Bad company: black out days

      Джисон проснулся ото сна и впервые за долгое время почувствовал, что выспался. Не обнаружив в постели Минхо, он потянулся за телефоном, чтобы проверить время. Почти два часа дня. Жуть, а ведь он мог проспать ещё дольше, если бы не духота, стоящая в комнате из-за закрытой двери и лучей солнца, нагревающих комнату. Сбросив с себя одеяло, Хан потянулся к лицу, чтобы потереть глаза после сна, но остановил себя, как только вспомнил, что ему нельзя дотрагиваться до раны. Он поднял взгляд на полки с книгами, стоящими перед ним. Внутри стало теплее, когда он вспомнил, что спал у Минхо. Вчера он позволил ему остаться в своей спальне на ночь, сегодня такой номер уже не пройдёт. Живот свело от голода. Он не ел целые сутки, а вчера вечером отказался от ужина Минхо. Теперь он проспал завтрак, но всё же надеялся, что Ли не оставит его голодать. Вставая босиком на мягкий ковёр, Джисон взял в охапку все свои вещи с тумбочки и вышел из спальни. Прикрывая дверь, он осторожно развернулся со всей этой кучей вещей в его руках и влетел прямо в Минхо. – Чёрт, извини, – Минхо собрал все вещи с пола и протянул их Джисону. – Я как раз хотел проверить тебя, ты побил все свои рекорды, – улыбнулся он. Хан продолжал стоять, не зная, что сказать. В отличии от помятого после сна Джисона, Минхо уже давно проснулся и выглядел бодрым. – Тебя ждёт вкусная еда на кухне, надеюсь, ты перестал морить себя голодом, – сказал Ли и пошёл обратно на кухню, оставляя Джисона заморожено стоять в коридоре. Оставив вещи в своей комнате, Хан вернулся на кухню, заметив, как Ли кормит своих кошек. Джисон прошёл к столу, усаживаясь на холодный стул. Еда была уже перед ним, и он тыкнул вилкой в омлет с овощами, чтобы наконец-то наполнить пустой желудок. На Джисона опять давила эта неловкая тишина. Минхо словно почувствовал это и повернулся к Джисону. Тот резко проглотил не дожёванную пищу и начал благодарить за завтрак. – Спасибо, – закашлял Хан, давясь крошками. – Не за что, – ответил тот, присаживаясь рядом на пустующий стул. – Как ты себя чувствуешь? – Глаз почти не болит, – соврал Джисон. На самом деле порез всё ещё ныл, но говорить об этом Ли он не стал. Минхо и так многое для него сделал, поэтому Хан выбрал лгать и Ли и самому себе, игнорируя боль. – Сынмин обещал приехать вечером, – напомнил Минхо. – Осмотрит твой глаз ещё раз. Хан лишь кивнул ему, продолжая жевать, пока Ли не встал из-за стола и не принёс стерильную повязку и бутылёк с жидкостью в руке. – Я помогу сменить повязку, – указал тот на лекарства. – Мне написал Чан, поэтому мне нужно будет уйти прямо сейчас. Джисон сглотнул и уставился Минхо. – Новое дело? – уточнил Джисон. – Извини, но я не собираюсь сидеть здесь один весь день. Хан хотел отвлечься. Его будущее теперь было таким непонятным, размытым и, если задуматься, не имеющим никакого смысла. Именно поэтому идея выбраться из дома была спасением. Лучше снова искать неприятности, чем сидеть наедине со своими мыслями. – Кажется, – усмехнулся Минхо. – Ты не совсем понял наш вчерашний уговор, верно? Будет тяжело защищать тебя, если ты будешь сам лесть на рожон, да ещё и с больным глазом. – Нет, уговор звучал иначе. Я должен никого не убивать, а не меня, – напомнил ему Хан. – Не помню такого, – задумался Ли, а потом поднялся, чтобы убрать съеденный завтрак Джисона. Почему ты так упорно продолжаешь спасать меня? – хотелось сказать парню, но он сдержался, хотя понимал, что ещё не раз вернётся к этому разговору. Ответ Минхо всё ещё не совсем его устраивал. – Хватит придумывать свои правила, – начал злиться он. – Просто помоги мне обработать рану, и мы поедем, куда там говорит Чан. Эта излишняя забота Минхо его раздражала. Ему всего лишь поцарапали глаз, а Ли носился с ним, как с маленьким ребенком. Вчерашний вечер сильно изменил отношение Минхо к нему, и Хан всё ещё хотел узнать, почему. – Тебе не терпится отправиться на тот свет, – жёстко сказал тот, придвигая свой стул к Джисону, чтобы снять старую повязку. – Куда мы поедем? – спросил Хан, продолжая игнорировать парня. – В казино-бар, – ответил ему Ли, осторожно протирая затягивающуюся рану. – Держись меня и не делай глупостей. Не делать глупостей, – повторил про себя Джисон. Невероятно сложная, почти невыполнимая для него задача, но он постарается.

