Bad company: black out days

      Джисон злился. Ему хотелось запустить в Минхо чем-то тяжёлым, лишь бы тот опомнился. Все они здесь так или иначе замарали свои руки в крови. За пределами этих стен – для «обычного» мира он был таким же преступником, как и Минхо, и Хан до сих пор не мог понять, почему тот считал иначе. Он наблюдал за ним, пока Ли переодевал верхнюю одежду, пихая в рюкзак порванный и местами запачканный кровью костюм. Его руки все ещё тряслись и не переставали кровоточить, но Минхо будто этого и не замечал. Алые пятна продолжали увеличиваться под белым слоем бинтов. Он достал вещи из другой сумки и кинул их Джисону. Он ловко поймал их, но переодеваться не стал. – Одевайся, поедем домой, – прошипел через боль Ли, натягивая на себя толстовку. – М-мм, – промычал Хан. – Сделаем вид, что ничего не было? Минхо замер. Он не смотрел на Джисона, только на сумку перед собой. Хана выводило это из себя, но он терпеливо ждал ответа. – Ошибка, – чуть слышно сказал парень. – Это была моя ошибка. А вот теперь сдержать себя не удалось. Джисон резко развернул Минхо к себе, хватая его за рукав толстовки. Хан смотрел ему в глаза, не отрываясь и выискивая в них ложь. – Я принимаю тебя таким, какой ты есть, так почему ты не делаешь этого? Агрессия Хана тут же спала на нет, когда тот задержал на нём взгляд. Джисон догадывался о причине, но не хотел произносить её вслух. Он желал, чтобы Минхо сам ему рассказал, чтобы хоть раз ему раскрылся. – Я же уже говорил, ты и сам должен был понять, – устало ответил ему Ли. Хан медленно разжал пальцы, выпуская из ладоней ткань толстовки и отпуская Ли. Они стояли очень близко друг к другу и ни один из них не думал о том, чтобы уйти. Джисон хотел поцеловать его снова. Всё сжималось внутри от сильных чувств. Он не знал, что сделать, чтобы заставить Минхо передумать. – Почему ты так себя ненавидишь? – Хан спросил у него то, что меньше всего хотел. – Потому что я позволил себе стать убийцей, а у меня был и другой путь, – он опустил взгляд на свои забинтованные руки, словно пытаясь скрыться от Джисона. Ему было стыдно за когда-то совершённый им выбор. – Тогда, что тебя подтолкнуло выбрать именно этот? – Хан аккуратно коснулся его лица и одним пальцем приподнял подбородок Ли, чтобы тот смотрел на него. – Пусть я не знаю всей твоей истории, но я тоже не святой, помни об этом. Кто я такой, чтобы осуждать тебя. – Чаще всего мы выбираем более простые варианты. Наверное, поэтому. Джисон кивнул. Он его понимал, потому что тоже выбрал то, что проще, а не правильнее. Больше всего он хотел знать о Минхо всё, но он видел, как тому было тяжело окунаться в прошлое. Давить расспросами только потому, что давно мечтал знать историю Минхо – было неправильно. Это лишь увеличит путь к нему, когда Джисон и так уже подобрался близко. Однако, если Ли захочет рассказать ему сам, то Хан не станет останавливать. – Я вижу, ты хочешь знать больше, – сказал он, поглаживая большим пальцем щеку Джисона. – Но что, если я не хочу, чтобы ты узнавал меня. – Тогда мне придётся это принять, – сглотнул Хан, прижимаясь щекой к ладони Ли. Минхо ничего ему не ответил, продолжая стоять в тишине. Его глаза были наполнены сожалением, и Джисон, в который раз нарушая его границы, взял его руки в свои. Все изрезанные в мелких царапинах и закутанные в тугой бинт. Хан мог сравнить это с его душой – такая же измученная, но при попытке скрыть её настоящую, боль всё равно проскальзывала наружу. – Я вырос в детском доме, – вдруг начал Минхо. Его голос дрожал, будто он заставлял себя говорить. – Я знаю свою мать, так как нашёл её, когда смог и знаешь, что? – его глаза блестели от слёз. – Я просто был ей не нужен. Так она мне сказала. А мой отец, – он тяжело выдохнул. – Я понятия не имел, кто он. Хан поддался вперёд, чтобы обнять, но Ли завертел головой, мягко отталкивая его от себя. Джисон привык успокаивать людей, когда те плачут. Было тяжело свыкнуться с тем, что Минхо до последнего не принимал помощь. – А потом я сбежал. Вообще-то, я довольно часто сбегал, – через слёзы рассмеялся Ли. – Надоело видеть, как моих друзей забирали в приёмные семьи. – Хан коснулся его щеки, вытирая слёзы. – Я пытался понять, что со мной не так. Почему они никогда не выбирали меня, но, может, они изначально видели во мне того, кем я стал – монстра. – Ты не монстр, – твёрдо сказал Джисон. – Слышишь? – Минхо отвернулся от него, прикрывая глаза, чтобы остановить слёзы. Однако, это не помогло. – Эй, посмотри на меня, прошу. Хан не думал о том, в какой точно момент осознал, что влюбился в него. Впервые он почувствовал, что Ли ему не безразличен, после того, как тот начал проводить с ним тренировки. Минхо был к нему беспощаден, и первый раз, когда Джисон услышал от него «спасибо» был в тот самый вечер, когда он уговорил того выстрелить, тем самым спасая Чанбина. После того дня их отношения перестали быть такими натянутыми. Минхо вел себя так, словно он что-то был ему должен. И до этого дня Хан не понимал, что так Ли благодарил его за то, что он помог ему впервые спасти жизнь, а не забрать её. – О, нет, самый настоящий, – сглотнул он. – Ты и понятия не имеешь, что я творил. И по сравнению со мной, ты и вправду святой, Хан Джисон. – Ладно, ты высказался, а теперь послушай меня, ладно? – он взял лицо Минхо в свои ладони. – Мне без разницы, что ты делал. И, если ты расскажешь мне всё, я не отвернусь от тебя. Обещаю. Я люблю все твои стороны, ясно? Даже самые тёмные. – Ты не исправим и упрям, – улыбнулся Ли. – Это я уже понял. – Но это не помешало тебе меня поцеловать, – вырвалось у Хана. Минхо накрыл его ладони своими, чтобы убрать руки Джисона со своего лица и сесть на скрипящую от своей старости кровать. Хан проследовал за ним, садясь рядом. Нестерпимое желание обнять его одолело им снова. Джисон заставил себя остаться на месте. Он обвёл Минхо своим взглядом, пока тот молча пялился в пол. Они и так сидели довольно близко друг к другу, и, тем не менее, Хану этого было недостаточно. Он тяжело выдохнул, привлекая внимания Ли. Тот посмотрел на него и спросил, стоило ли ему продолжать рассказывать и Хан кивнул, он и так был терпеливым слишком долгое время. – Когда мне исполнилось шестнадцать, за мной пришёл мужчина. Он не был настойчив. Дал мне номер телефона и сказал позвонить, если я вдруг передумаю, – он прервался на какие-то секунды, словно что-то обдумывая, и посмотрел на свои руки. – Я больше не хотел в семью, ещё совсем немного и я был бы свободен, – остановился Ли и запрокинул голову, пытаясь удержать вновь подступившие