Bad company: black out days

      Феликсу снова снился кошмар, но в этот раз он не был похож на другие. Обычно ему снились родители. Иногда он снова переживал аварию или опять возвращался в свой дом, где пытался найти отца. Порой сны были настолько реалистичными, что, просыпаясь, приходилось потратить много времени, чтобы прийти в себя. Сегодня Ли сидел за столом в тёмном зале. В помещении, в котором он находился, не было стен. Они будто были бесконечны и уходили в далёкую тёмную мглу. На длинном столе перед ним лежало множество вкусных блюд: запеченная курица с овощами, фрукты, вино, но даже несмотря на изобилие еды, Ли не хотел прикасаться к ней. Феликс огляделся по сторонам и заметил, что рядом с ним кто-то сидел. Сначала он не увидел их лиц, но потом, приглядевшись, понял, что справа от него сидел Чан, Чонин и Чанбин. Они вяло ковыряли еду в своих тарелках, не обращая никакого внимания на зовы Ликса. Дальше становилось всё страшнее. Он повернулся в левую сторону и увидел Джисона, Сынмина и Минхо, которые точно также ни на что не реагировали. Хан потянулся к огромной тарелке, в которой лежал виноград, но, как только он дотронулся, из его чаши полилась чёрная густая жидкость. Ли подпрыгнул на месте, и картина перед ним стала ещё более жуткой. Всё, что несколько секунд назад выглядело довольно аппетитно, прямо сейчас пробирало до тошноты. Фрукты были гнилыми, а из мяса выползали черви, прогрызая себе выход наружу. В золотой чаше, где раньше лежал виноград, теперь сидели мухи, ползая по чему-то, что очень сильно напомнило Феликсу человеческие ногти. Ли даже не стал приглядываться к содержимому, его пугал лишь один запах, который напоминал труп. Феликс прикрыл рот рукой, когда увидел, как несколько красных паучков бегут к центру стола, пытаясь выхватить куски сырого мяса друг у друга. Ли стало по-настоящему противно. Он знал, что всё это сон, но не мог проснуться. Феликс был заложником своих же кошмаров. Ликс встал из-за стола, медленно пятясь назад, пытаясь сбежать, хоть и прекрасно осознавал, что бежать было некуда. Минхо поднял на него свой взгляд и, ехидно улыбнувшись, укусил червивое яблоко. Отходя в сторону, он почувствовал сзади чьё-то присутствие. Феликс обернулся и увидел Хёнджина. В его сне он был не таким, как в реальности. Его волосы были кроваво-красного цвета, а глаза настолько тёмными, что невозможно было смотреть, не отводя взгляда. Красота Хвана была холодной и отпугивающей. Он протянул Ли свою руку, но тот сомневался, что должен принять её. Однако, Хёнджину хватило произнести всего несколько слов, чтобы Феликс согласился. «Ты хочешь увидеть их снова?» Тогда Ли и проснулся. Он резко открыл глаза, тяжело дыша. Пугаясь того, что он проснулся не один, Феликс отполз на край кровати, всё ещё не понимая, что находится в реальности. – Эй, это я, – осторожно сказал Хёнджин. – Я разбудил тебя. Похоже, тебе снился кошмар. Ликс вспомнил, что остался спать в комнате Хвана. Вчера вечером Феликс был таким смелым, если вспомнить, что он делал и что позволял делать Хëнджину, а сейчас это чувство мгновенно куда-то исчезло. Ли просто продолжал сидеть на краю кровати, часто моргая и натягивая на себя одеяло, пытаясь скрыть своё худощавое тело от того, кто уже и так всё видел. Феликс даже не мог подобрать слов. Он не пытался тешить себя надеждами на то, что у Хёнджина есть к нему чувства. Вчера им обоим было хорошо и, возможно, поэтому они так и уснули вдвоём. Однако сейчас Ли ощущал неловкость от того, что не знал, как следует вести себя дальше. Одна часть хотела встать и уйти к себе в спальню и даже не задавать вопросов, а другая поговорить и остаться здесь с ним. Хван и подвинулся, чтобы сесть на край кровати рядом с Ли. – Ты выглядишь напуганным. – Ты прав, мне снился очередной кошмар, – пояснил он, смотря на Хёнджина. Феликс разглядывал его после сна. Он не раз видел такого Хёнджина. Например, Ли часто смотрел на сонного и помятого Хвана утром, когда они завтракали вместе или встречались в коридоре по пути в ванную. Но проснуться с ним было совершенно иным. – Они часто тебе снятся? – Да, почти всё время, – Ли перевёл взгляд на тёмные шторы. – Мне тоже, – Феликс снова посмотрел на него. – Главное не позволять им брать над тобой верх. Если бы всё было так просто, – подумал Ликс. – Разве я не должен уйти? – После долгого молчания спросил он. – А ты этого хочешь? – Он запустил пальцы в светлые пряди Феликса, мягко поглаживая того по голове. – Нет, – Ли замотал головой. – Тогда и не нужно, – мягко сказал Хван, снимая с того простынь и целуя в плечо.

