…И я иду

Литтл Мэн медленно проводит пальцами до копчика и внезапно убирает руку. Спустя пару секунд Йоэль слышит, как закрывается дверь ванной. Он остается один. Судорожно вздыхает, опирается руками о кафельную стену и утыкается лбом в скрещенные кисти. Чего он ждал? К чему был готов… а не был? Хорошо, что стоял спиной к Алекси, и тот не видел, что еще стоит у Йоэля от его прикосновений. Он колеблется между рукой и холодным душем, выбирает первое. Кончая, шепчет имя Нико и сползает по стене на дно ванны. Йоэлю кажется, он единственный человек на планете, способный ощущать жгучее одиночество в момент оргазма. — Спасибо, — говорит он, найдя Алекси на кухне у окна. Подходит, нерешительно кладет руки ему на плечи и утыкается носом в волосы. — За что? — оживает тот, повернув голову, так что Йоэль видит его профиль. — За волосы. За подарок. За то, что ты есть. За то, что рядом. Алекси поворачивается к нему, смотрит в глаза. Его лицо так близко, губы еле заметно дрожат. Йоэль, не думая, склоняется и касается их своими. Руки Литтл Мэна обвивают его шею, он прижимается к нему, словно к последнему человеку на земле. — Почему ты такой, господи, — шепчет Йоэль между поцелуями. Вместо ответа Алекси осторожно берет в ладони его лицо, поглаживает большими пальцами щеки, слегка даже щурится, словно силится разглядеть что-то скрытое в его глазах. — Что ты ищешь? — слабо улыбается Йоэль. — Там пустота… — Нет, — Алекси округляет глаза. — Нет, Йоэль. В тебе вселенная. Неужели ты не знаешь? — После большого взрыва, — усмехается он. — Вообще у нас тут свой локальный апокалипсис с блэкджеком и шлюхами. — С пивом и роллами, — улыбается Литтл Мэн. — А, да, — кивает Йоэль. — Шлюха здесь одна. Алекси дергается, будто его ударили. — Ты… — Пытается отступить, но позади подоконник. — Ты… — Я, — подтверждает Йоэль, растерянно глядя на него. — А ты что подумал? — Придурок, — Алекси закрывает лицо руками и садится на чертов подоконник, скорчившись. — Господи, ты такой придурок. Расстроенный Йоэль в спонтанном порыве придвигается вплотную и обнимает, прижимая к себе. Он готов к тому, что Алекси оттолкнет, но тот покорно прижимается к его груди. — Я слышу твое сердце, — говорит он, и Йоэль с облегчением вздыхает. Он почему-то больше не стремится обидеть или оскорбить Литтл Мэна, чтобы тот, наконец, ушел. — Значит, я еще живой, — комментирует он и прячет улыбку в его волосах, зарывшись носом в макушку. — Это лучшее, — глухо отвечает Алекси. — Ты — лучший. Не смей говорить о себе такое. Ты не знаешь себя, если считаешь… так. Йоэль молча мотает головой, спорить с ним бесполезно. Звонит телефон. Расслабленный и не готовый к неожиданностям, Йоэль берет трубку. — Поговори со мной, красавчик. Порко. — О чем? — машинально спрашивает он и находит глазами Алекси, ища поддержки на всякий случай. — А, ты не заходил в общий чат, — резюмирует Йоонас. — Так зайди, — и обрывает связь. Вместе с этим обрывается и сердце. Йоэль с нарастающей тревогой открывает мессенджер. Первое непрочитанное: @Йоэль @Алекс Парни, я только за, чтобы не мне одному разъебываться с контентом, но если вы уверены, что это именно то, что нужно, могли бы предупредить Подобная сентенция от Йоонаса означает, что тот взволнован. Встревожен. Напряжен. Или все сразу. Или ему кажется. А следом Порко скидывает ссылку на видео. Простенький тикток, съемка издалека и не в качестве, но они узнаваемы. Национальное достояние. Комментарии под роликом просто горят. Кто-то просит его не плакать, потому что «не так все плохо». Кто-то требует спеть с Йоонасом; кто-то хочет быть на месте Алекси, а кто-то — с Алекси; кто-то негодует, что с Нико было лучше. Кто-то издевается насчёт нехватки песен для каверов. Самый залайканный комментарий: «ЗАПИШИТЕ ЭТО!» Многие он просто избегает дочитывать. Йоэль дрожащими руками откладывает телефон. Алекси стоит за его плечом и тоже видел. А ещё видел Нико. И до сих пор ничего не написал. Йоэль оборачивается. — И что? — отвечает Алекси на не заданный вопрос. — Мы просто пели. — А потом я рыдал, — уточняет Йоэль. — А ты меня держал. И какая-то дрянь это сняла и выложила. Литтл Мэн шумно втягивает воздух ноздрями, выдыхает и упирается подбородком ему в плечо, обнимая тёплыми руками. Йоэль прикрывает глаза и откидывает голову на плечо Алекси. На видео ничего особенного, кроме его эмоций. Тех, что