слёзы. – Но позже, совсем случайно, я узнал о том, что моя мать жива. Мы с друзьями залезли в архив, и я наткнулся на её фото и данные. Мне говорили, что моя семья мертва, поэтому я был шокирован. Тогда я сбежал опять, чтобы найти её, но данные её места жительства уже устарели, и я не смог. – Не мучай себя. Если тебе трудно, не нужно рассказывать. – Джисон больше не мог смотреть на его страдания. – Поэтому я воспользовался номером и позвонил, – продолжил Минхо. – Он приехал со своим сыном. Не знаю, на что он наделся. Думаю, он притащил тогда Хвана с собой не просто так. Потому что, если бы не он, я бы передумал, ещё когда он начал подписывать документы об усыновлении. – Тебя усыновил отец Хвана? – удивился Хан. Думал ли Джисон, что Минхо попал сюда из-за Хёнджина или что это как-то косвенно было с ним связано? Определённо, да. Хан догадывался, что его история куда мрачнее, чем то, что пережил он сам, однако, он никак не подозревал о том, что Хван Старший по документам являлся его отцом. – Ага, и это не самое мерзкое во всей этой истории, – хохотнул Ли. – Вот, чёрт, – выругался Джисон, смотря на Минхо. – Но он не относится к тебе, как к своему сыну. – В мафии принято уделять внимание только наследнику. Другие же отпрыски, будь то бастарды, как Чонин, или такие, как я - приёмные дети, не считаются должными внимания. И если ещё в Чонине есть его кровь, то я просто ему никто. – Зачем он вообще это сделал? Зачем усыновил тебя? – Разве ты ещё не понял? Ему нужны сломленные подростки, которых он вырастит так, что те убьют за него. И они должны прийти к нему сами. Потерявшие надежду, которые будут видеть защиту только в нём. И я сам в это верил, пока Хёнджин не рассказал мне всей правды. Это была непреложная истина. Джисон сам попал сюда, слепо веря каждому слову, даже когда Чан пытался его оттолкнуть. Когда не остается выбора, ты примешь любую руку помощи, что тебе протянут, и не спросишь о истинных намерениях спасающего. Хан не мог бы сказать, что убил бы за Хвана Старшего, он не был им воспитан и видел, какой он человек. Но не убей он, если ему прикажут – убьют его. Вот, почему Минхо и предложил ему свою помощь. – После усыновления я попросил его найти мою мать, и он мне отказал. Наш разговор подслушал Хёнджин и предложил мне свою помощь. Разумеется, не просто так. Он попросил вытащить из него чип. Отец насколько не доверял своему сыну, что следил за каждым его шагом, – он горько рассмеялся. Слёзы больше не текли. Минхо словно заново проживал своё прошлое, принимая его. – Сделка состоялась, я помог ему, а он мне. Вот только Хван Старший был умнее, каких-то подростков. В первый раз, ещё до того, как он успел догадаться, я проследил за матерью, где она работала, где жила. Тогда отец Хёнджина узнал об этом и сказал, что, если я ещё раз приду к ней, он её убьёт. Мне сказал это человек, который выполняет свои обещание, и я всё равно пошёл к ней снова, но уже рассказывая о том, что я её сын. – Джисон сжал его ладонь в своей руке, напоминая, что он был рядом. – Она сказала, что это была ошибка, нежеланная беременность, а делать аборт она боялась. Моя родная мать сказала мне это в лицо, а потом извинилась за то, что испортила мне жизнь, – он затих, сплетая пальцы с Ханом. Слеза упала на тыльную сторону ладони Джисона, и он сразу же поднял взгляд на Минхо. – Я мог не ходить к ней тогда или мог сказать ей, мог предупредить, но я просто ушёл, зная, что её убьют и считая это её наказанием. В комнате воцарилось молчание. Хан хотел что-то сказать, но дал себе время, чтобы подобрать нужные слова. Он прислушивался к биению сердца Минхо. Было ли оно быстрым и испуганным или же наоборот, спокойным и принимающим. Джисон смотрел ему в глаза и видел так много всепоглощающей боли. Минхо совершил не одно преступление и должно быть привык к убийствам. Но у Хана сложилось впечатление, будто бы Ли раз за разом переживает смерть вместе с человеком, которого убивает. Он его не оправдывал, но принимал. Как бы сильно тот ненавидел свою мать, он точно в такой же мере и любил её. Это было преступлением, которое совершил не он, но последствия решения Минхо будут преследовать его всю жизнь. – Скажи хоть что-нибудь, – умолял Ли. – Я не считаю тебя виноватым, – ответил Хан. – Ты считаешь, что направил оружие, сам при этом не участвуя, но здесь всё куда сложнее. И, если говорить честно, то она совершила ошибку первой. Ещё когда бросила тебя. – Святые, – выдохнул Минхо, выпуская из руки ладонь Джисона. – Хани, она может меня и оставила, но не убила. Я рассказал это, чтобы ты понял, кто я, но ты продолжаешь считать меня лучше, чем я есть на самом деле. Когда Хан вновь попытался взять его за руку, то тот неожиданно поднялся с кровати, не позволяя Джисону дотронуться. – Послушай, Минхо. Я вижу тебя таким, какой ты есть, и принимаю всего тебя, – Хан долго пытался говорить спокойным тоном, но больше не мог сдерживаться. – Можешь считать меня сумасшедшим, пускай! Но человек, которому наплевать, не стал бы вести дневник! – Дневник? Чёрт побери, Джисон, только не говори, что лазил в мои личные вещи! Это явно его разозлило. Джисон до последнего скрывал то, что читал его. Хоть они и обещали говорить друг другу правду. – А что мне было делать?! Я просто устал ждать, пока ты хоть что-нибудь расскажешь мне! – Почему я вообще должен рассказывать тебе о своём прошлом?! Это не входило в нашу сделку, ясно?! – его глаза наполнялись слезами также стремительно, как и чувство вины одолевало Джисона. – Не моя вина, что ты в меня влюбился, хоть я пытаюсь всеми силами заставить тебя поверить в то, что это ошибка! Он плакал. Ли настолько сильно устал, что больше не пытался сдерживать слёзы, которые просились наружу ещё в самом начале их разговора. Хан потянулся к его лицу, но одернул руку. Это лишь сильнее причинило бы ему боль. – Ты прав, – согласился Джисон. – Прости, что так люблю тебя, – он смог выдавить из себя только эти слова. На большее не хватало сил. Хан потянулся за рюкзаком, складывая туда свои грязные вещи, иногда посматривая на Минхо. Сердце билось как бешеное, неприятное чувство где-то посередине грудной клетки не давало успокоиться. Нарастала тревога, в пересмешку с обидой и отчаянием. Когда Ли целовал его, ощущение были таким приятными. Хан не испытывал чего-то подобного раньше ни с кем. Такое можно было сравнить с домом – его когда-то безопасным местом, а теперь всё обрушилось. Картинка улетучилась, и в голове Джисона лишь на повторе, как на заевшей пластинке, крутились слова: Не моя вина, что ты в меня влюбился.

