Мастерская художника

Одиночество. Это было первое, что почувствовал Дин, зайдя в комнату художника. В воздухе витала туча пыли. Задернутые шторы пропускали лишь крошечный луч света, освещающий клочок пространства. Он падал на любимое кресло художника. Здесь все напоминало о Касе и о тех днях, что они провели вместе. Вот мольберт, кровать, на которой лежало одеяло «Юлия Цезаря». Демон взял его в руки, поднес к лицу. Оно пахло хвоей и мятной зубной пастой. Это был до боли родной запах Каса. Дин сжал одеяло в руках, поднес к свету и начал рассматривать. Он заметил крохотное, едва заметное, пятнышко от салата, которым Кас кормил его после позирования. Дин отложил одеяло в сторону, подошел к окну и распахнул шторы. Комнату залил яркий солнечный свет. Именно такой она была, когда в ней жил Кастиэль. Сейчас комната немного ожила. Но не хватало главного — ее хозяина. «Где же ты, Кас? — подумал Дин. Он был уверен, что найдет здесь художника. Наверняка бы Кастиэль снова что-то рисовал, а демон бы эффектно появился из ниоткуда под завывающий ветер, как в их первую встречу. Но Каса здесь не было. Дин находился не в своей тарелке. Он был разочарован тем, что его ожидания не оправдались; но в то же время почувствовал облегчение. Демон много раз прокручивал в голове сцену встречи. После всех тех слов, сказанных в больнице, он не мог просто появиться перед Касом и сказать: «Привет, дружище, давай все забудем и начнем сначала!» Это было как минимум глупо. «Кас меня ни за что не простит», — был уверен Дин. Он подошел к столу. Дин вспомнил, что при нем Кас никогда за ним не сидел, предпочитая любимое кресло. Здесь было много безделушек (по мнению демона) в которых нуждался каждый художник: кисти, краски, палитра, бумага… Несколько вещей Дин даже не смог бы назвать. А на самом краешке стола лежала та самая злополучная книга, за которой и пришел демон. Он уже хотел было открыть ее и вырвать нужные страницы, но его внимание привлекло нечто иное. Над столом висела картина. Та самая, которую писал Кас во время их знакомства. Яркое закатное солнце виднелось за горизонтом. Небо пестрело разными красками. Но взгляд Дина приковала «Импала» и двое мужчин, стоящих к нему спиной: слева — парень в черной кожаной куртке, справа — фигура в длинном бежевом плаще. Что-то резко кольнуло в груди, затрепетало от оживших воспоминаний. Картинки вихрем проносились перед глазами. За ними было невозможно уследить. Дин схватился за голову, пытаясь остановить поток воспоминаний. Наконец, все прекратилось. Тогда демон вновь посмотрел на картину. Не в силах совладать с собой, он схватил ее и швырнул на кровать. Затем со стола посыпалось все содержимое. Дин перевернул его, взял стул и начал бить им о стену. Стук ударов заглушал внутренний голос, кричащий лишь одно: «Это я во всем виноват! Это я…виноват…» — Не надоело еще? — раздался за спиной женский голос. От неожиданности Дин уронил стул и мгновенно повернулся на звук. Демон увидел перед собой статную фигуру в длинном голубом платье с каштановыми кудрявыми волосами и зелеными глазами. Ее голову украшал венок из плюща, а в руках она держала флейту. Комнату наполнил резкий запах ландыша. Девушка холодно смотрела на демона, покручивая музыкальный инструмент. — Эвтерпа, что ты здесь делаешь? — тихо и опустошенно произнес Дин, оглядывая музу. Та лишь усмехнулась. — Мне просто интересно, что ты будешь делать дальше, — проигнорировала вопрос девушка, откладывая флейту в сторону. — Рано или поздно ты разгромишь здесь все, а Кастиэлю потом все это разгребать. Ты о нем подумал? — Да я только о нем и думаю! — закричал Дин. Дрожь в руках невозможно было сдерживать. — Каждое мгновение своей чертовой жизни я вспоминаю его. Я не могу избавиться от образа Каса в голове. Он меня преследует. У меня больше нет сил врать самому себе, что я в порядке! Хотя кому я это говорю? Если бы не ты, я бы жил сейчас нормально! Эвтерпа села на кровать, пристально рассматривая Дина: взлохмаченные волосы, помятая рубашка, содранная кожа на костяшках. Демон тяжело и часто дышал. Эмоции полностью захватили его. Невозможно было предугадать, что Дин вытворит в следующую секунду. Девушка задумчиво улыбнулась. — Забавно, — произнесла она, не глядя на Дина. — Я не думала, что все так получится. Думала, максимум через неделю ты примчишься ко мне и начнешь молить о прежней беззаботней жизни. Каково же было мое удивление, когда я встретила тебя в картинной галерее рядом с художником и с кучей еды. Ни за что бы не поверила, если бы не увидела своими глазами. Дин молчал. Он не мог произнести ни слова. Демон будто не слышал, о чем говорила муза. Он вспомнил тот день, когда неожиданно увидел ее рядом с Касом. Они что-то обсуждали, пока Дин не прервал музу на полуслове. Дин вспомнил, что тогда сказал Кастиэлю: «Я свободен рядом с тобой». И это истинная правда. — К тому же, ты и правда считаешь прошлую демонскую жизнь нормальной? Вспомни, как ты ей тяготился. Все эти сделки, проклятые души, пытки. Сам ад в конце концов во всем его проявлении. Не думаю, что тебе и в самом деле нравилось такое существование. А как же беспросветное одиночество и все те редкие ночи на Земле, которые не приносили ничего, кроме пустоты? Я знаю о тебе все, Дин. Знаю даже то, о чем ты не догадываешься. Дин слушал Эвтерпу очень внимательно. До ее слов он даже и не мог припомнить, чем жил до встречи с Касом. И жил ли вообще? — Разве встреча с Кастиэлем не изменила тебя? Может, теперь ты знаешь, кем являешься на самом деле? Эвтерпа прервала свою речь. Она снова взяла флейту. Закрыв глаза, девушка начала играть одну ей известную мелодию. Музыка звучала грустно и нежно. Такой могла быть песнь юноши об утраченной любви. Мелодия уносила в далекие края. А Дин задумался об одной простой вещи: кто же он? — Я демон, — неуверенно произнес Дин сквозь мелодию. Музыка прекратилась, и Эвтерпа снова посмотрела на Дина неверящим взглядом. — Тогда ответь мне на другой вопрос: что ты чувствуешь к Кастиэлю? Дин надолго задумался. А что он действительно испытывает к Касу? Кто он для него? Сначала все было до невозможного однозначно: Кастиэль — скромный художник, ищущий вдохновения, а Дин — наказанный демон, которому нужна свобода. Но с течением времени многое изменилось. Кас перестал быть просто художником, а Дин больше не тяготился своей участью. Появилось что-то большее. Возможно, это дружба? Тогда почему Дин каждой клеточкой тела хочет вернуться к Касу, обнять и никуда не выпускать? Откуда желание дарить ему тепло и спокойствие, ежедневно видеть его улыбку? По какой причине эта комната выглядит настолько пустой без него? Почему так больно?.. — Я не знаю, — наконец произнес Дин. — Я не могу ответить на твой вопрос. Кас — мой лучший друг. И я сделаю все, чтобы он был счастлив. — Даже если он будет счастлив без тебя? — осведомилась муза. — Да. Наступила тишина. Дин не мог больше ничего сказать. Эвтерпа, казалось, что-то серьезно обдумывала, скользя пальцами по флейте. — Ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить? — нарушила тишину девушка. — Формально условия договора не выполнены, и ты все еще считаешься музой Кастиэля. Прости, но я не дам тебе совершить то, за чем ты пришел. Сейчас ты больше муза, чем демон, и подчиняешься мне. — Кастиэль может умереть из-за меня. Мне нужны страницы из книги. Кроули сказал, что… — А почему ты уверен в том, что Кроули не блефует? — прервала Эвтерпа. — Откуда ты знаешь, что Кастиэль умирает? Ты ведь никак не можешь это проверить, не так ли? Дин задумался. Что там Кроули говорил о яде? Его никак невозможно обнаружить? Но этого же не может быть. О таком веществе точно должно быть где-нибудь написано… Дин обернулся к столу, взял книгу, подаренную Касу отцом, и лихорадочно принялся переворачивать страницы. Его взгляд упал на раздел с ядами: «Многие сверхъестественные существа ядовиты. Например, некоторые разновидности перевертышей, имеющих почти такую же чешую, как у рыбы Фугу, обладают смертельной для человека дозой тетродотоксина. Таким образом, они защищаются от агрессивной среды. Для многих обрядов используются белковые и небелковые животные яды. Реже всего — синтезированные яды, полученные искусственным путем во время химических реакций. Чаще всего эти вещества не обладают сверхъестественными свойствами и не подходят для заклинаний. Такие яды можно найти у древних шаманов. Многие из них обрели огромную популярность в качестве лекарственного или наркотического средства. Все яды обладают различными свойствами. Некоторые из них очень трудно найти даже сведущему специалисту. К счастью, не существует такого яда, который невозможно обнаружить.» Дин еще раз перечитал последнюю строчку. Его глаза засияли, а на лице впервые за долгое время появилась радостная улыбка. — Эвтерпа, ты гений! И как же я раньше не догадался прочитать об этом в книге! — А что ты будешь делать с Кроули? — Приподам этому мудаку урок.