он не показывает миру — не показывал до сегодняшнего дня. Его видели в сети пьяным, странным, диким. Но таким — обнажившим душу, раненым, слабым, — нет. Теперь да. И прямо сейчас Йоэлю кажется: это способно его убить. И молчание Нико — хуже всех комментариев, которые он пропустил мимо. Йоэль видел синие галочки в мессенджере: ссылку получили все. Моиланен не мог по ней не пройти — после сообщения Йоонаса. Йоэль начинает задыхаться. Он чувствует — нет, знает: прямо сейчас он умрет. Стены сдвигаются, потолок давит, грозя неминуемой мучительной гибелью. — Дыши! — доносится сквозь шум крови в ушах. — ХОККА, МАТЬ ТВОЮ, ДЫШИ! Он пытается. Грудь обвила змея, он отчётливо ее видит, хоть и не в силах открыть зажмуренные до боли глаза. Она стискивает его, словно ебаный живой стальной прут, он слышит, как трещат его кости. До обморока страшно, и до обморока всего ничего, и это желанное забытье и спасение. Йоэль честно пытается сделать вдох. Перед глазами стремительно распускаются чёрные цветы, и мир гаснет. — We're young and in love, heart attacks waiting to happen… Голос еле слышен, но он словно колокольчик, отгоняющий злых духов. — So come a little closer, tell me those three little words… Слух возвращается, Йоэль открывает глаза, щурясь от бьющего в них света. — Эй, — хрипит он непослушным голосом и откашливается. Тихое пение обрывается. — Ты как? Над Йоэлем в полумраке встревоженные глаза; светятся, как тогда в клубе. Его ангел-хранитель здесь, на посту. — Нормально, — отвечает он. — Я вырубился? — Да, — Алекси судорожно вздыхает, будто не дышал, пока Йоэль валялся в отключке. — Я испугался. Не знал, что с тобой делать. Просто сидел и пел тебе. Расскажи мне, как себя вести в таких случаях. Он не говорит: «Ты напугал меня». Он говорит: «Я испугался». Даже за свою травму от его приступа он берет ответственность на себя и только. — Боже… — Йоэль трёт лицо ладонью, стремясь прийти в себя. — Прости меня. — За что? — удивляется Литтл Мэн. — Ты стрессанул, любой бы так сделал. — Но не любой вырубится, пугая людей, — возражает Йоэль. Он обращает внимание, что закутан в пушистый плед, как гусеница в кокон. — Мне казалось, ты замёрз, — спешит объяснить Алекси. — Твоя кожа… ты стал холодным, и губы… — Синие? — Да, — признаётся тот. — Ты вообще побледнел. Я чертовски испугался и вызвал бы скорую, но ты дышал… ровно, будто спишь. — Хорошо, что не вызвал, — вздыхает Йоэль. — Просто паническая атака. — Просто? — теряется Алекси. — Ты выглядел так, словно вот-вот умрешь. — Я так и чувствовал, — кивает он, смотрит на Литтл Мэна и невольно фыркает. — Прости, малыш, я знаю, что выглядит жутко. Но я с этим живу… не всегда удаётся справиться. Алекси не сводит с него потрясённого взгляда. Йоэль смущается, не зная, что тому причиной: информация о его приступах или это вырвавшееся «малыш». — Ты голодный? — спрашивает он, вспоминая, когда в последний раз они ели. Кажется, утром. Алекси качает головой, задумчиво глядя на него, и спохватывается: — А ты? Вот тебе бы поесть. Йоэль снова не может сдержать улыбки. Он словно его лекарство и терапия. — Тебе тоже, начнёшь — поймёшь, — решает он за обоих. — Закажем пиццу? — Можно и пиццу, — пожимает плечами Литтл Мэн и улыбается в ответ. Спустя полчаса Йоэль с удовольствием наблюдает, как Алекси уплетает пиццу с креветками и грибами. Кажется, он по умолчанию любит все, что нравится ему. Нико не переваривает грибы. Нико… он так и молчит. Видел, что он плакал. Знает, почему. Видел Алекси. И молчит. В груди проворачивается кусок ржавой арматуры. Любимая пицца и кола обретают картонный вкус. — Что? — Алекси застывает, беспокойно глядя на него. — У тебя радар на меня настроен, что ли? — вырывается у Йоэля. — Вроде того. — Ешь, — говорит он. — Я в норме. Алекси поднимает брови. — Да жуй спокойно, правда. — Ну хорошо, — Литтл Мэн дожевывает кусок пиццы и убирает руки со стола. — Я доел. Скажи теперь, что не так. Йоэль молча смотрит сквозь него, проваливаясь в неожиданное воспоминание. *** Утро финала Евровидения… — Думаешь, у нас получится? — Йоэль и сам слышит, как дрожит его голос. — У нас получится все, — шепчет в ответ Нико. — Все, что мы захотим, Йоэль. Мы разорвём евро и полетим в Америку. Как ты мечтал. — Так далеко… — он вглядывается в зелень его глаз, ища там успокоение. — Не бойся, — Нико с нежностью гладит его по голове. — Мы