***

      Феликс открыл глаза из-за яркого света. Последнее, что он помнил - это паническую атаку, которая накатила на него из-за нападения. Незнакомые голоса, чужое место, странные разговоры, неприятные прикосновения. Когда на Ли надели повязку, чтобы он не запомнил дороги, тогда всё это и началось: сильное сердцебиение и недостаток воздуха. Феликс чувствовал себя слепым котёнком, который был вынужден сидеть смирно, боясь каждого шороха. Паника нарастала в нём всё сильнее с каждой секундой. В какое-то мгновение он подумал, что умрёт вот так. Страх окутал его, не отпускал и давил ещё сильнее, словно желая услышать, как он задыхается. Ли боролся, пытаясь уцепиться за что-то хорошее, но разве такое с ним было? Только чёрные, как смоль, воспоминания пробегали перед глазами. Одна смерть, вторая, а за ними слёзы, отчаяние и пустота. Но затем он вспомнил человека, на которого был зол. Иногда из пропасти можно выбраться не только с помощью хороших воспоминаний, но и из-за более ярких, более сильных отрицательных чувств. Злость и обида ощущались острее, чем страх, и Ли переключился на мысли о человеке, которому так доверял. Феликс верил Хёнджину. Даже скрывая от него ответы, Хван не терял той крепкой привязанности Ли. Феликс видел нём защиту не только от остального мира, но и от своих мыслей. Хван действовал на него, как лекарство, которое облегчает боль. Без каких-либо усилий Ли забывал обо всём. Красивый, как нереальная мечта, холодный, как лёд, который можно растопить одним прикосновением, и скрытный, как чей-то дневник с записями о прошлой жизни. Ли часто задумывался над вопросом, которого вечно так умело избегал Хван: «Почему Хёнджин его спас?» На это не было абсолютно никаких причин. Феликс ничего не мог ему дать. Сделка с самого начала казалась ему странной. Ему предоставляли защиту, в то время как он взамен не давал ничего. Теперь всё стало куда яснее. Ли просто надоел ему, и тот наконец-то смог избавиться. Жаль, что это случилось, когда Феликс успел нему привязаться, в противном случае, было бы не так больно. Ли сел на кровати, щурясь от лампы. Комната выглядела чистой, и Феликс мог даже сказать, что была будто для кого-то подготовлена. Свежее постельное белье, пара тарелок с лапшой на маленьком столике и рядом его телефон. Ликс сразу потянулся за ним, чтобы зайти в контакты, но не обнаружил в нём сим-карты. Феликс горько рассмеялся, бросив сотовый на кровать. Неужели он действительно подумал, что они настолько глупы? За первой мыслью пришла и вторая: если Хёнджин хотел от него избавиться, то почему не убил, а просто привёз сюда? Будет забавно, если Феликс для него обычный товар, который он кому-то продал. В дверь кто-то постучался, и паника нахлынула снова, только теперь Феликс не боялся смерти, он знал, что его могут ждать вещи похуже неё. – Я могу войти? – спросил незнакомец. Голос был низким с японским акцентом и принадлежал мужчине средних лет. Он не требовал, а спрашивал разрешение, из-за чего ситуация становилась всё нелепее. – Думаю, сейчас у тебя много вопросов, но я помогу ответить на несколько из них, – продолжил мужчина. Ли подошёл к двери и нажал на ручку, открывая незнакомцу. Феликс был прав. На вид мужчине было не больше сорока, но он явно старше тридцати. Он был не плох собой и выглядел довольно ухожено, всю картину портил неглубокий шрам на щеке. Его волосы были зализаны назад, а рука искала поддержки в черной трости. – Я рад встретиться с тобой, Ли Феликс, верно? Откуда он знал его имя, учитывая, что Ли никогда не видел его раньше? Если только Хёнджин сказал ему. Феликс даже не знал, что ответить. Мужчина хоть и разговаривал в дружелюбной форме, но тем не менее вызывал опасения. Взгляд Ликса упал на вторую руку незнакомца, не спрятанную под перчаткой, и Ли заметил толстый серебряный перстень, на котором по центру был выгравирован большой иероглиф на японском. – Ох, это фамильное кольцо, если тебе интересно, – сказал мужчина, замечая взгляд Феликса. – У Хёнджина должен быть похожий, но не все чтят традиции своего клана. Ли качнуло из-за вслух произнесённого знакомого имени. Теперь Феликс запутался окончательно. Специально ли он это сделал, чтобы проследить реакцию или же наоборот создать иллюзию безопасности из-за того, что Феликсу было знакомо это имя, и мужчина догадывался насколько? – Кажется, ты не слишком разговорчив, – снова заговорил незнакомец. – Ещё бы, я же не представился. Риторо Унудзаки, – он чуть поклонился, хотя это явно было сделано специально. Правильно ли будет ответить или стоило меньше болтать? Тем не менее в молчании Феликс тоже не особо видел смысл. – Почему я здесь? – Ли надеялся, что хоть на такой простой вопрос ему смогут дать точный ответ. – Потому что Хван не умеет вовремя отдавать свои долги. Если вернуться в прошлое, промотав время назад, то Ли вспомнит, как Хван давал ему обещание того, что тот будет в безопасности. Конечно, никто не может гарантировать полного соблюдения своих обязательств, и, если подумать, то Хёнджин никогда не выглядел, как человек, которому можно было доверить свою жизнь. – Вижу, ты озадачен. И если ты сможешь ответить на несколько моих вопросов, тогда мы, возможно, сможем поделиться друг с другом полезной информацией, – он сильнее сжал трость, словно не мог дождаться утвердительного ответа. Ли захотелось засмеяться. Ему снова не дадут никаких ответов, потому что он сам не обладал никакими знаниями об этом месте. Он с самого начала был в неведении и тешил себя абстрактными иллюзиями, построенными на лживых рассказах Хвана. Он мог не обращать внимание на это, пока был под его защитой, мог закрывать на это глаза, пока тот доказывал, что ищет виновных в смерти родителей Феликса. Но сейчас, когда ширма была сорвана, а вся хорошо маскируемая ложь вылезла наружу со всеми её недостатками, стало невыносимо трудно осознавать, что всё время от тебя не просто скрывали правду, тебе не хотели её говорить. А теперь Феликс, не обладая никакой-либо полезной информацией, мог лишь молчать, смотря на нового знакомого, имя которого слышал впервые. – Я сам бы рад знать хоть что-то, – усмехнулся Ли. – Но я не обладаю Вам нужными сведениями. И вообще какими-либо…– он пожал плечами. Феликс догадывался, что такой ответ только разозлит Риторо. Знал бы тот, что Ли не умел лгать. – Знаешь, я один из самых терпеливых и вежливых кумите во всей японской мафии, – Феликс сглотнул, пытаясь поверить в услышанное. – Поэтому я дам тебе время привыкнуть к этому месту и подумать. – Подождите, – остановил его Ли, небрежно хватая за запястье. – Вы сказали мафии? Это же какая-то шутка, верно? – Насколько мне известно, ты самый приближенный человек к Хвану Младшему. Так скажи мне, как мне поверить в то, что такой человек, как ты, ничего не может знать? – спросил тот, сбрасывая руку Феликса. Он захлопнул за собой дверь и удалился. Ли растерянно продолжил стоять возле двери, думая о словах незнакомца. В ту ночь, когда Феликс впервые оказался у Хёнджина, тот сказал ему: «Не волнуйся, мы не будем угонять машины». Хрупкое доверие Феликса с того дня крепчало день за днём, а сейчас вдребезги развалилось. Вот почему он мог спасти его тогда. Мафиозные группы всегда обладали неким иммунитетом перед законом. Ли выдел это лишь в фильмах и слышал на уроках истории, но понимал, что в реальности всё работает точно также. Конечно, Хёнджин мог найти убийцу родителей, ведь, скорее всего, у них есть такая власть в руках, и несомненно они на это способны. Всё становилось понятнее, но Ли испуганнее. Он сел на пол, зарываясь пальцами в свои волосы. Он был так наивен и глуп, безрассуден и уязвим, и Хван этим воспользовался. Но даже если Ликс был всего игрушкой в его руках, которую он тренировал и постепенно готовил к правде, почему Хёнджин так относился к нему? Это был последний вопрос, на который так и не дал себе ответа Феликс.

