Bad company: black out days

      Хёнджин продолжал стоять, пытаясь предугадать следующий шаг противника. Он был загнан в угол и его до ужаса это раздражало, но оставалось только ждать, ведь кто знает, что у того в голове. Даже безобидный предупреждающий выстрел в руку или ногу будет серьёзным для него. План Хвана тут же откатится назад, а он слишком близок, чтобы вот так всё потерять. – И что ты сделаешь? Заберёшь меня, как замену Дорояме? – для начала ему нужно было знать ответ, зачем точно пришёл человек Унудзаки. Если бы он хотел его убить, парень навряд ли бы тянул время. – Тебя? – хохотнул тот. – Как замену Дорояме? – теперь его смех стал ещё громче. – Ты и близко не стоишь с ним, – насмешливый тон превратился в холодный и серьёзный. Преданный, – подумал Хван. Не стоило удивляться: в кругах японской мафии полным полно таких людей. Все они были преданы трём вещам: своему делу, боссу и деньгам, при том, что первое перевешивало третье, но при хорошем давлении иногда и проигрывало. Ну, или же просто фанатик, – добавил он. – Унудзаки надоело ждать, он бы хотел поболтать, но так, чтобы до тебя наконец-то дошло, – незнакомец вплотную прижал дуло пистолета к голове Хёнджина. – Думаю, любимый папочка отдаст кого угодно за своего сына. А вот то самое неверное движение, которого так и ждал Хван. Парень развернул Хёнджина и приставил пистолет к его затылку, тем самым силой заставляя того сесть в машину. Такой одной ошибки вполне хватило на то, чтобы забрать пистолет и прижать нападавшего локтём к машине так, чтобы у незнакомца появились проблемы с дыханием из-за недостатка воздуха. Хёнджин надавил на горло незнакомца посильнее, а у того даже не было сил, чтобы сопротивляться. Получая страдания от другого человека, он не мог себя остановить. Всё происходило само собой. Хёнджин отнимал жизнь, получая от этого чертовски невыносимое удовольствие. Он достал нож, нащупав его в кармане у нападавшего, и всадил ему прямо между рёбер, нажимая на рукоять сильнее, смотря на то, как тот корчиться от боли, а потом проворачивая его для добавления эффекта. Он так скучал по этому. Хван специально выбрал такое место в грудной области, ударив в которое, он не заденет важных органов, и парень не потеряет много крови. Будет больно, но выжить он сможет. Хёнджину нужно было лишь выиграть для него достаточно времени, чтобы незнакомец смог добраться и передать послание. – Скажи Унудзаки, что я не собираюсь предоставлять ему замену, – наклонившись поближе к нему, чуть ли не шептал Хван. – И, что если он ещё раз попытается поймать меня, я буду убивать каждого, кто охотится за мной, – закончил Хёнджин, небрежно вытаскивая остриё ножа из живота парня. Незнакомец согнулся, держась ладонью за раненный бок. Хван навис над ним, кладя руку на плечо и крепко сжимая его настолько, что тот буквально склонился к земле, не в силах терпеть двойную боль. – Я не слышу ответа, который меня бы удовлетворил, – продолжал Хёнджин. – Мне сказали без тебя не возвращаться, – прохрипел он через боль. Теперь для Хёнджина всё стало гораздо проще. Необходимость осторожничать и причинить как можно меньше вреда больше не имела смысла. Можно было дать волю своей настоящей натуре, которая так долго сидела взаперти и так мечтала выйти наружу. Хван улыбнулся в глаза, просящие о пощаде. Так было только веселее. Он сжал кожаную куртку на плече незнакомца в кулак, приподнимая того с земли и толкая к автомобильной двери. – Только не кричи, – предупредил Хван. – Терпеть не могу, когда кричат. Хёнджин всадил в него окровавленный нож снова, пытаясь словно впитать и прочувствовать всю боль, что сейчас ощущал другой человек. Крепче обхватив рукоять, Хван надавил на остриё, пытаясь пропороть тому кожу, а затем и углубить лезвие, уже доставая до ближайших органов. Нож был недостаточно длинным, чтобы позволить посильнее всадить его, но Хёнджин довольствовался тем, что было. Парень даже не мог кричать, так как находился в шаге от того, чтобы потерять сознание. Грязными пальцами, испачканными в чужой крови, Хёнджин задрал его подбородок, чтобы посмотреть тому в глаза. Незнакомец был чуть старше его, да и в весовой категории Хван тоже ему слегка проигрывал. Парень потерял много крови и держался на ногах только благодаря Хвану, который