…И я иду

Утро четвёртого дня без Нико лучше бы не наступало. Йоэля будят запах свежесваренного кофе и желание покончить с собой. С кухни доносится музыка и поневоле врезается в мозг: I’d end my days with you in a hail of bullets… I'm trying, I'm trying… To let you know just how much you mean to me and after all the things we put each other through and I would drive on to the end with you… Алекси тихо подпевает. Господи, зачем? Ему не нужно, чтобы он шёл с ним до конца. С Blind Channel — но не с ним. Йоэля накрывает воспоминание о ночном безумии. Нельзя, нельзя, нельзя мешать таблетки с алкоголем. Даже немного, даже с пивом. К нему пришёл ебаный лесной дух, о котором не стоит рассказывать среди людей. Если не встать с кровати сейчас, он пустит в неё корни, врастёт и погибнет здесь же. Это долго и мучительно. Йоэль заворачивается в одеяло и, сцепив зубы, поднимается. — Привет, — увидев его в дверях, Алекси убирает с лица волосы, прячет руки за спину, снова поправляет прядь. — Привет, — выдавливает Йоэль и пробирается к своему месту у окна, стараясь не касаться Литтл Мэна. Тот разливает кофе, ставит перед ним чашку. Йоэль молчит. Алекси тянет сигарету из его пачки, открывает окно и прикуривает. Охуевший Йоэль присоединяется. — Тебе не холодно? — Холодно, — отвечает Литтл Мэн. Йоэлю не хватает его улыбки. Сам он по утрам не улыбается, а к Алекси успел привыкнуть. К улыбке для него одного. Он некоторое время молчит, потом обнимает Литтл Мэна одной рукой, заворачивая в половину одеяла. Тот вздрагивает, но не противится. — Холодно внутри, — едва слышно говорит он, затягиваясь: нервно, глубоко. — Прости меня. Йоэль поворачивается и разглядывает его профиль. Точеный нос, длинные ресницы, идеальные губы. Неровная кожа трогательно напоминает: он живой, настоящий. Готовый на все для него. Это пугает Йоэля до оторопи. — Не за что тебя прощать, — отвечает он, отводя глаза. — Не мне точно. — Я не должен был тебя трогать, — так же тихо возражает Алекси. — Ты не хотел. Но я… — Не надо… — Нет, надо, — неожиданно твёрдо не даёт себя перебить. — Не хочу недомолвок между нами. Я не смог остановиться, Йоэль. Даже когда сообразил, что ты не в себе. Я не справился с собой. — Послушай меня, — Йоэль забирает из его пальцев погасший окурок, выкидывает и поворачивает Алекси лицом к себе. — Я тебе позволил. Я смешал таблетки с пивом. Я знал о твоих чувствах — ты со мной честен. Мой выбор привёл к тому… к чему привёл. Блядь, он все ещё неспособен назвать вещи своими именами. Алекси напряжённо смотрит на него в упор; он так близко, что Йоэль чувствует запах своего шампуня от его волос. Сука-память услужливо швыряет его в старый гараж родительского дома, где они с Нико, ошеломлённые первым опытом, признались друг другу в любви. Волосы Моиланена тогда тоже пахли его шампунем. Йоэль сдергивает одеяло с Алекси, закутывается до ушей. От холода внутри одеяло не поможет, а ему в самый раз. Берет ещё сигарету и зажигалку, снимает с зарядки телефон и уходит в ванную. Сосед сверху удачно в отъезде, на соседа снизу ему плевать. Йоэль закуривает и едва не роняет в воду телефон, зазвонивший у него в руках. Смотрит на дисплей, собирается с духом и отвечает. — Хорошо, отпуск, — без приветствий говорит Йоонас. — Мне самому он нужен. Но: вернётся Нико, вернёшься и ты. — Да, — тихо соглашается Йоэль. — Хорошо. — Я не приезжаю, потому что ты там не один, — сообщает Порко. — Тебя хер достанешь, но я тебя прощаю. Йоэль улыбается, смаргивая набежавшие слёзы. — Ладно. Знаешь, я даже рад, что ты там под присмотром, — скрывать тревогу Йоонас никогда не умел. — Пей свои таблетки, иди к врачу, трахни кого-нибудь, в общем, приходи в себя, Хокка. Ты нам очень нужен. Сам все знаешь. — Знаю, — шепчет Йоэль, — спасибо. Люблю тебя, бро. — Знаю, — фыркает Йоонас. — И я. Не пропадай, прошу. Будь на связи. Йоэль сбрасывает звонок и аккуратно кладёт телефон на стиральную машину. Задерживает дыхание, ложится на дно ванны и сверлит взглядом лампочку на потолке сквозь слой воды, пока не заканчивается воздух в лёгких. Он лежал бы так до возвращения