***

      Чонин в который раз рассмеялся. Он непринуждённо закинул ногу на ногу, ловя суровый взгляд Хёнджина и не пытаясь сдержать улыбку. Чан сидел в другом кресле справа от него, откинувшись на спинку и обдумывая всё то, что сообщил им Хван. – Вижу, сделка прошла удачно, – съязвил Хёнджин, смотря на брата. – И сколько же ты стоил? – он перевёл взгляд на Чана. Он спрашивал об этом не столько Яна, сколько Бан Чана. И хотел услышать ответ именно от него. – Достаточно, чтобы быть должным твоему отцу, – ответил Крис, медленно поднимая глаза на Хёнджина. – А разве мой папаша не был заинтересован в выкупе родного сына? – он знал, что давил на Чонина, и не собирался останавливаться. Ему приносило большое удовольствие наблюдать за бомбой замедленного действия. – Если он сорвётся с цепи прямо сейчас, учти, я не стану его останавливать, – предупредил Чан. Было опасно будить спящего зверя, которого каким-то необъясним образом мог держать под своим контролем Чан, и тем не менее, Хвану хотелось рискнуть. Последнее время хождение по краю и игры с судьбой доставляли Хёнджину большое наслаждение. Он подошёл к Яну, и наклоняясь прямо к его уху, прошептал: – Ну, давай же, не стесняйся, произнеси эту цифру вслух. Хван был готов защититься в любую секунду. Его тело напряжённо ждало атаки, но Чонину, по всей видимости, совсем не хотелось играть с ним в эти игры. – Какой в этом смысл, братец, даже собери ты больше этого, Феликса не выкупить, – с улыбкой ответил ему тот. Напоминание было хуже удара. Слова ужалили его тут же. Зря он затеял игру, в которой изначально проиграет. Ходить по лезвию ножа было для Чонина куда привычнее. Он отпрянул и расслаблено улыбнулся, ощущая, как Крис ловит и считывает каждое их действие и слово. – Ты совершенно прав, потому что он стоит куда больше, чем какие-то бумажки. И бомба взорвалась. Чонин внезапно сорвался с места и схватил Хёнджина за ворот чёрного пиджака. Реакция Яна была насколько быстрой, что даже Крис не успел предугадать его действия. Хван поднял обе руки в сдающемся жесте, показывая, что не представляет угрозы. – И не говори, что не предупреждал, – спокойно сказал Чан. – Главное, не смотри ему прямо в глаза, он этого не любит. – Заткнись, – бросил Хёнджин. Чонин облизал губы, пытаясь заглянуть брату в глаза. Хван отмахнулся, давая понять, что играть в гляделки он сейчас не хотел. Ян скучающе выдохнул и отпустил Хвана, вытирая ладони о свой костюм так, словно только что он трогал что-то мерзкое. – Наигрались? – Крис повернул голову в их сторону. – Может, лучше расскажешь, как собираешься вернуть Феликса? Хёнджин сел на край стола, засовывая руки в карманы брюк. Он даже не знал, что сказать. Горькая правда была в том, что он так и не обзавёлся хорошим планом. Впрочем, даже если бы он что-то и придумал, это так или иначе имело бы последствия для него. Каждое принятое им решение проходило под чётким контролем отца. Разумеется, если учесть все детали и устроить всё так, чтобы информация до Хвана Старшего о сделке дошла позже, чем нужно, можно осуществить несколько задуманных идеей. Впрочем, самыми важными пунктами все ещё являлись: люди, которым можно доверять, и человек, который бы добровольно согласился на обмен. Любая жизнь, взятая из клана мафии насильно – уже означает привлечение внимания. – Это сложно, – наконец-то после долгого молчания сказал он. – Я не могу распоряжаться людьми своего отца. И для сделки мне тоже нужны соучастники, которые не сдадут меня. Всё это должно происходить секретно, а разве у меня есть такая власть? Хван никогда не следовал кодексу мафии, всегда плевал на положения омерты*, из-за чего и стал сомнением в глазах своего отца. Но отсутствие иных кандидатов не оставляло ему другого выбора, кроме как смириться. Поэтому он воспитал его как наследника, однако, всё равно лишил того реальной силы. – Я не смогу тебе помочь напрямую, ты знаешь, почему, – выдохнул Чан. – Но я и не сдам тебя отцу. Могу взять на себя ответственность, что не был в курсе твоих планов. – Нарушаешь кодекс? А как же слово, которое ты дал моему отцу? Ты ведь первый человек, который будет должен прийти к нему и сдать меня, – напомнил ему Хёнджин. Чан был правой рукой Хвана Старшего. Он доверял тому почти все свои секреты, которые, разумеется, ему нужно было слышать. Не в силах полностью контролировать свой клан, он сделал Криса капо некоторых из них, то есть главой боевой группы. Он контролировал их криминальную деятельность и подчинялся только непосредственно отцу Хёнджина, а поэтому должен докладывать тому всё, соблюдая непреложные правила омерты. – Я скажу ему о твоём предательстве, когда сделка уже совершится. А людей можно и нанять, думаю, ты и сам брал это в расчет. Такой вариант был самый реальным из возможных, нужно было только скрыть на какое-то время факт того, что будет совершенна сделка. И эта проблема только что была решена Чаном. – Отлично, осталось найти того, кто буквально пойдёт на самоубийство, – хмыкнул Хван. – Почему ты на его стороне? – неожиданно спросил Чонин у Чана. – Потому что Феликс не заслуживает всего, что с ним происходит, – не думая, пояснил Крис. – Его, в принципе, не должно здесь быть. – Забавно, – хохотнул Чонин. – Ты ведь такой же злодей, как и я, Чан-и. – Подумай, кого ты хочешь обрести на вечные муки, Хван, – продолжил Бан Чан, игнорируя слова Яна. – И дай мне знать, чтобы я смог назначить сделку. Задуманное всё быстрее приближалось к своему совершению. И лишь главная часть всё ещё оставалась нерешённой – Хёнджин до сих пор не выбрал того, чья жизнь для Унудзаки станет столь же ценной, как и Дороямы – его бывшей правой руки.