***

      Хенджин крепко держался за руль своего автомобиля. Когда он сильно нервничал, то хладнокровность тут же исчезала, и на смену приходило другое чувство, которое часто подталкивало его на необдуманные поступки. Он думал. Выстраивал в голове планы, которые в конечном счёте приводили его к провалу. Первый план был безумен, поэтому и малоэффективен. Назначать сделку, не имея ничего и никого, чтобы он мог бы дать взаимен Унудзаки – провальный ход. Второй тоже был нереалистичен. Полная зависимость от отца не позволит ему принимать решения самостоятельно и совершить обмен. Людскими ресурсами он всё ещё не владел. Какой вообще властью он обладал, если в критический момент не мог вернуть своё? Его власть была всего лишь номинальной. Она была видимостью. Но если заглянуть поглубже, то он был, как и все здесь - ещё одна жизнь, контролируемая его отцом. И за каждый шаг и действия приходило наказание. Третий план был не лучше остальных. Он мог оставить Феликса и найти кого-то другого. Самый простой план из всех, но и тот, который Хёнджин не рассматривал изначально. Гнев поедал его с такой силой, что головная боль начинала давить на виски. Он съехал на обочину, резко нажимая на педаль тормоза. Облокотившись на сидение, Хван достал старую пачку сигарет в своём бардачке. Он не курил уже так давно. Просто не видел в этом смысла. Однако, сейчас это поможет освободить его разум. Он зажёг сигарету и распахнул дверцу машины. Солнце святило так ярко, что заставляло щуриться. Хван терпеть не мог жару. Он провёл рукой по лбу, вытирая пот, а затем потянулся в карман кожаной куртки, доставая телефон. Шесть пропущенных. Два от отца, ещё три от Чана и один от Минхо. Чонин так ему и не перезвонил. Хёнджин нажал на контакт, поставив телефон на громкую связь, и продолжил вертеть сигарету в трясущийся руке. – Какого хрена происходит?! – резко закричал Чан в трубку. – Вау, я до тебе дозвонился, – хохотнул он. – Не смешно, потому что мне звонил твой отец и сказал привезти ему Чонина, – Хван сразу услышал, что тот злился. Для Хвана это было ожидаемо. В любом случае, он пытался его предупредить. – Так в чём проблема, Чан?! А?! – не переставал злорадствовать Хёнджин. – Привези ему его. Или ты хочешь его ослушаться?! – с саркастичным тоном продолжал он. – Я не понимаю почему я должен это делать, – твёрдо сказал тот. – Потому что я убил бастарда Унудзаки, – сказал он так, словно это ничего не значило. На другом конце трубку слышалось лишь молчание. Либо Чан сдерживал свою злость, либо он просто не знал, что тому ответить. Хёнджин немного собрался с мыслями и продолжил: – У тебя есть деньги? – Ты же знаешь, куда уходят почти все мои средства, – прорычал сквозь зубы Крис. – Значит найди, – ответил ему Хван. – Сегодня вечером будет сделка. Моему отцу плевать, но есть шанс, что он его выкупит. Предложи больше. Иногда Унудзаки нравятся деньги. Хван понимал, Риторо однозначно дорожил своими людскими ресурсами. Дорояма был трофеем, и навряд ли его могли бы заменить обычные бумажки, которые Унудзаки сам мог грести лопатой. А случай с его незаконно рожденным ребенком был подставой. Хёнджин понял это, когда покидал дом отца. Тогда это была лишь его догадка, но теперь, когда его мысли прояснились, а гнев уступил здравому смыслу, он был в этом уверен. Риторо знал, на что он идёт, знал, что Хван ему не проиграет, и послал мелкую пешку, выставляя его за свою родную кровь, чтобы окончательно показать Хвану Старшему, что его сын игнорирует правила их игры. Учитывая, что Риторо сам знает, что это была ложь, он пойдёт на всё, чтобы так это и оставалось. А если он за свою ложь получит ещё и хорошие деньги, это лишь укрепит сотрудничество. Дальше Хвану лишь нужно будет найти подходящего человека, обменяв его на Феликса, и вернуть того домой. – Думаешь, получится? – после долгого молчания спросил Крис. – Попытаться стоит, – ответил он, кладя трубку. Хёнджин ещё несколько минут смотрел, как догорала сигарета в его руке, и бросил её на землю, раздавливая массивным ботинком. Он достал зажигалку и нажал на рычаг сопла, поднося огонёк пламени к указательному пальцу правой руки. – Ничего не чувствую, – произнёс он вслух. Так работал его контроль над своим телом. Когда разум прояснялся, боль была в его подчинении. Закрывая дверь, он завёл машину и нажал на газ, пытаясь больше не о чем не думать.

***

      Минхо вёл машину внимательно смотря на дорогу, однако, его мысли были совершенно далеко от реальности. Иногда, посматривая на упрямого Джисона, которому всё-таки удалось напроситься ехать с ним, он думал о том, что всё заходило слишком далеко. Он ненавидел себя за это. Ли не мог объяснить себе, почему, когда Хан Джисон был рядом, внутри всё переворачивалось. Маскировать свои чувства было простой задачей, с которой Минхо отлично справлялся, но как справиться с тем, что он ощущал внутри себя? Это было сложно. Одёргивать себя каждый раз, когда хочешь прикоснуться, пытаться быть отстранённым, хотя желаешь знать каждую вещь, которая беспокоила Хана, и не смотреть в его сторону, даже если желание становиться непреодолимым. – Минхо, – позвал его Джисон, нарушая хрупкую тишину в автомобиле. – Да? – откликнулся тот. – Так что за дело? – спросил Хан. – Кое-кто сильно задолжал, и нам нужно его убрать, – улыбнулся уголком губ Ли, поворачиваясь к парню. Можно было заметить лёгкий испуг Джисона или же тот просто был сбит с толку, ожидая более точной информации. – Какова моя роль? Не мешать? – хохотнул Джисон, смотря на Минхо в ответ. – Не совсем. Мы едем в казино, потому что этот человек под хорошей защитой и к нему просто так не подобраться, а там он более уязвим, – уточнил Ли. – Сможешь сыграть с ним? Я хочу, чтобы ты отвлёк его бдительность. Минхо знал, что Джисон бы не хотел иметь дело со своим тёмным прошлым, которое к тому же старался забыть. Его план без Хана был совершенно иным, но теперь он придумал новый, шансы которого были более высоки. Однако, если Джисон откажется, то Минхо это примет. – Мне нужно просто сыграть с ним или выиграть? – спросил тот. – Тебе не обязательно побеждать, просто нужно сделать так, чтобы ты ему стал интересен, остальным займусь я, – он сильнее сжал руль правой рукой. Ли даже просить его об этом не хотел. – Надейся, что я всё также хорош, – выдохнул Джисон, принимая его план. Ли посмотрел в сторону парня. Хан рассматривал вид за окном, пытаясь не встречаться с ним взглядом. Он точно нервничал, Минхо это знал, потому что тот просто не умел такое скрывать. Джисон тёр ладонью чёрные брюки, смотря в пустоту. Ли хотел его успокоить, взять его руку в свою, говоря, что всё будет в порядке, но прикасаться к Хану было ещё опаснее для него, чем лгать. Оставшееся время они снова ехали в тишине. Ли мог поклясться, что Хан сдерживался, чтобы что-то не спросить. Возможно Минхо с ним поговорит, но не сегодня. Противный ком вины вперемешку с сожалением и сильными чувствами застрял где-то в самой груди, мешая нормально дышать, не то что говорить. Ему хотелось молчать и он рад, что Джисон понял это сам. Минхо подъехал к ярко-мерцающему миллионами маленьких огоньков зданию с большой вывеской, которая гласила «PARADISE». Джисон расстегнул ремень безопасности, готовясь выйти, но Ли его остановил, хватая за запястье. – Пожалуйста, не делай глупостей, – попросил его Минхо. – Второй глаз мне уж точно нужен, – отшутился Джисон, указывая на чёрную повязку.

