Bad company: black out days

      Интересно, скольким людям приходилось держать оружие в руках, чтобы защитить себя, свою семью или просто для удовольствия, чтобы причинить кому-то вред? Мир бы стал лучше, если бы других людей интересовали такие проблемы, как домашнее насилие или, сколько людей погибает в авариях из-за вождения в нетрезвом виде. Но сосед всё ещё молчит, когда слышит крики из другой квартиры, а большие деньги до сих пор справляются с любым наказанием за убийство. Именно поэтому некоторые берут в руки оружие, пытаясь исправить хоть что-то, но более жестокими методами. Месть появилась не просто так. Её кормом является человеческая боль, которая копится годами и, не терпя отлагательств, берёт своё. Жестокость порождает жесткость. Забавный парадокс, но суровая правда.       Феликс крутил в руке пистолет. Он оказался тяжелее, чем он думал. Тренировки с Чанбином уже вошли в повседневную жизнь Ликса, и новые синяки на теле при каждом падении уже не болели как раньше, но вот плечо от отдачи при стрельбе болело ещё с их последнего занятия. Он потёр больное место возле правой лопатки и слегка завыл от усталости. Дверь в тренировочный зал открылась, и Феликс увидел перед собой Минхо и Джисона. Это было для него неожиданно, поэтому он невольно раскрыл рот от удивления. С ним всегда занимался Чанбин, даже когда он не мог по каким-то причинам присутствовать на тренировке, он давал ему задания. А Ли, который совершенно не мог тренироваться в стрельбе самостоятельно, тратил всë время в пустую, пялясь в стену несколько часов, рассуждая о том, как бы повернулась его жизнь, если бы всего этого не произошло. Что касалось Хёнджина, он ни разу не появлялся на их занятиях. Возможно, из-за отсутствия времени, но, что казалось более вероятным, Хван и так уже знал, что никаких успехов Феликс так и не достиг. – О, привет, – по всей видимости, Хан тоже был удивлён. – Чанбин не сможет прийти сегодня, поэтому попросил заменить его, – объяснил Минхо, словно читая растерянность в глазах Феликса. На секунду Феликс подумал о том, что он настолько бесполезен, что Чанбин отказался обучать его. – Оу… – протянул Джисон. – Тогда я очень рад, что Феликс составит мне компанию, потому что, должен сказать, я боялся, что не выйду отсюда живым, – отшутился он, но шутка явно не пришлась Минхо по вкусу. – Это твоя первая тренировка? – Поинтересовался Ликс. – С Ли-хёном? Да. Феликс посмотрел на Минхо, который проверял, все ли пистолеты имели холостые патроны. Когда он впервые увидел Ли, ему показалось, что он такой же, как и Хёнджин — холодный и расчётливый. Вообще-то, сейчас Феликс продолжал думать также, но разница между этими людьми всё равно прослеживалась. Так что он решил подождать, прежде чем составлять в своей голове полную картину о нём. – А раньше кто тебя тренировал? – Спросил он, возвращая своё внимание на Джисона. Странно было говорить об этом так. Словно это обычное занятие, чтобы научиться защищать себя. Но Ликс посчитал, что лучше не думать о том, что из них, возможно, выращивают будущих убийц. – Чанбин, – он грустно выдохнул. – С ним тренировки проходили весело. Надеюсь, Ли-хён тоже не заставит нас скучать. Отношения между ними были ближе, чем могло показаться, учитывая, как Хан позволял себе разговаривать с Ли. Он явно пытался подстегнуть его так, чтобы тот обратил на него внимание. – По-твоему, я клоун и должен тебя веселить? – Минхо подошёл к нему ближе. – Ты сам сказал, что я тебя не жалею, и после вчерашнего ничего не изменилось. – Может не стоит пугать Феликса тем, какой ты у нас грозный, а то я не удивлюсь, если он сбежит с твоих занятий. На самом деле, Ликсу было смешно наблюдать за перепалками этих двоих. Так что, даже несмотря на то, как пройдёт тренировка, он уже был доволен происходящим. Улыбка появлялась на лице Феликса крайне редко, и теперь он был рад хоть на немного отвлечься от удушающих мыслей. – Думаю, ты сбежишь первее, – закончил Ли, давая Хану пистолет. Джисон тяжело выдохнул, надевая наушники для шумоподавления и беря в руки оружие, которое протянул ему Минхо. Вставая в правильную позицию возле огневого рубежа, он поднял пистолет и прицелился в мишень перед ним. Со стороны Феликс и все, кто бы тоже не знал, как правильно стрелять, подумали, что тот делает всё, как нужно. Но это «как нужно» было определением для Ликса, в то время как Минхо сразу понял, что Джисон не попадёт в цель. Поэтому его короткий смешок, в котором смешались разочарование и забава, прозвучал сразу же после выстрела Хана. – Веселишься? – Повернулся тот к Ли, снимая наушники. – Вовсе нет, веселился бы я, если бы ты не умел стрелять, но делал вид, что умеешь. Но здесь, – он присвистнул. – Здесь ты даже не старался. – Ты такой бесячий, Ли Минхо, – выдал Хан. Ликс уже был готов встать между ними, чтобы только не началась драка, но, судя по реакции Минхо на его слова, он слышал такое частенько, поэтому даже не удивился. – Феликс, давай, теперь