Инферно

      Кромешная темнота. Темнота, которая буквально давила. Ее жирные пальцы стягивали шею. Душили. — Мистер Старк? Мистер Старк, — дребезжавшее всхлипывание, — вы меня слышите?       Питер? Питер, что с тобой? — Мистер Старк, ответьте, пожалуйста!       Да вот я. Вот, отвечаю, Паучок. Ты меня слышишь? — Мистер Старк, не молчите, прошу, — всхлипы становились все громче, — прошу. Я боюсь. Вы так обо мне заботитесь, а я…а я даже не могу сказать вам спасибо.       Что за глупости? Мне достаточно того, что я знаю о том, насколько ты благодарен. Тебе никогда не нужно говорить о таком вслух, я все вижу по глазам. — Я…я боюсь, что все ваши усилия будут напрасными. Что, если все это бессмысленно? Что, если я не нужен миру? Бесполезен?       И с каких это пор ты такое мелешь? А, Питер Паркер? Кто все время ебал мне мозги своей неусидчивостью и желанием помогать людям? — Мистер Старк, мне страшно. Мне страшно настолько, что…что у меня сердце вот-вот разорвется пополам от боли.       Питер, не заставляй меня представлять, как ты бьешь себя в грудь, рыдая. Хватит забивать голову глупостями! — А что, если я так и останусь чудовищем? Я чудовище, мистер Старк!       Паркер, твою мать! Ну какое к черту «чудовище»? Как ты можешь быть чудовищем? — Я же самая настоящая тварь! Люди так говорят о нас, — послышался смешок. Печальный какой-то, — а что, если я сорвусь и нападу на кого-нибудь? Вы от меня сразу же откажетесь, я уверен. Что…что, если я нападу на вас? О, я же…как я буду с этим жить?       С чего ты взял? Послушай, умник, я тебя не оставил даже тогда, когда ты чуть не угробил кучу людей. Это я про паром говорю. И никогда я от тебя не откажусь, понял? Хоть в пепел меня обрати, я все равно не откажусь. — А чудовища умирают, мистер Старк? Я думаю, что умирают. Еще как умирают, все мы умираем рано или поздно. А грешники всегда отправляются в Ад, вы знаете?       Да что ты несешь-то, а? О чем ты вообще думаешь? Какое нахрен «умирают»? Тебе еще жить и жить! А мы тебя спасем, ясно? — Я ведь тоже умру? Я, — Питер как будто шмыгнул носом, снова всхлипнув, — я не хочу, я не хочу умирать, мистер Старк, пожалуйста…       Паркер, все будет хорошо, ты меня услышал? И хватит сопли пускать. Ты Человек-паук или кто? — Я знаю, что вы во мне разочарованы! Я такой придурок!       Питер…мелкий, ты не придурок. Я бы тебя уже давно бросил, если бы ты был им. Я бы не помогал, слышишь? Да, ты немного наивный, но это даже хорошо, потому что у тебя все впереди. Это мы, старые хрычи, уже на закате своей эры. А твоя эра только начинается. — Мистер Старк, — Паркер плакал, не особо стесняясь. Соленые капли будто белесыми разводами появлялись в темноте, — мистер Старк, — он сбился на шепот, путавшийся в клубок со слезами, — простите меня. Я такое ничтожество, я вас подвел. Прошу, простите. Мне жаль, Тони…       Питер? Питер, ответь мне. Питер, твою мать!       Но тишина ему стала ответом. И никакого Питера.