***

      Феликс успел немного поспать. За последние часы с ним многое произошло, поэтому голова и тело нуждались в небольшом отдыхе. Ему, как и всегда, приснился кошмар. На этот раз он проснулся быстро, пытаясь выкинуть все ужасы, что он увидел, из головы. Он оглядел комнату и ущипнул себя ещё раз, в глубине души надеясь, что всё это только ему снится. Он негромко рассмеялся из-за того, как наивен. Ли даже не мог сказать, сколько времени уже прошло с тех пор, как он сидел здесь. Возможно уже был вечер. Феликс потянулся к телефону, но затем вспомнил, что без симки устройство почти бесполезно. Ли глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить панику внутри себя. «Это никак тебе не поможет», – твердил голос внутри. Феликс лёг на кровать, рассматривая потолок. Окунуться в свои мысли могло помочь отвлечь его от пребывания в жестокой реальности, хотя в голове творилось тоже самое – хаос. Стук. Ли резко дёрнулся, открывая глаза и поднимаясь с постели. – Унудзаки хочет тебя видеть, – с приказом говорит японец. Ли повиновался и молча последовал за ним. На голову опять надели тёмный мешок, из-за которого трудно дышать. Сердце бешено колотилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Воздух с тяжестью поступал в лёгкие. Страх пронизывал каждую клеточку его тела. Голова немного кружилась, но осознание происходящего помогло не потерять сознание. Феликс даже не заметил, как прошёл коридор. Только когда дверь открылась прямо перед ним, он понял, что теперь его жизнь зависела только от него. И если он не убедит Риторо, то всё примет для него не лучший оборот, и Феликс даже не хотел гадать насколько. – Ох, Феликс, проходи, – Унудзаки прошёл к столу, напротив которого стоял Ли. В его руке был маленький бокал с виски. Он крутил его в своих пальцах, задумчиво смотря на Ликса. – Время всегда ценно. Извини, что не могу дать тебе больше, – начал он, садясь на стул. Феликс тут же последовал его примеру. – Я уже сказал вам, что ничего не знаю. Хёнджин не выпускал меня из своей квартиры, кроме как на тренировки, – честно сказал тот, оттягивая рукава толстовки. – Расскажешь, как вы познакомились? – неожиданно спросил тот, удивляя вопросом Феликса. Риторо поднял бокал так, чтобы сквозь него проникали лучи садившегося солнца, и перевёл свой взгляд на Ликса. Он покрутил его снова – на дне уже оставалось всего несколько капель. Это было похоже на время. Как песочные часы, в которых вскоре перестанет сыпется песок. – В скейт-парке, – наконец ответил Ли. – Он помог мне не сесть в тюрьму, я взамен согласился на его сделку. – Значит, ты знал, на что идёшь? – спросил тот снова. Феликс закрутил головой. Всё было не так. Он должен был ответить иначе. Страх мешал ему здраво мыслить. Кажется Хван был прав. Эмоции и вправду были его слабостью. – Нет, я согласился из-за мести. Мне не важны были условия, если я получу возмездие. Ли словно признавался сам себе. Он винил Хёнджина в том, что тот скрывал правду, но сам даже и не требовал её от него. Жить в незнании было куда легче – вот в чём на самом деле была его правда. А злиться нужно было лишь только на себя. – Слепое доверие, – сказал Риторо, ставя бокал на стол. Беседа начала зарождать в нём интерес, или это была очередная иллюзия Феликса. – И ты до сих пор ему веришь? Как думаешь, он за тобой вернётся? – улыбнулся он кончиком губ. Да. Он до последнего верил в эту чушь. Верил, что тот спасёт его, как сделал это тогда в полицейском участке. Осознавал, что это невыносимо глупо, но верил. – Нет, – ответил Ли, пытаясь за уверенностью замаскировать ложь. – Я больше ничему не верю. – Зря, – снова улыбнулся ему Унудзаки. – Поначалу я считал, что ты просто его игрушка, но теперь я думаю иначе, – он обвёл Ли взглядом и продолжил. – Давай проверим то, насколько ты ему нужен, – он встал из-за стола и подошёл к Феликсу ближе. – Хочу убедиться в своей теории на сто процентов. – В чём Вы хотите убедиться? – слегка дрожащим голосом произнёс Ли. – В твоей значимости. Надеюсь, я не ошибся, – он провёл пальцам по скуле Феликса, и тот дёрнулся. – Чем сильнее медлит Хван, тем больнее тебе. До Ли не сразу дошли его слова. В пытках не было никакого смысла. Они были придуманы для получения результата, поиска информации, а точнее в безжалостном вырывании ее из человека с корнем в добавок с человеческой плотью, а иногда и конечностями. Его ошибка была в том, что он пытался найти смысл там, где его не было. Феликс вспомнил, как вечером он смотрел какой-то мрачный детективный сериал. Хван тогда вернулся как всегда поздно и присоединился к просмотру лишь под конец. Ли так разочаровала концовка, что он даже не стал смотреть дальше. Он спросил: Почему его убили? Ведь это не имело никакого смысла! На что Хёнджин ему ответил: Иногда люди просто жестоки. Не стоит искать им какого-то оправдания. – Я делаю это не потому что хочу, Феликс, – поморщился Риторо, опустошая бокал. – Просто, по всей видимости, Хван так и не понял, что за всё нужно платить и что его статус, как сына одного из опасных людей корейской мафии, никогда не избавлял его от ответственности. Ли даже не успел обдумать новую правду, которая опять неожиданно выбралась наружу, как спустя несколько секунд оказался в темноте. Это слепота, незнакомые голоса и бесконечные секреты скоро станут для него чем-то привычным.