ты, – попросил его Ли, указывая взглядом на пистолет. Как и ожидалось для него и для Минхо, до попадания в цель ему было ещё далеко, но Ликс был рад, что сегодня он вообще попал в пределы мишени. Прошло три недели с того момента, как Хван предложил ему свою помощь, и немного меньше с того, как Ли начал заниматься с Чанбином. Первые тренировки были совершенно бесполезными. Феликс не попадал даже в пространство рядом с мишенью, а сейчас холостая застряла между седьмой и восьмой линией от центра круга. Ему просто повезло, но, тем не менее, Джисон не пропустил случая поддержать Феликса дружеским похлопыванием по плечу, от чего Минхо только закатил глаза. Дальше всё было только хуже. Старший Ли не был к ним снисходителен и выжимал из них всё, что мог. Единственное, что давало передохнуть – это вечные споры Джисона и Минхо. Они вели себя, как собака с кошкой: каждый раз когда Джисон делал что-то неправильно, Минхо не упускал случая подшутить, а тот не отставал, всегда зная, что ответить, поэтому их перепалка не прекращалась всё занятие. Оставалось только игнорировать и попытаться сконцентрироваться на тишине и цели перед ним. Невероятно сложно чему-то научиться, когда заставляешь себя. Феликс видел смысл в занятиях рукопашного боя, боксе и ещё одном виде драки, о котором говорил ему Чанбин, но он так это и не запомнил, пропустив название мимо ушей. Однако занятия стрельбой ему не особо пришлись по вкусу. Пользоваться оружием имеет смысл в двух вариантах: первый вариант — убить кого-то, второй —убить кого-то, но выдавая это под защиту. Неважно, какой вариант, учитывая, что они оба подразумевают убийство. К тому же, отдача при стрельбе была настолько сильной, что рука ныла сильнее, чем когда Феликс случайно повреждал руку при спарринге. Ли казалось, он заработал вывих в плечевом суставе. Единственное, что заставляло его учиться, была старая добрая месть, подпитывающая его каждый день, но Ликс до сих пор не был уверен в том, что сможет отнять у кого-то жизнь. – Феликс, – обратился к нему хён, и тот снял наушники, выходя из вакуумной тишины. – Ты стреляешь так, будто тебя сюда привели насильно. – Ну, а разве нет? – Такой вопрос сбил их с толку, поэтому Ликс решил объяснить. – Я имею ввиду, зачем мне вообще это нужно? От кого мне защищаться? – Защищаться? – Переспросил Минхо. Он посмотрел на него так, словно Феликс сошёл с ума. Новое сообщение в его телефоне спасло ситуацию. – Тренировка окончена. Он уже собирался уходить, но вернулся к Джисону, передавая ключи, и, ещё раз одарив Феликса взглядом «какого чёрта?», скрылся за дверью. Хан положил звенящий метал в карман куртки и поднял свои измотанные глаза на Ликса. – Ты действительно думаешь, что ты здесь в безопасности? – Тихо спросил Джисон, будто не веря в то, что услышал несколько секунд назад. А разве нет? Большую часть времени Феликс проводит дома у Хёнджина, читая всякие книжки и играя в приставку, остальное же время он тренируется с Чанбином. Его сверстники, которые сейчас трудятся над сдачей сессии, могли бы позавидовать такому образу жизни. Возможно, его повседневная жизнь сейчас довольно скучная, но уж точно не опасная. Даже до тренировочного зала, который находится в особняке Хванов, его подвозит Хёнджин. Ли почти не взаимодействует со внешней средой. – Думаю, да, – ответил он, потирая плечо.       Хёнджин толкнул дверь и вошёл в кабинет, который терпеть не мог. Каждая вещь в этом тёмном помещении, не видевшем лучей солнца, была пропитана больными воспоминаниями: пустыми обещаниями, грубыми словами, резкими ударами и криками, от которых болели уши. Стены начинали давить со всех сторон, создавая ощущения замкнутого пространства, из которого невозможно найти выход. Так оно и было. Попадая в кабинет отца, он попадал в ловушку. Старший Хван стоял у окна, запустив руки в карманы брюк, делая вид, что не заметил, как вошёл сын. – Как твоя рука? – Он повернулся и опустил взгляд на перевязанную руку Хёнджина. Он снова знал всё раньше всех и был на несколько шагов впереди. Должно быть, Чан уже был у него и отчитался ему о всех потерях. Только вот Хёнджин был уверен, какими не были бы ошибки и цена, которую придётся платить, Криса он не тронет. Но этот вопрос был задан не столько для того, чтобы узнать о состоянии, сколько для того, чтобы напомнить, как он облажался. Снова ткнуть в больное место – рану, которая ещё не зажила. И под раной имеется ввиду задетое эго Хвана. Протыкая ладонь Хёнджина, Унудзаки знал, что это всё лишь показательное зрелище. Демонстрация силы и власти, которых не доставало Хёнджину. По крайне мере, пока. – Лучше, чем Дорояма, – решил пошутить Хёнджин, даже если шутка не была уместной. Терять всё равно было нечего. – Забавно, значит всё хорошо, раз ты находишь время шутить, – спокойно сказал отец, указывая Хёнджину на стул, чтобы тот сел. Хван послушно сел и уже был готов к удару. Это лишь вопрос времени, когда агрессия отца выйдет наружу. – А разве нет? Никто из