***

      Есть несколько мест, которые вызывают у человека внутреннею неприязнь. Чанбин считал, что у него было три таких места. Например, больницы, пропитанные человеческими переживаниями и болью. Сама атмосфера больниц уже говорит о многом. Этот яркий свет, который слепит глаза, белоснежные стены и люди в белых халатах. Ты не придёшь туда, если у тебя всё хорошо. А психиатрические лечебницы были и вовсе пугающим местом. Со был там всего пару раз, но тело до сих пор пробирало дрожью от криков сумасшедших. Казалось, что стены впитали их вой и, если поднести ухо к светлой шершавой стене, можно их услышать. Потерянные взгляды и опасные улыбки – вот, что можно там увидеть. Второе место он бы дал моргу. Там правили смерть, тьма, холод и противный запах. Тела, которые уже давно покинули души, лежали в ледяных железных ящиках, ожидая, когда их присыпают землёй или сожгут, собирая прах. Но на первом всегда были тюрьмы. Потому что есть кое-что похуже смерти. Ад на земле. Особенно, если ты ничего не совершал. Закон не всегда честен и справедлив. Чанбин мог только представить какого было его брату. Заходя в здание, он всё равно находился по ту сторону стены, где не был окружён жестокостью, насилием, болью и страхом. А его брат – Чжунвон - был. Пройдя контроль, Со сел на стул напротив маленького пластикового окна и снял трубку. Он не поднимал взгляда. Его глаза бегали по обшарпанному подлокотнику. Было безумно стыдно смотреть на него. Да и знать, как он выглядит теперь, тоже совсем не хотелось. – Я думал, ты больше не придёшь, – начал Чжунвон, потирая щеку. – Тебя скоро выпустят, – сказал Чанбин брату и поднял глаза, чтобы увидеть его реакцию. Выглядел он хуже. Чанбин сразу понял: тот снова лез в драки, не мог удержаться. Чжунвон был худощавого телосложения, в отличии от него, но это было не так заметно, как сейчас. В тюрьме не кормили, как в гостиницах, но и голодом их тоже не морили. Если только ты не нарушал слишком много правил. Тогда паёк не гарантирован. Щёки провались, и из-за этого линия скул была выражена более чётко, чем раньше. Но в карих глазах всё ещё горел этот огонёк. Он не сдавался и ждал. Возможно, если бы Чжунвон не был младшим братом, то Чанбин бы не испытывал такой сильной отягощающей вины. Ведь, если ты старше, ты несёшь большую ответственность. – Как скоро? – с надеждой спросил он, сжимая трубку. – Точно не знаю, но Хван дал мне слово. – Надеюсь, ты говоришь про Старшего, иначе это просто смешно, – хохотнул тот, и Чанбин прыснул. Да, это было иронично. Чжунвон сидел здесь именно из-за Хёнджина. Жизнь его брата была менее ценна, и поэтому выбор пал на него. А Хвану, как и всегда, продолжало всё сходить с рук. В этом и есть преимущество быть сыном хеннима*. – Я выполнил условия сделки, а он обязан выполнить свою часть, – Чанбин рассматривал его, замечая синяки на руках и побитые костяшки пальцев. Он явно плохо справлялся с ролью старшего брата. – Поклянись, что я выйду отсюда, – вдруг сказал Чжунвон, смотря ему прямо в глаза. – Клянусь, Вон, – он поджал губы и качнул головой, давая обещание. Время закончилось. Оба Со одновременно повесили трубки, прощаясь одним лишь взглядом. Чанбин вновь остался по ту сторону до последнего, наблюдая как брата уводят в ад. Дойдя до машины он остановился, ища в кармане одинокую сигарету, которую не скурил ещё в прошлый раз. Неожиданно запищал телефон. Звонок был совершенно некстати, а желание поднять трубку совсем отбило имя, высветившееся на экране. После звонка прошло несколько секунд, и телефон завибрировал от нового сообщения. Чанбин облокотился на дверцу, нажимая на уведомление. Сообщение гласило: Феликс у Унудзаки. Приезжай. Со ещё раз пробежался глазами по сообщению. Сигарета тут же полетела в мусорный бак, а Чанбин сел за руль, заводя автомобиль. Будь это кто-то другой, ему было бы абсолютно всё равно, однако, этого человека ему хотелось спасти. На экране снова появилось новое уведомление: Не заставляй меня приезжать за тобой. Чанбин быстро написал ответ, разворачиваясь на парковке. Я приеду.