***

      Из ряда вон выходящие ситуации на базе происходили крайне редко. Даже наличие Питера не делало погоды, но вот зато, когда Наташа агрессивно поставила (читай: швырнула) коробку с добытым на вылазке, Тони подпрыгнул. Старк сам вообще сидел с Брюсом, обсуждая Паркера и изменения в его поведении, а тут Романофф с Бартоном, как снег на голову.       Мужчина, заметив стройные ряды мужиков, что шагали в медицинское отделение, где орудовал Стрэндж, вопросительно посмотрел на Наташу. Тони понимающе хмыкнул, когда заметил ранение, красовавшееся на лице женщины. И нога явно нуждалась в лечении. Клинт опасливо следил за Романофф, которая никогда не выглядела настолько взбешенной. — Что случилось? — многозначительно обеспокоено спросил Брюс, зыркнув на стрелы, вернее, на их отсутствие за спиной Хоукая. — Орда, — ответил Бартон, поджав губы. Он перехватил взгляд Беннера, цокнув языком. — Все в порядке? — поинтересовался ученый у Наташи, у которой только волосы не встали дыбом от злости.       Романофф тяжело дышала, сжав кулаки. Шпионка нервно сдувала с лица растрепанные волосы, покраснев от недовольства. Мда, не самая лучшая картина. Точнее, не самая привычная, если говорить о Наташе. Она всегда была одной из самой рассудительных, спокойных. Правда, женщина бы не испугалась, даже если прямо под ней исчезла земля и возникло какое-нибудь ссаное жерло вулкана. Романофф затушила бы его по-пионерски, а затем двинулась дальше, уничтожая сильным взглядом. — Да, Брюс, все просто забубенно! — рявкнула Наташа, — по мне не видно? — С каких это пор вирус зомби передается через царапины? — Тони хохотнул, явно пытаясь сбавить накал страстей. — С тех же самых пор, как Питер хлестанул тебя по лицу, — огрызнулась Романофф, сложив руки на груди. — Воу, — Старк примирительно выставил ладони вперед, — остынь, Нат. Что на тебя нашло? — Ты хотя бы знаешь, сколько хороших ребят сегодня умерло? — прошипела женщина, выпучив глаза, — нет, конечно, ты не видел! Ты не видел, как заживо раздирали крепких мужчин, как кричали женщины. Ты не видел, как мы собирались отвезти питание и лекарства для детей, но не смогли, потому что нас окружила орда, если даже не две. Ты, блять, не видел, как мы петляли по Нью-Йорку, пытаясь избавиться от хвоста из тварей. — Я понимаю, Наташа, — голос Тони прозвучал строго, — я видел и не один раз. Мне снится такое, что ты даже и предположить не сможешь. Полная задница, короче. Я не сплю уже несколько месяцев. И теперь ты будешь говорить мне о том, что я чего-то там не знаю? — Буду, Старк, — отрезала Романофф, вскинув бровь, — а знаешь, почему? Потому что ты нихуя не делаешь, — лицо Тони, как и всех присутствующих, вытянулось от того, насколько яростно женщина выругалась, — а чего ты удивляешься? Ты хоть как-то помог нам, кроме того, что ты мастерил какие-то гребаные финтифлюшки? Ты только и можешь, блять, что сидеть с Питером. И в этот раз ты все пропустил, потому что предпочел полоскать свою задницу в душе. Тебе не стыдно? Нам всем тяжело, а сопли наматываешь на кулак только ты.       Старк морально буквально задохнулся от возмущения, но на лице не отразилось практически ничего. Просто каменная безучастная маска, зато взгляд пронзительный.       Тишина, в которой Клинт напряженно смотрел на затылок Наташи. Тишина, в которой Брюс опасливо бегал глазами по Старку и Романофф.       Какого хуя?       Какого хуя, Наташа? — Нет, мне не стыдно, — наконец, выдал Тони, — потому что, если бы Клинт обратился в зомби и остался бы при этом единственным по-настоящему близким человеком, ты бы поступила точно так же. — Какой же ты лицемер, — выплюнула женщина.       А у Старка с Беннером чуть глаза на лоб не вылезли. Что здесь, блять, вообще происходит? Вашу мать. — Прости? — мужчина отмер, ткнув себя пальцем в грудь.       