***

      Джисон вошёл в здание, которое святилось от множества экранов, громоздких бриллиантовых люстр и роскоши людей. У самого порога их ожидали охранники в чёрных костюмах. Хан был знаком с этим местом, как никто другой. Здесь всё было пропитано дорогими духами, пачками с деньгами, которые меняли на свою жизнь, и постоянным желанием играть, пока не останется ничего. Джисон дрогнул от одной только мысли снова потянуться к игровому автомату или подержать в руках игральные карты. Это было его слабое место, его наркотик, с которым он завязал, или вредная привычка, от которой он так и не смог избавиться. Минхо показал пропуск охраннику и тот кивнул. Хан не сомневался в том, что мафия всегда и везде имела вес, но это было непривычно. – Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спросил Ли, дёргая парня за рукав пиджака. – О, прекрасно, – нервно выдавил Хан. – Всегда мечтал вернуться в свой персональный ад. Джисон заметил на лице Минхо лёгкое беспокойство. Он слегка толкнул его к стенке, которая находилась возле лестницы, которая вела в уборную. – Обещаю, мы не будем здесь долго, – прошептал он. Хан начал привыкать к его постоянной заботе. Ведь никто даже не просил его брать ответственность за жизнь Джисона. Однако, он сам желал помочь, и это не переставало его удивлять. Ли Минхо был для него загадкой. Сложной, порой совсем непонятной, но притягивающей. – Всё в порядке, я справлюсь, – успокоил его Хан. – Главное, не дай не спустить здесь все мои деньги, – хохотнул он, ловя такую редкую улыбку Ли. – Пошли, нужно тебя успокоить. Минхо взял его за руку, подводя к барной стойке. Обычно Джисон бывал в заведениях поменьше. Они не сильно многим отличались, но уровень этого казино всё равно превосходил все те, где он бывал. Ли протянул ему меню в кожаном переплёте и сам тоже принялся делать свой выбор. Бармены разливали напитки, пока вокруг в очереди толпились люди, чьи вещи и драгоценности тут же притягивали глаз. Хан поднял взгляд на сотни хрустальных бокалов, стоящих друг на друге, за спиной бармена. Это была красивая хрупкая картинка, которую можно было разрушить одним лишь прикосновением. Какая-то дама возле них обронила свой кошелёк, и Минхо потянулся, чтобы поднять и отдать владелице. Она поклонилась в знак благодарности, на что Минхо улыбнулся и поклонился в ответ. Это была его ненастоящая улыбка. Джисон хорошо различал искренние и поддельные эмоции Ли. Женщина хохотнула и покраснела. Ещё бы, ей улыбнулся Ли Минхо. Хан поймал себя на мысли, что сам начал глупо улыбаться. – Что такое? – повернулся к нему тот. – Ты уже выбрал напиток? – Ага, как раз закончил с выбором, – ответил он, снимая эту дебильную улыбку с его лица. – Вот это, – Джисон ткнул в более менее не дорогой коктейль, в котором содержалось (как он думал) минимальное количество алкоголя. – Отлично, – произнёс Минхо и подозвал бармена к себе. Джисон сел за свободный столик, продолжая разглядывать всё вокруг. Сначала ему показалось, но обивка диванов действительно была сделана из бархата, а крышка стола из темно-зеленого мрамора. Люстры словно красовались между собой количеством дорогих камней. Слишком вычурно, но такое место как казино и должно было выглядеть подобным образом, чтобы подчеркивать свой статус. Здесь правили деньги, а роскошь играла роль обманчивой, но притягательной картинки. Минхо поставил напитки, садясь напротив Джисона. – Мы пришли немного раньше, – сказал Минхо, откидываясь на спинку дивана и немного расслабляя галстук. Хан обвёл его своим взглядом и, как только Ли поймал его, тот увёл его куда-то в сторону. Не хотелось создавать между ними неловкость, но если они продолжат сидеть в тишине, Джисон будет готов лезть на стену. Он поправил тёмную повязку на глазу, готовясь начать разговор. – Снова болит? – резко спросил Минхо, опережая парня. – Что? Нет, всё нормально, – успокоил его Хан. – Мы никогда нормально не говорили, – он сделал небольшую паузу. – Расскажи мне что-то о себе. Обо мне ты и так уже всё знаешь. – Разве? – удивился Минхо. Благодаря Чану, тот знал, при каких обстоятельствах и почему Джисон попал к ним. Но о его жизни до этого момента, он не знал. Хан совсем не подумал об этом. Он начал разговор, чтобы узнать Минхо, но в итоге тот снова ушёл от рассказа о своем прошлом. – Тебе же наверняка рассказывал Чан, верно? – Да, но я всё равно не знаю, какой была твоя жизнь до… – он сглотнул. Было заметно, что Ли не хочет напоминать Хану ещё раз, где он находился. – До всего этого. Джисон продолжал сверлить того взглядом и только потом добавил: – Ну, да. Верно, – выдохнул парень. – Обычная, знаешь? – сказал Хан и тут же захотел себя ударить, потому что то, что он называл обычной жизнью, для Ли не являлось таковой. – Учёба, семья, друзья, клубы… – Хан помедлил. – Игровые автоматы, – закончил он, смотря на окружающих его азартных людей. – Прости, – тихо сказал Минхо. – Не стоило мне тебя сюда приводить. Джисон громко рассмеялся. – Я сам напросился, помнишь? Прекращай брать на себя вину за всех и за всё. Он давно хотел это ему сказать. Ли постоянно брал на себя слишком много ответственности за чужие проступки. Он ни сразу начал замечать это, и, возможно, с другими всё было иначе, но с самим Ханом было так: начиная со спасения Чанбина и заканчивая этим моментом. – Ты скучаешь по ним? По своей семье и девушке? Прости за этот глупый вопрос, – Минхо немного отпил из своего бокала и уставился на покрасневшего Джисона. – Девушке? – Хан был сбит с толку. – Извини, я смотрел твои старые социальные сети, – объяснился тот. Джисон с облегчением выдохнул. На минуту ему показалась, будто Минхо уже давно следит за ним. Он и забыл о существовании такой штуки как интернет. – Нет, мы расстались ещё на первом курсе. Колледж тогда отнимал много времени. Было бы славно, если бы так это и оставалось, – с грустью произнёс Хан, продолжая гипнотизировать свой бокал. – Грустно, – ответил ему Ли. – Жаль, что всё так вышло, но зато ты успел испытать любовь. Внутри Хана что-то кольнуло. Навряд ли это можно было назвать любовью, ведь они повстречались всего несколько месяцев. Иногда он вспоминал о ней и своих друзьях, но эти воспоминания были не такими яркими и важными. Наверное, если бы это была любовь, мысли о ней причиняли бы боль. – А ты… ты любил? – спросил Джисон, наконец-то выпивая свой напиток. Он затаил дыхание. Хан сам не понимал, почему ему было это так важно, наверное, он так мало знал о прошлом Минхо, что хотел больше понять его, раскрыть через его ответы. Но каждый раз, когда он подбирался к нему, тот не подпускал, словно держа какую-то дистанцию. – Нет, – качнул головой Минхо. – Думаю, в моем мире сложно найти кого-то, чтобы полюбить и чтобы тебя искренне любили в ответ тоже, – Минхо поднёс к губам бокал, выпивая остатки и щурясь. Хан иногда забывал, что Ли сразу вырос в таком жестоком мире и не знал, какого это иметь обычную жизнью. Однако, если бы не Чан, он бы не знал о нём и этого. – Но тебе же… всё равно кто-то нравился, ведь так? – не унимался Джисон. – Не может такого быть, чт… – он даже не успел договорить, как его перебили. – Что я ни с кем не спал? – посмотрел на него Минхо. Минхо всегда говорил в лоб. Он даже не пытался завуалировать и говорил всё как есть. – Какие девушки тебе нравятся? – если бы Ли был против, он бы давно сказал ему прекратить, однако, разговор всё ещё продолжался. – Ты хочешь обсудить девушек? – приподнял бровь Минхо. – Здесь я тебе не собеседник, – выдохнул он. – Как раз таки наоборот, я всего лишь хотел убедиться, – улыбнулся кончиком губ Джисон. Минхо даже не успел выпить новый алкоголь, как поперхнулся. Хан смотрел на него, прожигая взглядом, ожидая, что теперь ответит этот умник. – Думаю, игра скоро начнётся, – откашлялся Ли. – Нам нужно присоединяться, – добавил он, поднимаясь с дивана. – Я выкупил в игре одно место для себя, но теперь наш план поменялся, поэтому это место твоё. Ты готов? – подмигнул тот, подбадривая Джисона. Хан уже жалел, что вообще брал что-то выпить. Его и так по непонятным причинам тянуло к этому парню, который был наполнен секретами. В таком же состоянии трудно было и вовсе себя контролировать. Минхо прошёл к барной стойке, чтобы заказать всем напитки к игре. Это входило в часть их плана. Джисон остался ожидать неподалёку, наблюдая за каждым, даже кто и вовсе не казался ему подозрительным. Его взгляд снова переключился на Ли. Этот костюм определённо подходит ему, – подумал Хан. Минхо рассмеялся, протягивая бармену что-то на листочке, и Хан слегка напрягся. А такое разве тоже входило в наш план? Все игроки уже рассаживались вокруг рулетки. Людей было намного больше, чем Джисон ожидал. Придётся приложить немало усилий, чтобы выделиться из всей этой толпы. Хан уже прошёл на своё заранее выкупленное в игре место, но Ли остановил его, кладя тому что-то в карман пиджака. – Тот человек, посередине игрального стала, у которого золотые манжеты на рукавах пиджака, и есть наша с тобой цель, – чуть слышно сказал тот. – Я не смогу участвовать в игре, но я буду наблюдать за ней. Зевак будет достаточно, поэтому, если что-то пойдёт не так, мне будет проще тебя найти с помощью этого устройства отслеживания, хорошо? Джисон кивнул и Минхо проскользнул в толпу. Ситуация начинала его напрягать. Это плохо, ведь стресс ещё никогда не помогал ему выиграть. – Делайте ваши ставки, господа, – начал игру крупье. Игроки по кругу начали делать свои ставки. Хану не всегда везло, но ему хотелось, чтобы сегодня удача была на его стороне. Джисон пробежался глазами по ячейкам рулетки, из которого состояло колесо. Хан подумал, насколько же забавно то, что сумма чисел на колесе при их сложении равнялась шестисот шестидесяти шести. Одно это число должно было отпугивать людей от игры, но это работало совсем иначе. Джисон определился и сделал свою ставку, кладя фишки в соответствующие клетки, которые были расположены на таблице игрового стола. Его выбор пал на внутреннюю ставку, потому что в этот раз крупье играл в тех районах, которые соприкасались с орфалайнсом – одним из районов в рулетке по бокам колеса. Крупье запустил шарик над колесом рулетки и игра для всех началась. У Джисона было всего несколько вариантов: либо определиться с сектором, ставя туда все свои ставки, либо увеличить свои пограничные ставки, и сейчас он руководствовался только своей удачей. Если посчитать все игры в целом, в которые играл Хан, то за это время можно было неплохо научить владеть таким навыком как визуальная баллистика, то есть умением по броску крупье рассчитывать, куда всё-таки упадёт шарик. Однако, Джисону не всегда удавалось это определить. Облажаться в этой игре не хотелось совсем. По большой части дело было именно в Минхо. Ведь, если Хан сделает всё правильно, план Ли сработает. – Ставки сделаны, ставок больше нет. Хан смотрел на вращающуюся рулетку, словно пытаясь её загипнотизировать. Это всегда казалось каким-то мгновением. Несколько секунд и вот уже выпало на один из занятых Джисоном секторов. Крупье взял шарик, чтобы объявить сам номер и цвет сектора. В планы Хана не входил выигрыш, но он это сделал. Он победил. Ставить внутренние ставки намного опаснее, чем внешние, так как необходимо хотя бы предугадать, на какие числа попадёт ставка, в то время как на внешние ставили в начали игры обычно большинство игроков, боясь потерять часть своих фишек. Джисон мог прекратить играть прямо сейчас, он получил свой огромный выигрыш и к нему к тому же вернулась его ставка. Но он играл не ради денег, а заинтересованности одного человека в нём. Во время игры Хан сразу же нашёл его глазами, а тот после удачной игры Джисона подметил и его. Оставалось играть дальше, пока их не останется только двое. Нужно было меньше рисковать и продолжать играть в спокойном темпе, не спугнув удачу.