***

      Телефонный звонок разбудил Минхо раньше, чем он хотел проснуться. Он лениво потянулся к телефону, отвечая сонным голосом. – Ты мне нужен, – раздался на другом конце трубки бодрый голос Хвана. Минхо глубоко вдохнул и выдохнул. – Феликса забрал Унудзаки, а я хочу его вернуть. А для этого требуются люди. И знаешь, как оказалась, у меня очень узкий круг лиц, которым можно доверять. Ли взялся пальцам за переносицу, прикрывая глаза. Он даже не знал, что сказать. Он сразу понял, что тот забрал его лишь для одной цели – подёргать за ниточки Хвана, и, что важнее всего, ускорить процесс расплаты. Однако, откуда тот знал, что это не его очередная кукла и это сработает? Этот вопрос первым всплыл в его голове. – Я скоро буду. Ты уже нашёл человека? – спросил Минхо. – Нет, я в процессе, – по ответу было ясно, что тот не имел даже малейшего понятия, что собирался делать. Он действовал слегка наобум, тыкая на единственный план, который ему оставался. – Понял, жди, – он положил трубку, бросая телефон на пустующие место на кровати. Минхо от силы успел поспать всего два-три часа с того момента, как они с Джисоном вернулись домой. Он принял душ, заново обработал порезы и перебинтовал руки. Хан не проронил ни слова. И только когда они пошли в свои комнаты, Джисон сказал, что хочет съехать, потому что не сможет больше с ним жить. Это было слишком тяжело для них обоих – скрывать свои чувства, особенно после всего, что произошло. Минхо кивнул в знак согласия, но сердце было против него. У него получилось оттолкнуть его от себя, но Ли так и не удалось оттолкнуть себя от Хана. Почему-то скрывать свои чувства было куда более простой задачей, чем создать между ними расстояние. Минхо мог всё разрушить, так как мог не выдержать. Он включил воду и посмотрел в зеркало в ванной комнате. Его отражение вызывало столько ненависти к себе. Она заполняла лёгкие и вызывала бессилие. Ещё чуть-чуть и эта вросшая в него корнями сущность, ненавидевшая себя самого, полностью сломает его, забирая его тело, мысли и сердце. Накидывая верхнюю одежду, он услышал шаги в коридоре и повернулся. Джисон сонно потёр здоровый глаз, а потом уставился на Минхо. Его взгляд сам задавал вопрос, не было нужды произносить это вслух. – Я скоро вернусь. Хёнджин позвонил. – А меня ты взять не хочешь? – хмыкнул он. – Хван попросил приехать одному, – слукавил Ли. Хёнджин не уточнял этого, но Минхо не хотел брать его с собой. Повисла тишина. Ли было неловко то ли от молчания, то ли от презрительного взгляда Хана, а возможно, от того и другого. Рука уже тянулась к дверной ручке, чтобы открыть её, захлопнуть дверь и исчезнуть. – Что ж, ладно, – выдохнул Джисон. Минхо не имел понятия, что говорить теперь. Он просто вышел, подавляя в себе желание напоследок посмотреть на Джисона. По правде говоря, ему просто хотелось сбежать. Неважно куда, главное не видеть Хана. Он давил на газ автомобиля, борясь с собой, чтобы не вернуться домой. Часть его задыхалась, просила и умоляла остановиться и принять любовь. А другая бежала, только бы не позволить себе того, чего не заслуживала. Сторона, жаждущая побега одерживала победу. Феликс был всего предлогом. Он ничего для него не значил, как и многие другие в этом месте. Не считая двух котов, которых он нашёл на улице, Хана и маленькой девочки, отца которой он убил, не зная, что та станет после этого сиротой. Он даже не знал сколько ей уже лет, продолжая помогать ей анонимно с деньгами, выдавая это за средства, которые оставил ей в наследство её отец. В голове Минхо творился бардак. Он сам не осознавал, что делал, мысли были забиты одним – Хан предложил ему разъехаться. Казалось, это то, чего Ли так хотел. Но страх того, что он не позволит Джисону уйти съедал его заживо. Даже если он отпустит, где гарантия того, что Минхо не нарушит дистанцию. Ли не желал признавать, но Хан никуда не исчезнет из его жизни. Он дал ему обещание. А поэтому всегда будет искушение вернуть его к себе. Скорее всего, именно поэтому в голову пришла идея, которая, как пуля в сердце, заберёт его жизнь, но при этом – освободит Джисона. Минхо был настолько потерян в своих мыслях, что даже сам удивился, как быстро добрался. Хван молча открыл ему дверь. Он зашёл в кабинет Хёнджина, засовывая руки в пальто. Тот пока что был один и листал какие-то документы. – Проходи, остальные пока не пришли. – Расскажешь мне, что ты собираешься сделать? – спросил Ли, садясь напротив Хвана. – Что это? – указал он на бумаги. – Это досье на каждого наёмного убийцу, которыми владеет мой отец, – он улыбнулся кончиком губ и протянул ему папку. – Стащил у него? – удивился Минхо, принимая документы из рук Хёнджина. – Нет, Чонин, – опять улыбнулся тот из-за реакции Ли. – Я подумал, раз я не могу заставить кого-то из ганпхэ* подчиняться мне без воли моего отца, то я могу нанять того, кто за хорошую сумму согласиться сыграть роль, нужную мне, на какое-то время. Минхо поднял взгляд с бумаг на Хёнджина. Иногда его поступки были более безумными, чем у его брата, хотя тот был психопатом, и казалось, что Яна уже никто не переплюнет. – Ты хочешь устроить перестрелку? – Ли тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. – Ты понимаешь, что после этого подставишь всех нас под сомнения? Мы не только потеряем его доверие, но кто-то из нас ещё и лишится жизни в наказание. Разве ты не усвоил урок? Хван рассмеялся. Минхо на секунду показалось, что он тоже слетел с катушек. Но затем Хёнджин встал из-за стола и подошёл к окну, отвечая тому спокойным тоном: – Перестрелки не будет. Наёмник будет знать лишь часть сделки. Никто не станет его спасать, – он вздохнул. – Сегодня слишком ярко светит солнце. – Так вот в чём смысл плана. Ложь, – сказал он. – Мне нужна лишь твоя помощь, как лучшего стрелка, и Чанбина, если уж пойдёт всё не так, как нужно. Поэтому и позвал вас. – Думаешь, твой отец не узнает и будет снисходителен и в это раз? – Минхо облизал пересохшие губы. – Он убьёт Феликса у тебя на глазах. Вот, что будет. – Это задача Чана, а не моя. Он должен скрыть это до того момента, как сделка состоится. А если он попытается навредить Феликсу, то я спрячу его у