Клинт, стоявший позади Романофф подобно скале, сглотнул, и его кадык заметно дернулся. Создавалось впечатление, что он был готов в любой момент броситься вперед и разнять Тони с Наташей. Последние, в свою очередь, больше напоминали быков, которые агрессивно рыли копытами песок, готовясь к битве. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — Уши после душа забыл почистить? Или ты там дрочил, а не мылся? — привычно для данного разговора огрызнулась Нат, — не смей сравнивать себя и Питера со мной и Клинтом. Это абсолютно разные вещи, усек? — А чем это мы, блять, друг от друга отличаемся, позволь уточнить, — Старк развел руками.       Наташа скользнула языком по внутренней стороне щеки, хмуро оглядев напрягшегося мужчину. Она сложила руки на груди. — Я никогда не думала о лучшем друге в том ключе, в котором думать бы не стоило. — Что ты несешь? — Тони снисходительно отмахнулся. — Может, ты уже перестанешь относиться ко всем окружающим, как к дерьму? — А что такого я сейчас сказал, Нат? — возмутился Старк, выпучив глаза, — не надо наезжать на меня на то, что я не поцеловал тебя в жопу, когда у тебя ПМС. — Ответь мне только на один вопрос, — сердито вздохнув, начала женщина. Ее оппонент кивнул, побудив продолжить, — почему на самом деле ты возишься с этим пацаном? Ему памперсы менять еще надо вовремя и молоко с губ вытирать, а не позволять геройствовать. — Все очень просто, — Тони деловито сложил руки в замок, — у него огромный хуище.       На лице Брюса отразился целый ворох эмоций: от недоумения до принятия того факта, что Старк никогда не изменится. Уголок губ Клинта еле заметно взметнулся вверх, но глаза мужчины все так же серьезно следили за напарницей. — Знаешь что, — Романофф уронила ладони, шлепнув ими по бедрам, чуть шикнув, — иди-ка ты нахер, Тони.       А потом эта рыжая бестия просто развернулась и, тряхнув гривой, поперлась куда-то прочь. Старк театрально закатил глаза и вскинул руки, тут же состроив фейспалм.       Брюс, естественно, подорвался с места, намереваясь погнаться за женщиной, которая стремительно удалялась, но Бартон легким движением руки, что легла на белое от халата плечо, остановил Беннера. Тот непонимающе уставился на Хоукая. Стрелок кивнул на свое зеленое убежище. Крепкая хватка не позволила доктору закончить начатое, а потому он лишь печально посмотрел вслед Романофф, последовав за Бартоном.       Клинт услужливо пропустил «гостя» вперед, а затем сел в машину сам, вздохнув. Он внимательно посмотрел на Брюса, который одарил его не менее серьезным взглядом. — Дай ей остыть, окей? — попросил Бартон, объясняя свое поведение, — ты же не хуже меня знаешь, что Наташе сейчас нужно побыть одной. — А, — понял Брюс, — ну да, согласен. — Вообще, я удивлен, — выдохнул Клинт, — она всегда такая серьезная, а тут… — Я так понимаю, что вам пришлось сегодня нелегко, — неуверенно проговорил Беннер, задумавшись. — Мягко сказано, — Хоукай поджал губы, — я, например, бросил человека умирать, чтобы спасти Наташу. — И она это видела? — Бартон ответил утвердительным кивком, сглотнув вязкий ком, — тогда все ясно. — Хочешь сказать, что мне нужно было оставить ее на растерзание тварям? — Хочу сказать, что Наташа пожертвовала бы собой, чтобы спасти кого-то, — поправил его Брюс. — Сейчас каждый человек на счету, — хозяин машины нахмурился. — И что? — Нам повезло, что мы вообще живы, — Клинт вздохнул, переводя тему, — кто-то вообще теперь…пух, капли крови, что гуляют по ветру. Но тот парень не выкарабкался бы. Когда я примчался его спасать, у него уже не было ноги. И лекарства пришлось оставить, черт. — Только за ними ездили, да? — Да, тут неподалеку, — Бартон неопределенно махнул рукой, — питание еще хотели достать, но сможем только завтра, похоже. Или другая группа должна будет съездить сегодня дважды. Я поеду в любом случае, если кто-то соберется. — Ясно. Это дело хорошее, — Брюс закивал, — а то я совсем из жизни выпал с этими экспериментами. — Как там продвигаются