вот-вот собирался его отпустить. Ещё немного и тот лишится жизни, но Хёнджину было абсолютно плевать. Он с облегчением выдохнул и потянулся за спрятанной под футболкой блестящей цепочкой на шее, которую многие носили в синдикате Унудзаки. Обычно на ней писалось имя или инициалы человека, вступающего в мафиозный клан. Её давали лишь приближённым, из-за чего Хвану и стало до жути интересна личность незнакомца, ведь раньше он никогда его не видел. Только когда Хёнджин достал плоский серебряный кулон и прочитал имя, он понял, как облажался. Несомненно, даже убийство не приближенных к Унудзаки имело бы последствия, однако, бастард имел намного больший вес. Из-за нестерпимой жажды крови и полного отсутствия контроля над собой, Хван только удвоил свой долг. Запихивая труп в багажник своего автомобиля, он думал, как избежать наказания от отца. Будет сложно скрыть правду, но если постараться, то можно скинуть вину на кого-то другого. Хёнджин не был бы против того, чтобы ответить за свои поступки, но сейчас в его планы не входило портить отношения с отцом. Протирая кровь с асфальта, Хван на пару минут остановился, запрокидывая голову, пытаясь вдохнуть свежий и прохладный воздух. Подступала тошнота, а голова слегка кружилась. Ощущение было такое, будто он снова принял наркотики после долгой завязки. Разве он так давно не отнимал жизнь? Он попытался вспомнить своё последнее убийство, но перепутанные мысли мешали сопоставить в правильном порядке картинки в голове. Очищающего средства не хватило, чтобы помыть им руки, поэтому он вылил остаток воды из бутылки, что была в машине, на свои запачканные кровью ладони, пытаясь стереть алые пятна. Ночь была не из тёплых, поэтому изо рта уже дымился пар. Хван продолжал жадно глотать воздух. Феликс скорее всего уже спит. Нужно пройти в ванную комнату и умыться, возможно тогда он сможет наконец прийти в себя. Заходя в квартиру, Хёнджин то и дело опирался на стену, боясь упасть из-за сильного головокружения. Нащупав выключатель, Хван еле надавил на него, чтобы тот не издал свойственный ему щелчок. Сбросив с себя верхнюю одежду, он включил кран на полную, отмывая руки от крови. Уже остывшая агрессия. перешедшая в упадок сил и слабость, мешала цепляться за реальность. Часто моргая, Хёнджин умыл лицо, пытаясь устоять на ногах. Облокотившись на стену, он медленно спустился по ней на пол, запуская мокрые руки в капну белых взъерошенных волос. Почему эффект был таким? Потому что было недостаточно. Монстр внутри просил больше и никогда не мог насытиться до конца. Хван сделал всё, что нужно, оставалось только подождать, пока состояние улучшиться и он придёт в норму. Феликс теперь спал с ним. Уже третью ночь подряд. Хёнджин решил сконцентрироваться на мыслях об этом. Ему удалось заполучить его доверие. Теперь он мог чувствовать симпатию к себе, ему даже было приятно ощущать это от него. От матери в детстве и теперь от него. Эта любовь была разной, но эффект для него был один и тот же – признание. Когда ему немного полегчало, Хёнджин зашёл в свою спальню, скользя взглядом по спящему Ликсу. Тот крепко спал, высунув одну ногу из под одеяла. Хвану захотелось дотронуться до него. Он лёг рядом, приближаясь к Ли, и обхватывая рукой его талию сзади, придвинул к себе. Тёплый, - подумал он про себя. Тот слегка вздрогнул и, просыпаясь, повернул голову к Хёнджину. – Это всего лишь я, – прошептал он, зарываясь лицом в его волосы. – Ты такой холодный, – сонно буркнул Феликс. – Так согрей меня, – попросил Хван. Феликс повернулся к нему, позволяя заключить себя в объятья, и уткнулся носом ему в шею. – Ты пахнешь… – начал Феликс, вдыхая запах Хёнджина. Хван задержал дыхание. Если Ли почувствует запах крови, придется придумывать оправдание. Обычно он просчитывал всё заранее, но сейчас из-за давно не появляющегося состояния зависимости, разум упустил это. – …стиральным порошком? – закончил он, и Хван выдохнул. Ли был прав, потому что то самое средство, которым он так тщательно стирал кровь с асфальта пахло сильным химическим запахом, который напоминал стиральный порошок. Возможно, Хёнджин его не ощущал, так как он уже успел приесться, но для Ликса порошок имел резкий аромат, который невозможно было не почувствовать. – Спи, – тихо сказал ему Хван.