***

Три дня истекали. Король ада нервно ходил по тронному залу. Он ждал Дина с заветными страницами. Кроули места себе не находил. А что, если Дин как-то понял, что клинок не был отравлен? Да нет, он слишком влюблен в этого жалкого художника. Однако время поджимало, а демона все не было. В полночь в тронном зале появилась женская фигура. В руках она держала флейту. — Эвтерпа, какими судьбами? Что привело музу эпической поэзии в мою скромную обитель? — усмехнулся Кроули, скрывая недоумение. Девушка холодно посмотрела на демона. Она извлекла из полов белого платья что-то отдаленно напоминающее бумагу. — Дин хотел передать, что больше тебе не подчиняется. Можешь не искать его, это бесполезно. Отныне он один из нас. Не советую тебе иметь дело с древнегреческими богами, а с музами тем более. Мы очень мстительны, особенно Мельпомена. — При упоминании сестры девушка невольно содрогнулась. — А, и вот еще что: страниц тебе не видать. С этими словами Эвтерпа кинула непонятный предмет к ногам Кроули. Это оказались необходимые ему страницы, почерневшие от огня. Демон лихорадочно начал подбирать их, но они пеплом рассыпались на его руках. — Будь ты проклят, Дин Винчестер! — воскликнул король ада от собственного бессилия. — И тебе удачи, Кроули. С этими словами девушка исчезла, оставив Кроули наедине со своим горем. Он долго собирал пепел, припоминая Дина и всячески проклиная его. Наконец, когда гнев кончился, Кроули неожиданно для самого себя улыбнулся: «А все-таки, ты кое-чему у меня научился, Дин Винчестер».