнее.       Еще один день они провели порознь: оба встречались с друзьями, не спеша сталкивать свои миры между собой. Давненько Гарри не видел всю чету Уизли в сборе — вместе с отпрысками те численностью составляли полноценную квиддичную команду, чем они с Роном и решили воспользоваться: поделились на две команды и устроили настоящую магическую снежную битву! Он несколько раз ловил на себе задумчивый взгляд Гермионы, но не придавал этому значения. По правде, за последние годы у него словно выработался условный рефлекс — как можно меньше колдовать в присутствии Грейнджер-Уизли, зная о том, как она беспокоится о его здоровье. Сам же Гарри относился к своей проблеме философски: живем один раз, помру так помру. Он уже прожил стадию скорби о своей неполноценности, но трястись над каждой каплей магии не собирался. Если однажды ему суждено умереть от ран, заклинания или магического истощения, по крайней мере, он успеет насладиться жизнью в полной мере вместо того, чтобы закапывать себя в сожалении и скорби. К тому же, теперь у него был Малфой. И как бы лицемерно это ни звучало, Драко был его источником. Сил, любви, легкости, хорошего настроения, шквала эмоций. И магии. Гарри не мог понять как это работает, почему собственное похожее на решето магическое поле выбрало его, но он тянул из Малфоя магию, и тот только в редких случаях ощущал из-за этого дискомфорт. Точнее, обычно медик списывал все на нервозность и истощение, но факт оставался фактом. Магия Драко восстанавливала его. И Гарри стремился жить здесь и сейчас, стараясь не падать в терзания моралью и саморефлексию.       Работа над делом — Драко называл его «Поклонником» — не двигалась. Несколько вечеров подряд они вместе штудировали документы, разбирались с уликами, проверяли догадки и пытались не запутаться в ворохе пергаментов, предоставленных больницей и Авроратом, но не пришли абсолютно ни к чему. Браун, как и обещал, передал статьи Малфоя о деменции, использовал связи, чтобы собрать досье на Коппера, но кроме того, что его дочь является пациенткой Драко, не было ни единой зацепки. Репутация у профессора была блестящей, не подкопаешься. Гарри чувствовал, что он что-то упускает. Какую-то мелочь, которая поможет распутать весь этот клубок. Он понимал, что теряет драгоценное время — чем дольше Драко будет находиться под следствием, чем дольше кресло главного врача будет оставаться пустым, тем меньше надежды, что Малфой сможет снова занять его. Главная магическая больница Лондона не сможет долго находиться «без головы». И если «сверху» подсуетятся и поставят своего человека, сместить его с должности будет слишком трудно. Особенно Малфою: его прошлое и нынешнее судебное разбирательство обязательно сыграют против него. К тому же, сам Драко скучал по работе: в последнее время он подолгу заседал в своей лаборатории, куда теперь напрочь отказывался пускать кого-то, кроме домовика. Он мог находиться там по несколько часов кряду, зато после возвращался в приподнятом настроении. Гарри узнавал в этом себя: в период разрыва с Джинни он так же ушел с головой в рабочую рутину, загруженность и успехи в которой вытягивали его из пучины уныния и депрессии.       Буквы перед глазами стали расплываться: он уже четвертый час сидел за столом, перебирая отчеты о взрыве в больнице св. Мунго. Опросы свидетелей, результаты проб (бомба маггловского происхождения, даже с часовым механизмом, как по учебнику) с места преступления, план крыла с указанием очага взрыва, перечень погибших пациентов и сотрудников, их родственников и прочее-прочее-прочее. Гарри со стоном уткнулся лбом в разложенные на столе пергаменты. Внутренняя чуйка, отточенная за столько лет службы, уверяла, что зацепка кроется в этом взрыве, что нужно трясти Крюгера, что этот мерзавец как-то причастен, но Поттер уже едва ли не с лупой прополз по его биографии, перепроверил алиби — ничего. Пацан был чист. Зато его увлеченность Малфоем заставляла собственническую поттеровскую натуру орать дурниной. Делу это, разумеется, не помогало.       Гарри поднял голову и потер указательными пальцами глаза, поднимая очки на переносицу. Последний рывок — и надо на сегодня с этим заканчивать. Завтра после обеда их направляют в рейд на три дня, и ему только предстояло сообщить об этом Малфою.       — Так, еще раз. День взрыва, угу, дата верная. Список санитаров и посетителей палаты для приговоренных к казни через поцелуй дементора. Восемь утра — обход, медсестра Конор, кормление пациентов, угу, угу, — взгляд аврора прыгал со строчки на строчку, губы беззвучно зачитывали информацию вслух. — После обеда начались приемные часы для посетителей. Удивительно, что их еще кто-то навещает. В японский сад камней сходить — и там активности больше, прости Господи. Гарри, соберись.       