Ваших людей не умер, и препарат тоже у нас. Я считаю это удачной сделкой, – Хван пытался следить за каждым его движением. – Удачной? Что именно ты считаешь удачным? Тот факт, что теперь всё, что я построил может развалиться?! Ты не выполнил приказ одной из самых крупных мафиозных синдикатов Японии! Унудзаки был чертовски снисходителен и предложил отнять одну жизнь в ответ на убийство Дороямы! Его чертовой правой руки! Ты это считаешь удачным? О, нет, – он рассмеялся, садясь на стол прямо перед Хёнджином. – Когда они перережут всех моих людей. Вот, что будет, по-твоему, удачной сделкой? Каждый раз, когда отец срывался на крик, Хвану становилось противно. Точно также он кричал на мать, но в отличии от него, отец её уважал и не давал себе поднять на неё руку. – Что я должен был делать? – Непонимающе спросил он. – Пуля в каморе выбрала меня. По-твоему, я должен был умереть? Он боялся и ненавидел одновременно. Он смотрел на него, представляя, как убивает. Как мучает, а тот просит остановиться, но Хван не слышит и продолжает словно в слепую тыкать ножом куда-то в грудь, потому что брызги крови мешают наносить точные удары. – Кажется, я просил тебя не обращаться ко мне на «ты», верно? – Он схватил рукой Хвана за волосы, оттягивая их назад. – Я что-то говорил об этом? Нет. Я спрашивал о том, почему стрелял Минхо, – он смотрел прямо в глаза. Хёнджин так хотел отвернуться, но каждый раз, когда он это делал, грубые руки отца резко возвращали его взгляд обратно, плотно сжимая подбородок Хвана. – Потому что я отдал ему приказ это сделать, – без колебаний ответил он. – Чтобы потом в перестрелке убить Унудзаки. Ложь? Да. Но любой бы поверил, если бы не знал правды. Хёнджин в совершенстве овладел тремя навыками, которые не раз спасали ему жизнь: стрелять раньше, чем это сделает противник, не реагировать на боль и врать так, чтобы он сам поверил в эту ложь. В его планы не входило защитить Минхо от своего отца, Хёнджин просто хотел его позлить. Он не мог его ударить, не мог его убить, учитывая, что Старший Хван выдрессировал его, как собачку. Но он мог влиять на него словами, и ему нравилось наблюдать за тем, как на шее отца напрягаются вены, пока он пытается сдержать весь свой гнев. – Думаешь, почему я позвал Чана раньше, чем тебя? Я вырастил патологического лжеца и теперь не верю ни единому твоему слову… Тишина. Самые мучительные секунды тишины — это всегда ожидание удара, которого он не мог остановить, потому что не хотел, чтобы они продолжались бесконечно. Резкая грубая пощёчина обожгла кожу Хвана, как хлыст, и он пересилил себя, чтобы не потянуться к щеке. – Я не могу поверить, что отдам всё, что построил именно тебе. Я сам виноват, что вырастил разочарование, – выдохнул тот и со всей силы пнул ногой стул, на котором сидел Хёнджин. Стул с грохотом упал на пол, и Хвана выбросило прямо к ногам отца. Нужно было встать, чтобы не получить ногой по рёбрам, но он не успел даже опомниться, как тот уже нанёс первый удар. Больно, но Хёнджин не издал ни звука. Он лишь согнулся, зажимая рукой живот. Боль была таким знакомым чувством для Хёнджина. Так чётко ощущалась только она. Не нужно было притворяться, как приходилось делать, чтобы почувствовать утрату, стыд, грусть, влюбленность или что-либо ещё. Боль действовала, как глоток свежего воздуха, после нахождения в запертом помещении, как глоток воды, после долгого осушения или как наркотик, который убивает и удовлетворяет одновременно. Хван не пытался подняться или бороться. Он просто лежал, принимая всё новые и новые удары, которые беспорядочно попадали ему по пояснице, животу, груди и позвоночнику. Ещё несколько новых ударов, и он задержал дыхание, пропуская все болезненные ощущения через каждую клеточку своего тела. Отец взял его за воротник и тряс с такой силой, что у того начала кружиться голова. Пытаясь справиться с криками и нарастающей агрессией Хвана старшего, Хёнджин закрыл глаза, концентрируясь на игнорировании, но тонет в воспоминаниях. Их было полно, и каждому отведено своё особое место в памяти, но все они запечатаны и отмечены, как опасные. Будучи похороненными заживо, они тянут свои руки, давая знать, чтобы о них вспомнили снова.       Он начинает задыхаться от недостатка воздуха. Тяжёлая рука давит прямо на шею, углубляя голову в воду, не давая шанса освободиться. Маленький Хёнджин брыкается, пытаясь дать отпор, но что может двенадцатилетний ребенок против взрослого мужчины? Через толщу воды слышится голос: «Ты станешь сильнее». Мальчик начинает ловить ртом последние глотки воздуха, прежде чем отец вытаскивает его за шкирку и отталкивает на землю. В ушах скопилась вода, а тугая хватка, обрушившаяся на горло несколько секунд назад, всё ещё мешала нормально дышать. – Ты никогда не научишься. Фраза звучит дважды. В прошлом и настоящем, продолжая повторяться раз за разом, пока Хван обессиленно прислоняется к стене, ища в ней опору, выбираясь из жутких кошмаров своего забытого прошлого.