Нико. Ничто на свете не заставит позвонить или написать ему ещё долгих десять дней. Вот бы впасть в анабиоз… или наоборот. Йоэль резко садится в ванне, невидяще глядя перед собой. На автомате умывается и вылетает, едва набросив халат. Старый, но не забытый номер, которого нет в его контактах, — лишь в памяти, — отзывается быстро. — Что ты делаешь? — Вызываю такси, — он не отрывается от телефона, торопливо допивая кофе. — Куда едем? — Ты со мной? — он должен оставить ему шанс отступить. — Конечно. Что-то в голосе Алекси царапает его совесть. — Недалеко. В красивом доме на окраине, за забором, готовым отразить зомби-апокалипсис Йоэль получает то, что хочет. Нико сжёг останки его байка, но не старые связи. У Йоэля тоже была жизнь до Нико, какой бы чужой она ни казалась. — А шлемы? — ошарашенно спрашивает Алекси, разглядывая угрожающе блестящий мотоцикл, чёрный как сама смерть. — Можешь не ехать со мной, — разводит руками Йоэль. Шанс за шансом, отступи, малыш, целее будешь. Алекси молча думает, взгляд мечется между Йоэлем и байком. Йоэль опускает темные очки, заводит мотоцикл, тот взвывает, готовый сорваться с места. Алекси решительно запрыгивает на сиденье, крепко обхватив Йоэля руками. Тот сжимает руль и рвёт в горизонт. Он чувствует, как Алекси прижимается щекой к его спине. Должно быть, его волосы хлещут по лицу. Машин немного, но Йоэль шахматит без нужды, и в одном месте дороги, почему-то мокром, байк слегка ведёт. Он успевает выровняться в самый раз, чтобы не вылететь в кювет. Руки Алекси так сильно сжимают его, что почти нечем дышать. Он сбавляет скорость и паркуется у каких-то кустов. На случай, если его бедному пассажиру припрет блевануть от перегрузок. — Ч-черт… — Литтл Мэна слегка трясёт, он слезает с мотоцикла и отходит на пару метров. — Испугался? — Йоэль закуривает, опираясь задом на байк и скрестив ноги. — Да ты ебаный чертила! — выкрикивает Алекси и запускает руки в волосы, то ли ероша, то ли желая выдрать. — Никто не любит гонять со мной, — сообщает Йоэль, выпуская дым в небо. — Ник-то. — А я и не удивлён, — отвечает Алекси. — Если собирался покончить с собой, предупредил бы хоть! — Я хорошо вожу, — возражает он. — Тогда почему осенью… — Осенью мне было плохо, — огрызается Йоэль. — А сейчас хорошо? — внезапно тихо спрашивает Алекси, опустив руки. Йоэль яростно швыряет окурок и пинает мотоцикл. — Тебе же его ещё возвращать! — встревоженный Литтл Мэн подходит к нему и останавливается в паре шагов. — Не надо мне его возвращать, — сквозь зубы отвечает Йоэль, обхватив себя руками. Запал уходит. — В смысле? Он твой? — Теперь мой. Не вникай, — советует он, заметив растерянность Алекси. — Просто старый долг, он закрыт. У меня снова байк. Все охуенно. — Йоэль… — Литтл Мэн осторожно касается его плеча, Йоэль уворачивается. — Я же не полез в нелегальные гонки, блядь. Всего лишь хотелось прокатиться. Я предлагал тебе отказаться. — Да, — соглашается Алекси. — Предлагал. — Ну и какого… — он обрывает сам себя. — Домой поедешь на такси? Алекси слегка отшатывается от его слов, брошенных в лицо. Йоэль сам не понимает, какое «домой» имел в виду. Ещё один шанс, пупсик, выбери сам. — I will drive on to the end with you, — напевает тот, кладёт руку на кожаное сиденье и умолкает, глядя на Йоэля из-под спутанных волос. Ну что ж. Домой они едут по окраинам города, пока это возможно, но и там предельно аккуратно. Йоэль — тот счастливчик, что способен вести машину на рефлексах. Лишь осенью они его подвели, но он до сих пор не уверен, что не сам отдал команду мозгу лететь к концу. Он паркует байк на подземной стоянке, и они поднимаются в квартиру. — Я обычно не езжу без шлема, — говорит он в лифте. — И никого к себе не сажаю. Алекси молча кивает. — Не хочу тебя злить, — говорит Литтл Мэн, протягивая ему новое пиво, которое притащил из холодильника. — Но… — Не зли, — предлагает Йоэль, открывая бутылки, и возвращает одну Алекси. — Не хочу вмешиваться, куда не стоит, — пытается Литтл Мэн ещё раз, садится на край кровати, где Йоэль, развалившись, буравит взглядом титры второй части «Спайдермена». — Не хочешь — не вмешивайся, — повторяет он, сдерживая злость. — Или говори, что хотел. Не надо издалека. — Боюсь, Нико может не понравиться, что у тебя снова байк, — выпаливает Алекси на одном дыхании. — Думаешь, это единственное, что может не понравиться Нико? — мрачно усмехается Йоэль, исподлобья взглянув на замершего Литтл Мэна, отпивает пива и снова залипает в экран. Нечестно? Не больше, чем лезть за его границы. Куда он не звал. — Прости меня, — шепчет Алекси, но он слышит его, невзирая на шум телевизора. — Не надо, — просит Йоэль. — Ты… заботишься обо мне. Я благодарен. Правда. Но не говори о нас с Нико. Пожалуйста. — Я понял, — Литтл Мэн сидит, выпрямившись, с полыхающим лицом, Йоэль видит это даже в полумраке. Ему становится не по себе. Он тысячу раз пытался отвадить Алекси, да, но его упорство заслуживает как минимум уважения. Йоэль чувствует ещё и понимание, и нежность. Злость прошла. — Иди сюда, — говорит он, сдвигаясь на кровати. Помедлив, Алекси нерешительно ложится рядом, устраивает голову у него на плече, утыкается носом в шею и очень скоро засыпает. Он многое сегодня пережил и выпил пива, хоть и значительно отстал в последнем от Йоэля. Тот сходил бы за новой бутылкой, но тревожить спящего Литтл Мэна — как кота, кажется кощунством. В голове и так плывёт. Сегодня пить снотворное он не будет. Йоэль панически боится терять контроль, но теряет куда чаще, чем хотелось бы. Дыхание Алекси на его коже вызывает смутное волнение. Йоэль невидяще пялится в экран телевизора, борясь с внутренней дрожью, когда его пронзает простая мысль: Нико спит не с ним. Открыто, не теряя никакого контроля, не скрывая, не угрызаясь. Он официально объявил ему, что теперь делает так. И Йоэль принял его условия. Да, сейчас это сводит его с ума, он тонет и нуждается в помощи. Но он принял выбор Нико и позволил тому… Пьяное альтер эго Йоэля теряет терпение и взрывается осознанием: да, он позволил Нико трахаться не только с ним. Пьяное альтер эго не хочет сейчас думать о любви, справедливости и чем-то таком — и не может, потому что боль и обида не проходят, а Нико, Нико рядом нет. Есть Алекси. Тёплый, живой, преданный… любящий. Йоэля накрывает новый инсайт. Алекси, решившись говорить с ним о Нико, мог сказать ему это. Но он сказал о байке. По той же причине, что Нико спалил к чертям останки его старого после аварии. Они оба дорожат его жизнью больше него самого. Почему Йоэль может понять это, но неспособен поверить, что по-настоящему нужен? Он решает, что обойдётся без пива, но нужно повернуться на бок, тело затекло. Алекси шумно вздыхает, прижимается крепче и закидывает на него ногу. Отлично. Йоэль пытается не заржать, но смех неожиданно замирает в груди. Почему он постоянно зовёт Алекси малышом про себя? Из-за детского выражения лица? К нему прилагаются низкий голос и вполне волосатая грудь. Когда Йоэлю было семь, а Алекси три — тогда да, малыш. Нет, не только из-за лица. Непосредственность, обезоруживающий взгляд и чистая душа — вот и малыш. Не обидное, а нежное. Литтл Мэн. Маленький человек с большим сердцем. Чем он заслужил его любовь? Йоэль отчаянно хочет забыться, уснуть, но чертовы мысли издеваются. Ему хорошо в объятиях Алекси — с самой первой ночи, когда тот пришёл на звук его рыданий. В день свадьбы Нико. Пришёл и отогнал боль, как бешеную псину, дав ему передышку, в которой Йоэль так нуждался. Пришёл за ним в богом проклятый клуб, примчался по первому зову. И приходит по сей день, не нужно даже звать. Йоэль гонит его, думая, что так лучше, но Алекси слышит крики его раненой души. Он ему нужен. Они оба нужны друг другу. Но что будет, когда вернётся Нико и снова заполнит адову пустоту?.. Йоэль чувствует, что ещё немного ебаных мыслей, и он словит паническую атаку или слетит с катушек. К черту мысли. Он старается дышать глубоко и ровно, сосредоточиться на ощущениях. Тепло Литтл Мэна, прижавшегося к его спине; вес его руки на боку, поднимающейся и опускающейся в такт его дыханию; тяжесть его ноги на бедре. Тот обвивает его, как ленивец ветку дерева, во сне позволяя себе держаться