дела, кстати? — поинтересовался Бартон, — ты из жизни выпал с экспериментами, а я с придурью Старка, новобранцами и вылазками. — Да пока нельзя точно утверждать, — доктор развел руками. — Это я и так знаю, — Хоукай тяжело вздохнул, стряхнув грязь с темных штанов. — Подожди, — Брюс предупредительно выставил руку, — дослушай сначала. Мы разработали уже два варианта сыворотки, но все коту под хвост. — Коту под хвост? — Клинт улыбнулся. — Усилия в жопу не упали. Как тебе еще объяснить? В очко, в задни… — Я понял-понял, не продолжай. Понабрался у Наташи, а мне теперь разбираться. — Так вот, мы провели уже два тестирования, но все никак не можем найти нужную комбинацию веществ, которые активировали бы действие антител из крови Питера. — Два, хм. Это не так уж и много, — Бартон беспечно пожал плечами. — Я знаю, — Беннер цокнул языком, — но я думаю, что тебе знакомо это чувство, когда ты уверен в том, что все получится, но вот это вот «получится» никак не наступает. — Да, называется «предвкушение», — со знанием дела сказал Хоукай, усмехнувшись. — Спасибо, буду знать, — Брюс тупо улыбнулся, а затем все же закатил глаза. — Обращайся, — стрелок неэтично шмыгнул, — кстати, — Беннер, смущенно приунывший, встрепенулся, вопросительно кивнул, — подойди потом к Наташе, я думаю, что для нее это важно. — Что? — Белые розы не дари ей, говорю. Вообще цветы не дари, а то она эти веники тебе в жопу засунет, — с максимально невозмутимым видом сказал Хоукай.       В глазах Беннера заплескались смешинки. Мужчина покачал головой, нервно поправив полы белого халата. Клинт смерил друга пристальным взглядом, будто пытаясь донести нечто важное. — Лучше подарить новый метательный нож? — все-таки спросил Брюс. — Ну да. Ты же знаешь, что она сейчас нашла новое хобби, — Хоукай скорчил довольную рожу. — Так вы? — Беннер запнулся, не решившись произнести вопрос целиком.       Встречаетесь? Вместе? Мутите? Или все-таки нет. — А что мы? — Бартон прищурился, опершись локтем о руль, — женские сердца — океаны загадок, а про Наташу я лучше помолчу. Но одно я знаю точно. — Что?       Брюс спросил боязливо, чуть надув щеки и выпучив глаза от страха. Он был похож на маленького ребенка, что внимал какому-то рассказчику небылиц на улице, или на среднестатистического подростка, который пускал слюни на дорогую тачку, припаркованную возле невзрачного нью-йоркского домика. А потому Хоукай не мог не улыбнуться. — Если Наташе кто-то и нравится, то это явно не матершинник, потерявший семью, — Клинт грустно усмехнулся, упомянув о потерянных близких. Привычка, что поделаешь. — То есть, — недоверчиво протянул Беннер. — То есть матершинник, потерявший семью, — просто друг Наташи. И он дает тебе зеленый свет. — Серьезно? — Брюс едва ли не взлетел на месте, стукнувшись головой о крышу автомобиля. — Хуезно, — шутливо огрызнулся его собеседник, — а теперь все, ноги в зубы и хапиздую ту ю к своей драконихе. — Черт, Клинт, ты не представляешь, сколько проблем ты решил! — воодушевленно сказал Беннер, просияв. — Представляю. А теперь пиздуй, реально, — Хоукай махнул рукой в сторону выхода из машины. — Спасибо, дружище, за то, что переживаешь за меня, — Беннер с улыбкой похлопал Бартона по плечу, — правда. — Не стоит. Я просто хочу покурить, — он отмахнулся, — в тишине.       Брюс, уже выскочивший из дома на колесах и пустившийся на крыльях любви к Романофф, развернулся, удивившись прозвучавшей фразе. — С каких пор ты куришь? — спросил мужчина. — С таких, что я тебе всеку, если ты не свалишь. — Ты забыл, что имеешь дело не с простым доктором, — горделиво отозвался Беннер, уже порываясь вернуться к исполнению намеченного плана.       Клинт молча и до жути многозначительно поднял руку, привлекая внимание к среднему пальцу, что оказался на уровне лица Брюса. Тот, конечно, не обиделся, а просто показал два лайка и рванул прочь, оставив Бартона наедине с пачкой сигарет, благополучно вытащенной из бардачка, и цыбаркой, зажатой меж дрогнувших губ.       