***

      Хёнджин безостановочно начал усыпать поцелуями тело Феликса. Он был уверен в том, что Ли приятно, и продолжал делать всё, чтобы так и оставалось. Ликс прикрыл глаза, снова ложась на кровать и позволяя Хвану дотрагиваться до него. Не то, чтобы Хёнджин ничего не испытывал в ответ. Он тоже мог ощущать желание и влечение, хоть его чувства и были притуплены. И даже несмотря на то, что желание и любовь – понятия, которые тесно переплетались друг с другом, одно могло существовать без второго, поэтому Хвану хватало одного. Было приятно ощущать что-то подобное, хоть и не так остро как боль, которая заставляла чувствовать его намного больше, но, всё же, хотелось уцепиться за это. Хёнджин желал большего, но перейти черту было нельзя. Один раз он уже ошибся, и это плохо кончилось. Сынмин был тем самым неудачным разом. План с ним полностью провалился, но зато после него Хёнджин понял, что, первое – он способен чувствовать, и второе – наркотики не удваивают эффект, они лишь создают иллюзию. Тогда Сынмину было больно, теперь он знал, что не должен допустить подобного. Хвану нужно добиться полного доверия Ли, а любовь — самый действенный из всех способов, пусть и самый долгий. Хёнджин проходился губами по шее Феликса, иногда оставляя следы на его коже. Зарываясь пальцами в волосы Ли, он старался мягко оттягивать их назад, не делая больно. Хван помнил, как Сынмин щурился от его резких движений, прося быть мягче. Сейчас же всё иначе. Феликс сминал рукой одеяло, тихо постанывая, и тому нравилась такая реакция. Он медленно спускался ниже, проходясь языком по ключицам Феликса. У обоих начало учащаться дыхание от нарастающего желания. Хван улыбнулся, нежно поглаживая бедро Ли. Он уже видел, что тот постепенно терял контроль, даже не пытаясь останавливать Хёнджина. Он провёл языком по впалому животу и, приблизившись к паху, оттянул резинку нижнего белья, от чего Феликс как ошпаренный привстал, упираясь локтями в подушку. – Погоди, – он тяжело дышал. – Я хочу, но… – потупился Ликс. – Я уже понял, что это твой первый раз. Не переживай, я сделаю тебе приятно, – улыбнулся Хван, пытаясь раскрепостить Ли. – Ты мне доверяешь? Слишком рано для этого вопроса, но, несмотря на это, ответ покажет, насколько Хёнджин приблизился к его доверию. Феликс кивнул и попытался расслабиться. Хван приспустил нижнее бельё Ли, и тот вздрогнул. Он прекрасно понимал, что тот пока не готов к чему-то большему. – Вот чёрт, – выдохнул Феликс. Хёнджин знал, почему он так отреагировал. Всё, что Хван так умело до этого проделывал с ним, естественно сработало, и Феликс уже был чертовски сильно возбуждён. Он буквально плавился от каждого прикосновения Хёнджина. Хван не стал тянуть, поэтому медленно провёл языком по всей длине члена. Ли тягуче простонал, сжимая ладонью простынь. Поначалу он давал Феликсу привыкнуть к этим ощущениям, а потом потихоньку опускался ниже, вскоре взяв его полностью, от чего Ли совсем потерял контроль и перестал сдерживаться. – Ты все ещё не поцеловал меня, – сказал Феликс, беря Хёнджина за подбородок и притягивая к себе. – А мне бы очень хотелось. Оперевшись ладонями по обе стороны от головы Феликса, Хёнджин привстал, нависая сверху, чтобы рассмотреть его. Заглядывая ему в глаза, Хёнджину показалось, что он уже видел в них то, чего хотел. Торопиться с выводами не стоило, так как это было вызвано желанием Ли. Но тот взгляд, каким обычно он на него, смотрел нельзя было сравнить со взглядом Ликса в данный момент. Чаще всего в его глазах были перемешаны чувства страха и желания, но сейчас в них была только хрупкая надежда. Такой взгляд только убедил его в том, что он всё делает правильно. Хёнджин легонько прикоснулся к его губам, чтобы почувствовать, как Феликс не может удержаться и подаётся вперёд, чтобы наконец-то его поцеловать. Окунаясь в поцелуй, Хван не упустил шанса закончить начатое. Не отрываясь от губ Ли, он поменялся с ним местами и притянул ещë ближе к себе, усаживая на свои бёдра. Взяв в ладонь возбужденное место, Хван принялся доставлять тому удовольствие. Сначала Хёнджин медленно водил пальцами, иногда сжимая их, вверх вниз, от чего тот даже прикусил Хвану нижнюю губу, а позже начал ускорять темп. Ликс уже не мог сдерживаться и отстранился от губ Хёнджина, кладя голову ему на плечо и опаляя своим дыханием его шею. Хван уже сам хотел покончить с этим из-за жара и стонов, раздававшихся прямо у его уха. Ещё немного и Феликс полностью размяк в его руках, закрывая глаза. Он был абсолютно уязвим сейчас. Таким хрупким и слабым. В этом и была главная разница Сынмина и Феликса. Добиться доверия Ли было куда проще только потому, что тот всегда хотел заботы и любви, а с Сынмином было всё куда сложнее.