***

      Феликс очнулся и заморгал, приходя в сознание и разглядывая пространство вокруг себя. Всё та же светлая комната, но только теперь он был в ней ни один. Напротив него сидел человек с довольной ухмылкой на лице. Руки Ликса сильно затекли, и он пошевелил пальцами, но жгучая боль тут же раздалась по всему телу. Его руки были связаны. Забавно. Будто он мог дать отпор этому парню, который на вид был чуть старше его, но куда больше. – Ждал, пока ты проснёшься, – хохотнул незнакомец. Ли вздохнул, облизывая губы из-за сильной жажды. Он не пил целую вечность. Парень напротив него выглядел неприятно: потёртая кожаная куртка, чёрные штаны, тёмные волосы, зачёсанные назад, с несколькими выбитыми прядями, падающими на лоб, изрезанные в шрамах и улыбка, напоминающая какого-то свихнувшегося серийного убийцу. Он крутил в руке ножик так, будто это карандаш, которым невозможно порезаться. – Думал, ты поразговорчивее, – цокнул тот, смотря на часы на своём запястье. – Как только время выйдет, я начну причинять тебе боль, – с поддельной жалостью сказал парень. Феликс снова молчал. Ещё немного и он потеряет сознание сам, без какой-либо помощи. – Кажется, я понял, почему Риторо не разрешил мне трогать лицо, – он в небрежной манере взял Ликса за подбородок и приподнял его. – Милашка. Ли захотелось плюнуть ему прямо в лицо, и как только незнакомец придвинулся к нему ближе, он воспользовался возможностью. Терять было нечего. Так он хотя бы покажет, что не настолько слаб, каким его видят. – Ах ты, маленький сукин сын! – закричал он, толкая Феликса и вытирая краем капюшона слюну на его лице. Феликс с грохотом упал на пол со стула, отползая от парня как можно дальше. Тот сразу же заметил пятящегося Ли и попытался схватить его. Это было сразу обречено на провал, но не пытаться сделать хоть что-то – значит не бороться. Ликс сильно ударился о деревянный каркас кровати, а парень воспользовался этой возможностью и сел прямо на него, придвигая Феликса к кровати вплотную. – Я передумал, – прошипел японец. – Я давно не пробовал таких, как ты. Ли пытался сопротивляться, но толку было мало. Сил и так не хватало, а удар забрал их все до конца. К тому же, его движения были ограничены. Может, стоило просто сдаться? Принять неизбежное? На самом деле Феликс хотел умереть ещё давно. Ещё в той самой аварии. Остаться живым было не даром, а проклятьем. И сейчас он осознавал это как никогда. Чужие руки давили на горло, а противный смех звенел в ушах. Незнакомец провёл языком по шее Феликса, грубо задирая подбородок. Холодные скользкие пальцы проникли под его толстовку, впиваясь в кожу. Хотелось кричать, но никто бы ему не помог. Слёзы непроизвольно стекали по щекам, вызывая у незнакомца улыбку. Противные, резкие касания делали Ли больно. Ему хотелось отключиться, только бы не чувствовать эти омерзительные прикосновения к его телу. Незнакомец спускался ниже, задирая толстовку Ликса и оставляя на его животе несколько укусов, подбираясь к паху. Феликс со всей силы стиснул зубы, чтобы не издавать звуков, и прокусил губы до крови. Парень снова вернулся к шее Ли, на этот раз оттягивая толстовку и прикусывая кожу на ключицах. – Ну же, открой свои глаза, – отвратительно прошипел парень. – Неужели тебе не нравится? Может, мне перевернуть тебя, и так я наконец-то смогу заставить тебя кричать? Каждой клеточкой своего тела Феликс чувствовал отвращение. Хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться.