будем вместе, нас много. Мы сила. Такая сила… — С тобой не боюсь, — говорит Йоэль. — Ничего не боюсь. Ты моя сила. — Нет, милый, — Нико качает головой, гипнотически округляя глаза. — Сила в тебе самом. Ты до сих пор не понимаешь, не веришь, но она от этого никуда не исчезает. Ты невероятный, Йоэль. — Мне нравится, когда ты так говоришь, — слабо улыбается он в ответ. Сердце замирает от его слов, но веры в душе он так и не находит. Старается, силится верить, но чего-то не хватает; так всегда было, есть и, наверное, останется. — Если даже потеряешь меня, ты не утратишь свою силу, — добавляет Нико. С Йоэля слетает сонливость. — Почему ты так говоришь? — он подаётся к нему, глядя во все глаза, ища неведомую опасность. — Просто чтобы ты понял: твоя сила при тебе и всегда останется, — Нико смотрит ласково и серьезно, так умеет он один. Он склоняется к Йоэлю и целует — нежно и властно одновременно. Такому Йоэль верит, пока губы Нико касаются его губ. Хотя бы в моменте. Он гладит его по щеке, но видит: Нико уже не здесь. Он знает, тот начал проигрывать выступление. И ему тоже пора максимально собраться. В глубине души живёт иррациональный страх перед успехом. Их прорыв многое изменит, и Йоэлю радостно и страшно сразу. Слова Нико засели внутри и не растворятся. Если потеряешь меня — Идём к парням, — улыбается Моиланен, вырывая его из транса. — Надо снять то видео, что хотели в тикток. — Да, — Йоэль заставляет себя улыбнуться в ответ. Не то чтобы Нико не чувствовал фальши — он чувствует, как шумит кровь в его венах, не то что мысли. Но за годы вместе он смирился и принял его сомнения, страхи и загоны. Не на все стоит реагировать мгновенно, он прав. Сегодня ничего важнее выступления нет. Они шли к нему последние годы, даже ещё не зная. Йоэль пустит своё отчаяние в топку сцены, и заряд его эмоций пробьётся к чьим-то сердцам. Так всегда бывает. Он слишком любит свою работу, даже его боль идёт в переплавку и достигает цели. Они все это делают. Иначе никак. *** — Да куда ты, Йоэль! — Алекси подскакивает к нему и хватает за плечи, пытаясь остановить. — Пусти, — он старается не рычать, но сдерживаться трудно. — Не уходи, — просит Литтл Мэн. — Не надо, пожалуйста! Он отчаянно прижимается к нему, обнимает за шею. — Боюсь, не смогу быть нежным, если останусь, — сквозь зубы замечает Йоэль. — Отпусти меня. Он с усилием отнимает от себя его руки, выворачивается из объятий и стремительно покидает квартиру. Алекси находит его курящим у подъезда. Йоэль трезв, и хватает контроля не сбежать в ночь. Но вернуться в четыре стены он пока не готов. — Я не понимаю, — выговаривает он, стараясь не стучать зубами, когда Литтл Мэн обнимает его сбоку, упираясь лбом в плечо. — Не понимаю, что происходит, и его. Это странно. Нико просто не такой. Алекси молчит. — Вот ты все всегда понимаешь, — напряжённо обращается к нему Йоэль. — Что скажешь об этом? Не молчи. — Ты просил не говорить о вас. — Сейчас прошу говорить, — в его голосе дрожь, — ответь, что думаешь. Пожалуйста. — Он не станет звонить тебе, — после паузы отвечает Алекси. — Тем более писать. Только вживую, Йоэль. Глаза в глаза. Я думаю так. — Но… блядь, — он обрывает сам себя, яростно трёт глаза, желая уничтожить навернувшиеся слёзы. Он знает это и сам. Но молчание Нико слишком мучительно, а облеченное в слова Литтл Мэном становится правдой. Их не задвинешь на чердак сознания, как мысли, создав призрачную иллюзию благополучия. — Ему не за что меня наказывать, — шепчет он, невидяще глядя в темноту перед собой. — Возможно, он наказывает себя, — тихо отзывается Алекси. — Пойдём домой? Йоэль некоторое время не двигается, потом позволяет взять себя за руку и увести обратно в дом. В лифте смотрит на Алекси, пытаясь найти ответы на свои больные вопросы. Тот настороженно выдерживает его взгляд. Оба молчат, но будто продолжают говорить. В коридоре Йоэль скидывает кроссовки, не глядя вешает куртку, делает шаг в сторону комнаты и застывает. Поворачивается назад: Литтл Мэн отрешенно развязывает шнурки, аккуратно ставит обувь на полку. Волосы падают на лицо, он машинально сдувает их… Он словно всегда здесь был. Йоэль ждёт, пока тот выпрямится и замрёт, поймав на себе его взгляд. Подходит к нему, всматривается в глаза. В каком-то трансе обнимает за плечи, прижимает к себе, зарывается носом в волосы, целует в шею. Алекси прерывисто