***

      Минхо всегда вставал довольно рано. Раньше он гремел посудой, готовя себе и своим домашним питомцам завтрак, а теперь старался создавать меньше шума, потому что Джисон мог проспать хоть до обеда, если его не будить. Ли собирался сделать себе кофе и заметил разбросанные таблетки от аллергии на кухонном столике. Должно быть, ночью Хана опять замучила аллергия, и он вставал, чтобы принять их. – Ты никогда не убираешь за собой, Хан Джисон, – сказал он вслух, вздыхая и убирая капсулы на место. На самом деле, Минхо было жаль этого парня. Он мог столько всего сделать вместо того, чтобы в один миг одним неправильным решением перечеркнуть своё будущее и испортить себе жизнь. И, несмотря на и так огромные проблемы, его поселили с человеком, у которого дома две кошки. Чан бы мог взять его к себе и присматривать за ним, если бы не Чонин. Крис по какой-то причине решил, что несёт ответственность за него, поэтому должен попросить того, кому действительно доверяет. А у Чана, как известно Минхо, это очень узкий круг лиц, который им начинался и им же заканчивался. Поначалу чувства к Джисону были довольно смешанными, но постепенно всё начало меняться. Чем больше, он жил с ним, тем больше у Минхо возникало желание помочь ему. В тот день, когда он спас с помощью него жизнь Чанбину, Ли понял, что может помочь Хану в ответ. И он решил помочь закрыть его долг. Наверное, всё дело было в том, что Минхо видел в Джисоне того, кем был он, когда был маленьким мальчиком, верившим, что любого можно спасти, и поэтому кто-то обязательно придёт за ним, чтобы забрать его. Но, спустя время, никто так и не пришёл, если бы он не сбежал из детского дома и не начал спасать себя сам. Вот таким был Джисон. Он верил, а Минхо хотел, чтобы хоть кто-то помог ему. Иногда Ли казалось, что Чан видел всё, что произойдёт дальше, и знал, как лучше поступить. Кошки столпились у ног хозяина, требуя завтрака. Ли наполнил их миски, а позже сел за стол сам. Сегодняшний день был свободным, а Хан ещё не скоро проснётся, поэтому Минхо решил побыть наедине с собой. Он принёс из спальни дневник и, открыв его примерно на середине, принялся записывать новые имена. Ли уже давно начал вести записи, в которые вносил всех своих жертв. Записывая на странице новое имя, он впечатывал его себе в сознание. Минхо запоминал их, чтобы не потерять себя. Если Ли не помнил или не знал имени, он просто писал черты этого человека, перечисляя их через запятую. Заводить дневник было изначально плохой идей, но так он мог проследить, как далеко зашёл. Обычно они не убивали людей, которые не состояли в каких-либо преступных группировках и синдикатах или не являлись обманщиками, которые грабили обычное население, создавая на этом свои империи и корпорации. Минхо знал, что даже они не вправе вершить такое, никто из них. Они не могли быть судьями или палачами, они были точно такими же, как и те, кого они наказывали – ворами и убийцами, строившими своё собственное королевство на костях и крови. Но это имело хоть какой-то смысл. Уничтожая друг друга, они сами избавляли мир от гнили. Именно поэтому Ли совершенно не боялся смерти. Это будет его наказанием, когда он переступит черту. Однако, когда дело касалось обычных людей, Минхо выходил из себя. Отец Феликса был вторым в его списке, и он всё ещё не мог понять, как смог на это согласиться. Ответ на вопрос «Зачем?» был очевиден. Несмотря на своё своеобразное воспитание и отношение к Хёнджину, Старший Хван сделает всё, чтобы защитить своего наследника и убрать всех людей, которые могли бы хоть как-то помешать. Но на вопрос «Как?» Минхо ответить не мог. Иногда из памяти могли вылетать незначительные моменты. Провалы начались ещё с того момента, когда он был подростком. Наверное, поэтому он завёл эту дурацкую книжку, по которой мог восстановить детали почти каждого убийства, однако здесь память Ли сыграла с ним злую шутку, выбросив тот момент из головы. Он лишь помнил некоторые обрывки, но этого хватило, чтобы сделать шаг ближе к тому, чтобы очнуться и понять, как далеко он уже от той линии допустимого, которую сам себе начертил. Ли пытался ещё раз прокрутить тот момент в голове, но его перебил телефонный звонок. Он хотел проигнорировать, но, когда развернул экран к себе и увидел имя контакта, сразу же передумал. – Доброе утро, Минхо, – начал Чан. – Уже нет. Раз звонишь ты, то скорее всего произошло что-то серьёзное. – Ты обещал, что Джисон не будет лезть, куда не нужно, – его голос переменился и стал грубее. – Я сдерживаю обещания, – тем же тоном ответил Минхо. – Что-то не похоже. – Да объясни же! Что происходит? – Ли повысил голос. – Джисону предложили хорошую сумму, если он будет одним из тех, на ком проверят новый препарат. Угадай, что он сделал, – Крис ждал, когда Минхо сам поймёт. – Что? Но он же, – он оборвался на полуслове, вставая из-за стола и буквально спотыкаясь, добежал до комнаты Джисона. Спальня была пуста. Минхо сжал мобильный в руке, ударяя кулаком по стене. – Чёрт, чёрт, чёрт, – выругался он, кладя трубку.