***

      По началу Джисон вертелся на краю кровати. Минхо подумал, что тому может быть неловко и что стоит поговорить о чём-то, чтобы тому удалось уснуть. Однако, Хану понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть, и он довольно быстро провалился в сон, чего нельзя было сказать про самого Минхо. Буквально несколько минут назад он мечтал о том, чтобы поскорее уснуть из-за сильной усталости после случившегося. Мало кто будет не нуждаться в отдыхе после суток, проведённых в палате в сидячем положении. Ли снова попытался абстрагироваться от нагнетающих мыслей, но было без толку. Он развернулся лицом к спящему Джисону и у него опять, как тогда в палате, появилось резкое желание дотронуться до него. Понимая, что может только его разбудить, Минхо переселил это, довольствуясь разглядыванием парня. Ли чуть привстал, опираясь локтём на подушку, чтобы лучше увидеть лицо Хана. Он уже рассматривал его тогда в палате, но было мало. Минхо только теперь начинал признаваться себе, что его к нему тянет, и что он испытывает огромную нужду в случайных прикосновениях с ним. Сначала казалось, что это всего лишь обманчивое чувство, к которому он привыкнет и которое в скором времени исчезнет. Однако, чем больше времени он был с ним, чем больше привыкал к нему, тем больше это чувство усиливалось и принимало форму уже настоящей влюбленности. Минхо боялся этого чувства. Сбегал от него как можно дальше, чтобы не испытывать подобное и не терзать себя. И проблема была вовсе не в том, что он боялся любить. Напротив, часть его хотела этого. Но страх быть любимым был намного сильнее. Возможно, если бы это был кто-то другой, он мог себе позволить, представить хоть на секунду. Однако, Минхо не хотел, чтобы это был Джисон. Он никогда не полюбит монстра. И даже если его чувства взаимны, сможет ли Минхо позволить любить себя, зная, что натворил. Нельзя убивать людей, а потом как не в чём не бывало нежиться в кровати с любимым. У Ли были свои принципы и он верил в них, стараясь придерживаться. Ему казалось это правильным решением. Джисон придвинулся к центру кровати чуть ближе и Минхо замер, боясь пошевелиться. Тот самый парень, который стрелял в людей без сожаления, переживал, что Хан заметит, как он наблюдает за ним. Разве он сможет это как-то нормально объяснить? Теперь Джисон находился слишком близко к нему. Он чуть дёрнулся во сне, слегка задевая раскинутой на простони рукой запястье Минхо и издавая такой звук, словно ему снился кошмар. Может, стоило его разбудить? Хан пережил несколько кошмаров подряд в реальной жизни, и тот не хотел, чтобы это повторялось в его снах. Наконец глаза Минхо начали слипаться, он немного подождал, чтобы убедиться в том, что Джисон в порядке, и затем снова лёг на подушку, не отворачиваясь от парня. Минхо сохранил определённое расстояние между ними, тем не менее ощущая ровное дыхание Джисона на своей коже лица и шеи. Ли так бы и уснул, если бы Хан не приблизился к нему вплотную, вновь испугавшись чего-то во сне. Минхо сразу понял, что тот ищет защиту, поэтому натянул на него сползшее одеяло и прижал к себе одной рукой. Джисон даже не проснулся, продолжая крепко спать. Ли подумал, что так даже лучше, лишь бы тот не услышал и не почувствовал, насколько быстрее стало биться его сердце.