***

      Минхо наблюдал за игрой, восхищаясь навыками Джисона. Осталось всего трое игроков, Хан дошёл почти до самой победы, но им не было это нужно. Всё необходимое они уже сделали. Бармен уже принёс несколько напитков к столику, в один из которых Минхо подсыпал яд для одного из самых влиятельных наркоторговцев Сеула. Ему лишь нужно было убедиться собственными глазами, что яд дойдёт до сердца, и всё будет сделано. Он обошёл толпу с правой стороны, приближаясь к глазеющим возле Джисона, чтобы быть ближе, когда начнётся хаос. Их цель почти взяла напиток, как один из охранников подошёл к нему, сообщая что-то. Минхо напрягся. Вероятно их вычислили. Либо кто-то из охраны видел Минхо ранее, либо кто-то сдал их. Такое иногда случается между мафиозными синдикатами, потому что в их мире управляли деньги и власть. – Так выведи их отсюда чёрт побери! – зашипел он. – И не мешайте мне наслаждаться игрой. Ли даже не стал убеждать в том, что речь шла о них. Он побежал к Джисону, расталкивая толпу и хватая того за руку. Времени было так мало. Он ведь обещал защищать его, а в итоге опять загнал в неприятности. Большое количество народа было единственным их преимуществом. Минхо не хотел, чтобы задели толпу, если будут стрелять в них, но другого выбора просто не было. Они бежали, расталкивая людей, направляясь к выходу из Казино. У выхода стояли несколько охранников, преграждая им путь. Ли резко свернул влево к запасному выходу, утягивая за собой Хана. И тут раздался первый выстрел. Их останавливала толпа, а теперь, когда Джисон и Минхо оказались в одном из пустующих коридоров, они получили свободу в своих действиях. Хан накрыл ладонями голову, словно это могло как-то ему помочь. – Ради всех святых, не тормози! – крикнул ему Минхо, перезаряжая пистолет на бегу. Очередной выстрел, пока издалека. Они подбежали к двери, дергая за ручку. Бесполезно. Дверь была заперта, и бежать уже было некуда. Минхо подбежал к окну, оценивая территорию на опасность. Действовать нужно было быстро. Он снял с себя пиджак, пытаясь намотать его себя на руку. – Что ты задумал?! – выкрикнул Хан. Ли проигнорировал его, разбивая рукой стекло. Тысячи осколков полетели на пол. Хан отбежал подальше, прикрываясь руками. Минхо поднял его, толкая к разбитому окну. – Пролезай туда сейчас же! – приказал ему Минхо, ломая остатки стекла голыми руками, делая пространство для побега больше. Джисон выбрался на улицу, ожидая Минхо. Ещё один выстрел. Пуля пролетела прямо над ним, полностью разбивая стекло. Ли успел вылезти наружу до полного отскока осколков, но подцепил ногой часть сломанного внизу стекла. Больно, но терпимо. Главное остаться живым и увезти Хана от этого места как можно дальше. Они подбежали к машине, и Джисон тут же занял место водителя. – Я поведу, ты же не против, – Хан с ужасом смотрел на кровоточащие руки Минхо. Не было времени спорить. Он послушно сел на пассажирское сиденье, прячась от пуль. Хан вырулил с парковки, со всей силы давя на газ, пока Ли повторял про себя, как мантру: «Пусть они будут в порядке». Джисон слушал Минхо, следуя его маршруту, и ловко выруливал на нужную дорогу. Ли откинулся на спинку сиденья после того, как заметил, что они оторвались, и пытался завернуть порезанные руки в пиджак. Он стиснул зубы, смотря куда-то на дорогу и чувствуя тяжёлый взгляд Джисона на себе. – Ты снова спас мою чёртову жизнь! Какой, блин, раз! – на эмоциях произносит Хан. – Боже, я…– он осекся, ловя недовольный взгляд Ли, который без слов говорил о том, что Джисону нужно следить за дорогой. – Сверни на втором повороте, – сказал Минхо. Возвращаться домой было небезопасно. Им были не нужны лишние глаза. К тому же, стоило перестраховаться на случай, если за ними следят. – Что? Но дом в другой стороне, – спорил Джисон. – Мы и не едем домой, это сейчас опасно, – объяснил ему Ли, щурясь от боли. – Эй, эй, – беспокоился Хан. – Ты там оставайся в сознании, хорошо? Минхо посмотрел в его сторону. Он казался сильно нервным. Ещё бы. Хан каждый раз с момента, как оказался здесь, попадал в неприятности. Ли считал, это из-за него, ведь он мог это предотвратить. Может, всё дело в том, что сказать Джисону «нет» намного сложнее, чем кажется. Хан завернул в поворот, о котором сказал ему Ли, и остановился возле небольшой серой многоэтажки. Минхо собрал в себе все силы, чтобы встать с сиденья, но Джисон опередил его, помогая подняться. – Кажется, я не просил тебя помогать, – грубо ответил он и оттолкнул парня от себя. – Хорошо, – хохотнул Хан. – Оставлю тебя помирать прямо здесь. Минхо закатил глаза и, прихрамывая, подошёл к подъезду. В этом доме почти никто не жил, поэтому здесь было тихо. У них всегда были места на случай таких экстренных ситуаций, как эта. Джисон плёлся за ним, иногда оглядываясь, боясь преследования. – Входи, – пропустил он того в квартиру. Хан зашёл в дом и начал рассматривать помещение, в котором была одна лишь кровать и шкаф с аптечкой и посудой. – Не хоромы, – пошутил Джисон, пока Минхо доставал аптечку. Парень плюхнулся на пыльную кровать и чихнул, пока Ли как замороженный продолжал стоять возле шкафа. Пальцы были настолько слабы, что даже не смогли зацепить защёлку у коробки. Хан поднялся с места и подошёл к нему, аккуратно забирая аптечку из чужих рук. – Давай, ты всё-таки позволишь мне тебе помочь, – попросил его Джисон. Минхо кивнул и подошёл к кровати, чтобы сесть рядом с ним. Это должно быть не так. Он не умел принимать заботу. Ли всегда справлялся со всем сам. В детском доме часто случались драки, и он всегда мог постоять за себя. Иногда приходилось отлёживаться несколько дней, чтобы потом были силы встать и обработать повреждения. – Я даже не понимаю, где здесь порезы, – Хан достал медикаменты и вздохнул. – Такое ощущение, что вся твоя рука одно сплошное месиво, чёрт, – он закусил губу, бегая глазами по этой маленькой комнатке и ища, чем можно промыть и продезинфицировать раны. – Здесь такого нет, – после долгого молчания сказал Ли. – Достань из нижнего ящика бутылку. Там должно было остаться какое-то спиртное. Джисон ошарашенно уставился на парня. – Ты шутишь? Тебе же будет пиздец, как больно! Минхо сдержался, чтобы не засмеяться. Он привык к боли. Скорее, это было привычное состояния для его тела. Количество шрамов росло с каждым годом, но после того, как он хорошо овладел оружием, их стало чуть меньше. Теперь, чтобы сделать грязную работу, не нужно марать руки и готовиться к очередным травмам. – Ничего, вытерплю, – кивнул он. Найти спирт не составило труда. Хан сразу же обнаружил его на нижней полке, как Ли и догадывался. Джисон открыл бутылку, чтобы налить немного содержимого в стакан и сощурился. – Боже, – Хан состроил отвратительное лицо. – Сколько эта штука градусов? Двести? Ли всё-таки не удалось сдержать улыбку. Хан был первым человеком, который так часто мог рассмешить его, даже не прикладывая особых усилий. – Не знаю, можешь