Тем временем Старк развлекался, как мог. Пока кто-то из его корешей налаживал личную жизнь, кто-то шароебился, делая важный вид, кто-то работал, не покладая рук, а кто-то курил, Тони тусил в своем родном и любимом уголке. Он сидел и сверлил взглядом рабочий стол, как тот самый серьезный мужик из фильмов. Тонкая полоска света, что исходила от лампы, жужжание генератора, пальцы, сцепленные в замок в районе губ. Короче, весь образ Старка говорил о том, что доебов Наташи он не понял и никаких приколов не выкупил.       Нет, ну реально. Какого члена, блять? Что это за хуйня из разряда «я никогда не думала о друзьях в том ключе, в котором не стоит»?       Как будто Тони, стоя в душе с зомби, учил его дрочить. А потом отговаривался в стиле «это не мне, это ему надо, я просто хотел помочь корешу». Что за бред ебаной собаки?       Полные штаны бреда.       Дерьмо.       Точнее, штаны, полные и дерьма в том числе. Дерьма под кодовым названием «а что, если я опять ебланю, и у меня ничего не получится». И на фоне там еще маячили вопросы о Роуди, Хэппи, Пеппер и Морган.       Просто интересно, а все ли родители вели бы себя настолько тупо, если бы с их чадами случилось подобное? Если бы во время апокалипсиса их ребенок превратился в зомби? Начал есть на полдник не фрукты с йогуртом, а мозги с кровью?       И еще не будем забывать о том, что Старк ничего с этим рационом питания сделать не мог. Вот не мог он взять Морган и привести на базу, потому что ей будет безумно тяжело. Более того, единственные апартаменты класса «люкс» уже заняты Питером Паркером, который требовался Стивену и Брюсу для того, чтобы изменить мир.       Ебаный замкнутый круг какой-то.       Старку стоило бы подумать, как его разорвать, но вместо этого он ахреневал от того, что Паучок, даже будучи не в адеквате, продолжал спасать человечество. Шок, аут, полный беспредел. Невероятно и невозможно.       И потом у Тони спрашивают, почему он постоянно отшучивается и бухает, как черт. А как тут иначе, если без всего этого плоть заживо сжирало желание нырнуть в петлю и толкнуть ногами табуретку, вздернувшись на ближайшей трубе?       Ответ прост и до ахуения очевиден: никак.       Вот и получается, что Старка в этом мире держат только ответственность, Морган, Питер, шутки и бухло. И если шутить в голове не получалось, а дочери и протеже под рукой не было, приходилось обращаться к алкоте.       Тони прокряхтел что-то неладное, а затем со скрипом отодвинул стул и наклонился вниз, прячась под столом, чтобы достать свеженькую бутылку виски и чистый стакан. Попутно мужчина чуть не ударился башкой о тот самый пресловутый стол, пробормотав сочное «блять».       И на этом беды не закончились.       Тони поставил стакан на захламленную поверхность, а затем устало поднял взгляд наверх, тут же подпрыгнув на месте в который раз за день. Из полутьмы на него глазел Питер, который из-за бледной кожи, пустого и мрачного взгляда, а также атрофичной позы напоминал призрака. — Еба-ать! — взвизгнул Старк. Именно взвизгнул в начале слова и протянул его середину, — че ты так пугаешь, Паркер? Я и без этого седеть начал, а с тобой и вовсе пердуном белесым стану, — он заворчал, звонко откручивая бутылку, — ты что тут забыл?       Тони будто сбавил обороты, а его голос вмиг стал необычайно мягким. Хрупкую тишину, царившую на этаже, нарушил мягкий звон терпкой жидкости, полившейся из прозрачного горлышка. Тишина была хрупкой, потому что топот, смех и визги доносились и с других уровней парковки. Да, тут совсем нельзя побыть наедине с собой. Это и мешало хоть как-то привести мысли в порядок, если честно. — Ладно, я понимаю. Ты и дня не можешь провести без меня, так? За твое здоровье, кстати, — мужчина залпом опрокинул стакашку, — как провел очередные прекрасные двадцать четыре часа? Что делал? Хотя нет, подожди, можешь не отвечать. Дай я угадаю: опять рычал, ел и страдал от боли в ноге из-за браслета? — Тони внимательно посмотрел на парня, прижав бокал к небритой щеке, — невеселая у тебя рутина, Питер, да? Может, хоть погулял по нашему участку? То есть по участку Мстителей.       