***

      Чан сидел в кресле в накинутом на плечи больничном халате и смотрел на спящую сестру. Обычно он навещал её каждый день, но иногда времени могло не хватать, и он приходил раз в несколько дней. Такая большая роскошь позволять себя верить в то, что у неё всегда будет время, чтобы дождаться его. Чан облокотился на спинку и глубоко выдохнул. Когда-нибудь ей больше не будут нужны все эти трубки, подключенные к специальным аппаратам, чтобы поддерживать в ней жизнь. Он хотел дождаться, пока она проснётся, чтобы немного поговорить с ней, а потом снова уйти, скрывая всю правду. Крис посмотрел на часы, было уже двенадцать часов сорок пять минут. Оставалось совсем немного времени до того, как у Чонина закончится сеанс у психотерапевта. Чан всегда забирал его, лишь бы тот не наделал ещё больше глупостей. Взять под свою опеку безжалостного убийцу без тормозов означало только добавление в свою жизнь ещё больших хлопот, однако, всем было плевать, скольких людей тот мог убить, и только Крис всегда заранее видел последствия. Не так просто приручить психопата, но ещё сложнее удержать его возле себя. Чан просидел возле неё ещё час, поглаживая по длинным волосам, но так и не дождался. Время уже поджимало, поэтому Крис пообещал себе, что вернётся к ней вечером и опять проведёт в палате всю ночь. Каждый раз подъезжая к психиатрической лечебнице, Чан думал о том, чтобы бросить это и перестать нести ответственность одному. Всё менялось, только ему стоило увидеть лицо испуганного психотерапевта после каждого нового сеанса. Ян менял их, как перчатки, но тем не менее, Крису каким-то образом удалось уговорить Чонина остановить свой выбор на одном. Это был третий раз, когда Чан попрощался с тем же доктором, чему был весьма удивлён. Садясь в машину, Ян придвинулся к нему вплотную, словно пытаясь обнюхать. – Ты пахнешь больницей, – сказал тот, отодвигаясь от Чана и расслабляясь на переднем кресле. – Я был у сестры, – пояснил он, пытаясь завести автомобиль. – И как она? – спросил Чонин. – Не делай вид, будто тебе есть дело. Чан прекрасно понимал, что Ян не был способен на сопереживание и подобные эмоции. Он мог лишь «играть» - создавать вид того, что ему не всё равно. Пусть лучше Крис не услышит ничего, чем фейковые переживания, построенные на притворстве и лести. – На самом деле мне есть дело до вещей, которые касаются тебя, – сказал Ян, пристёгиваясь. – Хватит, мне не до игр, – твёрдо сказал Чан. – Да перестань, – отмахнулся Ян, кладя руку на бедро Криса. – Видно, что ты устал и тебе нужна разгрузка. Чан даже не пытался стряхнуть его руку с себя, позволяя тому поглаживать ногу. Крис ненавидел себя за это. По началу он не понимал, как Феликс мог так просто довериться Хёнджину, как смог позволить себе оказаться в его власти. Разумеется, что Хван манипулятор, а хороший внешний образ даёт ему ещё одну привилегию, но разве нельзя заметить подвох? Увидеть, что это всего лишь маска, скрывающая его настоящую сущность? Однако, есть вещи, которые ты не можешь контролировать. И если тебя тянет к чему-то плохому, то порой соблазн насколько велик, что не хватит сил, чтобы удержаться. Однажды сестра сказала ему, что он хороший человек, переживший много плохого. Но разве хороший человек бы стал убивать, чтобы спасти жизнь того, кто ему дорог? Или стал бы спать с убийцей, у которого совершенно размыто понимание различий плохого и хорошего? Порой нас действительно притягивают люди, которых мы заслуживаем. Прошлый Крис с этим бы поспорил, но настоящий был в этом уверен. Чонин скользнул рукой под футболку Чана. Тот крепко вцепился пальцами в руль, пытаясь уследить за дорогой. – Сверни, пока мы ещё не въехали в город, – предложил Ян. Чаще всего команды Чонину отдавал Чан, но иногда это работало и в другую сторону. – Помниться, ты обещал мне вознаграждение, если я буду хорошо себя вести на сеансах, – продолжал он. – И что-то я не вижу, чтобы я получил, что хотел. – Ты вообще знаешь, что такое «немного подождать»? – выдавил из себя Крис, пытаясь не реагировать на руку Чонина, сжимающую часть бедра и находящейся в опасной близости с его промежностью. – Сам знаешь, я не отличаюсь хорошим терпением, – продолжал настаивать тот. Чан свернул в ближайший поворот, который ему только встретился по пути. Их окружал только темный хвойный лес вокруг, от чего Крису стало даже не по себе. Не бояться Яна было глупо только потому, что ты никогда не знаешь, что у него в голове. – Откинь сиденье назад, – начал Чонин. Чан мог отказаться и вернуться домой, но потом ему бы пришлось отвечать за последствия. Может, стоило сдаться своим желаниям прямо сейчас, а не бегать из-за них лишь потому что это было неправильно? Крис