***

      Джисон сидел в маленькой светлой комнате, ожидая, когда его пригласят. Скорее всего он пожалеет о том, что не предупредил Минхо, но ждать больше он просто не мог. Хан сбился со счёта ещё с того момента, как попал сюда. Поначалу он пытался считать дни, недели, но, когда это превратилось в месяцы, ему стало всё равно. Джисон старался делать всё, что требуется, и знал, что это может занять больше времени, чем он думал, однако это было слишком долго. Не так давно он перевёл на счёт совсем жалкую сумму, но это едва ли удовлетворило тех людей, которым он был должен. Каждый день он винил себя и переживал за семью, поэтому это стало невыносимым. Хан не злился на Ли из-за того, что ему не дают по-настоящему стоящие задания, от которых он мог хорошо подкопить денег, но, тем не менее, Минхо серьёзно тормозил процесс закрытия долга. И, когда на одной из общих тренировок он услышал, что можно заработать другим способом, он не стал такое упускать. «Плевать на последствия» стало чем-то вроде кредо для Джисона. Подписав договор, в котором не было пункта о том, что он может умереть, Хан даже обрадовался. Конечно, последствия будут, он не ребенок, чтобы верить в чудеса, особенно в таком мире, но, если это поможет его родителям, то пускай из этой комнаты вынесут труп, лишь бы деньги отправили туда, куда нужно. Незнакомый мужчина с огромной татуировкой на шее окликнул Джисона, приглашая на тестирование. Комната была больше, чем ему казалось. Справа были два окна, выходящие на другую комнату, в которой Джисон заметил силуэты двух мужчин, наблюдающих за ними. Ну, разумеется, ведь для шоу всегда нужны зрители. – подумал Хан. В правом углу комнаты кто-то сидел. Джисон не смог рассмотреть, так как вокруг подопытного крутились врачи, видимо, проверяя его состояние. Один из докторов в белом халате закончил процедуру и отошёл в сторону, укладывая своими руками в стерильных перчатках шприцы в контейнер. – Какого хрена? – раздался знакомый голос. – Чанбин?! – удивлённо выкрикнул тот. Джисон никогда бы не подумал, что увидит здесь его. Для Хана это не усложняло никакую задачу, а вот Чанбину, которому, по всей видимости, только что вкололи дозу препарата, не нравилось то, кого он видел перед собой. – Ох, Чан будет вне себя, – вздохнул Со, берясь за переносицу. – Что ты здесь забыл? – Видимо, я пришёл за тем же, за чем и ты. Мне нужны деньги. Вообще, Джисон не был уверен, что Чанбин согласился на это за деньги. Но тут никто не болтал о своём прошлом. Тайны здесь запирали в глубокий ящик, а ключ прятали туда, где никто бы его не нашёл. – О, нет, я здесь из-за другого, – покачал тот головой. – Свали, пока не поздно. – Нет, просто постарайся держать себя в руках, что бы там ни было, – предложил ему Джисон. – Я не смогу это контролировать! – рассердился Чанбин. Со попытался говорить докторам о том, что это какое-то недоразумение, уговаривая их отложить эксперимент, но те совершенно его игнорировали. – Всё будет нормально, это мой выбор. Уважай его. Они вышли, закрыв за собой дверь, оставляя Чанбина и Джисона одних в большой и пустой комнате. – Ты просто идиот, – сказал тот. Это