вздыхает, обнимая его. — Что ты? — шепчет он ему в ухо, и по всему телу разбегаются мурашки. — Мой хороший… Йоэль находит его губы и жадно приникает, будто нашёл родник в пустыне. Алекси откликается безоглядно, тянется всем телом, стремится вжаться и раствориться в нем без следа. Йоэль тащит его в сторону и прижимает к стене, не прекращая целовать. Теряя голову, подхватывает его бедро и поднимает, стремясь быть ближе, ещё ближе. Алекси испускает приглушённый стон, сводя его с ума. — Да, — шепчет ему в губы, — сделай… пожалуйста… Йоэля прошивает током. Он выпускает его и отступает, вытирая губы и пытаясь отдышаться. Когда он успел так далеко зайти и утащить с собой Литтл Мэна? — Йоэль, — чуть не плачет тот, — что? Что я делаю не так? — Я, — хрипло говорит он. — Я все делаю не так. Прости меня, — он вцепляется в волосы и тихо, отчаянно стонет, зажмурившись. — Прости, Алекси. Тот молчит, выравнивая дыхание, потом приближается к Йоэлю, кладёт руки ему на бёдра. — Боишься сделать мне больно? — Я уже делаю, — отвечает он, заставляя себя взглянуть на него. — Каждый день. Каждую ночь. Зачем ты это терпишь? — Мне никогда, — медленно, отчетливо говорит Алекси, — никогда, ни с кем не было так, как с тобой. Если нужно, можем не спать вместе до конца дней. Позволь только быть рядом. Йоэль качает головой, во все глаза глядя на него, не находя слов. — Я хочу тебя до дрожи, — признаётся Литтл Мэн. — Трясет, когда ты меня касаешься. Но если ты не хочешь со мной трахаться, я это переживу. — Ты сумасшедший, — говорит Йоэль, снова чувствуя жжение в глазах. — Ты не заслуживаешь такого. У тебя может быть весь мир, малыш, а ты выбираешь… клетку. Ты… — Ты, — перебивает Алекси, — ты можешь справиться со своими чувствами? Йоэль молчит, беспомощно глядя на него. — Вот и я не могу. И не хочу. Я тебя не выбирал, — Литтл Мэн, наконец, отводит глаза, сосредоточенно поправляет футболку. — Ты свалился на голову, как метеорит. Так понятнее? — он снова смотрит на него. — Я живу в воронке после взрыва. — Если бы можно было отмотать назад… — чуть слышно говорит Йоэль, ломая повисшее молчание. — Ты бы ко мне не подошёл? — горько усмехается Алекси. — Я бы не изменил ни секунды, — заканчивает он. Тот склоняет голову набок, осмысливая услышанное. — Но я не готов, — Йоэль ощущает на щеках влагу. — Не готов идти до конца. Ты понимаешь? — Да, — тихо отвечает Алекси, — а я готов ждать. Йоэль передергивается от внезапного озноба. Литтл Мэн уходит на кухню, по пути легонько коснувшись его пальцев своими. Йоэль некоторое время стоит, глядя в стену, и идёт следом. Они пьют чай в полном молчании, — слишком много слов и эмоций оставлено в темноте коридора. Йоэль наливает себе воды, ни на минуту не задерживаясь, уходит в спальню; выпивает снотворное, скидывает одежду и зарывается с головой под одеяло. По смутно доносящимся звукам ясно: Алекси не торопится в постель. Закончив на кухне, запирается в душе, и под мерный шум воды Йоэль проваливается в сон. Шестым утром без Нико Йоэль скорее воскресает, чем просыпается. Напряжённо вспоминает вчерашний вечер: возможно, он чуть превысил дозу. В голове туман, и это обидно, учитывая, что вчера он даже не пил. Он не шевелится, чтобы не показать, что проснулся, пока не готов вставать. И почти сразу понимает, что выдать себя некому — он в кровати один… и вообще в квартире. От неожиданности Йоэль открывает глаза, садится и таращится на постель, пытаясь определить, ложился ли в неё Литтл Мэн. Постель выглядит нетронутой. В груди начинает неприятно ныть. Йоэль хватает телефон: из того, что стоит внимания, — два пропущенных. От Йоонаса. Не думая, он набирает в ответ и слушает гудки. Когда уже готов сбросить, Порко отвечает. — Проснулся? — Он у тебя? — Ага, — Йоонас зевает в трубку. — Подожди… — Йоэль нетерпеливо слушает шорох и возню, бессознательно обкусывая ноготь. Голос Порко возвращается: — Спит ещё. Что у вас случилось? — Ничего, — он не знает, что ответить. Как уместить в несколько слов бесконечные пять дней и то, что началось раньше? — С ним случился я. Он в меня вляпался, Йоонас. — Это я понял. — Йоэль слышит в трубке щелчок зажигалки. — Он вчера немного говорил, но тут не надо быть Эйнштейном. — Что говорил? — Йоэль невольно задерживает дыхание. Ему дохуя важно, оказывается, сейчас это знать. — Слушай… — Йоонас мнётся, подбирая слова, и