Сынмина. У нас с ним стали слишком плохие отношения для того, чтобы мой отец даже подумал о том, что тот бы помог мне. В голове не укладывалось. Ли всё равно считал этот план плохим. Всё могло провалиться. Так рискованно. Даже если это единственный выход, слишком многое может пойти не так. И почему Чан брал на себя такую огромную ответственность из-за спасения одного человека? – Почему Чан согласен на всё это? – Потому что он привык спасать жизни точно также, как и отнимать их, – хмыкнул Хёнджин и добавил: – Забавно. Но тебе ли не знать? Очевидно, что Хван намекал на него. И тем не менее, Минхо пропустил это мимо ушей. Он убивал гораздо чаще, чем спасал кого-то. – Почему ты готов пойти на такой риск ради него? Ли задавал этот вопрос, потому что не верил в чувства Хвана и в то, что тот мог любить. Будь он на месте Хёнджина и спросили бы его, он бы ответил, не задумываясь. Ради Джисона он пойдёт на что угодно. – Потому что ему отведена роль, с которой справится только он, – задумчиво ответил Хёнджин. – Всё мечтаешь убить своего отца чужими руками, – цокнул Минхо, хоть и прекрасно знал, что тот не сможет сделать этого сам. Хван тут же поменялся в лице. Теперь он был напряжён и злился. Ли решил разрядить обстановку, задавая вопрос. – Как Унудзаки узнал, что Феликс важен для тебя? Думаешь такой человек, как он, будет действовать вслепую? – Мой отец сказал ему. Он думает, что я нашёл себе идеальную новую игрушку, – прыснул он. – Но лучше пусть думает так. И тут Минхо решил предложить ему то, о чём думал, пока добирался сюда. Чем больше он будет размышлять, тем больше шансов, что передумает. – А что, если я скажу, что могу снизить риски твоего плана? Что сделка пройдёт настолько тихо, что Чану даже не нужно будет её скрывать, – тихо предложил он. Сомнения поедали его, но назад пути уже не было. Хван внимательно посмотрел на Ли с непониманием. Разумеется, он был в шоке от услышанного. – Что ты придумал? – он встал со своего места и подошёл к Минхо. – Я хочу заключить с тобой сделку, – сказал Ли, пристально смотря на того. – Джисон будет под полной твоей защитой и не отнимет ни у кого жизнь. Взамен ты сможешь отдать меня Унудзаки. И вернуть Феликса. Хёнджин сел на край стола и негромко рассмеялся. Он посмотрел на Минхо, выискивая в его глазах подтверждение услышанному. Ли был непоколебим, скрывая о того свою нерешительность. – Зачем тебе это? Думаешь, я поверю тебе, что ты хочешь мне помочь? – Дело не в помощи. На самом деле, мне плевать, – не солгал он. – У меня есть на то свои причины. Просто обещай мне и получи, что хочешь. – Я знаю тебя дольше всех здесь. Мы ведь были ещё подростками, когда мой отец привёл тебя сюда. Мы помогали друг другу столько раз, что ты стал единственным здесь, кого я считаю равным себе, – он опустил глаза, высматривая мелкие шрамы на руках. – Знаешь, я думал, кого бы из вас я смог отдать, чтобы вернуть Феликса, если бы это было возможным. И мой выбор никогда не падал на тебя. – Что ж, похоже теперь придётся выбрать, – сглотнул Минхо. – Только, пожалуйста, защити его, – это было больше похоже на мольбу, нежели на просьбу. – Я согласен на сделку, – твёрдо сказал Хёнджин. – Вау, а ты, похоже, беспамятно влюблён в этого парня, а? – он в дружеской манере похлопал его по плечу. – Чан назначит сделку на завтра. У тебя есть сутки, чтобы попрощаться с ним. – Сутки? Ты не понимаешь, я не могу вернуться, – вдруг запаниковал Минхо. – Если я увижу его снова, то твоему плану конец, – он поднялся, чтобы уйти. – Делай всё, как можно быстрее, пока я не передумал.

***

      На часах уже было шесть утра. Хёнджин накинул пальто и достал ключи от машины. Чан уже договорился о сделке, и все были готовы. Хван закрыл дверь и огляделся по сторонам. Из-за того, что отец часто следил за ним, когда он употреблял наркотики, у Хёнджина выработалась своего рода паранойя, из-за которой тот вечно проверял обстановку, дабы убедиться в том, что слежки нет. Хван поменял квартиру после того, как Феликса похитили, чтобы хотя бы члены якудзы не знали его местонахождения. Но от отца не спрячешься. Хёнджин вышел из подъезда, ища глазами машину Чанбина. Свою он использовать не стал, так как это могло привлечь внимание. Нужно было исключить все детали, которые хоть как-то их бы раскрыли. Чёрный Порше стоял неподалёку от дома. Хван закатил глаза, открывая дверь автомобиля и садясь внутрь. – Именно эта модель? Ты серьезно? Нужно было ехать на машине Минхо, – сказал Хёнджин, пока тот выезжал из парковки. – У моей машины пулями выбиты стёкла из-за того, что мы буквально еле выбрались из Казино, – тихо пояснил ему Минхо, сидящий на заднем сиденье. – Если ли только вы не любите ездить с ветерком. – Мило, – хохотнул Чанбин. – Ты же знаешь, что я обожаю скорость, поэтому и выбрал именно Taycan*. Разумеется, Хван это знал. В прошлом тот был гонщиком. Отец Хёнджина заметил его на уличных гонках, когда тот победил аккуратно подрезая чужой автомобиль так, чтобы не испортить свой, но зато создать аварию для соперников. У Со была жажда скорости, и создавалось впечатление, что только это и подпитывало его желание жить. – Ты же не рассказал Чану? – вдруг взволновано спросил Ли. – О твоём геройском пожертвовании собой? Нет, – ответил ему Хван. – Кстати об этом, ты уверен в своём решении? – Чанбин нахмурился, смотря в зеркало заднего вида и пытаясь встретиться с Минхо взглядом, пока тот смотрел куда-то в пустоту. – Я охренел, когда узнал. – Я вообще ни в чём не уверен, – ответил тот. Хёнджин сам не особо горел желанием отдавать Минхо в лапы якудзы. Он был обделён таким чувством, как привязанность, однако, часть его всегда доверяла Ли, и то, что Хван сказал тому вчера, являлось чистой правдой. Они практически вмести росли, и тот был единственным человеком, который знал, почему Хёнджин так сильно ненавидел своего отца. Поэтому и не хотел соглашаться с ним на сделку, не имея запасного плана позже вернуть его назад. Он всегда мог пригодится ему снова. – Тебе нужно продержаться какое-то время, – сказал он, вызывая бурную реакцию Чанбина. – Ну, и какого хрена вы задумали?! Не хотите посвятить меня в ваши планы? – он