откинул сиденье и Ян тут же оседлал его бедра. Положив одну руку на затылок Чана, он придвинул его вплотную к себе, не разрывая взгляда. В такие моменты Крис был не уверен в том, кто находится под чьим контролем и точно ли ему удалось найти нити управления, а не наоборот. – Умница, – прошептал Ян, всасывая мочку уха Криса. Чан вцепился в сиденье, впиваясь пальцами в мягкую обивку. Чонин наизусть выучил его слабые места и каждый раз наслаждался реакцией. Он стянул с себя кожаную курку, помогая Чану сделать тоже самое, а затем снял футболку. Крис просто продолжал делать тоже самое. Раньше незатуманенный пеленой желания разум давал хоть какие-то стоп сигналы, а сейчас они вовсе перестали работать. Чонин быстро и хаотично проходился губами по его шее, оставляя влажные дорожки. Чан уже задыхался от сильного желания, но, играя в такие игры с Яном, нужно всегда помнить одно важное правило, которое напрочь вылетело у Чана из головы, – не показывать слабость. В джинсах и так уже было тесно, но Чонин решил, что будет забавно привставать перед каждым поцелуем, а потом снова садиться на бедра Чана обратно, прибавляя при этом темп. Крис мог поспорить, что порой даже трение не могло вызвать такого сильного эффекта, как это. Ян мягко потянул Чана за волосы на затылке, тем самым увеличивая доступ к шее. Теперь вместо влажных поцелуев, он оставлял красные пятна, от которых у Криса всё переворачивалось внутри. Он сильно дышал и хотел большего. Обычно Чонин не тянул с этим долго, но видимо сегодня у парня было чертовски хорошее настроение. Ян прошёлся языком от ключиц Криса до мочки уха, и тот простонал. Он сумасшедший, совершенно чокнутый. Полная потеря контроля в руках Чонина. Нужно быть совсем ненормальным, чтобы позволить ему такое. – Кажется, ты хочешь немного большего? – задал вопрос тот, словно издеваясь над Чаном. – Если ты не трахнешь меня прямо сейчас, то я закончу весь этот цирк, разверну чертову машину и уеду домой, – прошипел Крис. – Не думал, что ты будешь таким нетерпеливым, – продолжал Ян, прикусывая нижнюю губу Чана в поцелуе. Крис знал, что Чонину доставляет наслаждение видеть то, как он выходит из себя. Уже по такому факту, как этот, можно было сделать вывод о том, что у парня не все дома. Чан понимал, что здесь не было место нежности и любви и никогда не будет. Между ними было только желание, похоть, нездоровая привязанность, одержимость и подчинение с одной стороны и притяжение в связке с ненавистью с другой. Чувства к Яну были амбивалентны и каждый день брало верх одно из них. Терпение действительно уже подходило к концу и Крис решил, что пора это заканчивать. Зарываясь пальцами в волосы Яна, он притянул того к себе, оставляя засосы на его шее. Теперь они поменялись местами. Чан хотел показать, какого это «сидеть смирно», пока другой пытается по максимуму распробовать партнёра. Чан не был уверен в том, что у Чонина были слабые места, но его вполне устраивало то, что он мог доводить того до стонов. Не отрываясь от шеи, он нащупал молнию его брюк и потянул замок вниз. Ян издал короткий смешок, который только указал на то, что он явно доволен исходом событий и этому переходу инициативы в руки Криса. Однако, эта власть в руках Чана продержалась не так долго, как он хотел. Чонин перехватил руку Криса, зажимая её в своей, а второй – растянул ширинку джинс Чана. После этого тот снова перестал сопротивляться, позволив Яну приспустить его джинсы, а затем и нижнее белье. – Я хотел бы по-другому, – улыбнулся он. – Но место не совсем позволяет. Ян опустил тёплую ладонь на твёрдый член, уже изнывающий от желания, начиная медленно водить вдоль него. Сначала ощущения были не слишком приятными, но позже Чан привык к этому, наслаждаясь слегка грубыми движениями. Чонин заранее сделал всё для того, чтобы довести Криса до такого момента, когда он чуть ли не умолял бы его сделать это быстрее. Темп он сменял постепенно. Правая рука Чана скользнула по спине Яна, пытаясь словно удержаться, но ничего не вышло, и Крис лишь поцарапал тому спину. – Царапаешься? – опять улыбнулся парень. – Возможно, я и вправду немного жесток с тобой. Левая рука Чана всё ещё пыталась высвободиться из-под руки Чонина, но это было бесполезно. Живот свело от желания, и хотелось ещё и ещё. В конце концов он совершенно забыл о том, что был под его контролем, и позволил себе расслабиться полностью отдаваясь ощущениям. Доходя до пика, Крис прогнулся в спине, получая огромную дозу удовольствия в придачу с легким укусом Чонина в шею. – Давай дома поменяемся местами, – предложил Чан, ловя ртом воздух. – Кажется кому-то не понравилось быть слабым в чьих-то руках, – ехидно улыбнулся Ян, натягивая на себя футболку.