попробовать, – в шутку сказал Минхо. Он размотал со второй, менее повреждённой руки, ткань пиджака и положил руки ладонями верх, чтобы Джисону было удобнее увидеть, где находятся порезы. Пальцы кровоточили больше всего, а на ладонях повсюду виднелись мелкие царапины. Минхо набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы приготовиться. Он закрыл глаза, но ничего не происходило. – Я не могу, – вдруг выдал тот. – Ты издеваешься?! Просто сделай! Боль буду чувствовать я, а не ты. Просто давай покончим с этим! – Ли злился. Ведь это не помогало, а лишь оттягивало неизбежное и нагоняло панику. Хан закивал и начал наливать спиртное на первую руку. Щипало невыносимо. Он даже на секунду одернул руку, но затем сразу же вернул её обратно. Ощущение было такое, словно его ладони горели, но потушить было нельзя. Ли терпел, а потом, ощутив аккуратные прикосновения, отрыл глаза. Джисон порвал свою рубашку, чтобы использовать её, как полотенце. Он мягко протирал руки Минхо от крови, пытаясь не причинять ещё больше боли. Ли не сопротивлялся, он наблюдал и принимал эту заботу. Хан полил ещё немного спирта на тыльную сторону ладони, немного дуя на неё, облегчая боль Ли. – В детском доме мы часто так делали, когда получали ссадины, – вырвалось у Минхо. Он хотел, чтобы тот перестал, или просто врал сам себе об этом. – Ты вырос там? – тихо спросил Джисон. Ли кивнул, а Хан нежно дотронулся своими губами до подушечек его пальцев. Минхо вздрогнул и посмотрел парню прямо в глаза. Что он творил? И почему он сам позволял? – Ты самый сильный человек из всех, что я встречал, – шёпотом произнес Джисон, и Минхо задержал дыхание. – Это правда. Хан подвинулся к нему ближе и чуть коснулся его губ, совсем легонько и невесомо, чтобы тот опять не оттолкнул его. А Ли и не думал этого делать. – Я хочу целовать тебя, пока не задохнусь, – Джисон тяжело дышал, смотря на Минхо. Его взгляд бегал по его лицу, то задерживаясь на губах, то возвращаясь к его глазам. Эти слова стали решающими, чтобы Минхо совсем слетел с катушек от любви к нему. Он мог поклясться всем богам, что не хотел делать этого, но это было его последней каплей. Джисон смотрел в его глаза так, словно ничего больше не имеет значения. Ли готов был утонуть в этом взгляде. Он желал его поцелуя, желал его всего. Минхо хотел запустить руки в его чёрные, как смоль, волосы и нырнуть в поцелуй так, чтобы захлебнуться от чувств. Каждый день он смотрел на него, как на самое дорогое, что у него есть. У него никогда не было ничего ценного, и такого, чем бы он так сильно дорожил. Жизнь Ли была чёрно-белая, словно киноплёнка с моментами из старого фильма, и потому он не мог понять, чем заслужил такого человека как Джисон, после которого он вновь начал видеть яркие цвета. Ли подался вперёд и коснулся мягких губ Хана. Очень нежно, чтобы понять, что будет дальше. Теперь он возьмёт на себя груз ещё большей ответственности, теперь он будет защищать его от всего мира, чего бы это ему не стоило. Джисон не стал медлить и, взяв в свои руки его лицо, притянул его ближе к себе, окуная обоих в поцелуй. От переизбытка чувств обоим сносило крышу. Хотелось больше, чаще, без остановок. Минхо не раз представлял, как это будет, и был близок к истине. Он считал, что немного идеализировал мысль по поводу того, как это произойдёт и будет ли вообще, потому что до последнего считал, что он его не достоин, но сейчас, когда это происходит, ему казалось, что он умирал. В хорошем смысле, потому что его тело, которое находилось в постоянном напряжении и постоянно ждало какой-то опасности, впервые за долгое время обрело свободу. Казалось, что ему ещё никогда в жизни не было настолько легко, как было сейчас. Но самая прекрасная вещь из этого всего – эта любовь, которую он чувствовал от Джисона. Он отдавал всего себя. Поцелуй был таким тягучим, будто он медленно пытался насладиться, а не взять от Минхо всё сразу. Ощущения были поистине потрясающими. Хан каждый раз пытался углублять поцелуй, и Ли даже не смел ему сопротивляться. Разум уже начал затуманиваться, и хотелось большего, невыносимо хотелось. Хан мягко оборвал поцелуй, прикусывая нижнюю губу Ли. – Я… кажется, я люблю тебя, – сорвалось с губ Джисона. Минхо сглотнул. Он долго смотрел на лицо напротив него. Ему впервые в жизни сказали эти слова, поэтому на несколько секунд он замер, пытаясь осознать услышанное. Когда он наконец понял, что не находится ни в одном из его снов, и всё происходит по-настоящему, Ли взял в свои ладони лицо Хана и принялся засыпать его поцелуями. Влажные, чуть дрожащие губы коснулись кончиков губ, подбородка, нежных и слегка красных от смущения щёк и носа, который поморщился в ответ на поцелуй. – Если ты пытаешься зацеловать меня до смерти, то у тебя отлично получается, продолжай, – подал голос Хан. – Зачем ты говоришь такие слова? Зачем ты говоришь такое мне? – спросил Ли, всё ещё не выпуская лицо Хана из своих рук. – Потому что ты заслуживал эти слова уже давно. Ты нуждаешься в любви Минхо, и я могу тебе её дать. Ли снова качнуло, но уже не от чувств, в миг захлестнувших его. Реальность происходящего начала пробираться сквозь пелену прекрасной, но сильно опьяняющей любви. Холодная и нежеланная, она возвращала Минхо с небес на землю. Да, он нуждался в любви, но пропасть между тем, что он хотел, и тем, чего он был достоин, была огромна. Желание повторить поцелуй было нестерпимым, но разум знал, куда это может их привести. Минхо слегка оттолкнул его от себя, собирая все силы, что в нем остались. – Ты обязательно найдёшь того, кто будет тебя любить, – тихо сказал Минхо, стараясь не думать об этом. – Что? – Джисон не мог поверить. – Кого и когда Минхо?! Я застрял здесь с вами до конца своих дней! Зачем мне искать, если я уже нашёл! – голос Джисона сорвался на крик. Минхо не знал, что ответить. Неприятно слышать подобные слова, после признания в любви. Он старался успокоить его, но Хан, как и всегда, был очень упёртым. Ли опустил глаза, избегая зрительного контакта с Ханом. – Почему ты молчишь? Что мне теперь делать? Дай мне совет, раз ты такой умный. Что мне делать с моими чувствами, ну! Скажи! – его дыхание опило кожу Минхо. Он молился всем Богам, чтобы не поцеловать его снова. – Я не заслуживаю быть счастливым или любить кого-то, – он сделал небольшую паузу и добавил. – И уж тем более, чтобы любили меня, Джисон. Глаза Хана бегали по его лицу. После последних слов Ли он явно пытался найти в его глазах другой ответ, но, видимо, понимал, что Минхо ему не солгал. – А что насчёт того, чего заслуживаю я? – потерянно спросил Джисон. Эти слова подействовали на него, как удар. Ещё одна порция боли. С чувствами Джисона он не считался. Не брал в расчёт то, что тот хочет любить и быть любимым. Но, как эгоистично это бы ни было сейчас со стороны Ли, позже Хан сам придёт к тому, что полюбил не того человека. И пускай это произойдёт как можно раньше.