Питер ожидаемо молчал. А что, ему начать балакать что ли? Нет, конечно. Паркер только и мог, что подойти поближе, отчего свет ласково запрыгал на заострившемся подбородке. В глазах блеснули огоньки. — Ясно, не гулял, я понял, — Старк цокнул, обновив бокал, — а зря, Паучок, надо расширять горизонты. Не все же ху…болты пинать. И можешь даже не начинать говорить о том, что ты занят спасением мира. Я в курсе, Членистоногое. Я опять помог тебе начать это дело. Уже традиция прямо, не находишь? Может, поэтому Нат считает, что между нами что-то не так? А, ой, ты же не знаешь. Короче, рыжая машина для убийств предъявила мне, что якобы я провожу время с тобой вместо того, чтобы заняться чем-то полезным. Что скажешь по этому поводу?       Тони аристократично пригубил из стакана, жидкость в котором удивительно точно передавала цвет глаз Питера. И Старк не мог отвести от него взгляд. Только вот Паркер считал несколько иначе: стоило мужчине стукнуть стаканом по столу, как парень стрельнул в него зенками. Это очень удивило Тони, привыкшего к нечитаемому кирпичу вместо лица юноши. — И что ты молчишь? — Питер глянул на Старка, — смотришь же, а молчишь. И все понимаешь, я уверен. Если бы ты был тем самым Паучком, которого я помню, ты бы меня осудил. Ничего бы не говорил, но изучал бы более чем пристально, знаешь. Только ты так умеешь, — мужчина указал пальцем на Паркера, отпив виски. Тони задержался взглядом на бледной руке, — вроде вот молчишь, а глаза, наоборот, кричат о том, какой я придурок. Не ты, а я. Как тогда на крыше после парома, помнишь? Ты бы не осмелился оскорбить меня по-настоящему. Хотя признаюсь, меня кольнула обида, когда ты сказал «не будь вам плевать, вы были бы здесь». Я аж запомнил, слушай. Мне никогда не было плевать.       Тони замолчал, собираясь с мыслями. Все-таки как-то неловко. Он взрослый мужик, а сопли развозит перед каким-то подростком. А ведь это Старк еще трезвый! Да, как стеклышко. — И я всегда не знал, как к тебе подступиться. Видишь ли, у меня есть дочь, но ты это и так знаешь, конечно. Так вот, есть дочь, но она еще маленькая. Я, будучи взрослым человеком, никогда не вел дела с подростками, если говорить о чухне про наставничество, — Тони уронил руку на лоб, поражаясь, — елки-палки, да если бы ты хотя бы на секунду мог представить, насколько тяжело донести что-то до молодого мозга. Боже, Питер, мы бы с тобой жили душа в душу! Ты бы знал, что я не пытаюсь тебя в чем-то там ограничить, а просто хочу защитить. Ты бы понимал, что не стоит лезть в какую-то задницу, потому что это не есть геройство, — Старк отхлебнул еще немного виски, перекатив терпкую жидкость на языке, — герой путем принятия решений и применения качеств находит лучший выход из сложной ситуации. Герои жертвуют собственным комфортом во имя других. И прошу заметить, — мужчина с умным видом ткнул указательным пальцем в воздух, — я не сказал о необходимости быть в каждой бочке затычкой. Но ты всегда был не таким, каким следовало бы быть. Это, конечно, круто, но седых волос на моей голове явно стало больше и по твоей вине в том числе. Ты летел вперед быстрее ветра на пару со своим неугомонным позитивом и энергией. Их хотелось засунуть тебе в жопу, если честно, — он отклонился на спинку стула, закинув ногу на ногу, — но иногда твоя вот эта вот непосредственность спасала. Мне ее не хватает, — Тони замолчал, сглотнув. Взгляд испепелял стакан, — тебя не хватает.       Щелчок.       Бум.       Сродни выстрелу в голову.       Неловкое признание, прозвучавшее жутко несмело. Признание, прозвучавшее отчего-то очень странно.       Глаза в глаза.