за него, на что не отваживается наяву. Тщательно фиксируя эти моменты, Йоэль вдруг осознаёт, что дышит чаще, чем следует. Если он стремился к покою, то явно выбрал неверную технику. Спать расхотелось. В голове шумит, уютное тепло превращается в беспокойный жар. Нужно освободиться и занять другую половину кровати. Йоэль задерживает дыхание и осторожно выбирается из-под Алекси, молясь, чтобы тот не проснулся. Конечно, он просыпается — потеряв свою желанную опору. Йоэль замирает, гадая, уснёт ли сразу, но слышит шёпот. — Иди ко мне, — просит Литтл Мэн. Они так нуждаются в тепле… так нужны друг другу. Да к черту. Йоэль поворачивается к Алекси и словно напарывается на его взгляд. Тот самый чертов сканер, от которого ничего не скрыть. Ни о чем больше не думая, он обнимает Литтл Мэна и притягивает к себе. Запускает руку ему под футболку, гладит спину, чувствуя прерывистое дыхание у себя на шее. Йоэль летит в пропасть. Прямо сейчас он хочет причинить Нико боль, будто это утишит его собственную. И обнимать Алекси ему тоже хочется прямо сейчас — эти желания совпадают. Необратимость того, что он делает и собирается делать дальше, дико страшит и возбуждает. Литтл Мэн поднимает голову и находит его губы. Йоэль целует в ответ, ловит знакомые и новые ощущения сразу. Алекси так льнет к нему, будто плавится под его руками, это бьёт по нестабильной психике. Сейчас почти невозможно отказаться от этого тепла, его неровного дыхания, непривычного запаха. Его отзывчивость шлёт Йоэлю вьетнамские флэшбеки о первых контактах с Нико. Тогда, тысячи лет назад, Йоэль делал шаги навстречу, а Моиланен робко отвечал. Но Алекси иной: первым пошел за ним, не побоялся признаться в любви, невзирая на отказ и отпор. Это — новое, оно будоражит и волнует, Йоэль не врет себе. Если не твое, не стоит и пытаться. Он не хочет отказываться от Алекси. Не сейчас. — Йоэль… — Литтл Мэн гладит его по затылку, шее, плечам. Он нависает над ним, опираясь на локти, всматривается в голубые глаза. Так странно, непривычно, преступно, завораживающе. — Алекси, — отзывается он, различая, как расширяются зрачки, пожирая голубое. — Я люблю тебя, — задыхаясь, шепчет Литтл Мэн. — Люблю тебя. Запускает пальцы в его волосы, притягивает к себе и отчаянно целует в губы. Йоэля несёт в бездну, но это то, чего он сейчас хочет. Он уступает своей слабости и тоже гладит Алекси по волосам — они шелковисты на ощупь, но жестче... Невыносимо бесконечно сравнивать с Нико, равных ему нет; но он не может не думать об этом. Он утыкается Алекси в шею, вдыхает его запах, прижимается крепче, чтобы не смотреть в глаза. Тот обнимает, руки мечутся по его телу, стремясь касаться везде и сразу. Целует висок, щеку с вновь пробившейся щетиной. С неожиданной силой опрокидывает его на кровати и оказывается сверху, крепко держит предплечья. Йоэль больше не может избегать его взгляда и смотрит прямо, закусив губу, тяжело дыша, раздираемый путаницей чувств. Алекси понимает без слов. Касается его губ, проводит языком, заставляя разжать, целует глубоко и долго, вызывая залп мурашек по коже. Йоэль пытается освободить руки. Литтл Мэн отстраняется, снова сканирует его лицо. — Я не могу, — вырывается у него, отчаянно и страстно. — Я могу, — выдыхает Алекси. Выпускает его руки, садится и торопливо, неловко расстегивает его ремень; дёргает молнию, тихо матерясь, но справляется. Йоэль в оцепенении смотрит на чёрный силуэт, освещённый сзади экраном телевизора. — Приподнимись, — просит Алекси, и Йоэль повинуется. Подчиниться тому, кто точно знает, чего хочет, — намного легче, чем решать самому. И Йоэль выбирает это здесь и сейчас. Нет ни вчера, ни завтра. Есть лишь эта ночь, в ней только они двое. И он готов гореть в аду, он и так в нем горит. Чёрный силуэт опускается, свет экрана бьёт в лицо. Йоэль прячет лицо в сгибе локтя и резко втягивает воздух сквозь зубы, когда члена касаются осторожные пальцы и мягкие губы. Литтл Мэн спешит, будто боится, что он передумает и оттолкнёт. Он не сделает этого ещё и потому, что представляет, каково это. Алекси неопытен, Йоэль почти уверен: это его первый раз. Но это лишь сильнее заводит, вынуждая оставаться на месте, постанывая и извиваясь. Он старается не толкаться в неумелый, но такой старательный рот. Ему внезапно хочется, чтобы новый опыт не разочаровал Литтл Мэна, не отпугнул, не оттолкнул. А ведь изначальный план был полярно другим. Йоэль проклинает себя за то, что позволяет ему делать, но сам уже не в силах отказаться. Он гладит Алекси по волосам, чувствуя, как его голова опускается и поднимается под рукой. Его накрывает неописуемый восторг, отравленный виной, и он жадно глотает его, как терпкий алкоголь; готовый травиться и тащить в свою пропасть этого мальчика, который так жаждет в неё лететь. С ним. И они летят. Пока Йоэль во мраке души глотает отраву, Алекси глотает его сперму, трогательно стараясь не упустить ни капли. Наворачиваются слёзы и сочатся из-под век, и это совершенно новое, неожиданное, пугающее. На миг Йоэль ощущает себя бессмертным. — Иди сюда, — хрипит он. И когда Алекси снова рядом, обнимает его за шею, запуская другую руку под резинку мягких брюк. Литтл Мэн ахает от неожиданности, Йоэль заглушает его вскрик поцелуем, и не отрывается от его губ, пока не доводит до оргазма. Тот настолько на взводе, что хватает нескольких движений. Алекси всхлипывает, обессиленно обмякнув в его руках. Бедный малыш. Чуть живой от впечатлений. Йоэль и сам дрожит от пережитых эмоций вперемешку с терзаниями. Пока Алекси успокаивается, сопя ему в плечо, он нежно поглаживает его член, забирая всё. Его захлестывает нежность пополам с ебаной ответственностью за того, кого приручил. Что с этим делать, он подумает точно не сегодня. *** В пятое утро без Нико Йоэль просыпается первым. Несколько секунд, ощущая рядом тепло тела, неизменно думает о нем, но быстро понимает, что нет. Моиланен далеко, и до него бесконечно долго. Йоэль пытается осмыслить и переварить чувства минувшей ночи — и не справляется. Привычно тихо, стараясь не разбудить Алекси, сползает с кровати и уходит на кухню, прихватив халат из ванной. Во что завернется Литтл Мэн, который точно скоро проснётся, оставшись один, не его забота этим утром. Он и так позаботился о нем ночью. Они оба позаботились друг о друге… только значит это для обоих разное. Йоэлю нужны эти минуты наедине с собой, чтобы попытаться понять, как вести себя с Алекси. Он курит на кухне, глядя в одну точку, даже не касаясь кофе. Все равно не уследит, так Литтл Мэну меньше убирать. Вполне возможно, тот не станет этого делать, а пошлёт его на хер. К такому варианту Йоэль готов. До Нико у него были девушки. И рано или поздно его посылали на хер. Если он не съебывался первым. И он думал, что тогда было больно… пока не остался без Нико. Все было херней, пока он был рядом и только его. — Привет. Йоэль не сразу поднимает взгляд, а взглянув, молчит. Просто не знает, что говорить. Алекси некоторое время стоит в дверях — в своих футболке и штанах, как вырубился накануне. Потом делает неожиданное: подходит к нему, садится на пол, складывает руки у него на коленях и опускает на них голову. Йоэль в прострации смотрит на чёрную макушку, теряясь под его тяжестью и теплом. Потом неуверенно гладит по голове, как любимую собаку. — Ты чего? — Тебе не по себе? — Алекси поднимает на него глаза. — Есть такое, — признаётся Йоэль, хотя не собирался. — Ты знаешь, почему. — Знаю, — соглашается Литтл Мэн без улыбки. Тихо гладит его по колену, и в этом жесте примерно ноль собственничества. Йоэль его видел и отлично различает. Алекси по-прежнему его боготворит. Ему хочется сгореть на месте вместе со стулом. И домом, вероятно. Чтоб наверняка, навсегда и бесследно. — Алекси, — он прячет лицо в ладони, опираясь локтем о стол. — Алекси… блядь. — Я знаю, — настойчиво повторяет тот. — Не сходи с ума. — Да господи, что, — Йоэль поворачивается к нему, — что ты знаешь? Как ты можешь все знать и понимать, и при этом быть со мной? Ты же знаешь, что он вернётся. Что я… что меня без него нет. Просто нет. — Знаю, — в третий раз говорит Алекси, глядя на него снизу вверх. Это невыносимо. Удивительный человек, который и на коленях