***

      Феликс мог сказать, что уже начал привыкать к тому, что Хёнджин возвращался домой в полуживом состоянии. Он не задавал лишние вопросы и терпеливо ждал, пока тот наконец-то сам расскажет о его роли здесь, о том, зачем Хёнджин его спас и почему он вечно приходит в крови. Вчера, когда Хёнджин вернулся, Феликс уже спал и не услышал, как тот пришёл, но на утро, перед тренировкой, не отрывал взгляда от его перебинтованной руки. Ему хотелось узнать и спросить так много, что все вопросы, которые оставались без ответов, мешали Ли нормально функционировать. Поэтому сейчас, когда Хван снова вернулся, еле дыша, пытаясь найти опору во всём, что видит, Феликс уже не смог промолчать. Хёнджин недавно вышел из душа и теперь сидел напротив него, поедая свой ужин. Несмотря на то, что он держал палочки здоровой рукой, даже она всё равно чуть тряслась. Обычно Хван разваливался на стуле с самодовольной ухмылкой, сверля Ликса взглядом, однако в данный момент он опустил глаза, смотря в свою тарелку. – Сегодня занятие вёл Ли-хён, – тихо проговорил Феликс, прерывая молчание. – И ещё он подвёз меня до дома. Хён сказал, что ты занят и не сможешь забрать меня. – Да, я забыл сказать тебе, что Чанбин не сможет прийти, – Феликс с облегчением выдохнул на ответ Хёнджина. Теперь он хотя бы может продолжить разговор. И Ли не исключал факта, что сможет подвести разговор к вопросам, которые долгое время его мучали. – С ним всё нормально? – С волнением спросил он. – М-мм? А с каких это пор ты переживаешь за него? – Он совсем не ожидал, что Хёнджин спросит об этом. – Если вдруг случилось что-то серьёзное, то я, наверное, должен знать, ведь тогда мне придётся часто заниматься с Ли-хёном. Раньше он не умел врать. Мама могла понять, что её сын скрывает правду, как только Ли заканчивал предложение. Да Феликс и сам понимал, что такой навык в нём совершенно отсутствовал, поэтому даже не старался, когда это было необходимо, и говорил всё, как есть. Похоже, он потихоньку менялся и не потому, что хотел, — жизнь решала за него. – Нет, ничего серьёзного, но, возможно, тренировки с Минхо пошли бы тебе на пользу, – Хван, скорее всего, распознал его ложь, но, тем не менее, не стал заострять на этом внимание. – Мне больше нравится заниматься с Со-хёном, – ляпнул Феликс, не подумав. – Неважно, кто больше тебе нравится, важно, чтобы был результат, – Хван строго посмотрел на него, но потом смягчился и продолжил: – Прости, тяжёлый день, не подумай, что я заставляю тебя… – Он умолк на несколько секунд, изучая Феликса. – Ты думал о том, что будешь делать, когда я найду убийцу твоих родителей? Такой вопрос был для Ли, как гром среди ясного неба. Конечно, он думал об этом, но в своих мыслях Феликс ни разу не доходил до того момента, когда убивает. Стыдно было признать то, что он возлагал это бремя на Хёнджина. Ли отчаянно полагал, что тот не только найдёт виновных, но и покончит с ними. – Не совсем… то есть… не знаю… Ты врёшь второй раз за день, Феликс. И кто научил тебя этому? – Не понимаю, ты согласился на мою помощь из-за мести, но даже не думал о том, что сделаешь с убийцами? – Ты тоже не даёшь мне все ответы, – Феликс решил, что сейчас самое подходящее время. – Прости, что? – Переспросил Хёнджин. – Я просил быть терпеливее, но тебя терзают вопросы… ну что ж, ладно. Что именно ты хотел бы узнать? – Что мне придется делать? У кого какая роль здесь? Почему ты вечно ранен? – Начал тараторить Ликс, задавая вопросы один за другим. Он сам не определился в том, на какой вопрос больше всего хотел знать ответ, поэтому начал перечислять всё, что его беспокоило. – Стой, стой, – перебил его Хёнджин. – Слишком много вопросов. Давай по порядку, ладно? – Феликс кивнул и он продолжил: – Пока у тебя нет определённой роли. Я хочу, чтобы ты смог защищать себя, поэтому и заставляю ходить на тренировки. Что касается твоей дальнейшее значимости, то я планировал, чтобы ты занимался, чем умеешь. Ты ведь неплохо ладишь с компьютерами, так? Нельзя было сказать, что Хван окончательно помог Феликсу построить четкую картину его ближайшего будущего, однако, он всё же удовлетворил того своим ответом на один из терзающих его вопросов. Ли надеялся, что он не врал ему, потому что, прожив с ним немного времени, Феликс уже был свидетелем того, как Хёнджин мастерски замаскировывал правду. – Почему ты спас меня, почему именно я? – Так много вопросов, Феликс. Всё имеет свою цену, – хитро улыбнулся тот. – Называй, – твёрдо сказал он. Ли уже не пойдёт назад. – Давай сыграем в игру. Один твой вопрос – одно моё желание. Сейчас ты уже задал вопрос, поэтому теперь моя очередь. Ли немного боялся Хвана. И боялся того, что тому может прийти в голову. Впрочем, лучше так, чем совсем ничего. Он не хотел больше ждать, поэтому кивнул тому в знак согласия. – Хорошо. Сегодня ты пойдёшь со мной в клуб и оденешь, то, что выберу для тебя я, ладно? Странное желание. Ли мечтал выбраться из этого дома хоть куда-то, кроме тренировочного зала, поэтому его даже не нужно было спрашивать. – Хорошо.       Феликс даже не пожалел, что согласился, когда узнал, что в клуб пойдут все. Он не пытался найти друзей и прислушивался к словам Хёнджина, что лучше не иметь такой слабости, как доверие, но увидеть всех снова он всё же хотел. В конце концов, теперь это его новое окружение, и ему нужно было привыкнуть и узнать всех получше. Спустя несколько часов они уже ехали в машине по ночному, сверкающему от ярких огней, Сеулу. Феликс время от времени поглядывал на спрятанную под чёрной перчаткой, перебинтованную руку Хёнджина. Он возился с ней дольше, чем выбирал наряд Феликсу, и, тем не менее, Ли переживал, не врежутся ли они в ближайший столб. Страх никуда не делся, и иногда приходилось цепляться за пассажирское кресло ногтями, чтобы выровнять дыхание и остановить подступающую панику. Когда Феликс в очередной раз зажмурил глаза, Хёнджин коснулся его ладони. Он не мог забрать себе его страх, зато мог