было сказано не с грубостью, а жалостью. Тогда Хан и сам приготовился к худшему. Какие-то секунды Чанбин с сожалением смотрел на него, а потом его взгляд резко переменился. Стал пустым, холодным и потерянным, будто он не знал, что делать дальше. Руки сжались в кулак до хруста. Хан не совсем понял, начал ли действовать препарат, но, казалось, будто Со пытается противостоять ему и бороться. Внутренняя борьба Чанбина с самим собой всё продолжалась. Джисон попятился ближе к двери. Ему становилось страшно.

***

      Первые секунды Чанбин ничего не чувствовал. Никаких ухудшений не было. Всё как всегда. Наверное, не стоило соглашаться на это. Идти на такой огромный риск. Но, когда предлагают хорошее вознаграждение, мало кто сможет отказаться. Для Со такой наградой стал его брат. После того, как ему запретили его посещать, жизнь Чанбина превратилась в ещё больший кошмар, чем она была до этого. Увидеть брата снова было бы лечением кровоточащей раны, а обещание, что его выпустят – выздоровлением. Чанбин дал ему слово, которое не сдержал, поэтому и должен был сделать хоть что-то, когда представится такая возможность. Эта возможность, как он и полагал, имела цену — она стояла прямо перед ним. Если Со как-то навредит Джисону, его убьёт сначала Чан, а потом и Минхо, а если они не сделают этого, то тогда вина поглотит его целиком. Вопрос лишь только в том, кто будет быстрее. Джисон стоял перед ним, хлопая глазами и не понимая, что происходит. И тут он услышал приказ из крохотного наушника. Кровь, текущая по венам, стала слышаться чётче, а всё тело ощущаться по-другому, будто оно не принадлежало ему. У тела появился новый хозяин, разум Со больше не мог отдавать приказы. За него это делал кто-то другой. Чанбин резко сел на колени, из-за чего по ногам прошлась жгучая боль. Со снова сжал кулаки, пытаясь справиться с болью и уцепиться за контроль своего тела. Увидев это, Хан подбежал к нему, присаживаясь рядом. Это была его большая ошибка. – Эй, как ты? Сможешь сопротивляться? – спросил Джисон, кладя руку на его плечо. Чанбин его слышал, но ответить не смог. Со примерно имел представление, как это работает, так как знал, что многие в мафиозных группировках подвергались так называемым «подчинениям воли». Когда обнаружили, что препарат при внутреннем введении, как оказалось, мог контролировать действия человека, это незамедлительно попало на нелегальные рынки. Он чётко действовал на соматическую нервную систему, которая отвечает за координацию движений тела, то есть, сознательный контроль. Изначально у сыворотки были куча недочётов, например, «владельцем» этого контроля над чужим разумом мог быть кто угодно, но со временем её усовершенствовали, и теперь, при смешении нужного ДНК и самого препарата они пришли к идеалу. Минусом всё ещё оставалось то, что некоторые вещества влияли на гиппокамп, который отвечал за память и эмоции, но это мало кого волновало. Когда в наушнике первый раз прозвучала команда «нападай» - Со с ней справился. Причиняя себе боль, он смог вернуть контроль над своим телом. Однако сейчас Чанбин понял, что не сможет противостоять второму приказу.