резко затормозил на красный свет. – Хван решил, что играть с главой японской мафии очень весело. Даже когда ты в явном меньшинстве, – он тяжело выдохнул. Чанбин все ещё бросал в их сторону непонимающий взгляд, требующий подробных объяснений. – Твой отец боится его не просто так, Хёнджин, – добавил Минхо. – Мой отец нуждается в большем количестве утопии*. Чан рассказал мне это после присутствия на одном из собраний. Это означает, что ему придётся назначить сделку Унудзаки. А так как у того нет главного стрелка, есть все шансы, что место Дороямы может занять Минхо. Конечно, вероятность того, что Ли будет на нашей стороне уменьшится. Потому что либо Риторо уже успел промыть ему мозги, либо использует более действенное средство – утопию, – Хван улыбнулся, поворачивая голову к Чанбину. – Мне не совсем нравится, к чему ты ведёшь. – Мы вернём Минхо, просто нужно придумать хороший план, – закончил Хёнджин. План, который они обсудили с Сынмином был довольно сырым и непроработанным, а шансы его выполнения полностью ложились на фортуну. Если Минхо действительно займёт место Дороямы, показав свою верность и преданность, то тогда можно было рассчитывать на то, что тот станет частью его охраны. И вот только в этом случае, они смогут воспользоваться шансом вернуть его обратно. Ким предложил ему по-настоящему сумасшедшую идею: использовать на Минхо тот самый эффект утопии, тем самым подстроить его якобы фальшивую смерть. Однако, это сыграет им на руку, если у них на тот момент будет антидот. Есть вероятность, что Унудзаки будет так напуган эффектом, что согласится на обмен этого нейтрализатора на Минхо. Со свернул направо, проезжая между высоких, заброшенных зданий, где уже виднелись подъезжающие машины. Хван немного напрягся. Его не отпускало ощущение подвоха. Увидит ли он Феликса сегодня? Или всё пройдёт не в его пользу? – Главное сейчас ослабить влияние моего отца. Сынмин об этом позаботится. Он назвал это «побочным эффектом» утопии. Нам нужно лишь распространить больше таких случаев, – он надел кожаные перчатки и открыл дверь автомобиля. – Я ни черта не понял, – сказал Чанбин. – Неважно, не уверен, что это вообще сработает, – Чанбин повернулся к нему, но Минхо уже хлопнул дверью машины. Чан сдержал своё слово. Чонин привёз достаточно людей для подстраховки, а Унудзаки уже был там, ожидая обмена. Хёнджин подозвал Чонина к себе, чтобы он и ещё один из наёмников, прошли с ним к Риторо. Тот со своей личной охраной пошёл ему на встречу. Минхо продолжал стоять, ожидая сигнала Хвана. Он позовёт его, только когда увидит Феликса, никак иначе. Унудзаки стоял прямо перед ним, опираясь на свою верную трость. Хёнджину хотелось отбросить контроль, вцепиться руками в его шею и душить до тех пор, пока тот не начнёт молить о пощаде. У него не было особого смысла ненавидеть его, вся его злоба и отвращение ушли на отца, но лишь из-за одной мысли, что тот тронул того, кто принадлежит ему, хотелось беспощадно убить. После отца он отомстит и ему, главное уметь ждать. – Неужели ты нашёл мне достойного? – начал Риторо. – Я правда удивлён, что Ли Феликс стал таким хорошим стимулом для поисков. Хван стиснул зубы, чтобы задержать гнев внутри себя и обдумать ответ, который прозвучал бы намного мягче, чем у него в голове. – Вы просто дали мне не так много времени. – Достаточно. К тому же, я даже дал тебе подсказку, указав на то, что меня устроит тот парень, – сказал он, намекая на Чана, из-за чего Чонин хохотнул. – К сожалению, я не могу так просто распоряжаться людьми своего отца. Но я нашёл достойный вариант. – Что ж, покажешь? – спросил Унудзаки. – Только после того, как убедите меня, что Феликс здесь и он не пострадал. – Я ставлю условия, а не ты, парень, – прошипел Риторо. Выбора не было. Он подошёл к наёмнику, приказывая привезти Минхо. Как только тот пошёл за Ли, Унудзаки отдал приказ показать Феликса. Хёнджин повернулся, не сводя глаз с машины, из которой вытащили парня с мешком на голове. Он знал, что Ликсу страшно. Холоднокровие, которое позволяло ему провести сделку, потихоньку ускользало. Хван начал нервничать. Он засунул руки в карманы пальто, сжимая их в кулак, чтобы подавить нарастающую агрессию, хоть это и совсем не помогало. Якудзы привели Феликса, а ганпхэ Минхо. Сделка почти состоялась. – Он мне не поверил, когда я сказал, что Хёнджин всё-таки решился вернуть его, – не соврал Риторо. Он приказал снять с его головы мешок. И через секунду Хван снова увидел его лицо. Время остановилось. Хёнджин рассматривал его, проверяя нет ли на нём шрамов или порезов. И убедившись, что тот цел, он заглянул ему в глаза. Феликс не казался напуганным, совсем наоборот – он был зол. Его взгляд бегал по лицу Хвана. Ли словно прожигал в нём дыру. Неужели он исчерпал всё его доверие? – Ты отдаёшь мне лучшего стрелка своего отца? – удивился Унудзаки. – Я впечатлён. Хёнджин стоял, как замороженный. И только когда Феликс увёл свой взгляд в сторону, тот вспомнил, где находился. – Я отдал свой долг? – твёрдо спросил Хван. – Да, – кивнул Риторо. – И впредь знай, каждое твоё действие несёт последствия. Нужно принимать смерть, когда она приходит. Убежишь от неё – погибнет кто-то другой, – напоследок сказал он, уходя. Один из охраны надел на Минхо наручники, запихивая того в машину. Он не сопротивлялся. Такова была сделка. Чонин присвистнул, наблюдая за этим зрелищем. Всё прошло намного лучше, чем Хван ожидал. Теперь он вернул своё? Феликс продолжал стоять на месте, даже после того, как якудзы уехали. Хёнджин подошёл к нему, опуская голову, и беря в свои ладони в чёрных перчатках его покрасневшие от холода руки. – Поехали домой, – прошептал он Феликсу. Тот не сказал ему ни слова. Просто молча последовал за ним до машины. Хван сел с ним на заднее сиденье, чтобы проверять его состояние. Он догадывался, что теперь всё станет не просто. Ликс выглядел потерянным, будто был совсем далеко от сюда. Хёнджин дотронулся до его запястья, и тот непроизвольно дёрнулся. Такая реакция вызвала у Хвана опасения. Ему опять придётся завоевывать его доверие, и на этот раз, когда Унудзаки, возможно, рассказал ему всю правду, будет намного сложнее.