сохраняет достоинство. А Йоэль с высоты, куда возносит его обожание Литтл Мэна чувствует себя ничтожеством. Он подавляет порыв оттолкнуть Алекси и слиться нахуй подальше отсюда. Потому что нельзя больше так. Он уже позволил себе слишком многое, чтобы продолжать быть скотиной. — Алекси, — он берет его руку в свои и осторожно касается губами. — Ты достоин кого-то лучше. Лучшего, что есть в этом ебаном мире. Это ты понимаешь? Литтл Мэн пожимает плечами и улыбается уголком рта. — Может так, может нет. У меня есть ты. Мне плевать, что там ещё в этом ебаном мире. — Но… — Йоэль ищет слова, чтобы сформулировать вопрос, на который этот невозможный парень не сможет ответить. — Я… Я не смогу с тобой остаться. Ещё одно «Я знаю» в ответ. И что дальше? — Я в тупике, — сдаётся он, качая головой и во все глаза смотрит на Алекси. — Зачем тогда тебе это всё? — Нико вернётся через десять дней, так? — Так. — Просто проведи их со мной, — говорит Алекси, серьезно глядя ему прямо в душу. — Да блядь, — Йоэль нервно хмыкает, трёт лицо. — А потом? — Потом вернётся Нико, — отвечает Литтл Мэн, поднимается с пола, опираясь на его колени. — Кофе будем? — Будем, — отвечает Йоэль, оставляя попытки постичь непостижимое. Алекси ставит турку на огонь, берет сигарету из его пачки, открывает окно и задумчиво курит, пока Йоэль завороженно изучает его. — Поедем на пляж? Алекси смотрит на него с нечитаемым выражением. — На чем? — Угадай, — ухмыляется Йоэль. — Только в шлемах, — заявляет Литтл Мэн. Йоэль разводит руками, соглашаясь. За спиной Алекси раздается громкое шипение. Оба вздрагивают и поворачиваются: кофе сбежал. — Ты несовершенен! — Йоэль нервно ржет, но все же это смех, и он несет облегчение. — Ты прокололся! Алекси вторит ему, утирая выступившие слезы. Чертов горелый кофе уделывает это сложное утро на раз-два. Убегать на пляж весной, когда там почти никого нет, остаётся одним из любимых развлечений Йоэля. Он паркует байк поближе к воде, снимает шлем и улыбается, глядя, как Алекси вытаскивает из рюкзака и стелет на песке самый толстый плед, что нашёл у него дома. — С тобой можно не бояться отморозить зад, — замечает он, устраиваясь рядом. — Твой зад — национальное достояние, — говорит Алекси и тут же вспыхивает. — Ты весь, я имел в виду. Он ещё умеет краснеть — невероятно милое и редкое свойство. — Как и твой, — парирует Йоэль. — Ты весь, я имею в виду. Литтл Мэн косится на него и фыркает. Йоэль довольно улыбается. — Знаешь, чего мне не хватает в тебе? — задумчиво говорит он, после того как они минут пять молча смотрят на море, слушая шум волн. — Чего? — Алекси поворачивается к нему и встревоженно вглядывается. — Сейчас… — Йоэль открывает тикток. Сотни уведомлений сигналят красным, он притворяется, что их нет. — Вот, — протягивает телефон Алекси и с удовольствием наблюдает за его лицом, пока тот смотрит первое видео в собственном аккаунте. — Ты хочешь… — нерешительно тянет Литтл Мэн, поднимая на него взгляд. — Чтобы ты чаще пел, — подхватывает Йоэль. — У тебя это выходит охуенно. Слушай, — его озаряет идея. — Давай споём вместе? — В смысле напишем песню и… — Нет, прямо сейчас! — Йоэль видит, как загораются глаза Алекси, отражая его внезапный энтузиазм. — Начинай, — решается тот. — Я вторым. Йоэль недолго думает и тихо начинает: — Can't you see that you're smothering me… Holding too tightly afraid to lose control. Cause everything that you thought I would be has fallen apart right in front of you… Every step that I take is another mistake to you… Глаза закрыты; волоски на теле поднимаются дыбом, когда он слышит, как вступает Алекси: — And every second I waste is more than I can take! Йоэль уже осознаёт, выбрать эту песню — ошибка. Но они поют — I've become so numb I can't feel you there, I've become so tired, so much more aware. I'm becoming this all I want to do is be more like me and be less like you… и перед зажмуренными глазами — светлая студия, белые стены, микрофон и голос — And I know I may end up failing too. But I know you were just like me with someone disappointed in you. голос Нико за спиной. Он