хоть немного успокоить. Мысли Ли о прошлом размывались, как краска на холсте, при добавлении новых цветов, и появились другие – приятные и теплые, совершенно противоположные тем – тяжёлым и жутким. Оставшийся путь Феликс боялся, что тот отпустит его руку, но даже после того, как Хёнджин нашёл нужное место для парковки и они вышли из машины, он этого не сделал. Подойдя к клубу, Ли посмотрел наверх на ядовито-фиолетовую неоновую вывеску, которая гласила «Эйфория». Рядом с входом толпилось много людей, но Хван сказал что-то охраннику, и они раньше всех зашли внутрь. – Дай мне знать, если вдруг захочешь домой, – вдруг сказал Хван. Ли оступился, и тот тут же притянул его к себе. Всё время по дороге до клуба они ехали под еле слышные мелодии песен какого-то корейского радио, а сейчас Хван, наконец-то, сказал ему хоть что-то. Феликс кивнул в ответ. – Ты очень красивый, ты это знаешь? Ли словно окатили холодной водой. Это было слишком резко. Он никогда не думал, что услышит что-то подобное от Хвана, который и сам был чертовки привлекательным и которому не нужен был макияж, чтобы выглядеть подобным образом. – Это из-за макияжа или костюма, – он замялся. – Спасибо. – Нет, это лишь подчеркивает твою красоту, – Хёнджин приблизился, убирая большим пальцем лишние блёстки с щеки Феликса. – Мне ещё нужно много времени, чтобы узнать тебя. Феликс сглотнул комок резко подхватившего его желания, беря себя в руки и следуя за Хёнджином. Заходя в клуб он сразу ощутил безумную духоту. В воздухе висел смог от сигаретного дыма, который начинал действовать на Феликса. Немного некомфортно, но, крепко держась за руку Хвана, он чувствовал себя более менее в безопасности. Биты громкой музыки били по ушам. Ли не стал сильно прислушиваться к тексту, потому что понимал, что никакого смысла в песне он всё равно не найдёт. Это место нельзя было и близко сравнить с клубами, в которые он ходил с одногруппниками из своего университета. Во-первых, из-за возрастной категории, которая здесь находилась. Он не заметил ни одного подростка, и ему даже показалось, что они были единственными посетителями такого молодого возраста. Во-вторых, из-за полного отсутствия танцующих. Их здесь вообще не было, если не считать девушек и парней, которые танцевали рядом с шестом, развлекая и без того довольную публику. В-третьих, что больше всего удивило Феликса, он не увидел толкающейся и громкой толпы, от которой несло алкоголем за километр. Ли поправил воротник кофты, приклеившейся к его шее. Одежда, которую дал ему Хван, была больше красивой, чем удобной, и в ней было нестерпимо жарко. Ликс не знал, сколько продержится перед тем, как задохнётся или из-за тяжёлого кожаного пиджака или из-за туго обтягивающей тело чёрной, чуть прозрачной водолазки. Они подошли к одному из самых больших столиков, где уже были все остальные и рассаживались на небольшие диваны. – Тебе что-нибудь принести? – Поинтересовался Хёнджин, наклоняясь к уху Феликса и выпуская из своей руки его ладонь. Блестки на его веках переливались от неонового света, так он становился ещё красивее. Не было никакого смысла врать себе. Хёнджин очень притягивал его. – А что будешь ты? – Спросил он. – Что-то безалкогольное, я не собирался пить, – ответил ему тот. – Тогда возьми мне, что и себе, – решил Ли. Хёнджин кивнул и пошёл в сторону бара за напитками. Феликс видел всех ребят только второй раз, не считая Хёнджина, Чанбина и Минхо с Джисоном, с которым виделся недавно на тренировке. Он решил понаблюдать за всеми, хоть в этом и не было никакого смысла, если вспомнить слова Хвана: «Не пытайся найти здесь друзей и тем более ни к кому не привязывайся.» Лучше всех Ли запомнил Чана. Их первая встреча оставила только хорошие воспоминая и, хотя он и совершенно не знал его лично, он ему нравился. Сейчас Крис сидел рядом с Чонином и Сынмином и что-то рассказывал. Он перевёл свой взгляд на Джисона, тот поймал его и слегка улыбнулся в ответ. Видимо, он тоже чувствовал себя здесь не совсем в своей тарелке. Если бы он всё-таки выбирал себе здесь друзей, то, скорее всего, выбрал бы именно этого парня. Ему казалось, что они были чем-то похожи или он просто хотел так думать, чтобы не чувствовать себя здесь одиноким. Хан сидел рядом с Минхо. Тот явно пришёл сюда за выпивкой, игнорируя буквально всё, что происходило вокруг. С Чанбином была похожая ситуация, но тот хотя бы реагировал на внешний мир и общался с остальными. Феликс почти осмелился начать разговор с Чанбином, чтобы узнать причину его отсутствия на тренировке, даже если ему скажут, что это не его дело, но оказалось, что сделать это довольно непросто, учитывая шум музыки и не близкое расстояние между друг другом. А когда Феликс всё же решился, Хёнджин уже вернулся с подносом, расставляя напитки на стол. Он сел рядом с Ли, но не совсем близко, чтобы не нарушать личное пространство каждого. – Кажется тебе не совсем комфортно здесь? – Вдруг решил узнать Чанбин. Реакция Хвана была мгновенная. Он взял Феликса за руку и спросил: – Тебе некомфортно? Ли не знал, что ответить. С одной стороны на него смотрел Чанбин, ожидая честного ответа, а с другой Хёнджин, которому хотелось дать ответ, не доставляющий неудобств. Даже несмотря на то, что Феликс чувствовал себя защищённо из-за Хвана, он всё равно испытывал дискомфорт. Так как, по правде говоря, ему никогда не нравились такие места. Но лёгкие, поглаживающие движения по тыльной стороне ладони заставили его соврать. Наверное, потому, что он не хотел, чтобы это прекратилось. – Нет, всё в порядке, просто немного жарко. Немного? Скоро ты станешь профессиональным лжецом, Феликс. – Да? Тогда мы уедем отсюда пораньше, – ответил Хван, удивляя своими словами Чанбина и ещё не меньше самого Феликса. Ли думал, что Хван уберёт руку, но прикосновения становились лишь более ощутимыми. Феликсу захотелось умереть. Внутри всё горело и с каждой секундой становилось всё жарче, но уже не только из-за духоты в помещении.