***

      Джисон проспал весь день. Его голова была забита только Ли Минхо, поэтому он решил, что сон будет хорошим средством. Хана разбудил звонок в дверь, причём не с первого раза. Он еле поднялся с кровати. Голова жутко гудела, похоже, что четырнадцать часов сна дали о себе знать. Джи распахнул дверь, даже не спрашивая, кто там, потому что думал, что Минхо наконец-то вернулся. Только потом он осознал, что у того были ключи и он мог открыть сам. – Ого, ты что спал? – спросил Со с порога, когда помятый Хан открыл ему дверь. – Да, что тебе нужно? – недовольно пробубнил он. – Боюсь, я пришёл к тебе с не очень хорошими новостями, – он изменился в лице, из-за чего на Джисона тут хныкнуло чувство тревоги. – Я хотел отдать тебе это, без объяснений, – он вытащил белый конверт из кармана кожаной куртки. – Но подумал, что это будет жестоко. Я прошу лишь понять его, хотя он полный придурок. – Какого хрена, Чанбина? – спросил, повышая голос, Хан. Со протянул ему письмо и Джисон застыл. Он ждал объяснений. Внутри всё переворачивалось, а самые жуткие и тёмные мысли уже начинали поедать его. Бороться с ними всегда было бесполезно. Хан всегда проигрывал. Он взял конверт из рук Со и кинул в него. Тот не ожидал такой реакции, поэтому не успел его поймать. – Эй, не надо так делать, – Чанбин потянулся за письмом, чтобы поднять его. – Где Минхо? – его трясло. Джисон был в шаге от того, чтобы выпустить все свои эмоции на Чанбина прямо сейчас. – Сначала он хотел, чтобы ты прочёл это, – он указал взглядом на конверт. – Чёрта с два! – закричал Хан. – Сначала ты расскажешь мне, где он. Со мотнул головой в знак отказа, и тогда Джисон резко выдернул из его рук письмо, чтобы разорвать его. Чанбин тут же схватил того за запястье, отнимая конверт. Хан начал сопротивляться, из-за чего тот со всей силы взял его за воротник футболки и припечатал к стене. Джисон понимал, что нужно успокоиться, но он не хотел читать это. Хан не мог позволить себе даже думать о том, что могло случится с Минхо. Одна мысль была чернее другой. – Успокойся! – встряхнул его Со. – Я не знаю, почему он согласился на сделку! Но ты должен принять его выбор! – Какая к чёрту сделка?! – с непониманием спросил Хан. – Он поменялся с Феликсом местами, – выдохнул Чанбин, отпуская Джисона. – О чём ты вообще говоришь? – Разве он не рассказал тебе про Феликса? – удивился тот. – О чём он должен был мне рассказать? – он вообще ничего не понимал. Они ведь договаривались, что между ними нет секретов, а Минхо продолжал скрывать всё от него. – Твою ж, – выругался Чанбин. – Ты и этого не знаешь? Якудзы забрали Феликса из-за невыплаченного долга Хёнджина, и Минхо заключил с ним сделку, – он устало облокотился на входную дверь. – Теперь он является частью японской мафии, а Феликс вернулся к Хёнджину. Джисона шатнуло. Он еле держался. Эта новость вовсе выбила у него землю из под ног. В глубине души Хан надеялся, что всё плохое, что он себе представил, он выдумал. Однако, это случилось. Он прислонился к стене, сползая на пол и зарываясь пальцами в волосы. Слёзы уже подступали к глазам, а в лёгких заканчивался воздух. – Я хочу побыть один, – выдавил он. – Хорошо, – тихо сказал Чанбин. Он наклонился и положил письмо рядом с Джисоном. – Прочитай, он так просил меня, чтобы ты не выбросил его. Со захлопнул дверь, а Хан так и остался сидеть на полу. В доме с двумя кошками, чей хозяин бросил их точно также, как и его. Дрожащие руки разорвали конверт, вынимая слегка помятый, сложенный вдвое листок. Джисон развернул письмо. Слёзы мешали начать читать даже первые строчки, капали на бумагу и растворялись, размазывая чёрные чернила. «Ты имеешь полное право не читать это письмо и злиться на меня, но я хочу, чтобы ты знал. Сейчас, когда я далеко, и когда не могу дотронуться до тебя, я могу это сказать. Я люблю тебя. Прости, что молчал в тот вечер. Может, если бы не скрывал свои чувства, могло получится все иначе. В любом случае, ты будешь в безопасности. Без меня ничего не изменится. Ты все также находишься под полной защитой. Я тебе обещаю. Хотелось бы мне, чтобы ты не ответил мне взаимностью, но ты полюбил. Не знаю, как и почему, но ты сказал это первее, чем я. А ведь ты заслуживаешь этих слов намного больше. Я трус, Хан Джисон, и никакой я не самый сильный человек, которого ты знаешь. Пожалуйста, будь в порядке, хорошо? Мой луч света в темном царстве. Знаю, что не могу просить тебя о чем-либо. Но, пожалуйста, присмотри за моими кошками. И в письме есть вложение. Номер счета. Чан все тебе объяснит. Возможно, теперь у меня может не быть возможности помогать этой девочке.» Слёзы скатились по его щекам. Он задрал голову, выдыхая всю скопившуюся горечь внутри. Не помогло. Хан зажмурился, пытаясь остановить новый поток слёз. Безуспешно. Из-за того, что Минхо не сказал ему эти слова тогда, он считал, что его любовь безответна. А сейчас, когда Джисон узнал правду, а тот не был рядом, сбежал, испугавшись своих чувств, хотелось злиться: на его эгоистичность, его ложь и принятое им решение. Вот только пока это было невозможно. Он закрывал глаза и вспоминал тот поцелуй. Его холодные руки на его лице и тёплые губы. Луч светил для него, а теперь был ли в этом какой-то смысл?

***

      Скрипнула дверь. Сынмин зашёл в кабинет, аккуратно закрывая её, тем самым не давая лишним ушам подслушать разговор. Хван Старший, сидящий за столом, поднял на него свой угрюмый взгляд. Ким прошёл вперёд, садясь на слегка обшарпанное кресло. Что творит страх с людьми? Заставляет идти на предательство, к примеру. Даже если ты боишься того, кого терпеть не можешь. Иногда ненависть и выживание стоят бок о бок с друг другом. – Я как раз тебя ждал, – произнёс Хван. – Что-нибудь узнал? – Да, – кивнул Сынмин. – Вы были правы, Хёнджин захочет вернуть Феликса.