это беспокоит. Не в его духе. — У него, похоже, всё серьёзно с тобой. У тебя есть план, как ты будешь разруливать это? — Конечно, — возможно, он перебирает с сарказмом, но чего он ждет? — Я великий планировщик, ты знаешь, а уж по части чужих чувств… — А твои? — перебивает Порко. — Со своими чувствами ты разобрался? — Да блядь, — Йоэль трёт лицо, пытаясь прийти в себя. — Ты человек вообще, с утра такие вопросы… — Это ты меня разбудил, — парирует Йоонас. — Слушай, может, приедешь тоже? Не будем ничего выяснять. Литтл Мэн тоже не захочет. Я вижу его, слышу тебя, и все выглядит так, будто вам нужно поставить на паузу некоторое дерьмо. И я просто соскучился по тебе, придурок. — Уже плачу, — фыркает Йоэль, но лишь наполовину шутит. — К тебе или, может, где-то пересечемся? — Ты просыпайся, я дождусь, пока спящая красавица раздуплится, и порешаем. Тебе сообщим. — Окей, — Йоэль торопливо прощается, даёт отбой и сидит, уставившись в одну точку. Нежность в голосе Порко, говорящего об Алекси, о том, что соскучился по нему, выбивает из колеи. Впрочем, кому он врет, он выбит давно и безнадёжно. Йоэль заставляет себя встать и бредёт в ванную. Кофе ему сегодня сварят в кофейне. Йоонас зовёт в кино на «Фантастических тварей», Йоэль плоско шутит о фантастической твари среди них, в итоге они оказываются в парке аттракционов. Как это вышло, Йоэль не понимает, но дело точно в Порко, и становится безудержно весело. Он с детства любит аттракционы. Не было покоя, если оставались непокоренные. И сейчас он видит их — необъезженные американские горки, и ноги обгоняют мысли, и вот уже он у касс, а позади отставшие Йоонас с Алекси. — Ты чего, куда? — запыхавшись, спрашивает Литтл Мэн. — Куда ещё-то, — фыркает Порко, указывая себе за спину. Алекси поднимает глаза, оценивая высоту и масштаб аттракциона. — Держите, — Йоэль протягивает им билеты, но Алекси берёт не сразу. — Все нормально? — он с беспокойством вглядывается в его лицо. Тот кажется бледнее обычного. — Конечно, — улыбается, будто спохватившись, и забирает билет. — Передумали, черти? — кричит им Йоонас, он уже почти у ограды. — Стра-а-ашно? — Ещё чего, — ухмыляется Йоэль, хватает Алекси за руку и тянет за собой. — Пойдёшь со мной в первую кабинку? — Пойду, — дрогнувшим голосом отзывается тот. Йоэль рвётся, как застоявшаяся лошадь и не придаёт значения интонациям. Йоонас дожидается, пока мальчишка-повелитель аттракциона проверит их ремни и пройдёт дальше. Склоняется к сидящим впереди Йоэлю и Алекси и заговорщицки шепчет: — А вы знали, что восемь лет назад в Барселоне на таких же горках у мужика отстегнулся ремень? Горки по всему миру несколько дней не работали. — А чего с мужиком? — заинтересованно оборачивается Йоэль. — Мужику хана, — пожимает плечами Порко. — Просто хотел, чтоб вы знали, — он откидывается в своём кресле с довольным видом. — Спасибо, блядь, — хмыкает Йоэль и застревает взглядом на Алекси. — Эй, ты в порядке? Тот кивает и неотрывно смотрит на свои руки, вцепившись в поручень. Йоэль собирается сказать, что можно все отменить, но не успевает. Раздается резкий гудок, кабинки вздрагивают и ползут вперёд и вверх. — Слушай, это очень быстро, не успеешь как следует испугаться, — до вершины первого подъёма Йоэль пытается взбодрить Литтл Мэна, проклиная себя за невнимание. — И даже весело. — Эй, — подаёт голос Йоонас. — Будет круто, бро, ты не катался, что ли? Тот кивает невпопад и поджимает трясущиеся губы. Йоэль стискивает его предплечье. — Я не отпущу тебя всю дорогу, идёт? Алекси впервые смотрит на него, с тех пор как оказался за оградой ебаных горок. Глаза говорят за него. Да, нужно держать, и это все, что он может для него сделать в ближайшие пару минут. Йоэль молча кивает и подмигивает. Алекси отворачивается, и в следующую секунду воздух взрывается воплями, визгом и грохотом железа. — Ну как ты?! — он отстегивает ремень ещё до остановки поезда. Алекси бледен как стена, растрепавшиеся волосы падают на лицо. Йоэль, наконец, отпускает его руку и торопливо расстегивает его ремень тоже. — Давай… — помогает ему встать и выбраться из кабинки. — Все кончилось, все хорошо, все закончилось, — бормочет он, как заклинание, призванное воскресить неживое. Алекси послушно бредёт за ним прочь за ограду, неуверенно переставляя ноги. Йоонас замыкает их странный маленький караван. Добравшись до ближайшей