***

      Джисон сбился со счёта, сколько рюмок выпил сидящий рядом с ним Минхо. Сколько ему надо выпить, прежде чем он начнёт хоть немного выглядеть пьяным? Хан выпил всего несколько бокалов алкогольного коктейля, но уже был готов свернуться калачиком и уснуть на этом диване. Разум начал потихоньку затуманиваться, поэтому контролировать поток мыслей становилось всё сложнее. – Может хватит, – вырвалось у Джисона. – Чего? – повернулся к нему тот. Джисон уже пожалел о сказанном и заметил, как вызвал своими слова интерес у сидящего напротив них Чанбина. – Ничего, просто в тебя так много влезает, – он опять ляпнул не подумав и услышал легких смех Со. Ли ничего ему не ответил, забирая с подноса, новую порцию крепкого соджу. Минхо сидел рядом с ним, и Джисон весь вечер не мог оторвать глаз от его профиля. Это можно было сравнить с рассмотрением портрета: чётко очерченная линия скул, нос без горбинки, длинные чёрные ресницы. Он был так хорош собой. Хан, конечно, и раньше это замечал, но из-за его ворчливости и постоянных упреков в его сторону Джисон не особо пытался разглядеть красоту Минхо, но, когда он был таким тихим и спокойным, Хан невольно разрешил себе залюбоваться им. Его длинные ресницы медленно поднимались и опускались, а щёки были слегка красноватые из-за алкоголя. Пухлые губы опустились на стакан и Ли снова запрокинул голову, выпивая содержимое. Хан сглотнул. – Ты там жив? Если да, то подай голос, – пошутил Чанбин. Джисон резко пришёл в себя от слов Чанбина. Вау, похоже, он и вправду был где-то далеко отсюда. Он опёрся на руку, понимая, что из-за нетрезвого состояния, вызванного то ли алкоголем, то ли красотой Минхо, положил её ему на бедро, заставляя того поперхнуться. Хану стало до жути неловко из-за такого момента и он убрал руку, избегая прямого контакта с Ли. Минхо всё ещё продолжал сверлить его взглядом. Казалось, хуже и быть не может, но тогда Чанбин выпалил: – Неужели такой высокий градус для тебя, Ли-хён? Тогда Джисон поднялся с дивана, чтобы подышать свежим воздухом и больше не совершать подобных глупостей, но Минхо решил иначе, возвращая его на место. – Если ты настолько пьян, что уже распускаешь руки, то предлагаю поехать домой прямо сейчас, – прошипел он. – Вообще-то я только за, это ты не можешь оторваться от алкоголя уже который час… – ответил Хан, сначала смотря на бутылку в руке Ли, а потом поднимая глаза на него самого. – Я безумно хочу спать, – завыл Хан, откидываясь на спинку мягкого дивана.

***

      Разговаривая с Сынмином, Чан незаметно посматривал на Феликса. Нет ли у того шрамов или есть ли в его глазах страх, однако, тот был абсолютно спокоен и даже, как ему показалось, был слегка расслаблен. Крису и в голову не приходило, каков был полный план Хёнджина по отношению к Феликсу. А умиротворённое состояние того ещё больше приводило его в недоумение. Чан обязательно подумает над этим, и не раз, но только не сегодня. Обычно он всегда невероятно строг к себе. Расслабляться было нельзя. Каждый день был, как новый пройденный этап, который сопровождался выдохом полного облегчения в конце, если не звонили с больницы с плохими новостями. Вся эта тёмная жижа из убийств, лжи, чужих денег и чужого горя, в которой Чан тонул с каждым разом всё больше и больше, была только ради одного человека. И он так надеялся, что всё плохое, что он сотворил, было не зря. Крис вернулся в жестокую реальность из пучины своих переживай и не обнаружил Чонина рядом. Чёрт. Вот дерьмо. Он повернулся к Сынмину, который уже наполовину дремал, и понял, как облажался. – Кто-нибудь видел, куда пошёл Чонин? – спросил он, обращаясь ко всем. – Ты же его мамочка, ты и должен смотреть за ним, – ответил ему Чанбин. Он не мог злиться, потому что знал, что Чанбин прав. Он сам взял на себя ещё одну ответственность, о которой его даже не просили, сам втянул себя в это. Крис встал из-за столика, обводя взглядом клуб, пытаясь найти знакомые черты. Поиск не затянулся надолго, так как Чан обнаружил избитого парня и стоящего рядом с ним Чонина напротив барной стойки. Несколько бокалов было разбито, а из горлышка бутылки вытекало всë содержимое на и так мокрый и липкий пол. Поскольку собравшееся возле бармена и выпивки толпа сильно шумела и только разжигала начавшееся шоу, которое им только нравилось, Крису пришлось приложить немало усилий, чтобы вытянуть его оттуда. – Какого хрена? – Злился Чан, беря Яна за руку и уводя в уборную. Крис оттолкнул Чонина к стене, беря его за ворот кожаной куртки. Ему это так сильно надоело. Ян каждый раз переходил черту, даже не пытаясь контролировать себя. – Что ты опять творишь? – Чан злился и опалял своим дыханием Чонина, который был совсем близко. – Кажется, мы договорились, что ты будешь пытаться контролировать себя. – Твоих просьб мне недостаточно, я хочу больше, – улыбнулся ему Ян. – Чего же ты хочешь? – Неужели он вообще это спрашивал. Идти у него на поводу было невероятно безумной идеей. – Маленьким детям дают конфетки, когда они хорошо себя ведут, я тоже хочу свою, – он облизнул нижнюю губу, ожидая ответа Чана. Он не совсем сразу понял, чего хочет Чонин, пока тот не потянулся к