Мастерская художника

Пип. Пип. Жуткий писк — первое, что услышал Кастиэль, придя в себя. Перед глазами все еще стояла черная пелена. Так не хотелось просыпаться, но этот навязчивый звук словно преследовал его. Пип. «Откуда писк?» — подумал Кастиэль, прежде чем окончательно открыть глаза. Затем его ослепил яркий свет. Кастиэль очнулся в больничной палате. Над ним сияла лампа. Он попытался закрыться от нее рукой, но почувствовал, что к ней что-то приделано. Несколько секунд Кастиэль привыкал к обстановке, пытаясь разглядеть что-нибудь еще. Внезапно перед ним вспыхнули яркие образы белых халатов, а сам он увидел себя маленьким мальчиком, сидящим на жестком стуле. В руках Кастиэль теребил пуговицу от рубашки отца, которую случайно подобрал уже в больнице. Круглая, гладкая, она была похожа на золотую монетку. В тот момент пуговица значила гораздо больше, чем все сокровища мира. Куда она делась потом? А что вообще было после?.. Кастиэль вырвался из потока воспоминаний. Он попытался повернуть голову вправо. С большим трудом ему это удалось. Краем глаза художник разглядел знакомую фигуру. Рядом с ним сидел Дин и спал. Красная рубашка давно помялась, ее складки двигались в такт дыхания демона. Едва заметные веснушки, освещенные светом лампы, почти сияли. Ресницы немного подрагивали. Голова была опущена на грудь. Кастиэль подумал, что спать в таком положении очень неудобно. Он не перестал разглядывать Дина, хоть и боялся, что его застигнут врасплох. Рука Дина случайно накрывала тыльную сторону правой ладони Кастиэля. — Дин, — позвал Кастиэль. Тот едва заметно дернулся во сне, а затем проснулся. — С добрым утром, соня, — улыбнулся Дин, зевая во весь рот. — Ты изрядно меня напугал. — Что произошло? Я ничего не помню. — Кастиэль попытался напрячь память, но голова отозвалась резкой болью. Он поморщился, прижимая левую руку к вискам. Правая сжимала ладонь Дина. — Один из демонов пырнул тебя ножом. Рана оказалась неглубокой, и ты не успел потерять много крови.”Скорая» приехала быстро. — Голос Дина стал ледяным и безэмоциональным. Рука сжала ладонь Кастиэля. — Это я виноват. Голова Дина упала на колени. Кас начал гладить руку Дина. Он смотрел на то, как тело демона начала сотрясать мелкая дрожь. — Дин, это не твоя вина, — единственное, что смог сказать Кастиэль. Эта фраза была произнесена максимально твердо. Художник верил в то, что говорил. Или хотел верить. Может быть, Дин знал этого демона. Может, когда-то они вместе совершали страшные вещи. Кастиэль раньше особо не задумывался о том, что именно делал Дин, когда пропадал. Что с ним происходило? Каково это на самом деле — быть демоном? Кастиэля начали одолевать сомнения. Он вспомнил ужасные раны Дина, когда тот вернулся после встречи с демонами. Вспомнил те странные реакции Дина на прикосновения, когда каждый раз он выдергивал руку при попытке художника ее коснуться. Все его слова, сказанные в различных ситуациях. Такие странные, порой лишенные смысла. «Люди любят смотреть на звезды, » — внезапно вспомнил Кастиэль тот день, когда ему было по-настоящему плохо. И ту прекрасную звездную ночь, эту фразу и загадочного демона рядом. А до этого — уверенно протянутую руку: «Идем. Я уверен, тебе понравится…» Между тем, Дин сидел рядом с Касом, не в силах поднять взгляд. Тело уже не дрожало. Кастиэль не знал, что делать. Казалось, они уже вечность молчали. Внезапно демон произнес, и ледяное эхо его голоса наполнило палату: — Где твой кулон? Кастиэль невольно дернулся от неожиданности вопроса. Он лихорадочно начал вспоминать, в каком месте оставил украшение. — Должно быть, в кармане моего плаща, — неуверенно произнес художник, лихорадочно вспоминая последние события: день рождения, накопившиеся годами эмоции, нежное объятие, страх, подарок отца, бар, поход в театр… Воспоминания яркими картинками промелькнули перед глазами. Последнее, что Кастиэль смог ухватить — кромешная темнота. Внезапно все прекратилось, будто ничего не было. Между тем, Дин