скамейки, Йоэль усаживает на неё Литтл Мэна и садится на корточки перед ним. Порко плюхается рядом на лавку и обнимает Алекси за плечи. — Малыш, прости, я не понял, что ты так боишься, — Йоэль не ищет слов, не до того. Чувство вины просто жрет его заживо. — Почему ты не сказал? Зачем пошёл на эти гребаные горки, если не хотел? Йоонас слегка прижимает Алекси к себе, гладит по плечу. — Мог же спокойно посмотреть на идиотов из-за ограды, — тихонько говорит ему на ухо. — Мы просто без башни и любим эту хероту, но ты вообще не обязан. Лучше бы сказал. — Я хотел с тобой, — тихо, но твёрдо говорит Алекси одному Йоэлю. — Я говорил, что пойду. И пошёл. Йоэль помнит и понимает. Хочется плакать. Литтл Мэн неожиданно выворачивается из их рук, вскакивает, бежит за лавку и сгибается там пополам. Йоонас переглядывается с Йоэлем, тот разводит руками. Порко качает головой и показывает ему средний палец. Он не спорит. Поднимается на ноги и идёт помочь Алекси. Его очередь подержать волосы. — Блядь, — Литтл Мэн отплевывается и пытается отдышаться. — Я думал, там и умру. — Господи, Алекси, — Йоэль не знает, куда себя деть. — Какого хера, правда, ты не обязан сопровождать меня в любом пиздеце, куда понесёт. — Ты держал меня за руку и ни разу не отпустил, — тот серьезно смотрит ему в глаза. — Обещал и не предал. Я и не сомневался. Теперь, наконец, могу всем рассказывать, что катался на американских горках. Буду врать, что фигня и совсем не страшно… — его голос внезапно срывается, по щекам текут слёзы. Йоэль сгребает его в охапку и крепко прижимает к себе. Трется щекой о его спутанные волосы, смотрит в небо и часто моргает, чтобы загнать обратно собственные слёзы. Храбрый малыш. Пример для подражания. — Вы там до вечера? — светски интересуется Йоонас, уткнувшись в телефон. — Мне подождать или поискать что поинтереснее? Алекси вздрагивает, порываясь отстраниться, но Йоэль удерживает его одной рукой, а другой щёлкает Порко по кудрявому затылку. — Да окей, я никуда не опаздываю, — фыркает тот. Йоэль целует Литтл Мэна в висок, похлопывает по спине. — Ну ты как? — Все нормально, — Алекси быстро кивает несколько раз, шмыгает носом и улыбается. — Все хорошо, правда, — порывисто тянется к нему и шепчет в ухо: — Люблю тебя. Смущенный Йоэль криво улыбается в ответ и опускает глаза. Алекси ещё удивляет их обоих, согласившись прокатиться на колесе обозрения. Правда садится подальше от края диванчика и весь круг жмётся к Йоэлю, но с удовольствием разглядывает виды, открывающиеся с высоты. Йоэль вспоминает пиццу и думает, что не удивится, если однажды Литтл Мэн отважится повторить поездку на долбаных американских горках. Или вообще полюбит это… Йоэль ведь любит. Ближе к вечеру, когда они трое покончили с детским экстримом и добрались до бара, эти мысли возвращаются. Они и так постоянно блуждают рядом. Йоэль ловит себя на ощущении, что вот это его «однажды» предполагает развитие отношений с Алекси — новых отношений. А он в многолетних-то запутался. Йоонас собирается уходить, действительно найдя более занятные планы на вечер. Обнимает на прощание Алекси, потом Йоэля и быстро шепчет ему на ухо: «Давай, чтобы можно было все исправить, ага?» Йоэль провожает его потерянным взглядом и поворачивается к Литтл Мэну. Он каждый божий день старается, чтобы можно было все исправить, но лишь глубже уходит на дно. Классный день угасает, возвращается тьма, и его исподволь забирает жуть перед будущим. Хочется буквально поставить реальность на паузу и отдышаться. Йоэль не успевает решать вопросы, которые она перед ним ставит. Он невидяще смотрит перед собой, внезапно утратив все темы для разговора, будто Йоонас унёс их с собой. Алекси берет его за руку, безвольно лежащую на столе, хмурится, разглядывая. — Это когда ты так? — Что? — встрепенувшись, отзывается Йоэль. — Палец… — Алекси бережно держит его кисть, показывает запекшуюся кровь под ногтем, который он обгрыз, когда звонил Порко. — А, — он равнодушно отмахивается. — Со мной бывает. Уже не вспомню. Литтл Мэн неожиданно прикладывает к щеке его ладонь, накрывает своей, скрывая от случайных любопытных взглядов то, что делает дальше. Обхватывает губами его раненый палец и, словно кошка, зализывает ободранное. — Ты... Там же кровь, — Йоэль не находится с реакцией. — Не противно? Алекси качает головой, продолжая своё странное занятие. У Йоэля начинает