Он еще раз сверился со списком пациентов: выцепил глазами уже знакомую Эстер Морган, на которой Малфой показывал результаты их работы. В тот день ее никто не навещал. Из чистого любопытства он пролистал данные последней недели — либо у девчонки не осталось родственников, либо она не была никому нужна. Печальное зрелище. Хм. Эстер Морган. Он мог ошибаться, но, кажется, слышал это имя после взрыва. Кажется, авроры, ведущие дело, упоминали, что ее останки до сих пор не найдены. Неудивительно, учитывая, что от большинства пациентов, оказавшихся в эпицентре взрыва, остались либо обгоревшие останки, либо пыль.       Грегори Джонс. Посетители: Марта Джонс (14:43-16:02), Дороти Джонс (14:43-16:02).       Саманта Сануэл. Посетители: Жозефф Корбейн (15:30-15:52).       Эстер Морган. Посетители: нет.       Элизабет Клейтон. Посетители: нет.       Себастьян Корнер. Посетители: Сэм Корнер (16:34-16:58).       Генри Блор: Посетители: нет.       Хьюберт Честейн. Посетители: Филлип Честейн (16:10-16:35).       Гидеон Лазевски. Посетители: Инга Лазевски (16:45-17:59), Александра Лазевски (16:45-17:59).       Сирил Хамилтон. Посетители: нет.       Корнелия Буд…       — Как дела? — Дверь распахнулась, и сосредоточенный на работе Поттер непроизвольно вздрогнул. Он опустил список на стол и несколько раз моргнул, фокусируя взгляд на силуэте Драко, обволакиваемом сумраком комнаты. За работой он даже не заметил, как стемнело. Малфой наколдовал несколько светящихся шаров, которые устремились к потолку, насыщая пространство теплым светом. — Я подумал, так будет романтичней.       Он присел на край стола, прямо поверх бумаг — и у кого только нахватался? — и широко улыбнулся. Верхние пуговицы его домашней просторной рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны, обнажая молочную кожу предплечий с тонкими серебристыми волосками. Гарри перехватил одну руку, удерживая за запястье, и оставил легкий поцелуй на раскрытой ладони.       — Пока без особых изменений, все еще есть ощущение, что я что-то упускаю, — получилось приглушенно — Гарри потерся носом о раскрытую ладонь. Малфой ободряюще улыбнулся и погладил подушечкой большого пальца скулу возлюбленного, запустил пальцы в темные вихры, массируя круговыми движениями. Аврор тихо застонал и уронил голову на сложенные на столе руки.       — Нам нужно сделать перерыв и взглянуть на это свежим взглядом, — Поттер что-то промямлил в сгиб локтя, когда пальцы Малфоя погладили за ушами. — Что?       — Кстати, насчет этого, — аврор поднял голову с совершенно разомлевшим взглядом.       — Нет, — Драко мотнул головой и нахмурился. — Не сразу же после праздников.       Он убрал руки, скрещивая их перед грудью, и Поттер с тоской проследил это движение. Драко неоднократно ловил себя на мысли, что тот похож на большую собаку, но в такие моменты сходство было особенно сильным. Точь-в-точь как те псы, что перетаскивают зубами руку хозяина себе на спину, если тот почему-то перестает их гладить. Или смотрит так же виновато, когда что-то натворил.       — На сколько? — со вздохом сдался Драко.       — На три дня. Предварительно.       — Предварительно?       — Давай верить в лучшее, — Поттер сделал максимально милое лицо, но тут же обеспокоенно коснулся пальцами предплечья медика. У того от локтя до запястья тянулась длинная красная царапина. Словно от… ногтя? — Это что?       Малфой удивленно вскинул брови и опустил глаза на руку, приподнимая локоть. За секунду по его лицу скользнула непонятная гамма эмоций, но он сразу же отмахнулся и стер заклинанием след.       — В лаборатории зацепился. От темы не уходи. Что значит «предварительно»?       Стул скрипнул, когда Поттер поднялся на ноги и мягко развел колени Драко в стороны, становясь между. Тот привычным движением обвил ногами его бедра, сцепляя щиколотки на пояснице, а ладонями скользнул по плечам. Самое забавное, что при этом Малфой пытался удержать строгое выражение лица, из-за чего у аврора непроизвольно вырвался смешок.       — Ты же знаешь, что у нас временные рамки всегда размыты, — заискивающе протянул он, медленно расстегивая рубашку возлюбленного. Пуговку за пуговкой. — Вдруг в этот раз повезет, и я вернусь раньше, даже соскучиться не успеешь. М?       Последние слова мурлыканьем сорвались с губ, когда Гарри наклонил голову, чтобы оставить легкий поцелуй под ухом. А затем еще один чуть пониже. И еще, и еще один. Драко едва слышно выдохнул и сжал пальцами темные волосы на загривке.       — А если слежка снова затянется? — проскрипел он на выдохе.       — Тогда, — ласково протянул Гарри, наблюдая, как скользит по коже тонкая ткань, оголяя плечо. Он не спешил — полюбовался, как Малфой нетерпеливо повел им, требуя ласки — и только после очертил кончиком носа ключицу, чтобы нежно поцеловать угол плеча. — Не планируй никаких дел в день моего возвращения — я ужасно соскучусь.       Малфой хрипло рассмеялся и запрокинул голову назад, подставляясь под нежные, но настойчивые ласки. Была бы его воля, он бы Поттеру вообще запретил ходить на все эти опасные дела. Но помня, что тот — адреналиновый маньяк, не мог этого сделать, даже если бы представилась такая возможность. Поэтому он… Поэтому…       — Боже, Поттер, да, — на выдохе простонал Драко, шире разводя ноги в стороны и опираясь рукой о столешницу для опоры. На ближайшие несколько часов он отказался думать — мог только чувствовать.