его губам, прижимая к себе. Крис даже не успел опомниться, как язык Яна был уже внутри него. Поцелуй был очень странного вкуса. Смесь желания и горечи. Часть его тянулась в ответ и давала всё, чего хотел Чонин, но другая боролась с ним – кричала и сопротивлялась внутри него, что это неправильно. Но пока часть, желающая поцелуя, явно одерживала победу. Очень быстро, беспорядочно, без ограничений – так это мог описать Чан. Чонин забирал всё и не оставлял ничего. Он будто высасывал из него энергию. Ещё и ещё, чтобы забрать, опустошить и насладиться. Это сносило крышу. Крис буквально не мог стоять на ногах и Ян, почувствовав это, поменял их местами, прижимая Чана всем телом к стене уборной. Когда одного поцелуя Чонину стало не хватать, он переключился на шею Криса и тот опять позволил ему это. Разум находился в полностью помутнённом состоянии и Чан мог только представить, что бы было, если бы он выпил чуть больше. Ян оставлял метки на шеи, заставляя Чана выгибаться в позвоночнике, цепляясь за его куртку и оставляя следы от ногтей. Возбуждение переходило уже все границы, и в глубинах сознания он начал понимать, что если не остановиться сейчас, то он даст Чонину то, что он хочет. И возможно, Крис бы не смог надавить по тормозам своего здравого смысла вовремя, если бы не укус. Ян забыл, кто перед ним, теряя контроль и прикусывая кожу на шее Чана, вызывая у того стон, но уже не от наслаждения, а от боли. Крис незамедлительно оттолкнул того от себя, пытаясь отдышаться и поймать землю под ногами. Почему я снова ему позволил… Чонин был напуган не меньше, но это выглядело до жути непривычно, учитывая тот факт, что Ян вообще не знал, что такое страх. – Извини, – бросил Чонин, опять подходя к нему вплотную. – Ты был таким вкусным, что я просто не мог остановиться. Чан заглянул в его глаза, наполненные безумием, желанием, страхом, смиренностью и повиновением. Крис не смог выдержать бурю таких противоположных чувств в его взгляде, поэтому непроизвольно вздрогнул. Ян смотрел на него с покорностью. Так, словно Чан был его хозяином.

***

      Феликс весь вечер мечтал о своей кровати и был безумно рад, когда они вернулись домой. Он быстрей хотел сбросить эту удушающую и неудобную одежду и прикоснуться головой к подушке. Пускай, ему будут сниться одни лишь кошмары, Феликс уже к этому привык. Усталость была невыносимой. Поход в клуб вымотал его больше, чем сегодняшняя утренняя тренировка. Из него словно выкачали всю энергию. Смыть макияж оказалось не так трудно, как он думал. Тушь не растеклась под глазами чёрными разводами, а вода лишь придала ещё немного сил, чтобы дойти до кровати. Сняв кожаный пиджак, Ли наконец задышал полной грудью. Ему не терпелось надеть пижаму и снова почувствовать прикосновение мягкой ткани к своей коже. Он решил, что вернёт всю одежду Хвану завтра утром, когда хорошенько выспится, но молния на водолазке начала сопротивляться, зацепившись за ткань по бокам. Феликс снова дёрнул, но только сломал собачку. Тяжело выдохнув, он поплёлся до комнаты Хёнджина. Расстегнуть сам Феликс уже не сможет, если только порвать молнию водолазки окончательно, а уснуть в такой неудобной, туго сжимающей все органы одежде, он бы не смог, поэтому выбор был очевиден. Свет просачивался через дверную щель и Феликс сделал вывод, что тот ещё не лёг спать. Он постучал, и дверь приоткрылась. Хван был сонным. И у него был слегка помятый вид. – Что случилось? – Твоя кофта… – Феликс немного помедлил. Обращаться с такой просьбой было неловко. – Я не могу её снять. Ли продемонстрировал тому сломанный замок и застрявшую в собачке ткань. – Проходи, – пригласил Хван. Как только Феликс вошёл в его комнату, в нос резко ударил приятный аромат духов. В его спальне, как и во всей квартире, не было много вещей, занимающих лишнее пространство. Вид из окна он не увидел, так как окна были зашторены. На краю кровати лежала перевёрнутая раскрытая книга, Феликс хотел прочитать название, но Хёнджин встал перед ним, закрывая видимость. – Я был неаккуратен, – начал Ликс. В тишине становилось некомфортно. – Не страшно, сейчас помогу тебе выбраться из плена. Хван расстегнул замок водолазки и замер. Феликс и так еле дышал, но похоже, что тот хотел довести его окончательно. Хёнджин слегка прикоснулся к коже на спине Ли, чуть дотрагиваясь пальцами до места с веснушками. Было немного щекотно и по телу пробежали мурашки. – У тебя и здесь они есть, – спокойно и даже слегка удивлённо сказал тот. – Ага, я почти весь ими усыпан, – он сказал это с недовольством. Веснушки его раздражали и в старшей школе Ликс вечно пытался спрятать их под тональным кремом. – Красиво, выглядит как созвездие, – его пальцы почти не дотрагивались до кожи, но Ли чувствовал тепло. Живот свело от желания. Феликсу так сильно захотелось развернуться к нему, что он засмущался от этой мысли. Буря внутри не затихала. – Повернись ко мне, – попросил Хван и Ли послушно выполнил его просьбу. Хёнджин протянул руку к лицу Феликса снова дотрагиваясь до мелких веснушек, которые врассыпную лежали на щеках парня. – Если поцелую, не сбежишь? – Спросил он, не выпуская из своих ладоней лицо