***

      Хёнджин ступал на порог дома, уже изначально зная последствия. Но противиться воли отца было опасно, тем более когда он так зол. Хван тщательно вытер подошву ботинок о коврик, присматриваясь, не осталось ли на них мелких каплей крови после вчерашнего. Прислушиваясь к разговором, он понял, что отец был не один. Голос показался до жути знакомым и вызывал лёгкую тревогу. Телефон в кармане кожаной куртки снова завибрировал, и Хёнджин достал его, чтобы посмотреть новое сообщение. Хван прикусил нижнюю губу. Феликс опять возмущался, что проснулся один. Ещё немного и это войдёт у него в привычку. Хёнджин даже не знал, что ответить. Будь его воля, он бы не вылезал сегодня из постели. Утром он разглядывал спящего Феликса, чтобы потом, когда он будет закрывать глаза во время ударов, представлять хоть что-то хорошее. Раньше он вспоминал свое детство и маму, пока та была жива. Хватался за эти воспоминания насколько это возможно, но плохих всегда было больше. Дверь кабинета отца открылась, и Хван тут же спрятал телефон обратно в карман. Голоса стали чётче и теперь Хван понял, кого он слышал, просто не совсем в это верил. – Давно не виделись, да? – поприветствовал того Унудзаки. – Я как раз рассказывал твоему отцу о том, как скучал по тебе. Хёнджин перевёл взгляд на Хвана Старшего, но не нашёл в его глазах ни единого объяснения. Каким бы чудовищем не был его отец, он никогда просто так не отдавал своё. Поэтому Хёнджин и ощущал себя неприкосновенным. У него был один враг – его отец, но все остальные казались ему пешками на шахматной доске. Похоже, иногда стоит воспринимать своих «неприятелей» всерьез. – Я думал, ты будешь рад меня увидеть, – фальшиво улыбнулся тот, сжимая трость рукой в кожаной перчатке. Ему стоило оступиться всего раз. Принять одно неверное решение, вместо того, чтобы рассуждать здраво и сделать всё, как нужно. Хван быстро представил иной исход событий для себя, прокрутив сценарий в голове: увести вчерашнего нападавшего к отцу, рассказать о покушении, а потом спать, как ни в чём не бывало. А теперь его перспективе не каждый мог позавидовать. Унудзаки мог наплести ему всё, что только его душе угодно, и отец Хёнджина, чтобы сохранить нормальные отношения с одним из самых крупных синдикатов Японии, поверит ему. Хван всё ещё молчал. Он не переживал о том, что случиться, пытаясь предугадать исход, однако, Хёнджин не знал, что ни один из них так и не подошёл под верный. – Что ж, если тебе нечего сказать, тогда я начну, – подходя немного ближе начал тот. – Вчера ты снова убил одного из моих людей. И знаешь, я бы возможно воздержался, – саркастически выделил Унудзаки. – Но когда убивают твою родную кровь, – он протянул Хвану фамильный кулон, и тот сглотнул, пытаясь не показывать страх. – То ты не можешь не отомстить. Хёнджин был примерно близок к ответу. Кто-то пострадает из-за него. Его отцу нужно выплатить цену, если хочет и дальше видеть сына живым. Хвану было бы плевать, кто это, если бы он не думал в верном направлении, при этом одновременно отгоняя эту мысль прочь. – Я уважаю твоего отца за то, что он всегда может предложить хороший вариант. Даже, казалось бы, в самой непростой ситуации. Хван снова посмотрел в сторону отца, а потом вернул свой взгляд на Унудзаки. Он сжал руки в кулак, впиваясь пальцами в ладонь, чтобы сдержать прилив сильной агрессии. Саркастическая речь выводила из себя, а тот факт, что тот тянул с ответом – ещё больше. – Понимаю, что ты его родная кровь и никто бы не отдал такое. Именно поэтому придя к обоюдному согласию мы решили, что заберём у тебя твоё, – улыбнулся тот наглой ухмылкой. Это был как удар отца, только в тысячу раз сильнее. Хван не сталкивался с таким прежде. Он был свободен