всегда был за его спиной. Его вторым голосом, вторым сердцем. Он обнял его после записи, прижался к спине. И они долго молчали. Просто все отдали тому каверу, и ни осталось ничего, кроме них двоих. Йоэль обрывает песню, прячет лицо в ладонях и валится ничком на плед. Голос Алекси одиноко повисает в воздухе, отстав на слово. Он обнимает Йоэля, прижимаясь к спине, тот яростно передёргивает плечами, пытаясь сбросить с себя, но Литтл Мэн лишь крепче их сжимает. Йоэля сотрясают рыдания, с которыми он не в силах совладать. Алекси не отпускает, проживая с ним эту бурю, пока он не затихает. — Никто не перепоет лучше вас, — тихо говорит он. — Но у нас неплохо получилось. Йоэлю кажется, что кто-нибудь другой сейчас бы нормально выхватил. Но от Литтл Мэна это звучит искренне и честно. Как надо. Они действительно спелись хорошо. А капелла на ветреном пляже. — Ты классно поешь, — глухо говорит Йоэль, не поднимая головы. — Нам нужно что-то с этим делать. Тебя не я один хочу слышать чаще. — Я занимаю своё место, Йоэль, — отзывается Алекси. — И мне там хорошо. Йоэлю кажется, он сейчас не только о диджейском пульте. — Спой мне один. Пожалуйста, — просит он, по-прежнему не глядя. — Брингов. Ту, что ты пел в тиктоке. Он ждет и не напрасно. Алекси недолго молчит, и поёт для него. С того же места, что на видео. Это лучшее, чего можно желать здесь и сейчас. — We're young and in love, heart attacks waiting to happen, so come a little closer, tell me it's all in our heads. We're young and in love, heart attacks waiting to happen. So come a little closer, tell me those three little words… Только Йоэль чувствует себя разбитым и старым. Меньше всего готовым говорить те три слова тому, кого просит петь ему об этом. — Давай заедем на почту, пожалуйста, — неожиданно кричит ему в ухо Алекси, чтобы точно быть услышанным в свисте и рёве встречного ветра. Нахуя, переспросил бы Йоэль, но не видит смысла развивать дискуссию на скорости. Проще заехать, это недалеко. — Подожди меня, я скоро, — просит Алекси, слезая с мотоцикла. Уверенные движения говорят о том, что он к нему привыкает. Йоэль пожимает плечами. — Сигарет куплю пока. В магазине привычно берет пачку, притормаживает, задумывается и берет ещё одну. Раз уж Литтл Мэн повадился у него таскать, пусть не закончатся неожиданно. Алекси выходит с пустыми руками, но рюкзак набит заметно туже. — Чего ты туда напихал? — интересуется Йоэль. — Терпение, — Алекси поднимает брови, — увидишь. Поехали. — Ладно, — ухмыляется он, заводит байк, дожидается, пока Литтл Мэн крепко обхватит его за пояс и резво стартует. Он заинтригован. Дома Алекси смущается и нерешительно протягивает ему красивый пакет, с трудом добытый из рюкзака. Становится ясно, зачем он его спрятал. — Это… подарок, — говорит он, ждёт реакции и нервничает. Йоэль растроган и ошарашен. — В честь чего? — Понимаешь, — Алекси ерошит волосы, потом пытается пригладить, плюет на это и садится. — Помнишь ту девчонку, с которой общается Олли? — Русскую? — Ага. Она же шарит в разной косметике и всяком таком. Олли и запал на ее мейки, помнишь? Ну, эти девушки из России, которые все время делают какие-то красивые штуки для нас. Из фотографий. — Коллажи, — хихикает Йоэль над его манерой изложения. — Ещё бы не помнить. И да, она… яркие такие глаза. — Вот, — радуется Алекси. — Он все шутит, что хочет заполучить ее к нам в визажисты. — О, я только за, — смеётся Йоэль. — Если не станет драть с нас в три шкуры. — Короче, — Алекси указывает на пакет. — Она ему советует всякое, ну и я его спросил. Вроде это лучшее, что тебе подойдёт. — Мне? — Ну я же сказал, подарок, — терпеливо объясняет он. — Разверни, посмотри. — Ну ладно, — Йоэль рвёт бумагу и достаёт из упаковки стильные коричневые бутылки с черно-белыми наклейками. Вчитывается: — Шампунь? — Ага. Для всего сразу, максимально удобно. — Да, это мне точно подходит, — улыбается он. — Погоди, а где ты его заказал-то? Он крутит обрывки упаковки и проворно уворачивается от Алекси, который пытается ее отнять. — Из Штатов? — восклицает Йоэль. — Ты сколько отвалил за