гореть лицо. Нужное воспоминание тут как тут, будь проклят его непредсказуемый мозг. — Собираешься отсосать моей крови? — Собираюсь… но не крови Он морщится и тихонько тянет руку к себе, хотя от действий Алекси не больно. Наоборот. Тот удерживает руку ещё немного, потом выпускает изо рта и вытирает салфеткой. — Видишь? Он видит: запекшаяся корочка исчезла, палец розовый и чистый, как после ванны. Только болезненная красная полоска. — Вижу, — кивает он, не зная, благодарят ли за подобное. Делает ли вообще кто-то такое для кого-то. — Спасибо. Алекси хмыкает. — Всегда так делаю, если пораню пальцы. Болячка может треснуть или содраться, пойдёт кровь и не остановится сто часов, дико неудобно. А так… — разводит руками, сам не зная, как это назвать. — Быстрее заживает. Йоэль задумчиво смотрит на него, склонив голову набок, со странным миксом чувств внутри. Алекси смущается, отпивает пива, уткнувшись носом в бокал. Йоэль отводит глаза и зовёт официанта. Ему нужно что-то крепче пива, и через несколько минут на столе широкий стакан и бутылка Jameson. Он знает, что вискарь паршивый, но любит его с первых юношеских алкогольных экспериментов. В этой любви больше тоски, чем радости, и Йоэль зависает на этой мысли. К счастью, рядом с ним земной человек с нормальными реакциями. Он молча наливает ему треть стакана, вопросительно смотрит и доливает до половины. Йоэль кивает, салютует ему стаканом и опрокидывает залпом. Нет, его не развозит в мясо. Он не выпивает в одного всю бутылку, а забирает ее с собой. Потому и любит брать целую: праздник не кончается, если забираешь его кусок, уходя. Йоэль решает прогуляться, Алекси — естественно — не против. На улице холодно, но Йоэль не застёгивается, а Литтл Мэн не настаивает. Он тоже пьян и на этот раз оставил своего кумира хорошо позади. Йоэль обнимает его за плечи, чтобы не упал, споткнувшись в очередной раз. Он находит пьяного Алекси очень забавным и смеётся, почти не переставая. Виски согревает тело, а близость Литтл Мэна — душу. Ему нравится чувствовать его рядом, слышать его запах и сбивчивую речь. Алекси вдохновенно говорит, перескакивая с темы на тему; это тоже забавно и почему-то волнующе. — Знаешь, какую нашу песню я люблю больше всего? — М-м-м, — Йоэль прикладывается к бутылке, недолго думает. — Timebomb? — Банально, — смеётся Литтл Мэн. — Нет? Тогда Dark Side, — сам он любит ее абсолютно по-особенному. Их тёмная малышка. — My Heart Is A Hurricane, — говорит Алекси. — Почему? — искренне удивляется Йоэль. До него доходит одновременно с ответом Литтл Мэна. — Она твоя. Слишком твоя, чтобы не любить ее больше всех, — Алекси смешно разводит руками и едва не падает, подвернув ногу. — Ох, господи, — Йоэль удерживает его, стремясь не упасть самому и не грохнуть полбутылки Jameson. Ему удаётся, но отбирает кучу сил. — Стой. Давай сделаем привал. Литтл Мэн с готовностью соглашается. Прислоняется к фонарному столбу, сползает на корточки и просит сигарету. Йоэль прикуривает сразу две и протягивает ему зажженную. — Ты прекрасен, — мечтательно изрекает Алекси, глубоко затянувшись и выпуская струю дыма. — Исключительно, — фыркает Йоэль, следя, чтобы тот не прожег себе куртку. Эта странная фигня преследует его всю жизнь. Когда пьёт с кем-то вдвоём, и второй накидывается раньше, он неудержимо трезвеет, сколько бы ни выпил. — Фонарь за твоей спиной создаёт такое свечение, — бормочет Алекси. — Ты бы видел себя сейчас… как ангел. — Я же похож на бога, — напоминает Йоэль. — Не понижай меня в должности. — Господи, — Алекси качает головой. — Йоэль… какое красивое имя. Ты лучшее в моей жизни. — Малыш, пойдём-ка домой, — Йоэль выбрасывает окурок и протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. — Почему ты меня так называешь? — Тебе не нравится? — Нравится… — Алекси виснет на нем, крепко обняв за шею. — Но я не малыш. — Я любя, — машинально отвечает Йоэль и тут же жалеет об этом. Литтл Мэн отстраняется и буравит его взглядом. — Любя? — Да, милый. — К черту. Он же действительно милый. — «Малыш» — это от нежности к тебе. Почему я вообще объясняю, ты же чемпион по пониманию без слов. — В тебе есть то, чего я постичь не могу, — печально говорит Алекси. — Как бы мне ни хотелось. — А в такси тебе не хочется? — Пожалуй, да, — соглашается тот. — Хочу домой. Йоэль помнит, что пару дней назад «домой» имело варианты