***

      Хан чуть наклонился и заглянул ему в глаза. Его взгляд заранее просил прощение за всё, что он сделает, тогда до Джисона дошло, что Чанбин не сможет это контролировать. Джисон уже собирался встать с пола, как рука Чанбина потянулась к его шее, сжимая её и отнимая у того дыхание. Хан попытался ослабить хватку Со, но его пальцы намертво сцепились на шее. Оттягивая его руки от себя, Джисон повалился на пол, позволяя тому только укрепить удушье. Чанбин полностью прижал Джисона к холодным, мраморным плитам, лишая воздуха и с каждой секундой приближая его всё ближе к смерти. Хан заметил наушник в ухе Со, когда было уже слишком поздно, чтобы снять его и прервать связь с тем, кто им руководит. Чанбин отбирал у него жизнь. Так просто? И никто не пытается это остановить? Хотя, на что он надеялся. Минхо был прав с самого начала. Джисону не было здесь места. Он настолько слаб, что даже не смог воспользоваться хоть каким-то приёмом из всех тех, каким научили его Минхо и Чанбин. Реальность потихоньку ускользала от него. Хан жадно ловил последние глотки воздуха. Руки, пытавшиеся высвободиться от Чанбина, уже совсем не слушались и понемногу сдавали позиции. Джисону захотелось провалиться во тьму, которая окутала его со всех сторон. Закрыть глаза и наконец-то отдохнуть. Он так давно не отдыхал. Голова всегда была заполнена какими-то мрачными, пугающими, терзающими до кошмаров мыслями, которые не давали ему уснуть. Ещё совсем чуть-чуть и он освободится. Чанбин явно медлил не от того, что у него не хватало сил. Часть внутри него всё-таки сопротивлялась, но, к сожалению, этого было недостаточно. – Прости, я пытаюсь, но ничего не могу сделать, – выдавил Чанбин. Было видно, как он отчаянно боролся со своим телом и командами из вне. Сильный стук по стеклу, привлек внимание Чанбина. Джисону хватило этой секундной слабости, чтобы выскользнуть из под Со и попятиться к другому углу комнаты. Нужно было немного отдышаться, прежде чем принять новый удар, который стоило попытаться остановить. Чанбин снова повернулся к Джисону. Он выставил руки, приготовившись к удару, и вдруг вспомнил про свою заначку. «Лучше поздно, чем никогда» - подумал Джисон, наклоняясь к ботинку, чтобы вытащить маленький ножик. Метал блестел прямо перед лицом Со, и тот отстранился. Видимо, инстинкт самосохранения мог работать даже тогда, когда разум Чанбина не принадлежал ему. Хан с облегчением выдохнул, полагая, что шоу закончилось. Препарат явно работал, и, даже если Со и мог слегка противиться воли того, кто отдавал ему приказы, это было чертовки тяжело. Не каждый бы справился с чужим голосом у себя в голове, который твердит тебе, что делать. Но Джисон ошибся. Скорее всего, те, кто давал гарантии того, что он выберется отсюда живым, явно ему солгали. Чанбин побежал прямо на Джисона, оружие его теперь не пугало. Со толкнул Хана в сторону, уворачиваясь от ножа. Тот ударился головой о ручку двери и зашипел от боли, приложив свою ладонь к затылку. Нащупав пальцами место удара, Джисон понял, что у него пошла кровь. – Джисон… – только собирался сказать Чанбин, как Хан налетел на него с ножом. Со перехватил руку Хана, отбирая нож и прижимая его спиной к стене. Одной рукой Чанбин сжимал его горло, а другой поднёс кончик лезвия прямо к его лицу. Пальцы Джисона крепко уцепилась за запястье Чанбина, пытаясь сдвинуть ладонь, в которой тот держал нож, а правая рука тянулась к наушнику. Однако, чем сильнее Хан пытался отодвинуть ладонь Со, плотно державшую рукоять оружия, тем ближе она приближалась к его зрачку. Со снова попытался что-то сказать, и тогда его рука чуть дёрнулась, а Хан, воспользовавшись возможностью, отодвинул её чуть наверх. Ещё секунда, и остриё ножа приблизилось к месту чуть выше брови Джисона и медленно начало спускаться вниз. Хан заорал от боли, которую внезапно почувствовал. Пусть, лезвие было не глубоко, но, тем не менее, оно проходило по коже его лица, оставляя след. Когда нож спустился ниже и приблизился к его глазу, он зажмурился, собирая все силы, что у него были, чтобы отвести от себя сильную руку Чанбина. Ладонь Со задрожала и, слегка проведя ещё одну небольшую вертикальную линию под глазом, опустилась вниз, роняя на пол нож. Полностью лишившийся сил Хан устало посмотрел на него, пытаясь открыть раненный глаз. Ноги Джисона больше не хотели его держать, а болевой шок всё ещё действовал на каждую клеточку его тела. Он закрыл глаза и впал в темноту, больше не чувствовав боли.