доставку, мажор? — Тебе какая разница? — фыркает Литтл Мэн, сдаваясь. — Я и себе заказал. — Прелесть какая, — слегка теряется Йоэль. — А почему именно так? — У Нико средств тонна, ему новое попробовать — год думать надо. Йоонас свои кудри тоже какой-то маркой моет сто лет и никому больше не доверит. Олли со своей подружкой сам договариваться собрался. Томми и так красивый, — подробно излагает Алекси и растерянно смотрит на Йоэля, едва сдерживающего смех. — Что? — Томми и так красивый, — он не выдерживает и безудержно ржёт. — А мы… мы с тобой нет? — Блядь, Йоэль, — Алекси смеётся вслед за ним. — Ну ты не привязан ни к каким особым маркам, я тоже. Почему не попробовать-то. — Нет, я согласен, — Йоэль вытирает навернувшиеся слёзы. — Это невероятно мило, правда. Спасибо. Но… сука, так смешно, — и снова закатывается. — Томми… красивый… и так, — выговаривает сквозь смех. — Вот же свезло, блин, всем, кроме нас. — Теперь везёт нам, — возражает Литтл Мэн. — Это крутой шампунь. Плюс твоим волосам больше всего достаётся. — Нет, правда, спасибо, — Йоэль успокаивается, нервический смех проходит. Он вскрывает бутылку и нюхает. — Великолепно. Ты теперь будешь пахнуть лавандой. — Тебе нравится лаванда? — слегка краснеет Алекси. — Очень, — серьезно отвечает Йоэль. — У тебя самые красивые волосы, что я видел, — признается Литтл Мэн. — А самые красивые, что видел я, у Нико, — безжалостно парирует он. — Ну объективно, согласись. Алекси слабо улыбается, пожимая плечом, отводит глаза. Йоэль вскакивает с места, подходит к нему и опускается на пол, как недавно тот сам у его ног. — Ты видишь, какой я? — смотрит на него снизу вверх. Вот так честнее. — Да, — Алекси гладит его руку, лежащую на его колене. — Я говорил. Зачем повторять? — Я могу ранить людей, — говорит Йоэль, — могу и раню. Неизбежно. Не все заслуживают, и ты последний в списке. Я не хочу делать тебе больно, но буду, понимаешь? Если ты не уйдешь. — Не уйду, — тихо говорит Алекси. Маленький, упрямый баран. Кудрявый, нежный, красивый. Теплый и живой. Любящий. Бесполезно продолжать. Может, позже он еще попробует убедить, ведь у него это всегда неплохо получалось. Только с Алекси все идет не так. — Хочешь, вымою тебе волосы? — негромко предлагает Литтл Мэн. Йоэль молчит, закусив губу. — Тебе же нравится, я знаю, — говорит Алекси, пристально изучая его лицо. — Я просто вымою твои волосы. Мне тоже нравится. Опробуем новый шампунь. — Хорошо, — соглашается Йоэль. — Давай опробуем. Идя в ванную, он чувствует себя максимально странно и неуверенно. Впрочем, с ним он так чувствует себя всегда. И одновременно тепло и спокойно. Как может быть спокойно и неуверенно одновременно?! Только рядом с Алекси. Конечно, он кайфует от прикосновений. Тот обращается с его волосами, как с невесть каким сокровищем. Это его слабость, это выбивает из колеи, где бы она ни пролегала. Новый шампунь пахнет сногсшибательно. Йоэль балдеет от запаха, и от пальцев Алекси, и от журчания воды. Пальцы длинные, музыкальные, все как положено. Но в этот раз он не может отделаться от мысли, что они держали его член. Йоэль не вовремя моргает, пена попадает в глаза, стремительно теряя привлекательность. — Да блядь, — шипит он, зажмурившись, и шарит по дну ванны. — Где этот ебаный душ! Алекси реагирует молниеносно, в следующее мгновение Йоэль уже промывает глаза. — Порядок? — спрашивает Литтл Мэн, он кивает. — Давай смою, — отбирает у него лейку и очень аккуратно льёт ему на голову. — Ну… вот, — возвращает ему душ. — Можешь домываться. И не уходит. Йоэль внимательно смотрит на него, медленно поднимается, — стоя в ванне, он ещё на десяток сантиметров выше, — и, не отводя взгляда, задергивает занавеску, разделяет его и себя. Поворачивается лицом к стене, выливает на ладонь гель и замечает, что рука дрожит. За его спиной с тихим звоном колец о штангу снова отодвигается занавеска. Йоэль замирает, опустив голову. Спины касаются осторожные пальцы, скользят по позвоночнику, разгоняя по телу стаи мурашек. — Тебе холодно? — чуть слышно спрашивает Алекси. Йоэль мотает головой. Ему жарче, чем хотелось бы.