толкования. Сейчас «домой» означает лишь к нему. И от этого тепло. Этой ночью Йоэль моет ему волосы, и это приносит ему чистую радость. Они выпрямляются от воды, и блестят, как мокрый уголь, и становятся длиннее и мягче. Литтл Мэн сидит тихо как мышка, обняв колени и закрыв глаза. Йоэль помнит, как неделю назад сидел так же в этой ванне и мечтал застыть в моменте навечно. Он смывает новый шампунь, кайфуя от запаха лаванды и очень старается не лить воду на лицо. Попав в глаза, эта лавандовая прелесть теряет все своё очарование. Ему удаётся, и он очень горд собой. — Хочешь полежать в ванне или будешь вылезать? — интересуется он. — А ты сам? — Алекси открывает глаза и поворачивается к нему. — Что сам? — теряется Йоэль. — Хочешь в душ? — Алекси отодвигается в конец ванны, недвусмысленно освобождая место. Кровь бросается в голову. Внезапно хочется — к нему, в тепло, воду и тесноту. Поддавшись порыву, Йоэль молча раздевается, не сводя глаз с Алекси, который тоже смотрит на него, как на икону и палача одновременно. Он не знает, как можно совместить такое в одном взгляде, но видит именно это. — Ты боишься меня? — спрашивает он, садясь напротив Алекси. Берет его за руки, целует пальцы. — Не знаю, — чуть слышно говорит тот. — Я боюсь себя… — Почему? — С тобой я теряю контроль, — признаётся Алекси. — Я никогда не был зациклен на контроле, пока не начал его терять. Рядом с тобой. Йоэль тянется за бутылкой с остатками Jameson, которую притащил с собой в ванную. Без вискаря ему не вывезти этих признаний. — Мне можно спрашивать о Нико или снова нет? — Спрашивай, — Йоэль делает хороший глоток, прежде чем ответить. — Как ты принял новость о его свадьбе? — Зачем тебе это? — Не знаю. Мне больно от мысли, что больно было тебе. Может, я надеюсь, что было как-то иначе. — Не было, — Йоэль тянется за сигаретами и зажигалкой. — Не было иначе. Я думал, что сдохну. В тот же момент. — А… почему ты вообще согласился? — У меня был выбор? — Йоэль щурится от дыма. — Я что, мог запретить ему жениться? — Но… — Алекси морщит лоб, подыскивая слова. — Вы были… Вы ведь в отношениях. Минна в них, получается, третья. — Минна женщина, — с трудом выговаривает Йоэль и затягивается до отказа лёгких. — Нико всегда любил и хотел детей. Я ему их не рожу, а Минна сможет. Не рассказывай мне о вариантах. — И не собирался… — Алекси тоже тянется за сигаретой, роняет и пачку, и зажигалку. Йоэль терпеливо поднимает все с пола, прикуривает сам и даёт ему. — Спасибо. Блядь… — он выпускает дым к потолку. — Я бы точно так же отпустил тебя. Как ты его. И подыхал бы, наблюдая. — Я просто завис, как жук на булавке, — признаётся Йоэль в приступе откровенности. — Пришпиленный. Жду его, как манны небесной, но знать не знаю, что услышу и что скажу, когда он вернётся. — А я знаю, — тихо и тоскливо говорит Алекси, и сердце отзывается быстрой болью. — Он любит тебя, Йоэль. Женился ли, хочет ли детей, он тебя любит. И не готов отпустить. И ты любишь, это я не просто знаю, вижу. — Как ты это выносишь? — откровенность сегодня обгоняет его мысли и рассудок. — У меня тоже нет выбора, — шепчет Алекси, улыбаясь сквозь навернувшиеся слёзы. Йоэль заворожённо наблюдает, как они блестят на свету. — Ничего важнее, чем быть с тобой, у меня сейчас нет. Может, и не будет. Знаю, ты хочешь меня отогнать, но не могу заставить себя уйти. Пока не могу. — А я и не хочу, — отзывается Йоэль. — Больше не хочу. Он тянется к Алекси, берет в ладони его лицо и целует, чувствуя восторг от его отзывчивости. Чем чаще он касается его, тем больше подсаживается на это. Алекси сам — какой-то космос, вряд ли осознающий это. — Иди в постель, — говорит он, слегка отстраняясь. — Доберёшься? — Да, — кивает Литтл Мэн, глядя на него затуманенными глазами. — А ты? — Я скоро приду, — обещает Йоэль. Смотрит, как Алекси вытирается, надевает халат и выходит, задержавшись на пороге. — Я приду, — повторяет он, и тот медленно закрывает дверь. Йоэль выкуривает ещё одну сигарету, пытаясь справиться со всеми обуревающими его чувствами. Моется, как в последний раз и выходит из ванной. Ложится в кровать, подозревая, что Литтл Мэн вырубился, — с ним бы так и произошло. Но едва он укрывается, горячие руки скользят по его телу, а жадные губы находят его рот. Он ждал. В душе что-то надламывается. Тяжело дыша, Йоэль отрывается от губ Литтл Мэна и ныряет под одеяло.