***

      Минхо, задыхаясь, схватил Чана за плечо. Он бежал с такой скоростью, что даже сам не понял, насколько быстро оказался здесь. – Ты не успел. И я тоже, – ответил Крис ещё до того, как Ли задал вопрос. Минхо смотрел на него, хлопая глазами, понимая, что не смог остановить. – Я сказал тебе следить за ним, а ты что сделал? Чёрт, да он не заслужил всего, что с ним произошло, а теперь он может умереть! Чан взял Минхо за ворот кожаной куртки, подтягивая на себя, больше не в состоянии сдерживать весь накопившийся гнев. Ли знал, что заслужил, поэтому даже не сопротивлялся. Крис никогда не поднимал руку на своих, но, даже если и сейчас это всё-таки произойдёт, Минхо его поймёт. Но, вместо заслуженного удара, Крис просто со всей силы толкнул его от себя. Ли еле удержался на ногах, облокачиваясь на стену в коридоре. Минхо медленно сполз по ней на пол и сел, запрокинув голову. – Дверь открыта, можешь посмотреть, что ты наделал, я не собираюсь этого видеть, – сказал Чан, прикрывая глаза. Ли повернулся в его сторону и тут же встал, берясь за ручку двери. Мужчина в белом халате был единственным, кто обернулся, когда Ли вошёл. Минхо тут же его узнал, так как он не раз зашивал их раны, с которыми они были не в силах справиться самостоятельно. Все остальные сосредоточено наблюдали за происходящим. Когда Ли захотел шагнуть вперёд, чтобы узнать, насколько всё плохо, его остановила рука одного из охраны Хвана старшего. – Тебе сюда нельзя… – хотел договорить мужчина, как его тут же перебил Чонин, сидящий на краю стола. – Можно, пусть заходит, старик не будет против, – в своей обычной манере рассмеялся Ян. Ну, конечно, он здесь. Где ему ещё быть, ведь он бы никогда не пропустил шоу вроде этого. Ли прошёл немного ближе к стеклу и замер. Картина перед ним выбила землю из под ног. Чанбин с огромной силой сжимал горло Джисона, не оставляя тому и шанса. Минхо знал, что ему не удастся остановить происходящее. Все его попытки закончатся тем, что его просто выкинут из этой комнаты наблюдения. Ли хотел пройти ещё ближе, но место возле окна в другую комнату, где поблизости сидел Старший Хван, было абсолютно неприступным. Никто не позволит пройти ему дальше. Остаëтся только беспомощно стоять и смотреть. Вина резко окутала Минхо. Он был не в силах остановить то, что происходило сейчас, но мог сделать многое, что не привело бы к этому моменту. Расскажи он Джисону о выплате долга его родителям, даже несмотря на то, что Хан буквально умолял Чана не помогать ему и уверял того, что сделает это сам - всё было бы иначе. Плевать, что Джисон будет злиться на него, он хотя бы будет жив. – Забавно, правда? – хохотнул Чонин прямо на ухо Ли. По спине Минхо пробежали мурашки. Ли бы без колебаний мог ударить Яна, однако ноги будто прибило гвоздями к полу, а тело свело судорогой, и он не мог пошевелиться. Хан задыхался, и никто не мог ему помочь. Мир всегда был жесток с теми, кто не вписывался в его рамки. Джисон был лучше. Лучше всех, кого он знал, лучше этого грязного, испорченного, прогнившего с корнем мира. – Я думал, вы будете, как Бонни и Клайд, – продолжил Ян скучающим тоном. – Но, видимо, этот титул уже заняли, – с сожалением выдохнул он. В какой-то момент Минхо накрыло огромной волной, но она не сбила его с ног, а наоборот помогла сдвинуться с места. Он оттолкнул Чонина от себя, и, подняв рядом стоящий стул, бросил его прямо в стекло. – Сукин ты сын! – закричал Хван, вставая из-за стола. – Выкиньте его отсюда к чертовой матери! Какого хрена, он чуть меня не убил! Он отряхивал части стекла со своего пиджака, что попали на него во время удара. Минхо это забавляло. Если бы Джисон всё ещё не находился в опасности, он бы позволил себе рассмеяться. Такого удара было недостаточно, чтобы разбить окно такой плотности. Ли всего лишь пробил трещину и заработал себе проблем, но, по крайней мере, он отвлёк внимание Чанбина и выиграл для Джисона время. Сейчас он желал только одного – чтобы Хан им воспользовался и вышел оттуда живым.