от бремени защищать кого-то, кто нёс огромную ценность. А теперь, имея это, услышать, чего его лишают, было сравнимо с выстрелом. Такой вариант был более правильным. Хотелось действовать, отомстить, но он был обездвижен, будто убит. – Твой отец проучит тебя, а я смогу повеселиться, пока продлеваю время твоих поисков замены Дорояме, – добавил Унудзаки, словно нажимая на курок дважды. – А, ну и бастард за бастарда, – закончил он, хлопая Хвана по плечу и оставляя их с отцом одних. Хладнокровность часто помогала ему правильно рассуждать во время экстренных ситуаций, однако, в данный момент она от него отвернулась. Все недавние события затуманили ясный разум. Шок от услышанного парализовал его тело, и он просто продолжал стоять на месте. Хван ничего не мог сделать, потому что люди Унудзаки наверняка уже были у него дома и забирали Феликса, а если он попытается перечить отцу, то одним ударом дело не закончится. Он вспомнит все его ошибки и своими жестокостью и насилием впечатает в него каждую. – Знаешь, – нарушил тишину отец. – Ты делал всякое дерьмо, но я всегда считал тебя чертовки умным парнем. Теперь же я в этом не уверен, – он подошёл к нему ближе. – С тех пор, как ты прикормил этого парня, ты творишь вещи, которые сильно действуют мне на нервы. Поэтому давай избавимся от того, что делает тебя слабым, а мне приносит проблемы, ладно? – Хван Старший наклонился, чтобы заглянуть сыну в глаза. – Парнишка явно прожил дольше, чем ему было отведено. Хван смотрел в пол, не поднимая на отца взгляда. Казалось бы всё можно сделать снова, даже если это займёт больше времени, просто на этот раз не допускать ошибок. Тем не менее такой план его не устраивал. У него забрали того, кто принадлежал именно ему, того, кого он сам выбрал, и Хёнджин не отдаст его просто так. Сложное чувство, которое слишком далеко от того, чтобы назвать это любовью. Хван просто хотел знать, что он кому-то нужен, знать, что кто-то его любит и, что всегда будет тот, кто останется на его стороне. И Феликс подходил под этот образ у него в голове. Он был как идеальная модель того, кого Хёнджин всегда желал: ласковый и податливый, верный и доверчивый, красивый и чистый, как белоснежный лист, в который можно прописать свой сценарий. – Ты учил меня, что своё нужно держать при себе, поэтому не жди, что я смирюсь с этим, – это были его последние слова, перед тем, как выйти из дома. Похоже, отец действительно был в хорошем расположении духа, раз уж терпел подобные выходки от Хёнджина и позволил ему уйти. Первым кому позвонил Хван был Чан, но тот не брал трубку. Потом Чонин, но брат тоже проигнорировал его звонок, на что Хёнджин лишь рассмеялся, потому что он был единственный, кто мог предупредить его. А затем уже Минхо, который даже сбросил его звонок.

***

      Феликс положил телефон на барную стойку. День был полностью свободен: никаких тренировок с Минхо или Чанбином. Ли сел на диван, листая каналы на телевизоре и прибавляя громкость на полную. Феликс не услышал первый стук в дверь. А когда на пороге в комнату появились двое мужчин, Ли не успел даже среагировать и попытаться защититься, как уже был обездвижен от рук одного. Кричать тоже не получалось, так как рот сжимала тугая повязка. Ужас происходящего дошёл до него только после того, как его запихнули в незнакомый автомобиль. Тогда страх прошёлся по его телу, словно ток. Однажды Джисон спросил его, чувствует ли он себя в безопасности здесь. Ответ казался таким очевидным. Ему ничего не угрожало. Хёнджин обещал защищать его и до этого момента сдерживал своё обещание. Теперь он наконец понял, почему Джисон был так удивлён его ответом. Феликс не осознавал в какой мир он попал. Здесь нигде не было безопасного места.