бесшумно исчез, а через секунду появился с яростным выражением на лице. — Его. там. нет. Кастиэль по-настоящему испугался. Впервые он видел Дина таким. Слишком твердый тон его голоса ошеломлял. В руках он сжимал тот самый плащ. В глазах горел яростный огонь. Нет, скорее адский… — Ты его потерял. Мне нужно было догадаться раньше, — тяжело вздохнул Дин. Внезапно весь его гнев куда-то улетучился. Держа плащ в руках, он подошел к окну, находящемуся слева от кровати Кастиэля. Теперь художник не видел лица Дина. Но по его позе, по неестественно напряженной спине, Кастиэль понял — Дин что-то обдумывает. Между тем Кастиэль продолжал вспоминать все то, что они прошли вместе. Громкое пение в машине, его профиль на кровати под одеялом во время поездки загород, одинокая и мокрая фигура демона под дождем… «Мне плохо, Кас. Ведь демоны не должны ничего чувствовать. А я чувствую…» «Художники все такие странные?» — ухмылялся когда-то Дин. «Почему ты такой спокойный?» — кричал он в диком порыве, раненный и беззащитный, сидя в комнате Каса. «Какой он все-таки настоящий: в моих воспоминаниях или сейчас?» — Мне лучше исчезнуть из твоей жизни, — тихо, не поворачиваясь, произнес Дин, глядя в окно. Эта фраза вывела Кастиэля из задумчивости. Она обухом ударила по голове, разрывая весь мир на тысячи частей. Сначала ему показалось, что послышалось. Но затем Дин повернулся… и на его лице не отражалось ничего, а в глазах появилась искра, которую Кастиэль не в силах был понять. — Что? Почему, Дин? Я не понимаю. — Если я продолжу находиться рядом, то подвергну тебя еще большей опасности. Ты слишком сильно пострадал, и это полностью моя вина. Я не смог вовремя тебя защитить. Но теперь ничего не бойся. Я сам во всем разберусь. Так будет лучше. Дин кинул взгляд на Каса. Тот опустил голову и смотрел на руки. Мысли, только что вихрем заполнившие сознание, куда-то исчезли. Теперь Кастиэль не слышал ничего, кроме оглушительной тишины. Он не верил в то, что происходит. Он не хотел осознавать то, о чем говорил ему Дин. В какой-то момент появился гнев. Кастиэль яростно сжал одеяло. Он закрыл глаза в надежде избавиться от лишних эмоций, но в голове тяжелым эхом раздавалось: «Так будет лучше? Для кого? Для тебя? Ты все время убегаешь, вечно что-то скрываешь. Твои недомолвки мне надоели. Почему ты не можешь рассказать мне о своей жизни? Почему не можешь полностью довериться мне, как я доверился тебе? Так проще — уйти, остаться наедине с проблемами, которые не решить в одиночку, будь ты хоть самым сильным демоном из всех! Я не хочу, чтоб ты уходил!» Резко голос затих. Одеяло больше не сжималось в руках. Мир потерял всякие очертания. Больше не было ничего, кроме тупой пронзающей боли. — Если так будет лучше, то иди, — раздался оглушительный шепот в тишине. — Я тебя не держу. И никогда не держал, ты же знаешь. Может, все это было ради того, чтоб от меня избавиться. Ты же моя муза, а я всего лишь жалкий художник, который должен накалякать шедевр, чтобы тебя освободить. А я-то думал, что между нами что-то настоящее. Что ты был настоящим рядом со мной. Последние слова Кастиэль произнес с нажимом. Он поднял на демона полные слез глаза. Маска безразличия на лице Дина дрогнула. Он невольно дотронулся до кулона в виде звезды, висящего на шее. А затем на мгновение отвернулся. — Я хочу сказать: Ты — лучшее, что случалось в моей жизни, Дин. И мне плевать, если это было не по-настоящему. Кастиэль закрыл лицо руками. Он больше не в силах смотреть на мертвую маску перед собой. Не хотелось ничего. Абсолютно. Ему нужно побыть одному. Он не услышал, как Дин медленно подошел к кровати, снял с шеи украшение и оставил его на тумбочке. Он не видел, как Дин тщетно пытался скрыть слезы и дрожание рук. Он не мог знать, что переживал в этот миг демон, потерявший самое дорогое, что у него когда-либо было. А когда художник все-таки открыл глаза, то увидел лишь собственный плащ и одиноко лежащий кулон. Обладатель украшения бесследно исчез.