***

Чану нужно было уже давно прекратить заниматься спасением чужих душ, особенно если учесть тот факт, что некоторая часть из них даже не заслуживала спасения. Он всё равно не мог спасти всех. Порой он думал, что забирает намного больше, чем отдаёт. Крис нервничал. Ему никогда не удавалось быть на шаг впереди, даже когда ему казалось, что он уже просчитал все ходы. Может, Чонин и был той ещё занозой в заднице, но он был полезен. Чтобы не происходило, Ян всегда был в курсе всего происходящего из-за близости к семье Хвана. По той же причине Чонин их и ненавидел, а Чан, как ему самому казалось, был единственным к кому Ян привязался. Возможно, поэтому он ему всё и рассказывал. Крис до сих пор не мог понять причину. Тяжело найти какую-то логическую цепочку в действиях и поведении психопата, но Чан всё равно не мог избавить себя от мысли, что Чонином что-то двигало. Как только Ян узнал о сделке, он тут же рассказал о ней Чану, но уже было поздно. Не важно, кто виноват в этом. Крис так или иначе будет винить в этом себя, потому что он взял на себя ответственность, когда нашёл Хана и привёл его сюда. И, несмотря на то, что Джисон сам просил его это сделать, это не избавляло его от обещания, которое он дал и ему, и себе. Раздался резкий удар, будто разбилось стекло. Чан встал, чтобы проверить, что произошло, как дверь открылась прямо перед ним. Минхо налетел на Криса, цепляясь за его толстовку, чтобы не упасть, и за ним сразу же закрылась дверь. – Что там произошло? – Я пытался выиграть для Джисона время, а им это не понравилось, – пояснил Ли, поправляя куртку. – С ним всё в порядке? – всё-таки решил узнать Чан, хоть и боялся услышать то, чего не хотел. – Нет, но я надеюсь, что будет, – честно ответил Минхо. – Ты знал, что там будет…– он не успел договорить, как дверь снова открылась. На этот раз из неё спокойно вышел Ян, ища взглядом Минхо. – Иди, забирай его, пока не поздно, а то вдруг тебя кто-нибудь опередит, – хохотнул Чонин. – Вроде как, врачи должны отнести его в палату. Чан даже слово не успел сказать, как Минхо уже был в конце коридора. Крис повернулся к Чонину. Он не знал, что хотел увидеть в его глазах. Они были точно такими же, как когда Крис забрал его с психиатрической лечебницы – пустыми. Впрочем, как и всегда. – Спасибо, – всё-таки сказал Чан. – Одним спасибо ты не отделаешься, – хмыкнул Чонин, подходя ближе. – А вот то, что там будет ещё и Чанбин, я не знал, но так было даже веселее. – Стой, там был Чанбин? – Криса словно ошпарило кипятком. – Ага, но Минхо, как всегда, испортил всё представление.