Ликса. Физическое желание к Хёнджину было очень сильным и Ликс не мог этого объяснить. Он всё ещё не знал его. Не знал его мотивы, не догадывался о его мыслях, не спрашивал о его прошлом, поэтому не мог назвать это любовью. По большей части, Ли влюбился в его образ. Головой он понимал, что это не серьёзно, но сердце и тело желали другого. Они хотели прикосновений, мечтали о поцелуе, требовали большего. Поэтому Феликс качнул головой, давая согласие на поцелуй. Мягко. Очень мягко. Прося разрешение на больше действий. Ли взял его лицо в свои руки, слегка вставая на носочки и углубляя поцелуй. Ладони Хёнджина, скользя по телу Феликса, переместились на талию, дотрагиваясь до оголённой кожи. Когда Хёнджин медленно отдалился от его губ и заглянул в затуманенные глаза, в которых можно было прочитать желание, он снова потянулся вперёд. Хёнджин слегка оттянул сережку Ликса и прикусил мочку уха. Ли не выдержал и тихо простонал. В его руках он полностью терял контроль. Феликсу захотелось больше. Он не был уверен, что был готов, но мог поклясться, что хотел этого. Желал, чтобы эти губы оставили на нём как можно больше поцелуев. В Ли горел огонь, но Хван подбросил ещё одну спичку и разжёг чертово пламя. Когда стоять уже не было сил, Хёнджин мягко опустил его на кровать, полностью стягивая с Феликса водолазку. Ли привстал, опираясь на локти, чтобы снова дотянуться до губ Хвана и тот охотно потянулся в ответ. Хёнджин отбросил книгу в сторону, раздвинув одной ногой ноги Феликса, ложась меж бёдер и убирая его руки. По спине пробежали мурашки. Тело сводило от невероятно сильного влечения. Ли схватил край футболки Хвана и потянул вверх, пытаясь её снять, но тот нежно убрал руку Ликса, прижимая его ладони к кровати своими и оставляя того без шанса пошевелиться. Оторвавшись от его губ, Хёнджин с слегка неровным дыханием произнёс: – Я пока не могу её снять, потерпишь? Хёнджин съедал его взглядом. Даже в таком состоянии было не сложно догадаться, что тот хотел этого не меньше, чем он. Однако смысл слов Хвана Ли понял только тогда, когда он расстегнул молнию на его джинсах. В тот момент Феликс осознал, что Хёнджин и не собирался в этом участвовать, он планировал сделать приятное только ему, об обратном удовлетворении не шло и речи. – Стой, погоди, – остановил его Ли. Он пытался выровнять дыхание, но получалось у него, мягко говоря, плохо. – Я не хочу так. Чёрт. Это было так неловко, но Феликс не мог не сказать. Он хотел почувствовать, чтобы его тело соприкасалось с телом Хёнджина, чтобы потом увидеть его перед собой растрёпанного и уставшего, а не то, что предлагал ему тот сейчас. Такого Ли не хотел. – А как ты хочешь? – Поинтересовался Хван, нависая над ним. – Мне бы хотелось, чтобы ты снял футболку тоже, – сглотнул Ли. – И не только футболку? – Ухмыльнулся тот, заставляя Феликса покраснеть до кончиков ушей. – Тогда ты должен увидеть, что я скрываю, чтобы не испугаться потом, – он оторвался от Ли, садясь на его бёдра и готовясь снять футболку. Феликс представил что-то ужасное. Он прежде видел несколько рубцов на его теле, но неужели теперь всё выглядело куда хуже. Он ничего не рассказал о себе, но может он не хотел, а шрамы расскажут о нём всё сами, и тогда Феликсу не нужно будет задавать никому ненужных вопросов. Хван осторожно снял футболку и Ли замер. Желание отпало мгновенно, всё, что он хотел в данный момент – это исправить то, что он увидел. Старые шрамы от ножей, так предположил Ли, не сильно падали в глаза, так как уже давно зажили и стали всего лишь рубцами на теле. Однако синяки Феликс увидел сразу. Какие-то были свежими тёмно-синими, а какие-то были уже давними ярко-желтыми и слабо-зелёными пятнами. Они были повсюду: на ключицах, на животе, на ребрах, но, поднимая глаза, он увидел, что раны заканчивались в районе шеи. Ли показалось это странным, потому что если он попадал в драки тогда ему невероятно везло сохранить нетронутым лицо. Хёнджин спокойно дышал, позволяя пальцам Феликса скользить по его обнаженной коже и дотрагиваться до шрамов. У Ли всё переворачивалось внутри. Совсем недавние густо-лиловые гематомы выглядели действительно пугающе, и Феликс даже подумал, нет ли у того внутреннего кровотечения. Но самым непонятным для Ли было то, как Хван двигался. Ведь это точно доставляло ему боль и, если он так хорошо скрывал её, то страшно представить, какие события он пережил, что научился обманывать разум и не реагировать, когда телу больно. – Тебе же больно… – Только когда думаю, – ответил Хёнджин. Ли понял, что он имеет ввиду, но сомневался, что это работает, как какой-то обычный выключатель. Нельзя просто так выключить боль, страдания или прекратить поток терзающих тёмных мыслей. Однако, если Хван знал, как это делать, он бы хотел уметь также. Можно отключить эмоции, страх, беспокойства и что было важнее для него – скорбь. – Как тебе удаётся? – Это сложно, я стараюсь игнорировать… – Он хотел договорить, но Феликс не выдержал и перебил его: – Я хочу уметь также.

***

Хван слегка улыбнулся, снова опускаясь к Ли за поцелуем. Первый шаг к пропасти был сделан и Феликс даже не подозревал, как сам позволил этому случиться.